Текст книги "Системный Кузнец XVIII (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Ульф действительно смотрел. Поймав мой взгляд, он широко улыбнулся и снова налёг на рукоять мехов. Щепка качнул вместе с ним, чуть запоздал, коромысло скрипнуло.

Алекс провёл ладонью по рыжим волосам, оставив возле виска белый след.

– Я ещё раз посмотрю свою комнату, – сказал он с деловой сухостью, обращаясь сразу к нам обоим. – Там вытяжной канал забит старой сажей, и мне надо понять, куда выводить новую трубу. Если начать ставить столы до осмотра, потом всё придётся двигать. Вы поговорите, я всё равно здесь рядом.

Он ушёл в правое крыло. В дверях задержался, обернулся на меня и быстро качнул головой, словно напомнил о незаконченном разговоре. Потом скрылся внутри. Через несколько мгновений оттуда донёсся стук: Алекс, видимо, проверял стену.

Эйра дождалась, пока он уйдёт, и снова посмотрела на меня. Вопрос она повторять не стала. Я отвёл её к краю навеса, где гул горна приглушал слова, а от ворот нас закрывала сложенная у стены старая решётка. Далеко уходить было некуда, да и прятаться в собственном дворе выглядело бы странно. Берта уже успела поставить скамью в своём углу и теперь водила ладонью по стене. Нино объяснял ей что-то про сырость после разлива. Их голоса смешивались со скрипом мехов.

– Броку я поставил условие, – начал я. – К Ядру пойдём мы с Алексом. Остальные останутся здесь. Я сказал это при тебе и понимаю, что ты услышала.

Лицо Эйры изменилось едва заметно. Подбородок поднялся, глаза сузились – пальцы она сунула за пояс, как делала перед трудным разговором у горна.

– Слышала, – ответила она ровно. – Ещё я слышала, как возле колодца сказала тебе, что пойду. Ты спорить тогда не стал. Потом вышел к Броку и решил всё за меня. Объясни хоть сейчас, зачем вы так рвётесь к королю. Про Сердце я поняла. Ты сказал, что оно ему достаться не должно, только за словами было ещё что-то. Я почувствовала. Сейчас с Алексом вы опять говорили про людей у ложа. Значит, дело уже дошло дальше оправы.

Я посмотрел через двор. Щепка перестал качать и разглядывал наковальню, пока Ульф показывал ему, как Пых умеет перебираться по балке вниз головой. Зверёк зацепился передними лапами, повис, распушив хвост, и сердито пищал, когда великан подставлял снизу ладонь. Торн стоял у задней стены горна и поглядывал на нас, хотя делал вид, что занят камнем. В проходе правого крыла показался Алекс. Он застыл в дверях, держа в руке обломок штукатурки.

Я подошёл к Эйре ближе. Слова уже были готовы, я носил их с самого острова, только каждый раз находил причину оставить их при себе. Сейчас внутри опять всё свело, будто я собирался опустить ладонь в незнакомый расплав и пока не знал, выдержит ли кожа. Эйра заметила мою заминку. Руки из-за пояса она вынула и опустила вдоль тела.

– Послушай меня, – произнёс я вполголоса. – Есть вещь, о которой я тебе до сих пор не говорил. Каждый раз, когда приходится открывать ещё одну часть, у меня внутри всё сжимается. Понимаю, как это звучит. Ты должна знать её прежде, чем снова скажешь, что пойдёшь со мной.

– Что именно? – спросила она. Голос стал тише, настороженность проступила в лице отчётливее.

– Дело идёт дальше Ядра. Король должен умереть. Во время обряда или позднее, это пока неизвестно. Если удастся провести всё тихо и оставить его с уверенностью, что сила получена, будет хорошо. Он проживёт столько, сколько ему и осталось без Сердца. По слухам, срок короткий. Вот зачем мы пришли в Соль-Арк на самом деле.

Эйра смотрела на меня, почти не моргая. За её плечом Ульф рассмеялся: Пых всё-таки сорвался с балки и упал ему в ладонь, разметав несколько искр. Смех прошёл по двору и сразу увяз в тишине между нами.

– Убить короля? – переспросила она. На последних словах голос слегка осел. – Ты собираешься войти к нему мастером, починить вещь возле его постели и сделать так, чтобы он умер?

Я кивнул.

– В городе есть люди, которым нужен тот же исход. Вейт намекал на них ещё до истории с Виго. Насколько им можно верить, я пока не знаю. Рассчитывать придётся на себя.

– Из-за чего ты решил убить его? – спросила Эйра и чуть наклонила голову, словно мой ответ уже был перед ней, только она хотела услышать его моим голосом.

Вопрос оказался странным. Я даже решил сперва, что ослышался.

– В каком смысле из-за чего? – Я повернулся к горну и указал подбородком на Щепку. – Посмотри на мальчишку. Он лишился дома, человек, что взял его под крыло – погиб у колодца, мать и сестра неизвестно где. Королевские люди подожгли Бухту ради лодок для своей войны. Сколько ещё деревень прошло через такую жатву?

– Я не знаю, – ответила она. – А ты знаешь?

Я замолчал. Точного ответа у меня не было. Энрике рассказал про Бухту. О других деревнях ходили слухи, и часть могла оказаться обычной дорожной ложью, которая растёт после каждого трактира. Я смотрел ей прямо в глаза, чувствуя, как раздражение упирается в этот простой вопрос и теряет прежнюю уверенность.

– Я обещал говорить тебе правду и сейчас говорю, – произнёс я после паузы. – К Ядру я тебя подпускать не хочу. Брок уже получил моё условие: пойду я и Алекс. Сказанного не вернуть без нового торга, а он только даст Патрициям повод присмотреться к тебе. Там будет опасно. Как именно – пока неизвестно, и это хуже всего. Я не хочу рисковать тобой.

Эйра медленно оглядела двор. Взгляд прошёл по горну, задержался на жилом доме и вернулся ко мне.

– Ты добивался этого места с самого приезда, – сказала она, и в голосе появилась усталость. – Искал Виго, нёс его через полгорода, поднял весь Ряд, утром едва не ушёл к Серым из-за ворот. Сегодня получил двор. Теперь собираешься поставить его на кон ради убийства короля. Ты сам слышишь, как это звучит?

– Ты говорила, что будешь со мной, – ответил я резче, чем собирался. – А сейчас ставишь под сомнение решение, ради которого я вообще сюда приехал.

Эйра чуть отступила. Совсем немного, однако я это увидел. Она долго смотрела на меня, потом провела пальцем по старому шраму на запястье. Наруч сегодня был застёгнут, край кожи сдвинулся под большим пальцем.

– Я спрашиваю, уверен ли ты, что хочешь именно этого, – сказала она тихо. – Быть рядом с тобой для меня значит ещё и спрашивать, Кай. Особенно когда ты сам месяц молчал о настоящей цели.

Ответ не пришёл сразу. Внутри смешались Бухта, Сердце Владыки и медленное сытое тепло, которое появилось после поражения Ланцо. Ещё там была кладбищенская дорога. Два высохших тела лежали в земле у Костницы, и Эйра о них ничего не знала. Сеть Шар-Кадэна открывала передо мной пустой узел Морского Лорда, а про это я тоже промолчал. Я посмотрел на Щепку. Мальчик отошёл от мехов и теперь стоял возле наковальни. Убедившись, как ему казалось, что никто не видит, он поднял пустую руку и несколько раз ударил воображаемым молотом по краю рога, меняя угол после каждого взмаха. На третьем движении поймал мой взгляд и сразу опустил руку. Щёки у него потемнели, он отвернулся к горну, будто просто проверял, хорошо ли горит уголь.

– Я ехал сюда ради этого, – сказал я, снова посмотрев на Эйру. Голос вышел тише. – На Иль-Ферро я отказался от места грандмастера и пошёл в столицу, потому что Сердце оказалось у Теодорика. Мне требовалось стать мастером, которого заметят в Короне. Сегодня у меня появился двор, разряд Виго и приглашение в Белые Ступы. Этого хватило. Если сейчас откажусь, возможность уйдёт, и следующей может уже не быть. Пока Теодорик жив и способен отдавать такие приказы, тысячи людей зависят от его решений. Я это выбрал ещё там, на острове.

Эйра не сводила с меня глаз. В ярком свете горна её радужки казались почти прозрачными. Потом она посмотрела на Щепку, который снова взялся за мехи, и выражение её лица изменилось, стало мягче.

– То, что случилось с твоей Бухтой, ударило тебя сильнее, чем ты показываешь, – произнесла она. Ладонь поднялась и легла мне на предплечье. – Это ужасно. Я понимаю, почему тебе хочется дойти до человека, который всё начал. И мальчика жалко так, что смотреть трудно. Теперь у него есть ты. Ты это тоже помни.

Слова вошли точно в ту пустоту, которая оставалась после рассказа Энрике. Я тяжело вдохнул, и грудь сжалась сильнее. Щепка стоял на носках, потому что рукоять была высока, и работал рядом с Ульфом, упрямо удерживая ритм. Деревянная рыбка лежала перед ним на краю мехов.

– Ты права, – сказал я, опуская взгляд на камни под ногами. Между двумя плитами пробилась тонкая трава, примятая старой телегой. Я провёл носком сапога рядом, затем снова поднял голову. – Месть успела остыть. Я продумываю дело и буду проверять каждый шаг. Требуется такой исход, после которого никто не поймёт, что произошло. Король просто останется без силы Ядра. Если путь приведёт к открытому удару или к гибели людей рядом, я сверну всё сразу.

Она выслушала, продолжая держать меня за предплечье. Потом взгляд её ушёл к правому крылу. Алекс всё ещё стоял в дверях. Увидев, что речь, кажется, идёт о нём, он отвёл глаза и занялся штукатуркой на косяке.

– А в нём ты уверен? – спросила Эйра. – Алекс хочет смерти короля тоже. Ты сам сказал, что у него свои причины. Он будет ждать и считать вместе с тобой или решит всё за вас обоих, когда увидит возможность? Ты знаешь?

Я тоже посмотрел на рыжего. Ответ хотелось дать сразу и уверенно, только уверенности не было. Алекс понимал осторожность. Пять лет он лечил мои каналы, вымеряя каждую долю состава, и его руки умели терпеть. На Иль-Ферро он уже однажды выбрал средство, которое могло заразить весь остров Скверной, потому что видел в нём кратчайший путь. Сегодня возле горна он спокойно предложил оставить оправе слабый шов и позволить Ядру разорвать комнату или целый квартал. Как он поступит возле самого Теодорика, я не знал.

Однако связь наших Систем давала шанс заметить его работу. При совместном деле расчёты проходили между нами через тот узкий проход, который открылся при создании проводника для Виго. Если Алекс начнёт менять состав или перестраивать алхимическую часть оправы, я почувствую сдвиг. По крайней мере, раньше чувствовал. Этого хватало для контроля над работой, а вот с намерениями всё было сложнее.

– За его действиями я прослежу, – ответил я. – Если он попробует провести что-то через оправу, я замечу. Разговаривать с ним придётся ещё сегодня. Он должен принять границу заранее.

Эйра несколько мгновений изучала моё лицо. Видимо, услышала, что на свой вопрос полного ответа я так и не дал, однако дальше давить не стала. Во дворе снова раздался смех. Ульф посадил Пыха себе на голову, и зверёк вцепился лапами в светлые волосы, сердито раздувая бока. Щепка сперва улыбнулся, потом засмеялся открыто, прикрыв рот ладонью. Берта обернулась на них от стены и тоже фыркнула. Даже Нино усмехнулся, хотя сразу спрятал это в кашле.

– Я буду осторожен, – повторил я уже увереннее. – Этот двор останется в стороне от дела Патрициев. Вас под угрозу я не поставлю.

Эйра убрала руку с моего предплечья.

– Мне нужно дело, Кай, – сказала она после паузы. – Я отказалась от двора Ильзы и от места старшей у её горна. Сделала это ради нашей кузни. Если ты уйдёшь в Корону и оставишь меня ждать возле ворот, я через несколько дней начну жалеть о своём решении, а потом разозлюсь. На тебя или на себя, пока не знаю.

Я коснулся её щеки. Кожа была прохладной после воды из колодца, возле виска прилипла светлая прядь.

– Я благодарен тебе, – ответил я. – И ждать без дела тебе не придётся.

Процесс в кузне надо было запускать сразу. Через день Брок мог повести нас на Белые Ступы, после чего время перестанет принадлежать мне. Патриции захотят осмотра оправы, потребуют первые выводы, возможно, запрут нас при ней до парада. Двор при этом должен жить как обычная мастерская. Люди Медного Ряда будут заходить посмотреть на северянина, который получил клеймо Виго и свалил Ланцо. Если найдут закрытые ворота и холодный горн, разговоры поползут до Короны быстрее любой доносной бумаги. Работа давала нам прикрытие, а Эйре – своё место у огня, которого она добивалась с приезда.

– Ты и Торн поможете поднять кузню, – сказал я. – Работа должна начаться уже завтра. Мы станем примерными ремесленниками, такими, каких Дом Цехов любит ставить в пример молодым: горн с утра горит, заказы записаны, соседи знают, чем мы заняты. В Белые Ступы я иду ради помощи королю. Эту версию должны слышать все, и усомниться в ней никому нельзя.

Сказав это, я вспомнил Вейта. Господин из Тайных Троп уже знал про наши поиски Виго, про связь оправы с Домом Патрициев и, вероятно, догадывался о цели приезда. Рассчитывать оставалось на его слова о людях с близкими намерениями.

– Что именно ты хочешь от меня? – спросила Эйра. Она посмотрела на горн, и в голос вернулась привычная рабочая собранность. – Говори прямо. Сегодня у нас есть огонь и одна полоса железа. Завтра люди начнут приносить работу, потому что весь Ряд уже знает про клеймо. Чем отвечать будем?

Торн возле горна поднял левую руку и показал мне подойти. Он стоял рядом с кладкой, указывая деревянными пальцами на нижнюю заслонку. Я позвал его к нам. Торн сперва нахмурился, потом подошёл, слегка прихрамывая. Новая кисть была испачкана сажей у ногтей, и от этого казалась живее.

– Заслонка ходит туго, – сообщил он, остановившись рядом. – Камень цел. Железо повело от сырости, придётся снять и выправить. Ещё полка возле трубы держится на честном слове. Что у вас?

Я посмотрел на Эйру. Она едва заметно кивнула. Полную правду Торну следовало сказать тоже, хотя бы ту её часть, от которой зависела его безопасность.

– Патриции зовут меня и Алекса к оправе для Сердца Владыки, – начал я. – Оправу готовят для короля. Сердце он получить не должен. Если обряд пройдёт как задумано Патрициями, Теодорик проживёт ещё очень долго, а война продолжится. Я собираюсь найти способ сорвать это так, чтобы след не привёл сюда. К оправе по первому условию идём вдвоём с Алексом. Эйра знает и хочет идти тоже. Этот вопрос мы пока не закрыли.

Торн выслушал, медленно потирая большим пальцем левой руки край деревянного запястья. На словах о смерти короля лицо у него почти не изменилось, только взгляд стал внимательнее.

– Значит, кузню дали сегодня, а послезавтра вы полезете в Корону ломать королевское колдовство, – проговорил он своим ровным, чуть глухим голосом. – Быстро у вас тут дела растут. Я думал, начнём с топора или хотя бы с дверной скобы.

– С них и начнём, – ответил я. – Пока мы заняты в Белых Ступах, двор должен работать. Сегодня сядем и разберём, что требуется исправить. Завтра закупим недостающий инструмент и сырьё. Эйра поведёт кузню. Ты займёшься двором и тем, что лучше всех умеешь сейчас: проверишь камень, оснастку и найдёшь людей для ремонта. Всё, что приходит в работу, записывайте. Изделия Эйры – отдельной строкой под её именем, даже пока клеймо общее. Потом эти записи лягут на её пробу.

Эйра повернулась ко мне. Я увидел, как у неё разгладилось напряжение возле рта. Слово «поведёт» она услышала, хотя переспрашивать не стала.

Торн посмотрел сперва на неё, затем на горн.

– Если Эйра ведёт, я спорить у наковальни не стану, – сказал он, осторожно поправляя ремень протеза. – По камню разберусь сегодня. С железом тоже помогу, где одной руки хватит. Только закупками меня одного не посылай: столичные торговцы видят деревянную кисть и сразу думают, что считать я тоже разучился. Возьму Берту. Она цену на клёпку выбивала ещё тогда, когда я по Рудам ползал.

Берта услышала своё имя и обернулась от стены.

– Чего там выбивать собрались? – спросила она, прищурившись. – Если опять кто решил мой угол под уголь отдать, сразу говорите, чтоб я скамью зря не таскала.

Торн махнул ей подойти. Ульф перестал изображать усталость и снова взялся за мехи. Щепка остался рядом, уже поглядывая на нас с откровенным любопытством. Алекс вышел из своего крыла с куском старой трубы под мышкой и тоже направился к навесу.

Мы собрались у наковальни. Места возле неё сразу стало мало, и Нино принёс из жилого дома короткую лавку, ворча, что настоящие хозяева прежде всего открывают ставни и смотрят кровлю, а северяне первым делом устраивают совет прямо в саже. Берта села с краю. Эйра осталась стоять возле рога наковальни, положив на него ладонь. Торн пристроился у горна, вытянув больную ногу. Алекс положил трубу на мостовую и сообщил, что старую вытяжку можно оживить, если прочистить канал сверху, только лезть на крышу он никому пока не позволит: черепица возле правого ската гуляет под ногой.

Я вынул из кармана обломок угля и нашёл широкую доску, на которой когда-то размечали полосы. Писать на ней оказалось удобно. Начали с горна. Торн показал тугую заслонку и трещину в железной рамке, которую сперва принял за грязь. Эйра присела, проверила ход пальцами, затем попросила Ульфа качнуть мехи. Воздух ушёл в щель возле оси, и пламя дёрнулось к переднему краю.

– Здесь выправить мало, – сказала она, щурясь от жара. – Если оставить старую ось, через месяц снова поведёт. Нужна новая, чуть толще, а гнездо расточим под неё. До этого работать можно, только тягу придётся держать ровно и не давить до конца.

Я отметил заслонку на доске. Следом Торн отвёл нас к наковальне и показал северный клин, который я уже подбил. Он сел плотно, однако дерево под ним за годы усохло. Торн советовал вырезать новую прокладку из плотного дуба и пропитать маслом. Ульф сказал, что на складе «Трёх Балок» лежали хорошие дубовые обрезки, хотя вспомнил про них только сейчас. Щепка слушал, стоя рядом с деревянной рыбкой в руке, потом тихо спросил, почему нельзя оставить камень как есть. Торн ответил ему обстоятельно, постучал по рогу наковальни и дал приложить ладонь, чтобы мальчик сам услышал глухой отзвук с северной стороны.

Отдельно занялись инструментом. Цех вынес отсюда почти всё, и наших дорожных мешков для настоящей работы хватит ненадолго. Эйра попросила хороший малый ручник под свою ладонь, потому что мои были тяжелее и длиннее. Берта сразу потребовала подбой, новый покупать отказалась и сказала, что найдёт подержанный на Рынке Всякого. Торн хотел тиски с низкой посадкой: так он сможет удерживать заготовку локтем и работать левой рукой, пока протез останется только опорой. Каждый новый пункт я заносил на доску, оставляя между строками место для цены. Список рос, надписи ползли вниз и скоро добрались до старой трещины в дереве.

Потом дошли до заказов. Я предложил первые дни брать обычную работу Ряда, ту, которую люди принесут сами. Эйра согласилась, однако попросила не превращать двор в лавку, где чинят всё подряд за медяк. Клеймо Виго давало право на оружейную работу, и это имя следовало возвращать осторожно. Берта посоветовала начать с инструмента для соседних мастерских: хорошие клещи и оправки разойдутся по Ряду быстрее клинков, а каждый мастер будет держать наше изделие в руках весь день. Мы остановились на этом. Первый серьёзный заказ должен показать работу двора, и выбирать его будет Эйра.

– Значит, решено, – сказал я, отложив уголь. – Пока меня нет, последнее слово у Эйры. По закупкам Торн идёт с Бертой. Ульф держит горн и занимается Щепкой. Алекс ведёт своё крыло, пока Патриции не заберут нас к оправе.

– Ульф умеет заниматься Щепкой, – радостно объявил великан. Он наклонился к мальчику и добавил заговорщицким шёпотом, который услышал весь двор: – Ульф научит его кормить Пыха. Пых ест семечки, уголь не ест. Один раз съел, потом плевался.

Пых возмущённо пискнул с балки. Щепка улыбнулся и спрятал рыбку в карман.

Эйра взяла у меня доску, перечитала записи и провела пальцем по строке с малым ручником.

– Утром начнём с заслонки, – сказала она, обращаясь уже ко всем. – Пока Торн с Бертой идут на рынок, Ульф снимет старую ось. Щепка будет подавать инструмент. Потом прочистим горн и посмотрим, что принесут к воротам. Если принесут дрянь, Кай её брать не станет, значит, и мы не станем.

Она произнесла это спокойно, словно вела работу здесь уже много месяцев. Торн кивнул. Берта свернула рукава и пошла осматривать свой угол заново, теперь с явным хозяйским интересом. Нино поднялся со стула и сообщил, что раз уж двор начал жить, он принесёт утром старую книгу Виго, найденную под нижней полкой. Алекс забрал трубу и вернулся в правое крыло, по дороге бросив мне, что наш разговор тоже остаётся на сегодня. Я подтвердил.

Эйра задержалась возле меня. Доску она держала прижатой к груди, край был испачкан углём.

– Про Белые Ступы мы ещё договорим, – сказала она тихо. – Ты рассказал больше, чем утром. Я это слышу. Решение за меня всё равно не принимай.

– Договорим, – ответил я.

Она посмотрела на меня ещё несколько мгновений и отошла к горну. Я остался у наковальни и положил ладонь на её рог. Под металлом лежала живая скала, удар уходил в неё и возвращался чистым откликом. Во дворе разговаривали, двигали скамью, примеряли новую полку к стене. Щепка снова поднял воображаемый молот, теперь уже открыто, и Торн поправил ему локоть.

Первый день в нашем дворе ещё не закончился, а работа уже началась. Через день мне предстояло войти в Дом Белых Ступ и увидеть оправу, которая могла продлить жизнь королю или оборвать её. Пока же передо мной лежал список покупок, в горне оседал уголь, и Эйра распоряжалась у огня так, словно всегда здесь стояла. Я слушал двор и пытался удержать в голове простое правило: что бы ни случилось в Короне, эта жизнь должна продолжаться.

Глава 8

Алекс весь день провёл в правом крыле. Сначала занёс туда короб и закрыл дверь. Потом дважды выходил за водой, принёс из кладовой старую клетку, найденную, по словам Щепки, возле задней стены, и вскоре снова заперся. Из трубы над крылом дыма пока не было. В высоком окне двигалась его тень, иногда звякало стекло. Несколько раз проходил мимо и ловил себя на желании постучать, однако разговор у наковальни следовало продолжить спокойно.

К вечеру сходили в лавку у водокачки. Взяли крупу, дешёвое масло и круг сыра, который Берта долго проверяла ногтем у корки. На кухне нашлись две целые кастрюли. Эйра отскребла одну золой, Ульф наносил воды, а Щепка нарезал хлеб под присмотром Берты. Готовить решили по очереди, хотя уже по тому, как Берта забрала нож у мальчика и переделала половину его работы, становилось ясно, чья очередь будет наступать чаще остальных.

За стол сели поздно. Эйра сходила за Алексом и постучала в дверь крыла. Он ответил через стену, что есть не хочет и занят вытяжкой. Мы поужинали без него. После еды Торн принялся подгонять ремень протеза, Ульф укладывал Щепке тюфяк, а Эйра поднялась наверх разбирать наши вещи. Я дождался, пока в кухне утихнет стук посуды, и пошёл через двор к правому крылу.

Под высоким окном горела лампа. Свет ложился на мостовую узким прямоугольником, и внутри него двигалась тень Алекса, то наклоняясь к столу, то исчезая у дальней стены. Из старой вытяжной трубы тянуло запахом горькой коры. Под ним пряталось что-то сладкое, тяжёлое, похожее на мясо, забытое возле печи.

Постучал костяшками по двери.

– Я занят, – отозвался Алекс. Голос донёсся глухо, будто он говорил, склонившись над столом. – Если речь про ужин, я действительно не голоден.

– Надо поговорить.

За дверью стихло позвякивание. Алекс молчал достаточно долго, чтобы я успел ещё раз почувствовать сладкий запах, потом задвинул что-то по столу и отпер засов.

– Входи. Только ногой порог не зацепи, я там трубку положил.

Комнату он успел превратить в рабочую, хотя мебели почти не было. Старую дверь уложил на два бочонка и получил стол, который слегка проседал посередине. Над ним прибил полку для склянок. Возле стены стоял короб с травами, раскрытый так, чтобы до каждого свёртка можно было дотянуться рукой. Вытяжной канал Алекс прочистил до половины: из отверстия торчала железная труба, обмотанная мокрой тканью, а на полу лежала сажа.

В дальнем углу возвышалось что-то квадратное, накрытое серым полотном. Ткань доходила почти до пола. Из-под неё и тянуло сладковатой гнилью.

Алекс закрыл дверь и сразу указал на потолок. Глаза у него блестели, рыжие волосы были связаны обрывком шнура, а на щеке осталась тёмная полоса от пальца.

– Канал живой, – заговорил он с непривычной торопливостью, проводя ладонью по стене. – Сажу выберу завтра, потом поставлю здесь колпак. Трубу придётся поднять выше конька, иначе ветер загонит дым обратно в окно. Стол тоже временный, середина гуляет, а мне нужна поверхность, на которой игла не покатится от одного шага. В целом это как раз то, чего я хотел. Две комнаты, вода рядом, отдельная вытяжка. Даже кладовая сухая, если переложить нижний ряд камня.

Он улыбнулся, и улыбка вышла почти мальчишеской. Таким Алекс становился возле задачи, которую уже мысленно разобрал на части. Только запах мешал принять его возбуждение за обычную радость лекаря, получившего лабораторию.

– Я пришёл про другое, – произнёс я, не проходя дальше середины комнаты. – Про то, что ты сказал у горна. О короле и людях возле ложа. Хочу, чтобы мы провели границу сейчас, до Белых Ступ.

Алекс опустил руку. Несколько мгновений смотрел на меня, затем кивнул с таким видом, будто именно этой фразы ждал.

– Я тебя услышал ещё во дворе, – ответил он спокойно, хотя пальцы уже потянулись к столу. – Решение с оправой получилось грубым. Мы оставляем слабый шов, Ядро рвёт кольца, а дальше давление ищет выход через стены. Слишком много людей окажется рядом. Ты прав. Я думал об этом, пока вы спорили с кухонной печью, и нашёл путь тоньше.

– О чём ты говоришь?

Он взял пинцет и подцепил со сложенной тряпицы длинную иглу. Я узнал её по маленькому утолщению возле тупого конца. Алекс готовил такую для Виго на улице Подола, когда мы устанавливали проводник. Полая, лекарская, тонкая настолько, что при боковом свете почти исчезала. Сейчас на острие висела тёмная капля. Она держалась плотно и поблёскивала, когда Алекс поворачивал пинцет.

– Помнишь? – спросил он, следя за иглой. Голос снова оживился. – Для состава Виго я делал несколько. Эта осталась чистой. Вернее, до сегодняшнего дня оставалась.

Тёмная капля отозвалась в Зрении Творца мутным провалом. Состав цеплялся за металл тонкой плёнкой и уже начинал въедаться в стенки канала. В нём присутствовала Ци, только рисунок рассыпался при попытке рассмотреть глубже. Система вывела короткое окно.

[Объект: полая лекарская игла.]

[Состояние: исправна.]

[Вещество на острие: состав не распознан.]

[Для углублённого анализа недостаточно данных.]

– Я не вижу состава, – сказал я, подходя к столу. – Наша связь сейчас молчит.

– Потому что общей работы пока нет, – отозвался Алекс и осторожно вернул иглу на ткань. Раздражения в голосе не прозвучало; он кажется даже обрадовался, словно я задал ожидаемый вопрос. – Сформулируй задачу. Теодорик должен умереть, люди у ложа остаются живы. Я буду держать ту же цель со своей стороны.

Он положил пальцы на край стола и прикрыл глаза. Под кожей у запястья дрогнул слабый поток Ци. В моей груди ответил Костный Очаг. Связь, которая возникала при работе над проводником, сперва проявилась тонким давлением между висками, затем по игле прошла светлая линия. Я удержал намерение. Убрать короля. Не выпустить силу Ядра в комнату. Оставить остальных в живых.

Окно развернулось поверх стола.

[СОВМЕСТНАЯ ЗАДАЧА РАСПОЗНАНА.]

[Объект анализа: полая лекарская игла.]

[Действующее вещество: концентрат распада]

[Принцип воздействия: запускает естественные процессы угасания в живой ткани.]

[Мутация: не обнаружена в пределах наблюдения.]

– Покажи что в клетке, – попросил я, кивнув на серое полотно.

Алекс выдохнул через нос, убрал пинцет и подошёл к дальнему углу. Ткань он снял одним движением. Под ней оказалась ржавая клетка, слишком маленькая даже для той птицы, которая лежала внутри. Голая складчатая шея вытянулась по соломе. Крыло прижалось к прутьям, тёмные перья слиплись возле груди. Моррского голошея я видел в Заречье: такие ходили возле костеварен.

Ци в его теле остановилась. Грудной узел погас, сердце застыло между двумя сокращениями. На голой коже под крылом виднелась точка прокола. Зрение Творца провело от неё серую дорожку к груди. Дорожка разветвлялась в мелких сосудах, и ткань вдоль неё старела прямо на глазах.

[Объект: моррский голошей.]

[Состояние: смерть.]

[Причина: остановка сердца вследствие ускоренного угасания тканей.]

[Сопутствующий процесс: ранний распад.]

– Что на игле? – спросил я, хотя ответ уже складывался. Запах был знаком по лазарету Иль-Ферро, только здесь его забивали травы.

Алекс присел перед клеткой и палочкой раздвинул солому возле птицы. Под тушкой проступило тёмное мокрое пятно. По одному стеблю тянулась серая полоска, будто солома сгнила за несколько секунд.

– Чёрная хворь, – произнёс он буднично. Полоска добралась до соседнего стебля, и Алекс отдёрнул палочку. – Точнее, вытяжка той части, которая гасит грудной жар. Клетку я сожгу. Солому тоже, тут уже пошёл перенос через мёртвую ткань.

– Алекс, мы это обсуждали на острове.

Он поднялся, вытер палочку о край снятого полотна и положил подальше от стола. Взгляд стал жёстче, прежнее возбуждение отступило, хотя совсем не исчезло.

– На острове ты держался за правило, которое считал вечным, – проговорил он, тщательно подбирая слова. – Сейчас у твоих костей лежат чужие Металл и Ветер. Ты сам рассказал, как они туда попали и что почувствовал, когда забирал их. Думаю, сегодня мы способны рассмотреть средство без красивой повязки на глазах.

В груди поднялся жар. Я провёл языком по внутренней стороне щеки и отвёл поток в Нижний Котёл, пока пальцы не успели нагреться.

– При чём здесь то, что я сделал?

– При том, что ты знаешь цену короткого пути, – ответил Алекс и посмотрел на иглу. Голос смягчился, в нём появилась усталость, которую раньше скрывало возбуждение. – Твоя техника оставила у в могиле два сухих тела. Любой могильщик увидит, что с ними случилось что-то невозможное. А эта вытяжка оставляет человека, у которого остановилось сердце. Лекарь запишет лихорадку или грудную слабость, особенно если больной стар и уже лежит при смерти. Я говорю об инструменте. Решение о применении всё равно принимаем мы.

Он произнёс «мы» уверенно. Именно это слово заставило задержаться у стола.

Посмотрел на голошея. Птица выглядела мёртвой и только. Если прикрыть точку под крылом, причину не найдёт обычный человек. Здесь не останется высохшей кожи, которая стянулась к костям. Не появится пустой энергетический контур. Сердце просто остановится, и у старого государя такой исход никого не удивит.

Соблазн был разумным. От этого он становился сильнее.

– Объясни состав, – попросил я. – С самого начала.

Алекс придвинул табурет, сел и взял со стола маленькую склянку. На дне лежал осадок цвета мокрой золы. Над ним качалась прозрачная жидкость с едва заметной серой нитью.