Текст книги "Счастливая случайность (СИ)"

Автор книги: Янита Владович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Она присела рядышком и прижала мальчика к себе.

– Милый мой, что случилось?

– Я никогда не смогу научиться музыке, – проронил он.

– Почему? – изумилась Мэри-Бет.

– Я не умею читать, – наконец, произнес Коло.

– Это ничего страшного. Я научу тебя.

Мальчик вырвался из ее объятий и сказал:

– Нет, я не вижу буквы. Леле видит, а я – нет.

Мэри-Бет, наклонив голову, смотрела на Николо. Оказывается, малыш страдает дислексией*. Это многое объясняло.

– А кто-нибудь об этом знает?

– Леле. Это наш с ним секрет. Это правда, что я слабоумный придурок? – вдруг прошептал малыш.

– Кто тебе это сказал?! – возмутилась Мэри-Бет.

– Я подслушал, как слуги говорили, что так считала моя мама.

– Милый мой, – только и сказала Мэри-Бет. Ее сердце разрывалась от боли, которую причинили этому ребенку. – Это неправда. – Она не удержалась и поцеловала Коло в его черноволосую макушку. – А теперь все же посмотрим на ноты.

– Но…

– Ноты – это не буквы. А вдруг у тебя получится. Давай, попробуем?

– Хорошо.

– Давай сначала выучим названия нот. До, ре, ми, фа, соль, ля, си, до.

– Ты назвала «до» два раза.

– Конечно, нот всего семь, но интервал из восьми нот образует октаву. А ты можешь повторить названия в том порядке, который я использовала, или мне назвать их еще раз?

– Могу. До, ре, ми, фа, соль, ля, си и снова до!

– Умничка! – Мэри-Бет, не удержавшись, снова поцеловала мальчика. – А теперь давай посмотрим, как они размещаются.

Она начертила пять не совсем ровненьких линий, обозначающих нотный стан, а потом нарисовала семь овалов, обозначающих ноты. Называя каждую из нот, Мэри-Бет методично закрашивала овалы.

– А теперь внимательно посмотри на рисунок и скажи, ты можешь различить ноты?

Коло наклонился над рисунком и попытался рассмотреть ноты, от усилия даже закусив губу.

– Я вижу их! – воскликнул мальчик. Он сам не мог поверить, что кружочки перед его глазами не разбегаются, не прыгают и не вертятся. Он назвал ноты, тыкая в каждую карандашом. – А еще я могу так! – он в обратном порядке назвал ноты.

Они увлеченно занимались и даже не заметили, как пролетело время. Но в дом пришла Ванесса с детьми, которых тоже пригласили на семейный ужин. И тогда Мэри-Бет вспомнила, что собиралась сообщить Винченцо радостную новость. Но все уже собрались в гостиной в ожидании очередного приема пищи, и девушка поняла, что упустила свой шанс. Она пообещала себе, что обязательно поговорит с ним позже.

Но во время ужина Мэри-Бет заметила, что Винченцо не похож сам на себя. Конечно, он с привычным аппетитом поглощал ризотто, приправленное специями мясо поросенка и даже «риччарелли»**, запивая все это душистым вином с легким ароматом фиалки . Мужчина отвечал, когда к нему обращались. По его глазам, когда их взгляды пересекались, Мэри-Бет видела, то мужчина просто переполнен радостью, в которую затесалась капелька ярости. И тогда она поняла, что Колетт и Витторино все ему рассказали.

Так что, когда ужин закончился и Винченцо увел близнецов, она не стала прерывать их уединение. Чтобы он тогда не говорил, будто ему все равно, чьи это дети – его или брата – Мэри-Бет была уверена, что мужчина испытал небывалое облегчение, узнав, кто их настоящий отец. Витторино и Колетт тоже ушли сразу после ужина, и остаток вечера девушка провела, общаясь с племянниками, Ванессой и родителями Винченцо.

Когда Бель уснула, Мэри-Бет решила помочь кузине переправить детей в коттедж. А потом Ванесса уговорила ее заночевать в там же.

Лишь на следующий день девушке удалось встретиться с Винченцо, и то лишь благодаря собственным усилиям. Ранним утром она прокралась в его спальню: мужчина еще спал.

Мэри-Бет долго смотрела на его мужественный профиль, на черный завиток, упавший на лоб, на мерно вздымающуюся грудь – обнаженную! – простыня едва прикрывала бедра. У нее просто зачесались руки прикоснуться ко всему этому великолепию. Но девушка понимала, что не стоит этого делать, ведь она сама установила табу на секс.

Но Винченцо был так невыносимо прекрасен в предрассветном свете...

К черту все!

Мужчина пробормотал что-то неясное и повернулся на бок. Мэри-Бет присела сзади. Положив ладонь ему на живот, Мэри-Бет ощутила, как рефлекторно сократились мышцы. Ее пальцы скользнули вверх и, путаясь в жестких волосках, попытались отыскать маленькие кружочки сосков.

Вдруг Винченцо откинулся на спину и, поморгав, удивленно уставился на девушку.

– Если мне снится сон, то я не хочу просыпаться, – заявил он хриплым голосом.

– Я не сон, – широко улыбнувшись, сообщила Мэри-Бет.

– Вот и прекрасно!

Мужчина стремительно схватил Мэри-Бет за талию и потянул на себя. И не успела она даже удивленно вскрикнуть, как оказалась лежащей на постели, а сверху ее придавило сильное и возбужденное мужское тело.

– Я должна сказать тебе нечто очень важное, – прошептала девушка, млея от его теплых губ, целующих подбородок.

– Так говори, – предложил Винченцо. Его губы опустились на шею, а руки забрались под трикотажную футболку и поползли к груди.

– Я… Я подумала… О Боже, что ты со мной делаешь! – она изогнулась, когда его ладони накрыли полукружья ее груди, прикрытые лишь тончайшими кружевами. – Поцелуй же меня!

– К вашим услугам, синьорина, – усмехнулся Винченцо и припал к ее губам.

Мэри-Бет раздвинула бедра, радуясь, что сегодня надела широкую юбку. Когда мужчина оторвался от ее губ, чтобы вдохнуть воздуха, она прошептала:

– Чертова простыня!

– Сейчас мы от нее избавимся.

Винченцо приподнялся, собираясь отшвырнуть в сторону этот кусок материи, как друг от двери послышался дрожащий голосок:

– Папа.

Мужчина закрыл глаза, пытаясь сдержать рвущиеся наружу проклятия. После секундного замешательства, он скатился с Мэри-Бет, одной рукой придерживая простыню, а второй успев одернуть ее юбку.

Крепко удерживая свое единственное одеяние, Винченцо двинулся к стоящему у двери сыну, обещая себе, что в следующий раз обязательно запрет двери.

– Что случилось, Коло? – он опустился на колено возле мальчика.

– Леле. Он стонет во сне и вертится на постели. Я боюсь.

– Я сейчас оденусь и посмотрю. Подожди меня в коридоре.

Мужчина отбросил простыню и потянулся за брюками, а Мэри-Бет уже промчалась мимо него. Когда Винченцо вошел в спальню детей, она уже сидела на постели и пыталась осторожно разбудить мальчика.

Леле открыл глаза и, посмотрев на встревоженного отца, попытался что-то сказать, но из его горла вырвались лишь непонятные хрипы. Мальчик болезненно поморщился, а потом виновато потупил взгляд.

– Он горячий, – сказала Мэри-Бет, прикоснувшись ко лбу мальчика губами. – Ему нужно в больницу. Я одену его, а ты пока обуйся и возьми ключи. Мы сами отвезем Леле в Сиену.

Винченцо вернулся к себе и, словно на автомате, обулся. На обратной дороге он встретил мать, которая, кутаясь в халат, захотела узнать, что случилось:

– Что-то с Леле. У него температура. И голос пропал. Я отвезу его в больницу.

– Я с тобой!

– Нет. Со мной поедет Лайза. Она уже одевает Леле. А ты, пожалуйста, позаботься о Коло. Он напуган.

– Позвони, когда что-нибудь узнаешь.

– Конечно, мама. Не переживай, все будет хорошо.

Мужчина поцеловал Евангелисту в щеку и поспешил в комнату сына.

Мэри-Бет уже одела Леле. Подхватив его на руки, Винченцо спустился вниз. На кухне он взял ключи от машины Терезы. Девушка устроилась на заднее сидение, взяв мальчика на руки.

Винченцо уселся на водительское сидение и вставил ключ в зажигание. Через мгновение мотор взревел, и машина рванулась вперед.

Дорога до Сиены показалась мужчине невыносимо мучительной и долгой.

Гл. 31

Пока Винченцо заполнял необходимые документы, Мэри-Бет дежурила у постели юного пациента.

Доктор все не появлялся, и Мэри-Бет, с мольбой взглянув на медсестру, вошедшую в палату, спросила:

– Где же доктор? Мальчик так страдает.

– Не волнуйтесь, мамаша, все с вашим ребенком будет хорошо, – пробасила пожилая женщина, встряхнула градусник и дала его мальчику.

«Мамаша?!» Неужели ее назвали матерью этого чудесного ангелочка? У Мэри-Бет защемило сердце. Ведь когда она станет женой Винченцо, его дети станут и ее детьми. И, возможно, когда-нибудь они назовут ее матерью. От столь притягательных картин у девушки закружилась голова. Но ей пришлось вернуться к действительности, в которой маленький мальчик почти в почти полуобморочном состоянии лежал на больничной койке.

Мэри-Бет погладила Леле по руке, прошептала что-то успокаивающее. Хотя успокоительное требовалось именно ей: девушка не знала, сможет ли дождаться врача, или сама бросится на его поиски.

К счастью, ей не пришлось проверять своею выдержку: через миг в палату зашел врач-педиатр. Доктор Аугусто Палардо был привлекательным молодым человеком. Недостаточно взрослым и опытным, чтобы доверить ему лечение мальчика. Но Мэри-Бет оставила свое мнение при себе, радуясь, что хоть кто-то собирается заняться Леле.

Когда пришел Винченцо, доктор уже заканчивал осмотр мальчика. Мужчина замер недалеко от койки, от волнения сжимая кулаки. Мэри-Бет шагнула в его объятия, надеясь, что эта близость поможет ей пережить томительные минуты неизвестности.

Доктор неторопливо заполнил больничную карту, а потом потрепал малыша по кудрявым волосам и что-то прошептал. Наверное, что-то смешное, потому что Леле задорно улыбнулся.

Врач подошел к паре, замершей у кровати, и сказал:

– У вашего сына ларингит. В это время года он встречается довольно редко. Скорее всего, ребенок выпил или съел что-то очень холодное.

– Нет, он… Леле?! – воскликнул Винченцо, с подозрением взирая на мальчика, понурившего голову. – Ладно, об этом поговорим потом.

– Скажите, доктор Палардо, это серьезно? – спросила Мэри-Бет.

– Нет, при необходимом уходе основные симптомы пройдут к завтрашнему дню, в целом же малыш должен поправиться дней через пять.

– А когда мы сможем его забрать домой?

– Вы можете сделать это даже сегодня. Хотя я бы порекомендовал вам все же оставить мальчика у нас до завтра.

Винченцо видел, как затряслась губка его сына, когда тот услышал, что придется провести в больнице столько времени. Хотелось немедленно забрать Леле домой, но здоровье сына было важнее.

– Хорошо, пусть Леле пробудет под вашим надзором до завтра.

Доктор отдал необходимые распоряжения медсестре и ушел.

– Наверное, нам лучше остаться в Сиене до завтрашнего утра. Будем по очереди дежурить у постели Леле, – предложила Мэри-Бет.

– Нет, – возразил Винченцо, – тебе нет необходимости заниматься этим, Лайза.

– Но я хочу!

– Спасибо, милая моя, – мужчина поцеловал ее лоб. – Мне так важна твоя поддержка.

– Давай я подежурю первой, а ты сначала позвони родным и сообщи, что с Леле ничего серьезного, а потом, наверное, съезди домой и возьми все необходимое.

– Хорошо. Но сначала ты сходи и позавтракай в столовой.

– Я не хочу.

– Иди. Я не желаю, чтобы ты слегла рядом с моим сыном.

Мэри-Бет только вздохнула и отправилась выполнять распоряжение Винченцо.

Через полчаса девушка вернулась. Она принесла Винченцо упакованный стакан крепкого кофе, и столкнулась с медсестрой, та как раз закончила делать необходимые процедуры.

– Кстати, – вдруг вспомнил мужчина, – о чем ты хотела поговорить утром?

– Сейчас не время, – отмахнулась Мэри-Бет.

– Теперь я буду об этом думать всю дорогу.

– Ладно. Я хотела сказать тебе кое-что.

– Что именно?

– Да.

– Что, да?! – Она стояла и смотрела на него своими невинными глазками, и Винченцо вдруг догадался. Все еще не веря, он спросил: – Неужели?! Правда?

– Да. Я ужасно хочу стать твоей женой. Еще со вчерашнего дня. Но никак не получалось тебе сообщить.

– О, amore mio! – Винченцо прижал девушку к себе и крепко поцеловал. – Ты сделала меня самым счастливым мужчиной на свете.

– Я рада.

– Мне хочется выйти на улицу и прокричать об этом.

– Не стоит. Вообще, давай пока Леле не поправится, не будем никому рассказывать. Сейчас не время для подобных новостей.

– Я возражаю. Хотя, теперь, когда ты согласилась, я готов ждать хоть вечность.

– Вечность – это слишком много. Давай подождем несколько дней. – Мэри-Бет чмокнула мужчину в губы и сказала: – Пока-пока.

Винченцо вышел, а девушка развернулась к маленькому пациенту и увидела, что тот пристально смотрит на нее.

– Ты все слышал?

Мальчик утвердительно кивнул.

– И все понял?

Леле смотрел на нее застывшим взглядом, и девушка пояснила:

– То, что я согласилась выйти замуж за твоего папу?

Он кивнул. Мэри-Бет понимала, что малыш не может говорить, но как же ей хотелось спросить о его отношении к подобному известию! И она не выдержала.

– Ты не возражаешь, чтобы я стала твоей новой мамой?

Мальчик не отвечал, и у Мэри-Бет все внутри заледенело. Наконец, Леле покачал головой, и она облегченно вздохнула.

Так они и общались дальше: Мэри-Бет задавала вопросы, а Леле кивал или качал головой, определяя свое отношение к тому или иному предмету. Потом девушка решила рассказать выдуманную историю про мальчика, который потерялся, но сумел-таки найти дорогу домой.

Когда у Мэри-Бет иссякла фантазия и почти пропал голос, она заметила, что малыш уснул. Девушка прижалась губами к его лбу и с радостью обнаружила, что жар начал спадать.

А к вечеру состояние Леле настолько улучшилось, что он даже мог немножко разговаривать. Винченцо первым делом решил установить причину болезни.

– Ночью мне захотелось мороженного. Я пошел на кухню, достал коробку из холодильника и съел почти все.

– Ты ходил один?

– Да.

– А почему ты не разбудил Коло.

– Я сердился на него.

– Почему?

Леле посмотрел на Мэри-Бет, но ничего не сказал.

– Почему, сынок?

– Просто вчера он много времени провел с Лайзой, а вечером не захотел мне рассказывать, что они делали. Вот и я захотел что-то сделать один, без Коло.

– Значит, это я виновата, что ты заболел? – вдруг спросила Мэри-Бет, подходя к койке.

– Нет. Я сам виноват. Мне не нужно было есть столько мороженного.

Девушка улыбнулась.

– Я рада, что ты не винишь меня, – она потрепала мальчика по волосам.

– Лучше бы ты вообще не ходил есть мороженное ночью, – сказал Винченцо. – Ты, конечно, виноват, но я все равно тебя люблю.

Мужчина поцеловал Леле в лоб. Он был холодный: жар полностью исчез. Винченцо захотелось увезти сына домой прямо сейчас, но, не желая наступления рецидива, он решил потерпеть до утра.

Заглянула медсестра и заявила, что пациенту пора спать. А потом в палату закатили каталку: один из взрослых мог остаться с юным пациентом. Мэри-Бет не хотелось уходить, но она понимала, что Винченцо, как отец, имеет больше прав на то, чтобы остаться с сыном.

Но мужчина, словно прочитав ее мысли, нашел приемлемый выход.

– Ты можешь переночевать на кровати, а я довольствуюсь стулом.

– Спасибо, – выдохнула Мэри-Бет. Но разве это слово могло впитать в себя всю ту лавину чувств, которые пережила девушка, осознав, как круто изменилась ее жизнь? Конечно же, нет. Поэтому она лишь прижалась к мужчине, вслушиваясь, как мерно стучит его сердце.

– Пора спать, Леле. Давай, закрывай глазки.

– Хочу сказку, – пробормотал малыш и широко зевнул.

– Ладно, я почитаю, – вздохнул Винченцо и потянулся за книжкой.

– Пусть Лайза почитает.

Девушка взяла одну из книг, привезенных Винченцо, и начала читать, особо не вникая в смысл. Переворачивая страницы, она украдкой бросала взгляд на маленького пациента – вскоре Леле уже сладко спал.

Мэри-Бет и Винченцо решили пожинать в небольшом кафе возле больницы. Мужчина был на удивление молчалив. Мэри-Бет лишь озадаченно поглядывала на него, не понимая причины подобной угрюмости, ведь Леле шел на поправку. А потом она вспомнила, что вчера у Винченцо состоялся не очень приятный разговор с братом. Интересно, он расскажет ей или промолчит?

Выпивая вторую чашку кофе, Винченцо вдруг выпалил:

– Я вчера разговаривал с Вито и Колетт.

– Да? – только и отозвалась Мэри-Бет.

– Ты ведь уже в курсе, – и это не звучало, как вопрос.

– Так получилось.

Ей не хотелось объяснять, почему «так получилось», но, по-видимому, Винченцо еще меньше хотелось говорить на эту тему, поэтому он просто сказал:

– Спасибо.

Она накрыла руку Винченцо своей и легонько пожала. Мужчина лишь безрадостно улыбнулся.

Горечь предательства жгла Винченцо изнутри, но Мэри-Бет казалось, что он рад был узнать правду, ведь это значило избавление от сомнений по поводу отцовства близнецов. За все в этой жизни нужно платить.

Держась за руки, парочка покинула кафе и вернулась в больницу.

Следующим утром Леле выглядел уже практически здоровым – румянец, нетерпеливый блеск в голубых глазах. Лишь едва заметная хрипотца в голосе напоминала о болезни и вчерашней сумасшедшей гонке в Сиену. Каких-то двадцать семь часов назад, но Мэри-Бет казалось, что поездка состоялась целую вечность назад.

С утренней проверкой пришел доктор Палардо: к счастью, у него не осталось никаких сомнений по поводу целесообразности выписки Рафаеле Бальдуччи.

Оформление выписки, потом инструктаж по дальнейшему лечению – казалось, миг освобождения затягивается специально.

Чувствуя свою вину за то, что прошлой ночью отняла у Винченцо кровать, Мэри-Бет предложила сесть за руль. К ее удивлению, мужчина не отказался.

И вот, сидя за рулем автомобиля Мэри-Бет чувствовала себя настоящей матерью семейства. Снова покосившись в зеркало заднего обзора, девушка увидела, что Винченцо заснул. Усталые морщинки возле рта и на лбу почти исчезли, и Мэри-Бет пообещала себе, что обязательно уговорит Винченцо немного поспать.

На вилле их встретили радостно: поцелуи, объятия и даже бабушкины слезы. Кроме того, их ждал сюрприз.

– Zia*! – воскликнул Леле, бросаясь Франческе, тоже вышедшей встречать прибывших.

На пальце у девушки сверкало колечко. Увидев его, Винченцо сразу понял, почему у матери глаза на мокром месте.

– Леле еще несколько дней должен провести в постели, – заявил мужчина, отбирая сына у родственников.

– Папа, но я уже здоров, – заявил мальчик все еще хриплым голосом.

– Я слышу, – невозмутимо произнес Винченцо, торопливо поднимаясь по лестнице.

Мэри-Бет догнала своих мужчин у комнаты близнецов. Втроем они вошли в детскую.

– Твоя сестра сообщила семье, что выходит замуж. Завтра собираются объявить о помолвке.

– Я так и подумал, когда увидел кольцо, – заметил Винченцо.

– Я бы не хотела отнимать праздник у Франчески. – Увидев, что брови Винченцо сошлись на переносице, девушка торопливо добавила: – Это вовсе не значит, что я передумала или снова сомневаюсь. Просто я…

– Просто ты думаешь о других. Это одна из причин, почему я влюбился в тебя. – Мэри-Бет смущенно посмотрела на Леле, устроившегося у отца на руках. – Мой сын уже знает, что его отец влюблен, – заявил Винченцо и поцеловал мальчика в висок. – Что же касается твоего предложения, то я согласен.

– Теперь нам остается только сообщить твоему второму сыну, – усмехнулась Мэри-Бет, заметив Коло, заглядывающего в детскую через приоткрытую дверь.

– Заходи, сынок, – ласково проговорил мужчина, укладывая Леле в постель.

– С Леле все будет хорошо? – огромные голубые глаза Коло были полны страха.

– Конечно, – лаконично ответил Винченцо, снимая с мальчика обувь.

– Знаешь, – сказала Мэри-Бет: она подошла к ребенку, взяла его за руку и ввела в комнату, – твоего брата лечил очень хороший врач, доктор Аугусто Палардо. И если бы доктор только предположил, что Леле нужно еще немного побыть в больнице, он бы ни за что не отпустил его. Но твой брат дома, значит, и волноваться больше не нужно.

– Хорошо, – пробормотал Коло, и девушка увидела в его глазах облегчение.

Винченцо присел на краешек кровати и посмотрел на младшего сына, пытаясь представить, какой будет его реакция на мачеху. Мэри-Бет уже рассказала, что Леле высказал свое одобрение. Но чего ожидать от Коло?..

Мужчина вздохнул. Откладывать этот разговор не следовало, и Винченцо, посмотрев на Коло, позвал:

– Подойди ко мне, сынок.

Мальчик остановился в нескольких шагах от отца и пытливо посмотрел на него.

– Я хотел сообщить вам эту новость одновременно, но так получилось, что Леле узнал ее первой. Но это не значит, что я люблю тебя меньше. Ведь ты мне веришь, сынок?

– Да, папа, – пробормотал Коло.

– Это хорошо, – вздохнул мужчина. Он сцепил пальцы и, наклонившись немного вперед, сказал: – Так вот. Я… Понимаешь, Коло, я…

Слова просто не хотели слетать с языка.

Винченцо был безумно рад, что Мэри-Бет ответила ему согласием, и ему хотелось сообщить всему миру о своей радости, но мужчина не думал, что будет так сложно сообщить об этом своим детям.

Он посмотрел на свою будущую жену: ее брови удивленно взметнулись вверх, губы кривились в усмешке, которую она даже не пыталась сдержать.

– Папа хочет сказать, что у нас будет новая мама, – еще немного хриплым голосом произнес Леле.

Коло развернулся на сто восемьдесят градусов и, с надеждой взглянув на Мэри-Бет, спросил:

– Правда?!

– Да, – улыбнулась девушка.

– Ура! – воскликнул малыш.

Пулей пролетев разделявшее их расстояние, Коло с силой врезался в девушку обхватив ее ноги и упершись лбом ей в живот. Мэри-Бет осторожно положила руку на вихрастую голову мальчика. От эмоций ее глаза наполнились слезами, и она, часто моргая, смогла лишь пробормотать:

– Я так счастлива.

Гл. 32

Казалось, до вечеринки было еще много времени, но Мэри-Бет и оглянуться не успела, как подоспело время переодеваться к встрече гостей. Конечно, не она виновница торжества, но девушке хотелось произвести хорошее впечатление на родственников Винченцо, ведь в скором будущем ей предстояло войти в эту семью.

Мэри-Бет подбирала наряд со всей тщательностью и осторожностью: ей не хотелось показаться излишне скромной, но и чрезмерно вызывающей она тоже не хотела показаться. Девушка остановила свой выбор на открытом платье нежного голубого цвета. На талии ткань была уложена ассиметричными складками, в которых по задумке модельера были спрятаны карманы, а к низу – на уровне колен – платье сужалось.

Мэри-Бет взяла цепочку, на которой болталось кольцо, и на секунду представила, как удивительно бы смотрелся на ее пальце голубой бриллиант, подаренный Винченцо. Но сегодня ему еще не суждено было покрасоваться на ее руке.

Спрятав цепочку под платье, девушка обула туфли и, взяв палантин, вышла из комнаты.

Спускаясь по лестнице, девушка увидела Винченцо с близнецами и направилась к ним.

Получив от мальчиков восхищенные комплименты, Мэри-Бет встретила жаркий взгляд мужчины. Она понимала, что только обещание сохранить в тайне их помолвку заставляет его удержаться от поцелуя, ведь стоило их губам соприкоснуться хоть раз, они бы не смогли сопротивляться искушению. А там уже и до разоблачения недолго.

Одни гости бродили по вилле, другие – танцевали под аккомпанемент трио местных музыкантов, а третьи – оккупировали столы, заставленные всевозможными яствами. Тут и там мелькали официанты, разносящие напитки.

В какой-то момент веселье было прервано: музыка умолкла, а через секунду стих и гул голосов. Рафаеле Бальдуччи, стоя на ступеньках, просто лучился счастьем.

Объявление о помолвке было кратким, но от того не менее неожиданным. Парочка, согласно традиции, поцеловалась под шум восторженных криков и поздравлений.

Мэри-Бет не смогла сдержать улыбки, глядя на цветущую Франческу и счастливого Анджело. Когда-то они с Майлсом точно также стояли перед родственниками и друзьями, а какой печальный финал оказался у их брака. Девушка от всей души пожелала счастья своей будущей золовке.

Вдруг Мэри-Бет почувствовала, как чьи-то холодные пальцы прикоснулись к ее локтю. Он резко развернулась: вино в бокале всколыхнулось, грозя перелиться через край.

– Клаудио, – облегченно вздохнула Мэри-Бет, – вы меня напугали.

– Мэри-Бет, не уделите мне несколько минут?

– Конечно, – улыбнулась девушка. – Знаете, после того, что вы для меня сделали, думаю, нам стоит перейти на ты.

– С удовольствием. – Подхватив девушку под руку, Клаудио вежливо, но настойчиво увлек ее в дом. – Думаю, здесь нам никто не помешает, – произнес мужчина, входя в музыкальную комнату.

– Хорошо.

Мэри-Бет хмурилась: ей не нравилось прикосновение его руки, но она посчитала невежливым отстраняться. Надеясь, что разговор будет коротким, не стала присаживаться. Мужчина остановился рядом.

– Итак, что ты хотел обсудить, Клаудио?

– Знаешь, Мэри-Бет, то, что я хочу сказать, причиняет мне боль. – Мэри-Бет лишь удивленно вскинула брови, и Клаудио продолжил: – Но я просто обязан это сказать.

– Что именно? – поторопила его девушка, когда пауза уж очень сильно затянулась.

– Это относительно Энцо. Понимаешь, он очень плохо обращался со своей женой.

– Прости?!

– Настолько плохо, что она даже покончила жизнь самоубийством. Это очень большой грех, но Амели просто не могла больше оставаться с Энцо.

– Она могла развестись, – заявила Мэри-Бет, желая узнать, куда ее может завести этот разговор.

– Она хотела, но Энцо ее не отпускал.

– А тебе откуда это известно?

– Она сама мне говорила.

– С чего бы такая откровенность? Или, может быть, вы были любовниками?

– Нет!

– Неужели? – скептически заметила Мэри-Бет.

– Я любил Амели, но она твердила, что не может согласиться на адюльтер, ведь тогда Энцо отберет у нее детей. А она их так любила.

Мэри-Бет посмотрела на мужчину, гадая, то ли Клаудио действительно верил в правдивость своих слов, то ли он был искусным лицедеем. Холодно улыбнувшись, девушка произнесла:

– А вот мне известно, что вопрос развода никогда не поднимался. А что касается детей, то в Амели не было ни капли материнской любви. Но это лишь мои сведения. Меня же волнует другое, почему вы решили мне это рассказать? – перешла на официальный тон девушка.

– Все просто. Ты мне очень понравилась, Мэри-Бет, – сказал Клаудио, по-видимому, не обратив никакого внимания на некую прохладцу, появившуюся между ними. – И то, что ты девушка моего друга, было препятствием, но мне удалось переубедить свою совесть. – Мэри-Бет боролась с желанием сказать, что его совесть уже не первый раз идет на компромисс. – А вчера я окончательно понял, что ты должна быть моей.

– Решили? Даже не спросившись моего мнения?

– Я буду любить за двоих.

Клаудио рванулся вперед и, схватив растерявшуюся Мэри-Бет за плечи, прижался к ее губам. Отклонив голову в сторону, девушка влепила ему пощечину. Ладонь обожгло огнем, но так приятно было видеть красное пятно, расплывающееся на щеке мужчины.

– Вы с ума сошли, синьор Росси?! – воскликнула Мэри-Бет, отталкивая настойчивого поклонника. – Или просто пьяны? Если первое, обратитесь к специалисту, а если второе – пойдите и проспитесь. Я собираюсь выйти за Энцо замуж, и это не обсуждается. Наши семьи породнятся через брак Франчески, и лишь поэтому я никому не расскажу о вашем поступке. Но, впредь следите за своим поведением.

Все еще кипя праведным гневом, Мэри-Бет стремительно покинула комнату, и даже ее каблучки возмущенно стучали по плитке на полу.

***

Пока Мэри-Бет беседовала с Клаудио в библиотеке, Винченцо подошел к сестре и пожелал ей счастья.

– Мне помнится, ты не очень радовался моему выбору, – усмехнулась Франческа, прижимаясь покрепче к жениху.

– Не мне оценивать твой выбор, Чичина.

– И все же? – не отставала девушка.

– Просто для меня это стало неожиданностью. Я знаю, что Андж – честный человек и преданный друг. И надеюсь, он позаботится о моей самой любимой сестричке.

– Я твоя единственная сестра, – напомнила Франческа.

Но, казалось, мужчины не обратили никакого внимания на ее слова. Они, пожимая друг другу руки, обменивались пристальными взглядами. Наконец, Анджело усмехнулся и сказал:

– Я люблю твою сестру, Энцо, и обещаю, что позабочусь о ней.

– Рад это слышать, – тоже усмехнулся Энцо, хотя глаза его оставались серьезными.

– А как твои успехи? – вклинилась между мужчинами Франческа. – Или американка до сих пор морочит тебе голову?

– У меня все замечательно.

– Ты хочешь сказать, что…

– Да, – расплылся в искренней улыбке Винченцо. – Она согласилась стать моей женой.

– И вы молчите?!

– Пусть это будет только твой праздник.

– И она согласилась?

– Да. Это была идея Лайзы.

– О какой идее ты говоришь, Энцо? – поинтересовалась Мэри-Бет, обнимая мужчину за талию.

– О нашем решении сохранить кое-что в тайне.

– Ах, об этом, – вздохнула девушка.

– Где кольцо?

– Кольцо всегда со мной, – сказала Мэри-Бет, настороженно глядя на сестру своего возлюбленного.

– Тогда надевай его побыстрей, – сказала Франческа. Хлопнув в ладоши, она громко произнесла: – Минуточку внимания.

Но в пылу веселья практически никто не услышал ее, и девушка направилась к музыкантам, желая убрать хоть один из источников шума.

– Может, не стоит? – с сомнением спросила Мэри-Бет.

– Не волнуйся, mio tesoro, все будет хорошо.

Анджело с усмешкой наблюдал за тем, как Винченцо легонько чмокнул девушку в губы, а его пальцы, пробежавшись по ее шее, нырнули под ткань. Мужчина достал тонкую цепочку, расстегнул ее, вытянул оставшуюся часть из-под ворота платья. Ему на ладонь скользнуло кольцо.

– Руку, – потребовал Винченцо.

Мэри-Бет улыбнулась и протянула левую руку.

– Я люблю тебя, – прошептал Винченцо, надевая девушке кольцо на палец.

– Я тоже люблю тебя, – прошептала Мэри-Бет.

Франческа, увидев, что манипуляции с кольцом завершены, отобрала у музыкантов микрофон и громко произнесла:

– Минуточку внимания, дорогие гости. У меня есть важное объявление.

Но к ней подскочила Евангелиста и, закрыв ладонью микрофон, что-то зашептала. Девушка лишь рассмеялась и, поцеловав мать в щеку, весело заявила так, что слышно было всем:

– Не переживай, мамочка, я не собираюсь разрывать помолвку, только объявив о ней. Новость касается не меня. Я только что узнала, что мой старший братец также нашел себе пару. И он настолько влюблен, что готов презреть удовольствия холостяцкой жизни и окунуться в прелести семейной жизни.

Рядом ахнула Евангелиста, но Франческа не обратила на это никакого внимания и продолжила:

– Но мой брат и его избранница настолько благородны, что утаили свою помолвку, лишь бы я сполна могла насладиться своим праздником. Но разве это справедливо, спрошу вас я?

– Нет! Нет! Нет – послышалось отовсюду.

– Я согласна с вами, дорогие гости. Поэтому давайте праздновать сегодня две помолвки. Энцо и Лайза, желаю вам счастья и радости. И у меня есть к вам предложение. Двойная свадьба. Это будет круто. А теперь – целуйтесь уже! Я же вижу, как вам этого хочется, – рассмеялась Франческа.

Следуя указанию сестры, а также неистовому желанию, сжигавшему тело несколько последних дней, Винченцо прижал к себе девушку и поцеловал, изливая всю свою любовь, всю свою страсть. Но Мэри-Бет тоже не осталась безучастна: она, словно губка, впитывала его ласки, наслаждаясь и млея.

Когда поцелуй прекратился, она безотчетно потянулась за мужскими губами. Винченцо лишь коротко хохотнул и прошептал ей на ушко: