Текст книги "Счастливая случайность (СИ)"
Автор книги: Янита Владович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
– Добрый день, синьорина Декруа.
Мэри-Бет присела на корточки и сказала:
– Здравствуй, Рафаеле.
Поняв, что второй мальчик не проявит инициативу, Мэри-Бет повернулась к нему:
– Здравствуй, Николо.
– Добрый день, синьорина Дек… Деку…
– Декруа, – доброжелательно поправила его девушка.
– Добрый день, синьорина Декруа.
– И сколько же лет этим очаровательным молодым людям? – она переводила взгляд с мальчиков, ожидая, кто же ответит на ее вопрос.
– Мне пять лет и четыре месяца, – гордо заявил Леле.
– А тебе сколько лет, Николо?
– Мне тоже пять лет и четыре месяца.
– Правда?!
– Мы родились в один день?
– Не может быть! – Мэри-Бет в притворном изумленнии взирала на Леле.
– Да, мы близнецы.
– Это, наверное, замечательно, – мечтательно вздохнула девушка. – У меня тоже есть брат.
– Вы с ним близнецы?
– Нет, Рафаеле, он старше меня.
Вдруг по холлу застучали каблучки, и в комнату ворвалась уже немолодая женщина. Кремовая блузка и узкая юбка ладно облегали стройную фигуру, а лодочки на шпильках добавляли недостающие сантиметры. Ее короткие волосы аккуратно обрамляли худощавое лицо, и Мэри-Бет почувствовала себя растрепой из-за своей взлохмаченной ветром гривы.
– У нас гости? Энцо?! Сыночек мой, – женщина бросилась к Винченцо и упала в его объятия.
– Мама, я дома, – сказал Винченцо, крепко прижимаясь щекой к материнским волосам.
– Почему ты не сказал, что вы возвращаетесь, мы бы закатили праздник. А где второй мой сыночек? Где Вито? – Евангелиста оглянулась по сторонам, и тут ее взгляд наткнулся на незнакомую молодую женщину, стоящую рядом с внуками. – Добрый день.
– Мама, пошли, я тебя познакомлю. – Обхватив мать за талию, Винченцо подвел ее к Мэри-Бет. – Мама, это моя хорошая знакомая из Нью-Йорка, Мэри-Элизабет Декруа. Она решила посмотреть Италию, и я предложил ей начать с Тосканы. Лайза, это моя мама, Евангелиста Бальдуччи.
– Рада с вами познакомиться, синьора Бальдуччи.
– Ах, деточка, называйте меня Евангелиста или просто Ева, – улыбнулась женщина, но Мэри-Бет чувствовала, как материнские глаза пристально ощупывают каждый дюйм ее лица.
– Мои друзья называют меня Мэри-Бет. А с недавних пор еще и Лайза.
– Давайте присядем и мы посоветуем вам, Лайза, что в первую очередь необходимо посмотреть в Тоскане.
Когда семейство расселось, в гостиную вошла Тереза. У нее в руках был огромный поднос, на котором высилась всевозможная выпечка, кувшин холодного лимонада и стаканы.
Мэри-Бет была рада промочить горло. Пока Тереза разносила напитки, девушка уже успела тысячу раз обругать себя за наивность. Как же она сразу не догадалась, во что может вылиться ее поездка в семейный особняк Бальдуччи.
Смотрины, будь они неладны! В этом девушку убеждали не только любопытные взгляды семейства и прислуги, но и холодок металла на ее груди, там, где было припрятано обручальное кольцо.
Девушка услышала свое имя и, очнувшись от печальных дум, поняла, что ей задали вопрос и теперь с нетерпением ожидают ответа. Извинившись, она для проформы сослалась на усталость и попросила повторить.
– Энцо сказал, что уже видели Флоренцию. Как вам административный центр Тосканы?
– Город просто замечательный: впечатляющая архитектура и радушные флоренцийцы. Думаю, можно было бы сказать еще многое, но несовершенное знание языка не позволяет мне в полной мере выразить свое восхищение.
– Ты прекрасно говоришь по-итальянски, – улыбнулся Винченцо. – Жаль, что я не знал этого раньше.
– А какие у вас планы?
Мэри-Бет повернулась к Евангелисте и честно призналась:
– Думаю, поселиться в Сиене и поездить по округе.
– Зачем вам ехать в Сиену, если мы с радостью примем у себя такую замечательную гостью? – спросил Рафаеле-старший.
– Мне не хотелось бы вас стеснять, – возразила Мэри-Бет, чувствуя, как петля затягивается все туже и туже.
– Это просто невозможно. Но, думаю, вам хотелось бы уединения. Следующие полторы недели наш коттедж пустует. Так что милости просим.
– Но…
– Не спорьте, деточка.
Мэри-Бет посмотрела на Евангелисту, упрямое выражение ее лица не предвещало ничего хорошего, а потом девушка взглянула на Винченцо. Он быстро отвел глаза, но девушка успела заметить их победный блеск. Теперь Мэри-Бет все стало ясно: и почему Винченцо не оспаривал ее решения остановиться в отеле, и почему он сначала потащил ее к себе домой.
Ее обвели вокруг пальца, словно наивную дурочку. Что ж, можно сердиться, можно даже устроить скандал. Но зачем, если можно придумать ответную пакость – ничего злобного или опасного, но что-то достаточно ощутимое, что заставит мужчину помучиться. Мэри-Бет лишь надеялась, что мысль о мести не затеряется в потоке удовольствия от жизни на сельских просторах Тосканы.
– Что ж. Если переспорить вас нельзя, то я с благодарностью принимаю предложение погостить у вас.
– Пошли, я проведу тебя, – вскочил Винченцо.
Ничего не говоря, Мэри-Бет позволила себя увести. Выходя из гостиной, она слышала, как Евангелиста сказала, что позвонит своему агенту по недвижимости.
Гл. 26
Винченцо забрал у девушки ключи, усадил ее на пассажирское сидение и, прыгнув за руль, завел мотор. Машина, взвыв, рванулась с места – из-под колес во все стороны брызнул гравий.
Всю дорогу до коттеджа Мэри-Бет молчала, старательно обдумывая план мести, забраковывая и отвергая слишком легкие наказания и те, что уж больно смахивали на происки святой инквизиции. Она ловила на себе встревоженные взгляды Винченцо, обеспокоенного ее молчанием, но объясняться не желала. Пусть помучится.
«Мазда» проехала мимо низкой ограды, сложенной из золотистых камней, и, взвизгнув тормозами, остановился перед знанием, которое на несколько ближайших дней должно было стать пристанищем Мэри-Бет. Девушка самостоятельно выбралась из автомобиля, огляделась.
Основная часть здания представляла собой ничем не примечательный прямоугольник. С правой стороны к нему прижалась кривобокая пристройка, резко выделявшаяся на фоне прямых линий фасада, а с левой – большое патио, решетчатая стена которого была плотно увита вистерией. Заглянув внутрь, Мэри-Бет увидела деревянный столик с мраморной столешницей и парочку стульев. Здесь можно и пообещать, и просто полюбоваться садом с узкими гравийными дорожками, которые могли завести куда угодно.
– Типичная итальянская ферма, – пояснил Винченцо, приблизившись к девушке. – Еще пятьдесят лет назад, когда семейство моей матери активно занималось виноделием, в таких зданиях жили арендаторы.
Но Мэри-Бет не особо вслушивалась в его слова: она рассматривала старинную каменную кладку, в послеполуденном солнце приобретшую насыщенный кремово-бежевый цвет. На крыше, возле гнезда, чистила перышки и воркотала парочка голубей. Черная крыша, выложенная умелой рукой из округлой терракотовой черепицы, местами поросла серебристым лишайником. Вьющийся плющ, упрямо цеплявшийся за стены, достигал ставень, выкрашенных в зеленый цвет. Еще один куст плюща, опоясывая водосточную трубу, добрался почти до самого верха.
– Зайдем в коттедж? – предложил Винченцо.
Подхватив девушку под руку, он повел ее к двери, выкрашенной ярко-зеленой краской. По обе стороны от двери стояли большие терракотовые вазы, в которых росли лимонные деревья.
Как оказалось, дверь вела в кухню. Она была большой и светлой, как и должно быть в доме, где боготворят пищу. В центре стоял прямоугольный деревянный стол, выщербленный и поцарапанный от многолетнего употребления. К удивлению Мэри-Бет раковина оказалась новой, хотя и была сделана под старину. И девушка понадеялась, что и остальные коммуникации будут современными.
Над раковиной пестрели желтые и красные плитки кафеля. На открытых полках вперемешку высилась керамическая посуда, корзинки и всевозможная медная утварь. Газовая плита и деревянные буфеты теснились у другой стены.
Через каменную арку девушка проследовала вглубь дома. Шершавые стены и сводчатый кирпичный потолок придавали помещению несколько простоватый вид.
– Обычно, на тосканской ферме животных держали именно на первом этаже жилого дома, – у Винченцо внезапно проснулся инстинкт гида. – Потом моя бабка решила забыть об этой традиции и превратила все это в гостиную.
– Уютно, – пробормотала Мэри-Бет.
И это действительно была правда. Широкие каменные арки превратились в окна и двери. Тонкий налет старины в этом помещении словно приглашал перенестись на несколько столетий назад. А старый терракотовый пол из-за длительного использования стал совсем гладким, что лишь усиливало общее впечатление от домика. Просто сколоченные стеллажи из темного дерева подпирали стены. Расписанная цветами ткань, использованная для обивки кресла и дивана, уже поблекла от времени, но не утратила своего очарования.
– Пойдем наверх, – сказал Винченцо, подхватывая девушку под руку.
Когда они поднялись по каменным ступенькам, мужчина отворил вторую дверь.
– Это будет твоя спальня.
Комната была прекрасна в своем аскетизме: чисто побеленные стены и темные деревянные балки, простая мебель. Осмотрев первый этаж, Мэри-Бет и ожидала увидеть нечто подобное. От этой комнаты веяло спокойствием и умиротворенностью, и девушка ни за что не променяла бы ее на один из номеров в отеле, обставленных вычурным французским антиквариатом.
Только из чувства противоречия она спросила:
– Почему именно эта комната?
– Потому что здесь самая большая кровать, – самодовольно заявил Винченцо и притянул девушку к себе.
Идея по поводу мести пришла сама собой. Конечно, это самым непосредственным образом затронет и ее, но Мэри-Бет готова была немного пострадать.
Высвободившись из крепких мужских объятий, она нарочито старательно разгладила одежду руками и сказала:
– Мы не можем заниматься «этим» в доме твоих родителей.
– Что?
– Прости. Именно поэтому я хотела остановиться в отеле, а теперь… – девушка пожала плечами, представляя ему самому додумать предполагаемые последствия.
– Что же ты мне ничего не объяснила!
– А зачем я должна тебе что-то объяснять, ведь и так предполагалось, что я к вечеру вернусь в Сиену.
– Дьявол!
– Не расстраивайся так, Энцо, – Мэри-Бет похлопала его по плечу, с трудом сдерживая самодовольную усмешку. – Немного воздержания никому не повредит.
– Но мы ведь сейчас не в особняке, – попытался зайти с другой стороны мужчина.
– Конечно, – кивнула она. – Но когда ты вернешься весь такой растрепанный и с довольной ухмылкой на лице, все поймут, чем мы тут занимались. Нет, нет и нет!
Прорычав, что принесет чемоданы, Винченцо выскочил из спальни.
Мэри-Бет едва не рассмеялась, но вовремя сдержалась, опасаясь, что он может услышать ее довольный смех, и тогда ей несдобровать. Девушка подошла к кровати и, разувшись, улеглась на сшитое из лоскутков покрывало. Глаза закрывались сами собой. Она сладко засопела.
– У тебя здесь камни или что? – пробасил Винченцо, входя в комнату и втаскивая два огромных чемодана.
Мэри-Бет лишь что-то пробормотала и перевернулась на другой бок.
Винченцо поставил чемоданы на пол и, подойдя к кровати, долго смотрел на девушку. Он очень надеялся, что жизнь в доме его родителей вынудит Лайзу поторопиться с решением.
Мужчина осторожно вытянул из-под нее покрывало и укрыл. Не удержавшись, он приложился губами к виску девушки и, скрепя сердце, покинул коттедж.
Мэри-Бет проснулась, если верить механическим часам на запястье, приблизительно через час. Девушка откинула покрывало, удивляясь, как это ей удалось закутаться в него самой, и увидела чемоданы. Она догадалась, что это Винченцо ее укрыл. Он был, как всегда, мил и предусмотрителен, даже несмотря на ее план мести.
На одном из чемоданов лежал клочок бумаги, придавленный ключом, как она предположила, от наружной двери. Записка была от Винченцо. В ней мужчина предлагал ей сразу же, как проснется, вернуться в главный дом, где и состоится ужин.
После непродолжительного сна ее одежда оказалась полностью измятой. Мэри-Бет вздохнула и принялась распаковывать чемоданы. Но она не закончила это нудное занятие, поскольку любопытство влекло ее вперед. Девушка подошла к окну и чуть приоткрыла ставни.
Мэри-Бет оперлась о каменный подоконник и, залюбовавшись отрывавшимся вдали пейзажем, высунулась наружу. Ей, жительнице урбанистического Нью-Йорка, казались непривычными подобные просторы. Коричневые, желтые и серые поля, а также мутно-зеленые рощи олив и темно-зеленые виноградники, разделенные рядами высоких кипарисов или извилистыми тропинками, напоминали картину, нарисованную экспрессионистом на пике своего творчества.
Она никогда не увлекалась рисованием, ведь ее страстью музыка. Но сейчас девушку захватило непреодолимое желание схватить мольберт, краски и рисовать, рисовать, рисовать…
Неудивительно, что Италия славилась своими художниками, особенно периода Ренессанса. Они рисовали то, что видели. А то, что они видели, было изумительно.
Мэри-Бет вздохнула, прогоняя желание порисовать, и оглядела то, что окружало дом. Справа зеленел виноградник, а за ним росла роща узловатых олив.
А с другой стороны простирался сад и огород, которые она заменила еще сразу. Здесь росли цветы, овощи, травы. Многих названий она просто не знала, но цветовая гамма впечатляла: оранжевый, голубой, серебристый и все оттенки красного отлично смотрелись на зеленом фоне. Было ясно, что кто-то постарался не меньше матушки-природы, чтобы создать эту красоту.
Пообещав себе обязательно пройтись по саду, Мэри-Бет вернулась к прерванному занятию.
Надеясь, что предстоит простой семейный ужин, девушка остановила свой выбор на светлом платье с круглым вырезом и высоко вырезанными плечами. Вдев в уши тонкие золотые колечки, она тряхнула волосами, которые, взмыв вверх, легкой волной опустились на плечи. Накинув золотистый палантин, девушка обула плетеные босоножки и отправилась в особняк.
Общение в семейном кругу Бальдуччи так отличался от того, к чему Мэри-Бет привыкла дома – как за годы жизни с родителями, так за годы брака. Не было никаких притязаний на вычурность и соблюдений светских условностей – лишь открытое выражение любви и уважения.
Семейство Бальдуччи понравилась девушке с первого взгляда, если, конечно, не считать Колетт. А о ней Мэри-Бет и не вспоминала, непринужденно болтая с родителями Винченцо и его детьми.
Девушка так увлеклась, что не заметила, как наступило время ужина. И, когда все перебрались в уютную столовую, Евангелиста, словно смутившись, пояснила:
– Сегодня у нас ничего особого – только паста и сыр.
– Я не притязательна в еде, – улыбнулась Мэри-Бет.
Подцепив на вилку немного макарон, девушка отправила их в рот – и в следующий миг зажмурилась от удовольствия. Когда Мэри-Бет смогла открыть глаза, то увидела, что все с интересом наблюдают за ее реакцией. Ее смутило столь пристальное внимание к своей персоне, но девушка лишь и восхищенно произнесла:
– Неимоверно вкусно. Как называется это блюдо?
– Это папарделле*. Мы добавляем в него зайчатину, маринованную в кьянти.
Не меньшее восхищение у Мэри-Бет вызвал и пекорино**. С удивлением девушка взирала на то, что этот острый сыр едят вместе с медом – из Монтальчино, как пояснила Ева – но от эксперимента не отказалась. И она едва не впала в экстаз, попробовав панфорте***: не задумываясь о последствиях для фигуры, Мэри-Бет съела целый ломоть.
За время ужина девушка рассказала о семье и последних месяцах своей жизни, а взамен узнала, что семья Колаянни, к которой принадлежала Евангелиста, издревле занималась виноделием. Но в начале прошлого столетия они начали отходить от этого вида деятельности, в особенности, когда по соседству появилось семейство Росси, выкупившие сначала половину виноградников Колаянни, а впоследствии арендовавшие вторую их половину.
Гл. 27
На следующий день Мэри-Бет решила немного отдохнуть: насладиться солнцем, чистым воздухом и тишиной. Она гуляла по окрестностям, удивляясь тому единению с природой, которое было свойственно итальянцам.
В полдень жара и голод погнали девушку домой. И только тогда Мэри-Бет поняла, что в коттедже совсем нет еды, а те булочки, которые чудесным образом появились утром у нее на кухне, были съедены еще за завтраком.
У нее был выбор: поехать в Сиену или же проявить бесцеремонность и самой напроситься в гости к Винченцо в надежде, что тот проявит сострадание и покормит ее.
Сиена – далеко, а Винченцо, как говорится, просто под боком. И неудивительно, что Мэри-Бет направилась в главный дом.
Уже поднимаясь по лестнице, она столкнулась с мужчиной своих грез, которому суждено было стать ее спасителем.
– Привет, – улыбнулся Винченцо. – А я как раз направлялся к тебе.
– Да?! А зачем?
– Хотел пригласить на обед.
Ее желудок издал победный крик, и Мэри-Бет решила не скрывать свои низменные цели:
– Я упустила из виду, что у меня совсем нет еды. Так что я шла к вам, в надежде, что кто-то меня покормит.
– Итальянец всегда готов накормить любимую женщину, – заявил Винченцо, целуя ее пальцы. В его глазах мелькали искорки неутоленной страсти. Но эффект был смазан еще одним гулким звуком. – Я смотрю, ты совсем изголодалась, – рассмеялся мужчина.
И подхватив девушку под локоток, повел ее к дому.
– Подожди, – вдруг заупрямилась Мэри-Бет. – Пока мы одни, я хотела бы кое-что с тобой обсудить.
– Ну, если ты это так называешь, – пожал плечами Винченцо.
Он привлек девушку к себе и страстно поцеловал.
– Не об этом, – возразила Мэри-Бет, отворачивая голову.
– А о чем? – мужчина принялся целовать ей шейку.
– Как я поняла, вы сдаете коттедж туристам. Я хотела бы оформить все документально.
– Документально?
– Ну… – у нее язык не поворачивался упомянуть о деньгах.
– Ты имеешь в виду финансовую сторону? – догадался Винченцо. Увидев, как прояснился ее взгляд, он сказал: – Если ты не желаешь увидеть мою мать в гневе, то не стоит подходить к ней с подобными предложениями.
– Энцо, понимаешь, мне как-то неудобно жить за чужой счет. Вот и сейчас ты собираешься меня накормить, – заметила девушка.
– Goosey mio*, – ласково пробормотал мужчина, погладив ее по щеке. – Пусть тебя это не беспокоит. Надеюсь, когда этот особняк станет и твоим домом, ты не будешь думать о подобных мелочах. Или ты хочешь что-то сказать мне прямо сейчас?
– Позже, – склонила голову Мэри-Бет.
Винченцо подхватил ее подбородок и потянул вверх. Заглянув в чистые голубые глаза девушки, он прошептал:
– Я пока еще жду. Но мое терпение на исходе. – Мужчина легонько чмокнул Мэри-Бет в губы.
– А теперь пошли обедать.
В гостиной уже находились все члены семейства Бальдуччи, с которыми Мэри-Бет познакомилась вчера. И, похоже, ждали только их с Винченцо.
Их большая и шумная компания проследовала в столовую.
Мэри-Бет не вдавалась в подробности меню – ее не интересовали ни названия блюд, ни ингредиенты – она просто наслаждалась. Наслаждалась вкусом простой, но питательной пищи, а также наслаждалась веселой компанией, для которой еда был святыней. По крайней мере, одной из них.
Девушка понимала, что нужно умерить свои гастрономические аппетиты, иначе через неделю ей придется обновлять свой гардероб. Но разве она могла обидеть искусного повара, оставив на тарелке хоть одну крошку?
После обеда, Мэри-Бет решила лично поблагодарить кухарку. Мария Нери – невестка Терезы – оказалась привлекательной итальянкой с оливковой кожей, резко контрастировавшей со светлыми волосами. Наклонив голову, она внимала комплиментам, которые на нее изливала Мэри-Бет. Когда же девушка поинтересовалась булочками, утром появившимися у нее в коттедже, Мария сказала:
– Это распоряжение синьора Винченцо.
Губы Мэри-Бет растянулись в улыбке. Ей была очень приятна забота Винченцо.
Вдруг на кухне появилась Евангелиста – она казалась чем-то огорченной. Когда же женщина увидела Мэри-Бет, на ее лице появилось странное выражение: смесь облегчения и вины.
– Как хорошо, что вы не успели уйти, Лайза.
Мэри-Бет лишь вздохнула: дурная привычка Винченцо оказалась заразительной. Но казалось глупым спорить по поводу имени, и она промолчала.
– Даже и не знаю, как вам рассказать, – смущенно произнесла Евангелиста.
– Что-то случилось? – встревожилась Мэри-Бет.
– Случилось? Нет-нет. Совсем нет. Dios, это так неприятно. Понимаете, я вчера так и не смогла дозвониться до агента по недвижимости. А сегодня Сильвия сама позвонила мне и сообщила, что еще вчера утром заключила контракт с какой-то парой из Бостона. Они приедут завтра. И что-то менять уже просто нет времени.
Мэри-Бет почему-то насторожило, что парочка будет из Бостона. Конечно, город большой, в нем живут тысячи людей, но ей не верилось, что это случайность. Поэтому девушка поинтересовалась:
– А как фамилия этой пары?
– Ройс. Хотя нет, очень похоже, но…
– Может, Райс.
– Именно так! Вы знаете этих людей? – на лице Евангелисты расцвела улыбка.
– Если я не ошибаюсь, это моя кузина. И нам не удастся избавиться от нее, как бы мы не старались, – пробормотала по-английски последнюю фразу Мэри-Бет.
– Простите, что?
– Ничего. Коттедж большой, так что мы не потесним друг друга.
– Нет-нет. Так дело не пойдет. Вам нужно будет перебраться в дом. Да, именно так.
– Но…
– Я скажу Терезе, чтобы она приготовила для вас гостевую спальню.
Поскольку Евангелиста Бальдуччи, не медля ни секунды, отправилась разыскивать домоправительницу, у Мэри-Бет не осталось ни одного шанса, чтобы изменить решение хозяйки дома.
Понимая, что ее буквально приперли к стенке, девушка вернулась в коттедж и приступила к сборам. Опять!
Минут через десять появился Винченцо.
– Мама отправила меня помочь тебе с переездом, – сообщил мужчина.
Он прислонился к стенке и, скрестив руки на груди, наблюдал за тем, как девушка аккуратно слаживает в чемодан только вчера разложенную одежду.
– А ты и рад!
Глаза Мэри-Бет сверкнули гневом.
– Какая тебе разница, где жить? К тому же в доме более удобные кровати!
– Не думай, что тебе удастся опробовать одну из них.
– Я помню! – насупился мужчина. – Что мне сделать, чтобы ты перестала злиться. Хочешь, я уговорю этих туристов остановиться в гостинице. Они обязательно согласятся, если я пообещаю оплатить их пребывание в самом лучшем отеле Сиены.
– Это могло бы сработать, если бы это были простые туристы, но… Подожди, ты действительно не знаешь, кто приезжает?
– Нет, а кто? – Выражение лица Мэри-Бет подсказало, что это кто-то, связанный с ней. – У меня два варианта.
– Неужели?!
– Или твой муж, – Мэри-Бет громко фыркнула, – или твой брат. Значит, Саймон.
– Ванесса с мужем. Думаю, этого бы не было, если бы ты не посвятил ее в свои матримониальные планы.
– Если бы ты хотела выйти за меня, думаю, это тебя не беспокоило бы, – возмутился Винченцо. Да, он хотел получить эту женщину, но ему уже порядком надоело ходить перед ней на задних лапках.
– Ты просто замечательный, восхитительный, самый лучший в мире мужчина. И я…, – ее горло перехватило, и Мэри-Бет не смогла закончить фразу.
– Diavolo! Ты даже не можешь сказать мне о своих чувствах. А я еще хочу получить от тебя согласие стать моей женой. Al diavolo tutto**!
Мужчина развернулся и быстро вышел из комнаты.
Мэри-Бет, бурно дыша, ошеломленно смотрела на то место, где еще секунду назад стоял Винченцо. И теперь его не было! Неужели вот так же легко он может исчезнуть из ее жизни?
Но девушка не хотела этого. Потерять Винченцо в тот момент, когда она уже почти осмелилась стать его женой, было немыслимой глупостью. Мэри-Бет решила сделать все, чтобы усмирить его гнев. Даже если для этого потребуется раскрыть свое сердце.
В данный момент это казалось самым правильным и не вызывало того леденящего страха, который обычно возникал, когда девушка просто размышляла о подобной возможности.
– Винченцо, – закричала Мэри-Бет, бросаясь за возлюбленным.
Она стремительно спустилась в холл: в гостиной никого не было, и тогда интуиция потянула ее на кухню.
Винченцо стоял, скрестив руги на груди и насупив брови. Это не обещало ничего хорошего, но Мэри-Бет собиралась бороться за этого мужчину.
– Ты согласна стать моей женой?
– У меня пока нет ответа.
– Значит, твой ответ – нет.
Винченцо развернулся и сделал шаг к двери.
– Подожди! – пронзительно воскликнула Мэри-Бет. Она рванулась вперед и прижалась к спине Винченцо, крепко обхватив руками талию мужчины. – Энцо, я очень нерешительный человек. Особенно это касается брака. Но, прошу тебя, не ставь под сомнение мои чувства. Я люблю тебя. Ti amo, слышишь?
Винченцо медленно расцепил ее руки – надежда Мэри-Бет медленно умирала. Но, обернувшись, он прижал девушку к себе и попросил:
– Пожалуйста, скажи мне это, глядя в глаза.
– Я люблю тебя – безумно, неистово, страстно. Ti amo da morire***. Я очень хочу быть рядом с тобой, но брак…, – Мэри-Бет опустила веки, пытаясь сдержать предательские слезы.
– Пожалуйста, не бросай меня.
– Fiamma mia, разве я могу бросить тебя, – пробормотал Винченцо, губами проследив путь одинокой слезинки, скатившейся по ее щеке. – В тебе вся моя жизнь. Прости меня за этот взрыв, просто я…
Не в силах закончить фразу, Винченцо прижался к ее губам, Мэри-Бет положила руки на его плечи, а потом отработанным движением закинула сначала одну ногу, а потом другую ему на талию. Мужчина, поддерживая девушку за бедра, подошел к столу и опустил ее на гладкую поверхность.
Язык Винченцо неистовствовал у нее во рту – впитывая ее страсть и делясь своей – а в это время его руки осторожно наклоняли девушку на стол.
Они были так увлечены, что не услышали ни легких шагов, быстро приближающихся к коттеджу, ни звука открывающейся двери.
– Ой! – испуганный девичий крик заставил парочку замереть.
Горничная, Элма Нери, стояла в дверях, закрыв глаза руками. И если девушка еще не сообразила, какие отношения связывают молодого господина и гостью, то Тереза, выслушавшая подробный отчет о случившемся, обязательно бы все поняла. Конечно, можно было бы попросить Элму не распространяться по этому поводу, но тогда девчонка обязательно бы рассказала все своей матери.
Винченцо с неохотой вытянул руку из-под подола батистового платья Мэри-Бет, помог ей спуститься со стола, чмокнул девушку в пламенеющую щечку и невозмутимо поинтересовался:
– Что-то случилось, Элма?
На его вопрос юная горничная, не отнимая ладоней от лица, лишь помотала головой.
– Уже можно смотреть, – усмехнулся Винченцо. Когда девушка опустила ладони, взирая на них огромными невинными глазами, мужчина спросил: – Зачем ты пришла?
– Синьора Евангелиста приказала убраться в коттедже перед приездом гостей. Я думала, вы уже закончили. – Поняв, насколько двузначно прозвучала фраза, девушка моргнула и торопливо добавила: – Собирать вещи.
– Почти, – снова усмехнулся Винченцо. – Ты можешь приступать, а мы сейчас поднимемся наверх и закончим то, что начали. – Получив локтем в живот, Винченцо обиженно посмотрел на Мэри-Бет и сказал: – Я имел в виду сборы. А ты что подумала?
Пылая от смущения из-за того, что ее застали в такой компрометирующей ситуации, Мэри-Бет молча вышла из кухни. Винченцо поспешил за ней.
Когда они поднимались по лестнице, Мэри-Бет услышала приглушенный звук, словно горничная смеялась и при этом пыталась закрыть рот рукой.
– Теперь она все расскажет твоей матери, – прошипела Мэри-Бет, когда они вошли в спальню.
– Нет, – уверенно заявил мужчина.
– Вот уж не думала, что ты так наивен.
– Моей матери она ничего не скажет, но вот свой – обязательно. Потом эта история дойдет до Терезы, а уж потом, поверь мне, ее услышит Евангелиста Бальдуччи.
– И что нам теперь делать?
– Ты волнуешься, словно тебе пятнадцать лет. Не беспокойся, тебя никто ни о чем не спросит. Допрос с пристрастием предстоит мне.
– Мой герой. – Мэри-Бет похлопала его по груди и сказала: – Давай быстрее закончим с вещами, чтобы эта пигалица не подумала, будто мы занимаемся здесь какими-то другими вещами.
Винченцо лишь вздохнул.
Гл. 28
Мэри-Бет легкой поступью поднималась по ступенькам, а Винченцо, словно послушный раб, тащил ее чемоданы. Мысль о том, что сейчас в который раз придется раскладывать одежду, нагоняла на тоску. Она даже и представить себе не могла, что судьба преподнесет ей такой сюрприз, по сравнению с которым очередная возня с одеждой покажется детской забавой.
Девушка открыла дверь и, пропустив Винченцо вперед, зашла в дом. Сделав несколько шагов, Мэри-Бет врезалась в мужчину: тот замер, уставившись куда-то вдаль.
Мэри-Бет выглянула из-за его спины и не смогла сдержать стона – по лестнице спускалась Колетт. Которая еще четыре дня должна была плавать в гондоле по многочисленным каналам Венеции!
– Ciao, Энцо. Ты только приехал? – Колетт кивнула на чемоданы, которые мужчина держал в руках.
– Привет, Колетт, – сказала Мэри-Бет, решив не скрывать своего присутствия.
– Ты?! – Колетт отступила назад, но не удержалась и села на пол. – Какого черта эта аферистка делает в нашем доме, Энцо?
– Колетт, попридержи язык, ты разговариваешь с моей будущей женой!
– Энцо!
– Что? – Винченцо с раздражением посмотрел на возмущенную Мэри-Бет. – По-моему, это единственный способ успокоить Колетт.
Но он ошибся.
Едва Колетт обрела способность говорить и двигаться, она с оглушительным визгом бросилась на Мэри-Бет. Девушке недолго пришлось уворачиваться от острых коготков француженки, ей на помощь пришел Винченцо. Мужчина перехватил запястья своей невестки и призвал ее к порядку:
– Успокойся, Колетт.
– Как ты мог, Энцо? Как ты мог привести ее в наш дом?
– А почему я не мог этого сделать? – вкрадчиво поинтересовался Винченцо.
– Она… она… – Колет судорожно пыталась подобрать подходящую причину, и это ей удалось: – Она оболгала меня перед полицией!
– Я лишь сказала правду! – не смолчала Мэри-Бет.
– Reptile, b;te, sale pute*, – вопила Колетт, снова начав вырываться. – Пусти меня, Энцо. Я просто обязана отплатить ей.
– Что здесь происходит? – в холле, испугано прижимая руки к груди, стояла экономка.
– Все нормально, Тереза. Ты не знаешь, где Вито?
– Думаю, он у себя, – сказала женщина, поглядывая на буйствующую Колетт.
– Спасибо. Ты не проведешь Лайзу в ее комнату?
– Да, конечно. Следуйте за мной, синьорина Декруа.
Тереза начала подниматься по лестнице, но Мэри-Бет не желала уходить. Она пристально смотрела на Винченцо, пытаясь понять его мотивы.
– Я потом принесу твои чемоданы. Пожалуйста, иди.
Поднимаясь по лестнице, Мэри-Бет еще долго слышала вопли Колетт и глухое рычание Винченцо.
В течение следующих тридцати минут Мэри-Бет несколько раз порывалась отправиться на поиски Винченцо. Но девушка не знала, где его искать. И лишь это вынуждало ее оставаться в комнате столько времени.
Ей бы наслаждаться изящным интерьером спальни, но Мэри-Бет кружила по комнате, словно пилот самолета, который никак не может решиться совершить свою первую в жизни самостоятельную посадку.
