Текст книги "Под тихое мурчание...(СИ)"

Автор книги: Яна Титова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Изучив иллюстрации, Егор, наконец, добрался до начала текста и приготовился к погружению в скучные и занудные описания древних легенд, да еще и на устаревшем языке, но действительность оказалась вовсе не такой ужасной. Книга, которую дала ему Тая, хоть и была издана в позапрошлом веке, оказалась пересказом на современном автору языке каких-то более древних книг о баюнах, написанных на старославянском: в ней местами приводились цитаты из них, но затем шел перевод на «нормальный» язык, так что особых сложностей Грушев во время чтения не испытывал. Наоборот, текст быстро затянул молодого человека, и когда он в первый раз оторвался от книги и оглянулся на висящие над дверью часы, то с удивлением обнаружил, что время уже приближается к обеду. В библиотеку за это время никто даже не заглянул, Тая тоже не вернулась, и у Егора мелькнула мысль, что ему, пожалуй, пора немного размяться и самому поискать девушку, но тут он обнаружил, что теперь у него под боком мурлычит один из котов, спавших до этого на соседних креслах, а со спинки плавно сползает к нему на спину второй полосатый хищник. Оба были такими мягкими и теплыми, оба так сладко мурчали, что встать с кресла и расстаться с ними было просто невозможно. И к тому же, то ли от этого мурчания, то ли из-за того, что он еще недостаточно набрался сил, Грушева вдруг снова потянуло в сон. Он чуть отодвинул от себя книгу, положил голову на подлокотник, и его глаза начали закрываться.

Перед тем, как окончательно отключиться, дальнобойщик бросил взгляд за окно – из его кресла была видна часть заснеженной поляны, окруженной елками, и он увидел, как по ней вприпрыжку бежит еще одна кошка, на этот раз новой, еще ни разу не встреченной им в этом месте расцветки. Ее изящное гибкое тело было темно-желтого цвета, а хвост, лапы и уши – бурыми, почти черными. «Выходит, коты-баюны бывают даже сиамской окраски?» – удивился Егор, но додумать эту мысль не успел, провалившись в сон…

…Проспал Грушев на этот раз недолго – когда рядом с ним послышался стук каблуков и приглушенное хихиканье, заставившие его открыть глаза, за окном все так же сияло зимнее солнце. Правда, прижавшихся к нему кошек было теперь целых три.

– Вижу, книжка вас не очень заинтересовала, – насмешливо заметила Таисия, наклоняясь над молодым человеком.

– Да нет, что вы, книжка потрясающе интересная! – запротестовал тот, осторожно выпрямляясь в кресле и отодвигая от себя недовольно заворчавших котов. – Это все ваши питомцы виноваты – пришли спать ко мне под бок, ну и я тоже…

Девушка мгновенно посерьезнела.

– Раз коты решили вас погреть – значит, вы все-таки еще не до конца восстановились, – сказала она. – Но не волнуйтесь – завтра уже точно будете полностью здоровы. А пока – вот, держите, ваши деньги и документы. Остальные вещи мы к вам в комнату отнесли, – она положила на стол хорошо знакомые Егору кошелек, паспорт, водительские права и еще кое-какие бумаги, лежавшие в бардачке. – Проверьте, ничего не пропало?

Грушев взял кошелек, пересчитал лежащие в нем купюры, убедился, что обе пластиковые карты тоже на месте, и положил его обратно на стол. Вид этих привычных предметов, которые он каждый день держал в руках, почему-то вызывал у него теперь какое-то странное чувство. Они казались ему словно бы чужими, неуместными здесь, среди кошек-целителей и книг, которые рассказывали о том, что древние легенды на самом деле являются правдой. В сказках не бывает банковских карточек, купюр и документов с печатями.

– Все на месте, – сказал Егор и с благодарностью улыбнулся. – Скажите, а банкоматы в вашем секретном городе есть?

– Банкоматов нет, есть одно банковское отделение, где вы сможете завести карту и перевести на нее все со старых карт, – ответила Тая. – Я вас туда отведу. Но сначала давайте обсудим, готовы ли вы у нас работать?

«А какой у меня выбор? – мысленно усмехнулся молодой человек. – Можно подумать, если я скажу, что не хочу здесь работать, меня преспокойно выпустят!»

– Наверное, готов, – произнес он вслух. – Скажите только, нужны ли вам шоферы? Городок-то у вас, как я понял, не очень большой. А ничего другого я толком делать не умею…

На самом деле Грушев за свои почти тридцать лет жизни успел освоить несколько разных специальностей, но сообщать об этом местным жителям пока не стоило. Проще всего сбежать из города было бы, если бы у него была машина. Правда… Егор вдруг поймал себя на мысли, что сбегать из этого уютного места ему, возможно, не так уж и хочется. Здесь было намного приятнее, чем за пределами города. И даже если бы здесь не было всех этих способных лечить котов и их приветливых хозяев, у этого городка все равно оставалось весьма существенное преимущество: здесь Грушева никто не пытался убить. А во внешнем, не засекреченном мире его поджидал бывший напарник, который наверняка захочет доделать то, что у него не получилось, чтобы Егор не обвинил его в попытке убийства.

– Шофер нам бы очень пригодился, – ответила Тая. – Часто приходится или кошачий корм из одного дома в другой перевозить, или клетки, или самих кошек… А еще мы иногда возим их на выставки – приходится ехать в Туруханск, в аэропорт. Одна такая выставка как раз скоро будет в Японии… В общем, давайте я вас сегодня познакомлю с директором приюта, он расскажет обо всех условиях работы.

– Конечно, давайте, – Грушев с неохотой выбрался из теплого кресла и засунул кошелек и документы в карманы.

Таиска взяла книгу, которую он читал, и положила ее на край стола, к другому фолианту.

– Я пока не буду их убирать – вернетесь сюда после обеда, – сказала она и направилась к двери, поманив Егора за собой.

Парень последовал за ней, стараясь запомнить дорогу к своей комнате, и внезапно понял, что ему это как будто бы удается. Если поначалу он путался в многочисленных коридорах и лестницах, соединявших разные крылья здания, то теперь постепенно начинал ориентироваться в этом «лабиринте». Когда они пришли в знакомый ему холл возле столовой, Грушев уже точно знал, куда идти дальше, но решил пока не говорить об этом своей спутнице – пусть думает, что он все еще не может передвигаться без ее помощи.

– Теперь опять на второй этаж, да? – спросил молодой человек, и Тая кивнула:

– Да, теперь уже близко.

В комнате, куда она, наконец, привела Егора, действительно лежали все оставшиеся в кабине фуры вещи, кроме коробок с грузом. Грушев взял со стола мобильник и машинально попытался включить его, но тут же вспомнил, как телефон стремительно разряжался на морозе, и как он безуспешно пытался согреть ее в ладонях, и незаметно вздрогнул.

– К сожалению, как я уже сказала, сотовая связь у нас не работает, – сказала Тая. – Закрытый город же. Но здесь есть одно интернет-кафе. Новички могут писать письма, только их надо показывать сотруднику кафе – нельзя разглашать информацию о городе и о кошках.

– Кто б сомневался, – проворчал дальнобойщик, откладывая бесполезный телефон и рассматривая остальные вещи.

– Вам нужно кому-нибудь написать? Родителям, братьям-сестрам? – поинтересовалась Тая.

Егор мысленно усмехнулся – судя по всему, девушка успела изучить его паспорт, поэтому про наличие у него жены и детей не спрашивала. Что ж, в конце концов, он ведь тоже интересовался, кем ей приходится рыжий нахал.

– Нет, у меня никого нет, и писать некому, – ответил Грушев вслух. – А просто новости в этом интернет-кафе можно посмотреть? Узнать, что в мире делается?

– Это сколько угодно! – заверила его девушка. – Если хотите, я вас после обеда туда отведу, а книги вы вечером дочитаете.

Егор на мгновение задумался. Новости его сейчас и правда интересовали больше, чем древняя история. Особенно новости о его собственном исчезновении, которые, по идее, должны были появиться хотя бы на каких-нибудь красноярских сайтах. Так что да, пожалуй, стоило сначала сходить в это интернет-кафе и выглянуть во внешний мир. А заодно немного пройтись по городу, посмотреть, куда же его занесло.

Ну а вечером будет и правда здорово устроиться с книгой в библиотеке. Все в том же кресле и с теплыми котами под боком. За окном будет лежать снег, а он, Егор, будет греться в жарко натопленной комнате и вдыхать запах старых книг. Запах уюта… Может быть, в библиотеку придет кто-нибудь из местных жителей, и с ними можно будет побеседовать? А если он опять будет там один, то, возможно, кошачье мурчание опять его усыпит и он проспит в кресле до утра? Чтобы потом его разбудили светящие в высокое окно лучи позднего восходящего солнца…

– Давайте так и сделаем, – решил Грушев. – Сначала – интернет, потом – книги. И если вам не трудно, расскажите мне по дороге в кафе, что еще у вас тут есть в городе, где что находится?

– С удовольствием, – улыбнулась Тая. – У нас тут не так уж скучно, увидите!

– Не сомневаюсь в этом, – заверил ее молодой человек, отметив про себя, что, гуляя по городу и расспрашивая о нем, он наверняка сможет что-нибудь узнать и о том, как из этого города выбраться.

Правда, после этого он вновь поймал себя на мысли, что ему как будто бы уже не так сильно этого хочется. Куда более привлекательным казался Егору вечер в библиотеке – особенно если бы он был не единственным, если бы впереди было еще много таких вечеров…

Глава VII

Ближе к вечеру в пансионате, казавшемся почти пустым, стало более людно и шумно. Когда Егор, переодевшись в запасные джинсы и свитер, принесенные из фуры вместе с остальными его вещами, и накинув пальто, вышел из комнаты, в которой его поселили, в коридор, ему сразу попались на глаза несколько местных обитателей. Какая-то высокая и хрупкая, очень болезненного вида женщина запирала дверь комнаты напротив, еще пара человек медленно шли по направлению к лестнице, а на мягкой банкетке сидел, облокотившись на трость, седой старик. А еще по устилавшей коридор ковровой дорожке бежали кошки – уже знакомые Грушеву крупный пушистый серый кот и более миниатюрная белая кошечка с пышным, как метелка для пыли, хвостом. Старик проводил эту четвероногую парочку улыбкой, а женщина, когда они пробегали мимо нее, наклонилась к ним и быстро погладила белую кошку по спине.

Егору местные жители тоже вежливо кивнули, и он зашагал к лестнице, раздумывая, что он будет делать, когда придет в интернет-кафе, куда его обещала отвести Таисия. Девушка сказала, что он может написать письма, кому пожелает – но под ее присмотром, Грушев же в ответ покивал, но сам пока еще не решил, будет ли он сообщать кому-нибудь о том, что жив. Для начала надо было вообще выяснить, ищет ли его хоть кто-нибудь. Немногочисленные приятели привыкли к тому, что он подолгу отсутствует, так что, скорее всего, пока еще и не думали бить тревогу по этому поводу. Но Илья мог заявить об исчезновении напарника, чтобы отвести от себя подозрения. И скорее всего он уже это сделал – у него не могло быть сомнений в том, что разбившийся посреди зимнего сибирского леса три дня назад Егор точно не может быть найден живым.

Значит, приятели Грушева тоже должны были уже знать о его исчезновении, так что ему стоило сообщить им, что он жив. Но тогда об этом мог узнать и Серегин, а это в планы Егора не входило. Правда, Илья не мог ничего знать о секретном городе, где Грушев теперь находился, так что он не был для него опасен, но Егор не собирался оставаться здесь навечно, что бы там ни думали приютившие его местные.

Так и не решив, что ему лучше сделать, молодой человек спустился на первый этаж – и увидел поджидающую его у выхода Таю. Девушка была одета в пушистую темно-желтую шубку из искусственного меха и темно-коричневый, почти черный вязаный берет, прекрасно сочетавшийся с таким же темным вязаным шарфом и перчатками.

– Готовы? – улыбнулась она Егору и жестом поманила его к дверям.

На какое-то короткое мгновение молодого человека вдруг охватила нерешительность. Выйти из теплого здания в зиму, в черную полярную ночь, наполненную ледяным холодом, которая всего два дня назад едва не убила его… Как ни неприятно Грушеву было это признавать, но это оказалось просто-напросто страшно. Однако Таисия уже открывала дверь, оглядываясь на него, и он понял, что еще страшнее ему показать ей свою слабость и, чего доброго, заставить ее пожалеть себя. Стиснув зубы, молодой человек ускорил шаг, придержал ей дверь и вышел вслед за ней в зимний холод.

Морозный воздух после жаркого и даже несколько душноватого пансионата, показался ему, в общем-то, даже приятным. В целом же охватившее Егора ощущение было совсем необычным – казалось, он не выходил на улицу не два дня, а, как минимум, месяц. Все было каким-то чужим, непривычным, не таким, как прежде… Хотя на первый взгляд ничего особенного молодой человек не увидел. К входу в здание вела окруженная деревьями аллея, довольно темная – лишь ее начало освещали окна пансионата, да в конце, далеко впереди, горели золотисто-оранжевые фонари. В воздухе медленно кружились редкие снежинки, на алее переплетались многочисленные цепочки следов, человеческих и кошачьих…

– Тут недалеко, пара остановок, – сказала Таисия. – Дойдем пешком?

– Конечно, – кивнул Грушев, снова отметив про себя, что от вчерашней слабости у него не осталось и следа. Сейчас он мог бы пройти не то что пару остановок, а несколько километров. Хотя городок здесь вроде бы был таким маленьким, что настолько дальние походы ему в любом случае не грозили.

– У нас тут все очень близко, – словно угадав его мысли, добавила Полуянова. – При желании можно хоть весь город пешком пересечь. Но водители нам все равно нужны – грузы всякие перевозить, или людей маломобильных. Так что без работы вам сидеть не придется… Если вы согласитесь работать шофером.

«Интересно, что будет, если я сейчас скажу, что не соглашусь на это?» – мысленно проворчал Грушев, но вслух решил пока этой темы не касаться. Надо было сперва освоиться в этом крошечном городишке – и узнать, что делается во «внешнем мире».

– А что насчет того шофера, который меня сюда привез? – спросил он девушку. – Вы обещали меня с ним познакомить.

– А он… ммм… его сейчас нет в городе, он уехал в Туруханск, – ответила Тая после секундной заминки. – У него там родственники, а у них какие-то проблемы. Когда он вернется, я вас познакомлю, обязательно.

«Уж не сама ли она меня нашла и сюда притащила?» – мелькнула у Грушева мысль. Его спутница явно чего-то недоговаривала, если вообще не сочиняла историю про уехавшего шофера на ходу, но пытаться выяснить у нее правду пока тоже было преждевременно.

Они дошли до конца аллеи и оказались на лишь немного более широкой улице, ярко освещенной фонарями. Полуянова повернула налево, поманив за собой своего спутника, и он двинулся следом за ней, оглядываясь по сторонам. Слева от них по-прежнему возвышались деревья – вековые черные ели, покрытые снегом, справа же, через дорогу, стояли вплотную друг к другу небольшие двухэтажные дома со светящимися теплым желто-оранжевым светом окнами. В некоторых окнах занавески были не задернуты, и Егор мельком увидел в одном из них уютную комнату – мягкий диван с горкой подушек и, кажется, с лежащей на широкой спинке этого дивана белой кошкой…

В этой комнате кто-то жил – люди, которые могли назвать ее своим домом. Наверное, им нравилось там жить, и они с радостью возвращались туда каждый вечер… Кошка ждала их возвращения и с мурлыканьем бросалась к ним навстречу… Грушев заставил себя отвернуться от чужого окна – ему и раньше, случалось, приходили в голову подобные мысли, сменявшиеся потом другими, мрачными, о том, что у него собственного дома не было и что все комнаты, которые он снимал, как ни старался он поддерживать в них порядок, всегда оставались пыльными, запущенными и неприятными. Чужими.

Но тогда он, по крайней мере, мог с полным правом называть эти комнаты своим жилищем, пусть даже и временным, а сейчас у него не было вообще никакого дома во всех смыслах этого слова. Правда, комната, в которой его поселили, отличалась именно таким уютом, о котором он мечтал, заглядывая в чужие окна… И она могла стать его домом – весь пансионат мог стать им, если бы Егор согласился остаться в этом городе…

«Неужели я уже готов им подчиниться?!» – разозлился на себя молодой человек и потряс головой, отгоняя крамольные мысли. Надо было срочно сосредоточиться на чем-то другом, не относящимся к городку, в котором он оказался. И к кошкам, которые мешали ему думать о побеге своим мурлыканием. Вот только о чем еще можно было разговаривать с жительницей этого городка, выращивающей кошек?

– Тая, скажите, – попытался все-таки завести разговор на нейтральную тему Грушев, – Вам не холодно в этом климате? Если вы родом из тропиков…

– Ну, я здесь не так мерзну, как мама – все-таки в этом климате родилась, – отозвалась девушка. – И одеваюсь всегда очень тепло, только в шерстяное, иначе было бы хуже. А вот мама – да, ей привыкнуть к такой жизни не удалось, поэтому и она улетает на зиму к себе домой.

– А ваш отец? – продолжил расспросы Егор.

Девушка улыбнулась:

– А папе слишком жарко в Таиланде, он летом оттуда домой сбегает. К счастью, это единственное разногласие между моими родителями.

Грушев снова помрачнел. Своих родителей он помнил плохо – слишком рано остался сиротой. Гораздо более яркими были другие его воспоминания из детства: многочисленные дальние родственники отца и матери, всевозможные двоюродные и троюродные тетушки и дядюшки, спорившие о том, кто возьмет его на воспитание, перебрасывающие его друг другу, как надоевшую игрушку, бесконечные переезды из одной квартиры в другую, новые школы, новые компании во дворе, в которые каждый раз нужно было заново вписываться…

Мысли Егора опять вернулись к той теме, о которой он старался не думать: о том, что своего родного дома у него не было вообще никогда, даже в детстве, если не считать почти не отложившихся в памяти первых нескольких лет жизни. К счастью, в тот момент они с Полуяновой свернули на другую, более широкую и светлую улицу, и он смог отвлечься от этих невеселых размышлений, разглядывая ее.

Эта улица тоже была уютной. Несмотря на возвышающиеся на тротуарах сугробы снега – а может быть, как раз благодаря им? Молодому человеку показалось, что он попал на рождественскую открытку из какого-нибудь крошечного европейского городка: на первом этаже каждого дома на этой улице находился или маленький магазинчик, или кафешка с нарядным крыльцом и с окнами, украшенными вырезанными из бумаги снежинками. А еще на этой улице было светло, как днем. Красивые старинные фонари заливали все желтым светом, к которому примешивался столь же яркий свет от фонарей, висящих на стенах домов, и от витрин кафе и магазинов. Света было так много и он был такого яркого золотистого оттенка, что укутывающий тротуары снег казался залитым солнечными лучами, и лишь черное ночное небо над головой напоминало прохожим о том, что солнце давно скрылось за горизонтом и покажется из-за него очень не скоро. Егор время от времени запрокидывал голову и смотрел в это небо с тусклыми из-за света внизу звездами, и эта ночная тьма над ним делала улицу, по которой он шел, еще более уютной. Ему даже стало не так холодно, словно на дворе стояла вовсе не зима, а лежащий повсюду снег был на самом деле ватой.

Они с Таисией миновали пару кварталов и остановились перед одним из домов с вывеской «Интернет-кафе». На окнах его первого этажа тоже были наклеены серебристые бумажные снежинки, но среди них кое-где красовались еще и ажурные значки-«собаки». И такие же украшения Грушев увидел на стенах внутри кафе – вокруг нескольких одинаковых циферблатов, каждый из которых показывал время в какой-нибудь из столиц: московское, лондонское, токийское…

Компьютеры в кафе были совершенно допотопные – Егор начинал играть на чем-то подобном еще в конце ХХ века. Он представил, насколько медленно на них будут загружаться виртуальные страницы, и чуть не застонал – по всему выходило, что выйдут они с Таей отсюда глубокой ночью. При этом заняты были всего лишь две машины из десятка – за одной сидел парень, попивающий кофе и, похоже, с кем-то переписывающийся, а за другой женщина лет сорока просматривала новости. Грушев тихо присвистнул: ему-то казалось, что в единственном интернет-кафе на весь город, пусть даже маленький, должен круглыми сутками толпиться народ, желающий узнать, что делается во внешнем мире!

Полуянова, тем временем, подошла к кассирше и протянула ей пару купюр:

– Два по полчаса. Один – для новичков.

Кассирша молча кивнула, и Таисия подвела Егора к самому дальнему от двери компьютеру.

– Извини, – сказала она, – здесь нельзя открыть почту. Если захочешь кому-нибудь написать, это сделаю я, а ты мне продиктуешь письмо.

Грушев еще раз окинул кафе взглядом. Итак, кроме него, здесь был один парень и три женщины… а еще два кота, рыжий и черный, спавшие на мониторах, за которыми никто не сидел. Черный кот свесил через весь экран свой пушистый хвост, а рыжий – не менее пушистую полосатую лапу. Если бы Егор попытался отпихнуть Таю от ее компьютера, когда она уже зайдет в его почту, и отправить кому-нибудь сообщение… Молодой человек недовольно тряхнул головой. Дурацкая идея. Пока он будет писать, да пока сообщение будет отправляться, эти люди его скрутят и свяжут подручными средствами, а кошки наверняка им помогут. И что он может написать своим знакомым? Что его держат в городе, который находится неизвестно где?

– Я для начала только красноярские новости гляну, – сказал Грушев и уселся за крайний компьютер.

Таисия устроилась за соседним столом и сразу же открыла один из почтовых сайтов, после чего, как заметил краем глаза Егор, начала читать чье-то длинное письмо. Сам же молодой человек, как и сказал, для начала открыл сайт с новостями Красноярска и стал просматривать раздел «Происшествия» за последние три дня. Он не ожидал, разумеется, что его исчезновение станет главной сенсацией, но предполагал, что хотя бы пару строк в хронике происшествий ему уделят – однако, как оказалось, ошибся. О нем в новостях не упоминалось вообще, и это выглядело странно: Илья ведь должен был заявить в полицию о том, что его напарник пропал, чтобы отвести от себя подозрения. Или он решил выждать несколько дней, чтобы Егора стало еще сложнее найти? В принципе, если бы он обратился в полицию не сразу, это выглядело бы вполне естественно – мало ли по каким причинам с коллегой-дальнобойщиком была потеряна связь, может, у него просто телефон «сдох»?

«Видимо, именно так Илюха и решил, – подумал Грушев. – Надо будет еще через день-два новости глянуть – тогда, наверное, в них что-нибудь будет…» Он открыл сайт своей теперь уже бывшей фирмы – на нем тоже ничего не изменилось, они с Серегиным по-прежнему числились ее соучредителями. Заглянул в ЖЖ Серегина, но в него Илья писал редко, и за время отсутствия Егора новых записей тоже не появилось.

Грушев откинулся на спинку стула – больше ему делать в сети было вроде как нечего. Разве что заглянуть в дневники и соцсети к приятелям – но они наверняка еще не заметили его отсутствия, а написать им ему все равно не дадут. И опять же, к ним может случайно заглянуть Серегин…

Молодой человек покосился на Таисию: она, закусив губу, с сердитым видом молотила пальцами по клавиатуре. Не удержавшись от любопытства, он наклонился в ее сторону, чтобы присмотреться к ее монитору, и удивленно вскинул брови – писала девушка по-английски. При этом не сбиваясь и не задумываясь, чтобы подобрать нужное слово – она явно знала этот язык очень хорошо. Сам Егор английский знал только в пределах школьного курса, так что Тая могла не опасаться, что он поймет, о чем она пишет. Хотя девушка, похоже, не пыталась ничего скрыть – дописав еще пару фраз, она отправила письмо и повернулась к Грушеву, заметив, что он смотрит на нее, но не рассердившись.

– Эта наглая, бессовестная, воображающая о себе невесть что паршивка у меня еще попляшет! – объявила Полуянова, выходя из почты и закрывая все окна на мониторе.

– Я не знаю, о ком речь, но не хотел бы оказаться на месте этой дамы, – усмехнулся в ответ Егор.

Таисия польщенно фыркнула.

– Эта дама, – сказала она, – а точнее, нахальная бесстыжая девица, работает в японском кошачьем питомнике. Если хочешь, могу про нее рассказать. Только скажи сначала, ты все, что хотел, посмотрел?

– Ну да, – кивнул Грушев.

– Тогда пошли – скоро ужин начнется, – девушка встала со стула, и Егор последовал ее примеру, тоже закрыв все окна на своем компьютере.

Вскоре они вышли на улицу и направились обратно в пансионат. С черного бездонного неба начал падать снег – мелкие снежинки кружились в воздухе, плавно опускаясь на землю. Грушев посмотрел на фонари – под каждым из них эти снежинки, освещенные особенно ярко, напоминали стаи крошечных роящихся насекомых, мошек или ночных мотыльков…

– Эта Юрико – всего лишь простая ветеринарша, она совсем недавно работает в своем питомнике, но именно ее начальство посылает на все выставки и конференции, из-за ее смазливой физиономии, – рассказывала Полуянова с таким презрением в голосе, что можно было не сомневаться – с японской коллегой ее связывает давняя «заклятая дружба». – И сейчас именно ей поручили готовить все для выставки, которая будет в их кошачьем городе – о чем она тут же побежала хвастаться всем и каждому! В том числе и мне, – Таисия фыркнула, как рассерженная кошка. – И она уже заранее уверена, что их питомник победит, представляешь!

– А когда будет эта выставка? – спросил Егор, не отрывая взгляда от роящихся снежинок.

– Планируется в феврале, – ответила его спутница.

– И вы повезете туда своих кошек?

– Ну да, повезем самых лучших, тех, кто особенно хорошо умеет лечить. Не всех, конечно, только нескольких – остальные будут и дальше работать с пациентами. Котят тоже возьмем, чтобы обменять их там на японских. Будет скрещивать их породы с нашими.

– Так ты тоже туда поедешь? – уточнил Грушев, почему-то почувствовав, что ему совсем не хочется расставаться с этой девушкой, пусть даже это должно было произойти не прямо сейчас, а через пару месяцев.

Полуянова покачала головой:

– Я туда летала в прошлый раз, два года назад. В этот раз на выставку пошлют других наших сотрудников, тех, кто еще не был в Японии. Но, в общем-то… – она посмотрела на своего спутника, и ее раздраженное из-за ссоры с японской коллегой лицо внезапно расслабилось и стало спокойным и даже, как ему показалось, радостным. – В общем-то, это, может быть, и к лучшему…

Глава VIII

Кабинет директора пансионата и кошачьего питомника тоже выглядел самым обычным образом. Стол, заваленный бумагами, старинная подставка для перьевых ручек, из которой торчали обычные шариковые, шкаф с множеством картонных папок… Компьютер, впрочем, на столе тоже имелся, и Егор, увидев его, мысленно хмыкнул: главному руководителю и здесь полагались кое-какие привилегии, он мог позволить себе не таскаться в интернет-кафе.

Самого руководителя и хозяина кабинета на месте не было. Таисия привела туда Грушева и попросила его немного подождать, после чего выскользнула за дверь и, как всегда, неслышно, куда-то убежала. Молодой человек, пожав плечами, уселся на скрипучий мягкий стул напротив директорского кресла и принялся со скучающим видом разглядывать стены кабинета. «Если они проверяют, не начну ли я сейчас совать нос в компьютер или в бумаги, то они наивные дураки, – вертелась у него в голове насмешливая мысль. – И думают, что я такой же дурак, что я не догадаюсь, что здесь может быть камера…»

Ничего похожего на видеокамеру он, правда, нигде не заметил. Хотя теоретически она вполне могла быть спрятана в какой-нибудь из толстых папок или в коробках, стоящих на шкафах. Присмотревшись, Егор заметил на одной из коробок темное круглое пятно – оно запросто могло быть дыркой, за которой скрывался объектив камеры, хотя проверить это можно было, только забравшись на стол и приблизившись к коробке. Так что водитель решил на всякий случай считать это пятно глазком камеры и даже не смотреть в его сторону – пусть все думают, что он ни о чем не догадывается.

Между тем, проходили минуты, а хозяин кабинета все не появлялся. Грушев еще раз окинул безразличным взглядом стол и шкафы и, поднявшись со стула, подошел к окну. Ему открылся почти такой же вид, как и из окна выделенной ему комнаты, с той лишь разницей, что директор пансионата обитал на третьем этаже и оттуда была лучше видна улица, по которой Егор с Таей ходили накануне в интернет-кафе. В остальном же молодой человек увидел уже знакомую картину: двор и аллея, занесенные снегом, выпуклый круглый сугроб, под которым, вероятно, скрывалась клумба, множество кошачьих и человеческих следов… Черно-белый кот, вприпрыжку несущийся по аллее, явно куда-то спешивший…

Проследив взглядом, как этот кот промчался по засыпанной снегом клумбе и перепрыгнул через одну из скамеек, Грушев отошел от окна и снова уселся на стул. Вряд ли местные его оставили одного, чтобы проверить, не страдает ли он излишним любопытством. Было бы так – они бы уже давно убедились, что он не будет шариться в чужом кабинете, и пришли бы туда. Похоже, все было проще: персонал приюта, разводившего кошек – животных, которых невозможно было приучить к дисциплине – и сам был не слишком дисциплинированным. Включая даже самого большого начальника.

Егор вернулся на стул, посидел еще немного, поглядывая на часы, а потом подошел к двери и выглянул в коридор. Там никого не было, если не считать бегущего по ковру черно-белого кота – вроде бы того самого, которого молодой человек пару минут назад видел из окна. Решив, что он подождет еще пять минут, а потом пойдет искать Таисию – а если из не запертого кабинета что-нибудь пропадет, то пусть директор-раздолбай винит в этом только себя – Грушев снова плюхнулся на стул и принялся следить за секундной стрелкой своих часов.

И всего через несколько мгновений дверь кабинета скрипнула, и в него вошел полноватый мужчина лет пятидесяти – запыхавшийся и в небрежно наброшенном на одно плечо пиджаке.

– Прошу меня извинить, у меня было одно важное дело в другом крыле, – быстро сказал он, подходя к столу и усаживаясь в кожаное кресло.

– Да ничего страшного… – удивленно отозвался Егор, пытаясь понять, зачем директору обманывать его в таких мелочах. Его только что не было в коридоре, так что прибежать в кабинет он мог только из соседней комнаты. Может, он там уединился с кем-нибудь из сотрудниц? Или просто-напросто заснул после обеда?

– Итак, вы уже в курсе, где находитесь, и готовы у нас работать? – сразу перешел к делу руководитель питомника, а потом вдруг, спохватившись, хлопнул себя по лбу. – Простите еще раз, забыл представиться – меня зовут Михаил Александрович. А вы Егор, так? И раньше вы работали шофером, перевозящим всякие грузы?