Текст книги "Под тихое мурчание...(СИ)"

Автор книги: Яна Титова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

– Да… конечно… – еле слышно пробормотал Шон с закрытыми глазами. – Спасибо вам…

Дорога впереди все еще петляла, но стала чуть более гладкой, и Грушев попробовал плавно увеличить скорость. Дальше, насколько он помнил, путь должен был стать еще более легким, без ям и ухабов, на которых машину могло бы трясти, а доехать до города им надо было как можно быстрее. Его пассажир больше не кашлял кровью, но Егор почти не сомневался, что у него продолжается внутреннее кровотечение и счет, возможно, уже идет на минуты.

Так что он еще крепче вцепился в руль и дал полный газ, торопясь вернуться в город, из которого только что пытался сбежать.

Глава XIV

Библиотека пансионата всегда казалась Грушеву не очень просторным помещением, но теперь в ней было особенно тесно. Удивляться этому, впрочем, не приходилось – в этой комнате, и без того заставленной стеллажами, собралось почти два десятка человек. И еще больше кошек – хотя их никто не считал и на них как будто бы почти не обращали внимания. Они расположились на подлокотниках кресел, и на подоконниках, и даже на верхних полках стеллажей – отовсюду свешивались их пушистые лапы и хвосты. Людям они при этом не мешали, на колени не забирались и вообще не пытались отвлекать их от разговора. Чувствовали, как теперь понимал Егор, что разговор идет важный для всего города и для них в первую очередь.

– Мне все-таки кажется, что мы преувеличиваем опасность, – говорил расположившийся в одном из кресел директор питомника, машинально царапая ногтями мягкий подлокотник. – Ирландская община – слишком маленькая, особенно по сравнению с нашей. И комиссия у нее под боком – по крайней мере, ее часть, англичане. Конечно, им ничего не стоило разогнать ирландцев! Но у нас-то тут – три тысячи жителей и больше трех тысяч кошек, включая диких. Да они побоятся к нам сунуться, а если и рискнут, то здесь будут паиньками, чтобы обратно вернуться!

– Мишка, ты как был в детстве самоуверенным дураком, так им и остался! – проворчала из другого кресла старая Варвара Тимофеевна, закутавшаяся почти до самого носа в большую пуховую шаль. – Еще скажи, что мы проверяющих шапками закидаем! Или кошачьими лотками!

Из-за стеллажей, между которыми толпились те сотрудники приюта, которым не хватило «посадочных» мест, донеслось негромкое, но явственное хихиканье, и директор болезненно поморщился. Однако спорить с пожилой дамой, так безжалостно подрывавшей его авторитет в глазах подчиненных, он не стал и даже не сделал ей никакого замечания.

– Шон рассказал Егору, что их приют даже не попытался дать комиссии отпор, – произнес Михаил, в упор глядя на Тимофеевну и тщательно подбирая слова. – При всем нашем уважении к ирландским коллегам, они, уж наверное, могли бы справиться с маленькой группой людей. И их йольские коты точно с ними бы справились! – он чуть повысил голос. – То, что ирландцы не захотели рисковать и предпочли сбежать – их дело. Но из этого нельзя делать вывод, что комиссия опасна – это означает только то, что их приют слишком легко сдался. Возможно, если бы они сразу дали отпор, если бы только пригрозили, что будут защищаться, комиссия сама бы пошла на попятный. И она наверняка так сделает, когда отпор дадим мы – со всеми нашими котами!

Со стороны стеллажей, откуда-то из-под самого потолка, послышалось одобрительное «Мяу!», за которым вновь последовало хихиканье.

– Коллеги, давайте будем серьезнее! – подала голос заместительница директора Лидия, стоявшая за его креслом и теребившая полосатый мех растянувшегося на спинке Мышебора. – Если бы комиссия была совсем не опасна, Шон не сбежал бы от нее еле живым!

– Шон – зоопсихолог, а не мастер борьбы, – возразил Михаил, запрокинув голову, чтобы увидеть Лидию. – Вполне нормально, что он не умеет хорошо драться. И может быть, ему просто не повезло, может быть, на него неожиданно несколько человек накинулись – при таком раскладе и опытный боец бы не справился.

– Шон очень даже хорошо умеет драться! – перебила его Таисия, сидящая рядом с Егором на краешке журнального столика. – И когда его сюда привезли, он успел мне сказать, что на него напали сразу трое и что они…

– Тая, о тебе у нас еще будет отдельный разговор, – повысил голос директор, в упор глядя на девушку. – То, что ты скрыла от нас письмо Шона, позволила выехать из города новичку и вообще нарушила все, что только можно… Твое самоуправство…

Снова хихиканье со стороны стеллажей – еле слышное и, как показалось Грушеву, злорадное. Было очень похоже, что двоюродный брат Таисии, которого не пустили на совещание, все-таки сумел незаметно пробраться в библиотеку, спрятался за спинами других любопытных и теперь радовался, что его сестра получает по заслугам.

– Мишка! – снова прикрикнула на него Тимофеевна. – Вспомни себя лет двадцать назад и оставь девочку в покое! Все правильно она сделала – не стала терять время на то, чтобы найти тебя, объяснить, что случилось, дождаться, пока ты это поймешь…

– Да я сразу бы все понял и сам бы поехал за Шоном! – возмущенно огрызнулся Михаил Александрович. – А Полуянова доверила это дело человеку, не имеющему разрешения на выезд.

– И была права, потому что этот человек сделал все, что от него требовалось! – старушка с торжествующим видом кивнула на Егора. – Победителей не судят, Миша.

– Об этом человеке мы еще тоже поговорим… – глава приюта бросил на Грушева угрожающий взгляд, и молодой человек почувствовал, что теперь пора и ему вставить слово в дискуссию. В конце концов, он больше не был «непроверенным» и «способным сбежать» – и наступил самый подходящий момент, чтобы утвердиться в новом статусе.

– Об «этом человеке» вы можете поговорить прямо сейчас! – громко сказал Егор, вставая. – И о Таисии тоже. Она совершенно точно была права, когда отправила в Туруханск меня – первого шофера, который попался ей на глаза – потому что если бы она стала обсуждать, что делать с вами, это затянулось бы на полдня. Точно так же, как тянется вот это собрание.

По библиотеке словно прокатилась волна тихих шелестящих звуков – вздохи, восторженный шепот, еще более злорадные, чем раньше, смешки… К этому шуму даже как будто бы примешалось кошачье мурлыканье – не спокойное, какое обычно издают спящие или ласкающиеся к человеку коты, а возбужденное, которое можно услышать, когда кошка играет или охотится. Выпад Грушева против начальства явно нашел одобрение у большинства обитателей пансионата.

Директор, как видно, тоже это понял. Во всяком случае, он не стал еще сильнее настраивать против себя остальных и делать поведение Егора еще более «героическим», а лишь с небрежным видом пожал плечами.

– Вы считаете, что мы здесь зря тратим время? – спросил он мягко. – Хорошо, может быть, вы и правы. Может быть, вам, человеку новому, со стороны лучше видно, что у нас не так и как нам следовало бы действовать. Скажите тогда, что мы, по-вашему, должны теперь предпринять?

Радостный шепот и одобрительное мурлыканье возобновились – от Егора, судя по всему, ждали какой-то разгромной речи. Но водитель вовсе не собирался устраивать мятеж в городе, для которого сам он пока еще все-таки оставался чужаком. Изменить здесь что-то кардинально у него все равно бы не получилось, да ему этого и не хотелось, а вот настроить против себя начальство было легче легкого, и это точно не принесло бы ему никакой пользы.

– Скажу, только сначала ответьте мне на один вопрос, – попросил Егор директора максимально вежливым тоном. – Я недавно узнал, что коты-баюны могут стереть человеку память…

– Интересно, откуда ты это узнал? – подозрительно покосилась на него Варвара Тимофеевна. – Наши баюны уже давно этого не делают…

Тая, оставшаяся сидеть позади Егора на столе, нервно заерзала на месте.

– Да в книге прочитал! – Грушев обвел рукой библиотеку, готовый, если его спросят, в какой именно книге это было написано, изображать провал в памяти, случившийся без помощи кошек. – Вроде бы это не такая уж секретная информация, если сюда всех подряд пускают? Так вот, скажите, а могут ли баюны не просто убрать воспоминания, а заменить их другими? Подкорректировать, так сказать?

Директор и его заместительница неуверенно переглянулись, а Полуянова, вскочив со столика, с таким же неуверенным видом посмотрела на Егора.

– Вообще-то… – начала девушка, но Михаил жестом заставил ее замолчать.

– Кошки могут навести на человека сны с определенным сюжетом, – сказал он, повысив голос, словно хотел, чтобы его непременно услышали все присутствующие, включая столпившихся в углах и за стеллажами. – Но когда человек проснется, он будет понимать, что это сон, пусть даже и очень реалистичный. По-другому, к сожалению… или к счастью, не бывает. Иначе, вы же понимаете, этим очень многие могли бы пользоваться в своих целях.

– Кхм! – в очередной раз укоризненно посмотрела на него Варвара Тимофеевна. – Миша, здесь все свои, и сейчас не время скрывать важные сведения друг от друга, – она посмотрела на Грушева, а потом обвела глазами остальных собравшихся, насколько их было видно с ее места. – Да, коты-баюны могут внушить ложную память, если одного человека усыпят сразу несколько и если они будут внушать ему один и тот же сон.

Теперь уже не меньше десятка собравшихся громко загалдели, в изумлении комментируя услышанное – но, по сравнению с втиснувшейся в библиотеку толпой, их было немного, и у Егора мелькнула мысль, что большинство работников приюта и так знали об этом, хотя афишировать эту информацию явно не было принято даже среди своих. Вероятно, сведения об этом действительно имелись в какой-то из книг, и большинство местных сотрудников ее в свое время читали.

– Если так, то что нам мешает встретить комиссию хлебом-солью, уложить их спать и запустить к каждому из них в комнату десяток баюнов? – спросил Грушев, тоже окидывая присутствующих взглядом и ища у них поддержки. – Возможно такое?

– Теоретически… – по-прежнему неуверенно пробормотал Михаил Александр.

Тимофеевна цокнула языком.

– Ты знаешь это не только теоретически, – сказала она, но на этот раз не стала развивать тему и рассказывать какие-нибудь подробности.

Директор же и вовсе стушевался, опустив глаза и как будто бы сделавшись меньше. У них с пожилой дамой, без сомнения, были еще какие-то свои тайны, но раскрывать их они, похоже, не собирались.

– Так значит, все-таки можно задурить комиссии голову? – выкрикнул кто-то из-за стеллажей. – А почему ирландцы этого не сделали?

– Видимо, потому, что там комиссия сразу перешла в нападение, – ответила Тая. – А вообще – спросим об этом Шона, когда ему станет лучше.

– Как он, кстати? – спросил еще чей-то голос, и заместитель директора мрачно вздохнула:

– Пока спит, с ним три баюна – завтра будет ясно, выкарабкается или нет.

Шепот, пробежавший по библиотеке на этот раз, был тревожным – не так часто местные жители сталкивались со случаями, когда кошки не могли кого-то вылечить. Но Лидия не дала присутствующим долго обсуждать это.

– Послушайте, мы ведь еще не решили, пускать ли нам вообще сюда комиссию, – сказала она, выходя из-за директорского кресла. – Кто нам мешает просто проигнорировать все их письма, если они будут писать, и никого за ними не присылать, если они все равно припрутся в Туруханск?

– Но Шон же сказал – в Красноярске есть человек, который знает дорогу к нам! – подскочила на месте Таисия.

– Да они явно ему в этом соврали! – взмахнула рукой Лидия. – Иначе мы бы тоже знали этого человека. Но к нам никто чужой никогда не приезжал – так ведь? – она окинула комнату вопросительным взглядом и видя, что с этим никто не спорит, продолжила еще более уверенно: – Значит, все это блеф. Максимум, что может быть – это что кто-то узнал, где находится выезд из Туруханска в наш город. Но это вовсе не значит, что он может доехать до нас и не запутаться в лесу.

– Простите, но это очень даже может означать, что тот человек уже почти доезжал до нашего города, – снова подал голос Егор. – Что он только чуть-чуть не доехал до КПП, но всю остальную дорогу запомнил. Поверьте дальнобойщику со стажем – это не так сложно, как вам кажется. А если не верите мне, спросите любого из моих коллег.

Лидия сердито сверкнула глазами, когда он заговорил, да и остальные, включая тех, кто только что сопровождал его слова одобрительным шепотом, теперь посматривали на него недовольно. Все-таки он оставался новичком и, по мнению старожилов кошачьего города, выступал сегодня слишком часто.

Но это беспокоило Грушева меньше всего. Он знал, что теперь стал здесь своим – а значит, имел право высказываться столько, сколько считал нужным. Пусть даже поначалу это кому-то не нравится – постепенно им придется к этому привыкнуть.

– Я считаю, что нам обязательно надо впустить сюда комиссию, когда она решит к нам заявиться, – сказал он вежливо, но максимально твердо. – Мы ответим им, чтобы они приезжали, но в последний момент, когда они уже будут в Красноярске, напишем, что нам некого прислать за ними в Туруханск. Тогда им придется брать в качестве проводника того шофера, о котором они говорили Шону – и мы узнаем, кто это.

– А что, это мысль! – громко зашептал что-то за стеллажами, и настороженные взгляды, обращенные к Егору, снова сменились уважительными.

«То-то же!» – усмехнулся про себя молодой человек и посмотрел на директора, давая ему понять, что сейчас для него самый подходящий момент, чтобы сказать последнее слово в дискуссии.

Михаил бросил быстрый взгляд на Варвару Тимофеевну, дождался от нее едва заметного кивка и громко кашлянул, привлекая к себе внимание:

– Пожалуй, это действительно будет самый правильный выход. Комиссию надо принять вместе с этим неизвестным шофером. А когда они будут здесь – дать «поработать» с ними нашим кошкам. Есть у кого-нибудь возражения?

В библиотеке снова поднялся галдеж. Отдельных слов было не разобрать, но общий тон не оставлял сомнений – возражений ни у кого не нашлось. Директор приюта встал, давая всем понять, что решение принято и собрание окончено, и шагнул к креслу Тимофеевны, протягивая ей руку. Старушка тоже поднялась, опираясь на нее, а следом за ними и остальные присутствующие потянулись к выходу. На Егора многие посматривали с любопытством, а кое-кто и с явным одобрением, хотя среди всех этих приятных взглядов он заметил и парочку недовольных.

Дождавшись, когда толпа более-менее рассосется, Грушев тоже вышел в коридор вместе с Таисией и уже хотел спросить ее, что она собирается делать дальше, как вдруг девушка взяла его за руку и потянула в сторону от своих идущих к лестнице коллег, к окну в конце коридора.

– Егор, пропуск на выезд все еще у тебя? – быстро зашептала она, бросая нервные взгляды на дверь библиотеки. – Беги в гараж, скажи, что тебе надо встретить в Туруханске еще кого-то из Ирландии – и уезжай! Сейчас самый подходящий момент, все на ушах стоят, никто даже не заметит, что ты исчез.

Молодой человек уставился на нее во все глаза, машинально вцепившись одной рукой в подоконник. Второй раз за такое короткое время ему представилась возможность сбежать из закрытого города. Первой он не воспользовался, но теперь мог все-таки сделать это, причем вторая попытка была еще и более легкой. Полуянова сама отпускала его, ему не нужно было ее обманывать. Правда, при этом она сама обманывала всех остальных местных жителей…

– Если кто-нибудь будет что-нибудь спрашивать – скажи, что сам ничего не знаешь, – продолжала, тем временем, быстро инструктировать его Таисия. – Ни кого встречаешь, ни зачем… Или лучше не так: скажи, что это еще кто-то из коллег Шона, кто узнал что-то важное о комиссии и тоже оттуда сбежал. Но подробностей ты все равно не знаешь – иначе тебя начнут расспрашивать и что-то заподозрят.

– А как же ты? У тебя будут неприятности из-за этого, – неуверенно возразил Егор, но девушка в ответ лишь пренебрежительно отмахнулась:

– Сейчас – не будет. Ты же видишь, что у нас творится! Я скажу, что со всеми этими волнениями забыла забрать у тебя пропуск и ты под шумок этим воспользовался. Меня даже ругать толком не станут – всем не до этого.

– Но почему… ты хочешь, чтобы я уехал?

– Потому что ты сам этого хочешь – разве нет? – Тая пристально посмотрела молодому человеку в глаза, и ему показалось, что она ждет от него ответа с заметным волнением, чуть ли не со страхом.

А еще в ее взгляде было огромное нетерпение, и Грушев понимал, что надо ответить ей как можно скорее, что жестоко заставлять ее ждать. Но почему-то он не мог вымолвить ни слова. Может быть, потому что не знал, чего на самом деле хочет? Или наоборот, потому что теперь он точно это знал, но не решался себе в этом признаться?

– Тая, ответь сперва ты – тебе бы хотелось, чтобы я сбежал? – тихо спросил Егор, наклоняясь к девушке.

Теперь настала ее очередь медлить с ответом. Она перевела взгляд на окно, за которым угасал короткий северный день, потом снова посмотрела на Грушева, а потом опустила голову.

– Мне этого никогда не хотелось, – сказала она тихо. – Но еще меньше я хочу тебя здесь удерживать. И у нас, возможно, скоро будет слишком опасно, так что…

Последняя фраза заставила Егора удивленно вскинуть брови – вот о чем он точно не думал, так это о том, что ему лучше уехать, пока в город кошек не заявились проверяющие. Он вообще забыл о них, когда Таисия предложила ему сбежать, внезапно понял молодой человек, и ему тоже захотелось пристыженно отвести глаза в сторону. Даже если бы он действительно хотел покинуть этот город, оставить в нем Таю в такой момент точно было нельзя.

Молодой человек сунул правую руку сначала в передний карман джинсов, а потом в задний, торопливо пытаясь вспомнить, куда он убрал тот маленький ламинированный прямоугольник. У него мелькнула мысль, что пропуск мог остаться в кармане дубленки или в машине, но, в конце концов, бумажка обнаружилась в левом заднем кармане, и Егор торжественно протянул ее Таисии.

– Я бы не уехал от вас, даже если бы не было никаких опасностей, – произнес он неожиданно торжественным тоном. – И уж тем более я никуда не уеду сейчас.

– Но послушай! Мы тут со всем справимся, особенно после того, что ты нам посоветовал… – попыталась было запротестовать Полуянова, но получилось у нее это не очень убедительно. Глаза девушки теперь сияли – почти в прямом смысле, Грушеву показалось, что они светятся в полумраке коридора, как у кошки.

– Вы, конечно, справитесь, но лишний защитник вам все равно не помешает, – решительно объявил водитель и вложил пропуск ей в руки.

– Но Егор… – сделала еще одну попытку возразить Тая, однако молодой человек не дал ей закончить фразу.

– Если хочешь, давай обсудим это завтра вечером, – сказал он еще решительнее. – После работы. В кафе, куда я хочу тебя пригласить.

Неужели глаза Таисии и правда светились в темноте? Во всяком случае, теперь Егор был уверен, что они вспыхнули еще ярче.

Глава XV

Когда Егор Грушев впервые сел за руль грузовика, принадлежащего кошачьему питомнику, он был уверен, что работы у него будет немного. Городок, в котором он теперь жил, оказался даже еще меньше, чем ему сначала представлялось. Даже на плане это поселение выглядело более солидно, чем в реальности, так как на бумаге не было указано, из чего в этих местах построены большинство домов. На деле же город, состоящий из десятка пересекающих друг друга под прямым углом узких улочек с каменными домами да четырех рядов деревянных избушек, опоясывающих этот островок цивилизации среди непроходимых лесов, казался в прямом смысле слова игрушечным. Из одного его конца в другой можно было пройти пешком за час с небольшим, и молодой человек до сих пор удивлялся, что местным жителями постоянно требуется для каких-нибудь нужд машина с водителем. Но как выяснилось уже в первый день его работы, он совершенно зря готовился подолгу скучать без дела. Шофер нужен был всем, постоянно и чаще всего срочно, так что в некоторые дни он вымотался едва ли не сильнее, чем после самых тяжелых переездов на своей прошлой работе.

Одним хозяевам кошек требовался корм, другим – лекарства, третьим нужно было немедленно доставить своего питомца к ветеринару, а четвертые не могли никуда везти заболевшее животное и вызывали ветеринара на дом. Пациентам, лечившимся в пансионате, тоже постоянно были нужны то лекарства, то какие-нибудь вещи, а те, кто уже начал выздоравливать, но пока еще не мог много ходить, порой хотели поездить по городу, потому что сидеть в одной и той же комнате было слишком скучно. Причем нередко случалось так, что все это требовалось разным людям одновременно, и Егору приходилось на ходу прикидывать, как быстрее объехать все дома, в которые его вызвали, заставив каждого клиента ждать машину как можно меньше. Первое время с этим было тяжело, но вскоре молодой человек изучил нехитрое расположение городских улиц и наловчился без особых проблем прокладывать самые короткие маршруты даже в самых сложных случаях.

После того, как он проработал на этом новом месте почти месяц и стал с легкостью ориентироваться в городе, у него появилась возможность думать за рулем о посторонних, не относящихся к его обязанностям вещах. Иногда ему в голову снова приходили мысли о возможном побеге, но теперь он рассуждал на эту тему чисто теоретически, и она не вызывала у него особых эмоций. Молодой человек прекрасно понимал, что после стихийной поездки в Туруханск, когда он спас ирландца Шона, отношение к нему в кошачьем городе изменилось. Если раньше местные жители, включая его коллег-шоферов, были с ним просто вежливы, как и друг с другом, но общались с ним все-таки несколько холодно, то после той тяжелой ночи, проведенной за рулем, он как будто бы стал для них полностью своим. Через день после его возвращения из Туруханска, когда он, как следует отоспавшись, пришел в гараж, Василий с Дмитрием, тоже вернувшиеся в город кошек, не просто кивнули ему, а начали шутить о том, хорошо ли он отдохнул, а потом еще и предложили ему задержаться в гараже вечером, чтобы отметить «чудесное спасение» О’Нила. Грушев, впрочем, предложил им перенести эти посиделки на другой день, намекнув, что этот вечер у него уже занят, и ответом на это были понимающие взгляды и новые шуточки.

Можно было не сомневаться, что если его коллег по каким-то причинам придется подменить для поездки за пределы закрытого города, это дело не побоятся доверить Егору. Ему могли даже поручить это сразу, как только возникла бы такая необходимость, не пытаясь сперва найти других кандидатов среди имеющих автомобили жителей городка.

И другие шоферы, и охранники, с которыми Егор познакомился и завел приятельские отношения, теперь верили, что ему нравится в городе кошек и что он хочет остаться в нем навсегда. Верили в это и Таисия Полуянова, и другие сотрудники питомника, и даже вредный и подозрительный двоюродный брат Таисии, единственный местный обитатель, с которым Грушеву пока не удалось установить по-настоящему хорошие отношения. Так что если бы даже он когда-нибудь пожалел о том, что не воспользовался возможностью сбежать, ему стоило просто дождаться подходящего момента, когда шоферам пора будет ехать в Туруханск, но у кого-то из них возникнут проблемы, и предложить заменить его, а потом, уже на месте, улизнуть от напарника и затеряться в большом поселке. Проблема была в том, что теперь Егору этого уже совершенно не хотелось.

Все утро он пытался убедить себя, что не хочет уезжать, потому что город кошек находится в опасности, и что позже, когда проблема с комиссией так или иначе решится, ему все-таки будет лучше сбежать в «большой мир». Но стоило ему посмотреть в окно на проплывающие мимо красочные витрины магазинчиков или на деревянные домики, укрытые пышными шапками снега, и ему снова начинало казаться, что он не так уж сильно желает расстаться с этой уютной «картинкой». И ответа на вопрос о том, какому же из его ощущений стоит доверять, у молодого человека не было. Он мог перехитрить своих коллег, охрану и вообще всех жителей городка – но как обмануть самого себя?..

Стоило Егору в тот день начать думать о том, как он сбежит из кошачьего «почтового ящика», вырвется на свободу и сможет снова жить хоть в Красноярске, хоть в любом другом городе и сколько угодно путешествовать по стране, его мысли перекидывались на другое. На то, что там, за пределами городка, его никто не ждет, на то, что его единственный друг, месяц назад ставший бывшим другом, так и не заявил о его пропаже и теперь в одиночку управлял их фирмой и вряд ли обрадовался бы, если бы брошенный им в лесу напарник внезапно «воскрес из мертвых». И на то, что раньше, «на свободе», у него не было ни одного близкого человека, кроме этого так называемого «друга», да еще нескольких приятелей, которые тоже до сих пор не начали беспокоиться из-за его пропажи, а здесь, в закрытом городе, он за короткое время завел не меньше десятка друзей и приятелей, с которыми было так приятно и интересно общаться. Не говоря уже о том, что в этом городе была девушка, которая ему нравилась и которая согласилась этим вечером на свидание с ним… Стоило ли менять жизнь среди друзей на одиночество? И тем более на опасность в лице бывшего напарника – даже если бы Грушев, сбежав, уехал из Красноярска и вообще из Сибири, тот все равно мог случайно узнать о его существовании.

Вновь выехав на центральную улицу, отличавшуюся от других улиц лишь тем, что она была на пару метров шире, шофер невольно залюбовался встретившими его яркими разноцветными огнями. Город кошек вовсю готовился к Новому году и Рождеству, и утром, за завтраком, Таисия упомянула, что им стоило бы обсудить, как они будут отмечать эти праздники. Раньше Егор не любил шумные торжества: несколько раз он отмечал и Новый год, и собственный день рождения в дороге, иногда с напарником, иногда один, и эти праздники казались ему гораздо более радостными и интересными, чем посиделки в большой компании за столом, с глупыми тостами, играми и прочими традиционными развлечениями. Но теперь, когда подобные развлечения предлагала Тая… Почему-то они уже не казались молодому человеку скучными и глупыми. Во сяком случае, их действительно стоило обсудить с девушкой, высказать ей собственные идеи о том, как можно провести праздник, выслушать, что хотела бы устроить она… Тем более, что вечером у них будет для этого самый подходящий момент.

«В конце концов, перед Новым годом слинять точно не удастся, – думал Егор, проезжая по главной улице и продолжая поглядывать на сверкающие повсюду гирлянды, огромные серебристые снежинки и прочие украшения. – Василий с Димкой только что вернулись из внешнего мира с выпивкой и всякими вкусностями, а в следующий раз поедут туда хорошо если в конце января. К этому времени мы, наверное, разберемся с европейскими «ревизорами», и городу больше никто не будет угрожать. Так что пока можно не дергаться, спокойно отметить праздники и отдохнуть после них. А для начала – договориться о том, чтобы отметить их с наименьшими потерями».

Он проехал еще несколько кварталов по главной улице, теперь уже не просто глазея по сторонам, а внимательно изучая расположенные на ней кафе и маленькие ресторанчики. Тая ничего не говорила о том, где хотела бы встретиться, и скорее всего, имела в виду, что они могут уединиться в коридоре необитаемого крыла пансионата, но у Егора на этот счет была идея получше. В конце концов, они с Таисией были знакомы уже достаточно давно, чтобы он мог пригласить ее в кафе, и что-то подсказывало молодому человеку, что она от этого не откажется.

Оставалось только выбрать самое подходящее для свидания место. Денег у Грушева хватало – платили шоферам, как и всем остальным, в городе кошек очень даже неплохо, а перед Новым годом еще и выдали всем тринадцатую зарплату. Можно было бы пригласить Таисию в самый большой ресторан городка – по сравнению с красноярскими он все равно был довольно скромным, но по местным меркам считался шикарным заведением. Но, поразмыслив, Егор пришел к выводу, что лучше выбрать для встречи одну из менее пафосных, но зато гораздо более уютных и симпатичных кафешек – словно специально предназначенных для приятных тихих бесед, без яркого света и громкой музыки. Таких мест в городе было три или четыре, все по-своему привлекательные, и Грушев, в конечном итоге, выбрал кафе-кондитерскую, где продавались маленькие пирожные, каждое из которых было украшено или какой-нибудь ягодой, или цветочком из крема или взбитых сливок. Он уже давно обратил внимание, что Полуянова любит сладкое – за завтраком она всегда выбирала или пончики, или пирожки с каким-нибудь вареньем, а в кофе бросала целых три кусочка сахара. Да и вообще подобная кафешка, с вышитыми салфетками, фарфоровыми чашками, свечами и прочими «девчоночьими» атрибутами, должна была, по его мнению, больше всего понравиться молодой девушке.

Сейчас Егор как раз проезжал мимо этого кафе и, бросив взгляд на его дверь, украшенную искусственными еловыми ветками с золотыми стеклянными шарами, и на окна, к которым были приклеены огромные бумажные снежинки, он лишний раз убедился, что выбрал хорошее место. Очень «кукольное», слащавое – но для девушки в самый раз. И угощения там будут наиболее для нее подходящими – маленькие пирожные, которые Тая будет «клевать, как птичка», не боясь, что ее посчитают обжорой. Сам Грушев, конечно, предпочел бы съесть что-нибудь более существенное, но один вечер можно было и потерпеть.

Довольный своей изобретательностью, молодой человек поехал дальше по залитой теплым золотистым светом улице мимо других кафешек и магазинчиков, каждый из которых тоже подготовился к приближающимся праздникам. Витрины и окна встречали прохожих снежинками, искусственным инеем и тщательно нарисованными морозными узорами, перила на крыльцах обвивали колючие зеленые ветки, рядом с некоторыми дверями стояли маленькие искусственные елочки, сплошь завешенные разноцветными игрушками и блестящей мишурой… Первое время, когда Егор только начинал знакомиться с городком, все эти маленькие домики, скамеечки возле них и прочие красоты казались ему чересчур «игрушечными» и порой вызывали раздражение, но теперь он как будто привык к местным видам и, пожалуй, даже начал относиться к ним симпатией. И это было еще одним тревожащим его «звоночком» – стоило ему представить себе большой город с широкими улицами и несущимися по ним на полной скорости машинами, и он чувствовал, что ему не так уж и хочется туда возвращаться.

Свернув в очередной переулок, Грушев сбавил скорость – впереди была школа, в которую он привез новогодние украшения и подарки, и на дорогу могли выскочить резвящиеся и не видящие ничего вокруг дети. Они вообще доставляли шоферу больше всего проблем, в отличие от кошек, которые во множестве бродили по улицам и по крышам домов, но никогда не выбегали на проезжую часть, а переходили дорогу только по переходам и на зеленый свет.