Текст книги "Под тихое мурчание...(СИ)"

Автор книги: Яна Титова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Как ты? – нервно спросила она, забираясь на пассажирское сиденье. – Сильно он тебя..?

– Да не, поцарапал только слегка, – небрежно махнул рукой Егор и начал отпускать сцепление. Грузовик плавно двинулся с места.

– Если тебе тяжело, я могу повезти, – предложила девушка, но ее друг только покачал головой:

– Тут ехать всего-ничего, не переживай. Лучше расскажи, чего еще я не знаю про вашу кошачью живность. И настанет ли когда-нибудь такой момент, когда ты расскажешь мне про нее все?

Полуянова посмотрела на него виноватым взглядом. Грушев думал, что сейчас она снова начнет оправдываться и говорить о том, что собиралась рассказать ему о гигантских котах позже, а также уверять, что теперь он точно знает абсолютно все о баюнах, но девушка, как видно, и сама поняла, что в третий раз подобные отговорки будут выглядеть совсем уж неестественно.

– Еще я не сказала тебе, что дикие баюны – большие, как Жорополк, водятся только у нас и что в заграничных питомниках никто не знает, что мы их приручили, – сказала Таисия. – И в России, в других городах, об этом неизвестно – я имею в виду, среди тех медиков, кто в принципе о нас знает. Дикие баюны считаются слишком опасными, и до недавнего времени все думали, что человек вообще не может подчинить их себе.

– И ты – первая, кто смог это сделать? – вскинул брови Егор.

– Нет, что ты, – покачала головой его спутница. – Первой это сделала моя мама. Это было, когда она только приехала сюда и начала здесь осваиваться. Ее предупредили, что большие коты опасны, но она тогда еще не очень хорошо знала русский, так что не до конца поняла, что ей хотели сказать. Не поняла, что дикие коты совсем не приручаемы, и когда ей встретился один такой кот, начала его подкармливать, чтобы он к ней привык. Ну а теперь мы все продолжаем их приручать…

Грушев представил себе хрупкую азиатку, похожую на Таю – как она идет по сибирскому лесу, мерзнущая, даже если дело было не зимой, закутанная в меха и пуховые платки, и натыкается на громадину вроде Жорополка… Как потом этот зверь подпускает ее к себе все ближе, как, наконец, он ест у нее с рук… Вряд ли сотрудники питомника, включая будущего отца Таисии, знали об этом ее занятии! И теперь понятно, в кого Тая такая скрытная.

– И когда ты собиралась рассказать мне, что здесь есть настолько крупные котики? – поинтересовался молодой человек, проезжая мимо пропускного пункта.

– Весной, – ответила его подруга. – Зимой они почти все время лежат в норах. Полностью в спячку не впадают, но дремлют и расходуют при этом очень мало энергии. Иначе им было бы очень сложно прокормиться. А весной у них брачный период, и самцы начинают орать… Так что ты бы в любом случае узнал об их существовании. И да, когда ты только у нас появился… мы не говорили, что тебя притащил в город один из диких баюнов. Не Жорополк, а другой кот, Гладислав, у него нора где-то недалеко от того места, где ты попал в аварию.

Перед глазами у Егора возникла уже слегка подзабытая картина той страшной ночи на заснеженном шоссе. Полная темнота, сковывающий все его движения, медленно убивающий его холод. И яркие огни, казавшиеся ему фарами непонятно откуда взявшейся машины – янтарно-желтые, огромные, постепенно приближающиеся к нему в окружении других, маленьких огоньков.

Интересно, как гигантский кот тащил его в город – за шиворот, как кошки носят котят? И ведь ему, наверное, было тяжело, несмотря на его размеры – все-таки Грушев был для него довольно крупной «добычей».

– Ладно, – Шофер выехал на городскую улицу и увеличил скорость. – Я тогда весной принесу этому Градиславу большой кусман вырезки… Это все, о чем ты умолчала, или есть еще что-нибудь?

Взгляд раскосых глаз Полуяновой стал еще более виноватым и каким-то нервным.

– Если честно… – пробормотала она. – Я вчера была в интернет-кафе… Написала родителям, что согласилась выйти за тебя замуж. И мы договорились, что завтра ты с ними познакомишься по скайпу.

Грушев снова представил себе Сурию Полуянову. Женщину, укротившую огромного дикого кота-баюна, на которую он, простой водитель, должен был произвести самое лучшее впечатление. Он, конечно, в любом случае собирался познакомиться с родителями Таи, но, кажется, теперь это мероприятие здорово его беспокоило.

– И об этом ты мне, как я понимаю, собиралась сообщить в последний момент перед тем, как идти в кафе? – спросил Егор. – Чтобы я сбежать не успел?

Тая рассмеялась.

– А ты так боишься моих родителей? Вот уж не думала! Я бы сказала тебе об этом после сегодняшнего урока. А до него не говорила, чтобы тебя ничего не отвлекало от превращений. Иначе ты бы так и не сумел стать котом, а теперь у тебя есть, чем перед моими предками похвастаться.

– Понятно, – вздохнул молодой человек и на мгновение скривился от боли, когда грузовик подпрыгнул на какой-то неровности. – Во сколько ты будешь им звонить?

– В шесть вечера, перед ужином, – ответила девушка. – У них столько же будет – часовой пояс у нас один. А до этого мы с тобой еще потренируемся превращаться – чтобы ты мог с полным правом сказать моим родным, что уже все умеешь. Тебе еще надо будет научиться прыгать и лазать по деревьям. И да, еще мы можем, как и настоящие баюны, усыпить человека. И заставить его видеть те или иные сны – хотя этому надо долго учиться. Лечить, правда, не можем, к сожалению, и стирать воспоминания тоже.

– А этому ты меня тоже научишь? Усыплять и насылать сны?

– Разумеется – будем тренироваться на Косте, – улыбнулась Таисия. – Он, конечно, будет страшно недоволен, но я его уломаю. Я сама на нем всему этому училась.

Грушев тоже не удержался от улыбки. Долго сердиться на Таю, кажется, было невозможно. Хотя если потом выяснится, что она все-таки скрыла от него что-то еще…

– Сначала тебе еще надо будет научиться шевелить хвостом, – продолжала, тем временем, девушка. – Это самое сложное, потому что у людей хвостов нет, и в человеческом облике мы не делаем ничего похожего на такие движения. Но научиться этому обязательно нужно – иначе ты не сможешь прыгать. Особенно вверх на большую высоту или вниз с высоты – хвост при этом используется, как руль.

– Да уж, задачку ты мне задала… – протянул Грушев, слабо представляя себе, как он сможет даже не очень высоко подпрыгнуть в кошачьем облике. – Теперь всю ночь только о хвосте и буду думать!

– Кстати, тебе еще нужно будет придумать себе кошачье имя, – вспомнила вдруг Полуянова. – Это такая традиция. Меня, к слову, когда я превращаюсь в кошку, зовут Ушкомила.

– Симпатичное имя, – кивнул Егор. – Но я пока не знаю, какое для себя выбрать… Дай мне попривыкнуть к этому, с хвостом разобраться…

– А назовись Хвостомысл, – предложила Тая. – В прошлые века было два известных кота-баюна с таким именем, но им давно никого не называли. И оно как раз означает «думающий о хвосте».

– Хвостомысл? – переспросил ее друг и, чуть подумав, снова улыбнулся. – А что, мне нравится!

Глава XX

Раньше Грушев и представить себе не мог, что мир состоит из такого огромного количества запахов и громких звуков. Можно было закрыть глаза и идти по пансионату, ориентируясь только на слух и обоняние, и с легкостью обойти все здание целиком, не заблудившись и не врезавшись в стену. Что он и пробовал теперь проделать, чтобы как следует привыкнуть к новым ощущениям. Сначала Егор – точнее, в данный момент Хвостомысл – обошел свою комнату, запоминая, как пахнут находящиеся в ней вещи, а потом вышел в коридор и зашагал по пыльной ковровой дорожке, до которой еще не добрались местные сотрудники с моющими пылесосами. Навстречу ему шел кто-то, опирающийся на трость или костыль. Елена, или «хрустальный мальчик» по имени Дима, или еще кто-то из пациентов? Хвостомысл остановился, чтобы улавливать стук шагов всеми четырьмя лапами, и попытался угадать, кто это, не открывая глаз. Нет, это не Елена – она уже не опирается на палку так тяжело, как раньше, а просто носит ее с собой по привычке, слегка постукивая ею по полу. И это не кто-то из старых обитателей пансионата – у них поступь еще более тяжелая, этот человек, по сравнению с ними, легче… Это Дима, без всякого сомнения!

Крупный серый с черными полосками кот приоткрыл один зеленый глаз и убедился, что рассуждал верно. По коридору действительно шел тот самый мальчик, которого он совсем недавно нес на руках по лестнице и который больше всего на свете боялся, что его уронят. Он и теперь все еще продолжал бояться падений, и поэтому ходил медленно и опирался на палку, хотя после трех недель лечения мог позволить себе как угодно бегать и прыгать. «Ничего, скоро привыкнет, что ему все можно, и вы его догнать не сможете!» – убеждала его родителей Таисия, и Егору очень хотелось верить, что она знает, о чем говорит.

Мальчик улыбнулся идущему ему навстречу коту, но все так же медленно прошел мимо, не пытаясь нагнуться к нему, чтобы его погладить. Хвостомысла это, впрочем, только порадовало – ему не хотелось отвлекаться на «всякие нежности», у него были далеко идущие планы обойти вслепую весь пансионат.

Он снова закрыл глаза и побежал дальше. Ковровая дорожка кончилась, и его когти застучали по паркету – старому, местами рассохшемуся, но совсем недавно чисто вымытому какими-то вонючими порошками. А в паре метров впереди находился выход на лестницу, причем дверь, ведущая туда, была открыта. Оттуда тянуло более холодным воздухом и доносился запах еще более сильных моющих средств, с помощью которых местные жители приводили лестницу в порядок. Слышались и голоса уборщиков – с верхнего, третьего этажа, где они продолжали работать.

– Сейчас намоем тут все до блеска, а комиссия возьмет и передумает ехать! – услышал Хвостомысл голос одной из сиделок, звучавший у него в ушах так громко и отчетливо, словно она находилась рядом с ним, а не этажом выше. – Или наши ее сюда не пустят. И окажется, что мы зря тут вкалывали, как проклятые!

– Да ладно, зато посмотри, насколько все чище становится! – возразил ей голос шофера Василия. – Если бы не комиссия, сколько бы мы еще в этой грязище жили?

– Так ведь пройдет пара месяцев – и все опять черным станет, – хмыкнул кто-то третий, кого Хвостомысл не узнал.

По-прежнему не открывая глаз, сибирский кот вышел на лестницу и стал спускаться по ступенькам, принюхиваясь к все новым запахам. По пути ему встретились белоснежная Милокошь и полосатый Мышебор, которых он тоже узнал по запаху и которые поприветствовали его звонким мяуканьем.

– Мыррр! – ответил им Хвостомысл, вкладывая в этот раскатистый звук и приветствие, и пожелание удачи при лечении больных, и напоминание, что на третьем этаже продолжается генеральная уборка. Кошки коротко мурлыкнули в ответ и побежали дальше – они действительно спешили к кому-то из пациентов и не могли позволить себе долго болтать.

Хвостомысл же побежал дальше вниз, на первый этаж, с которого до него доносились особенно яркие и сильные запахи. Там не только отмывали полы и стены в коридоре, но еще и клеили обои в комнатах и местами подновляли облупившуюся краску, так что «ароматы» в этом месте заставили бы Егора недовольно морщиться даже в человеческом облике. В кошачьем же он и вовсе начал чихать, еще не дойдя до площадки нижнего этажа. И ладно бы это были просто неприятные запахи – но они, как оказалось, еще и заглушали все остальные, и в результате Хвостомысл едва не врезался в шедшего ему навстречу директора, который нес какую-то большую коробку и не видел, что делается у него под носом.

– Брысь! – прикрикнул Михаил Александрович на увернувшегося от него в последний момент сибирского кота и вышел на лестницу. Он уже видел, как Егор превращался в кота и обратно, но, похоже, не узнал шофера в этом облике – что, в общем-то было и не удивительно, если учесть, что большинство кошек в приюте были серо-полосатой «дикой» расцветки. Тая Полуянова находилась в этом смысле в гораздо лучшем положении – такого окраса, как у нее, в городе больше ни у кого не было. Даже ее мать, превращаясь в кошку, выглядела иначе – она становилось белой с темно-серыми лапами, мордочкой и хвостом, и к тому же, гладкошерстной.

Решив, что гулять по этому пахучему коридору с закрытыми глазами слишком опасно, Хвостомысл отправился дальше с открытыми, стараясь все-таки уловить сквозь «аромат» краски другие запахи. Коридор освещался только неярким светом, идущим из нескольких распахнутых дверей комнат, и для человеческого зрения в нем стоял бы тусклый полумрак, но коту несложно было разглядеть в нем любую мелочь. Он видел каждую кружащуюся в воздухе пылинку, каждую нитку, торчащую из брошенной у стены грязной тряпки, каждый штрих на свернутых в рулон обоях. Единственным минусом было разве что отсутствие цветов – все вокруг, включая обои, рисунок на которых наверняка был цветным, напоминало черно-белую фотографию.

Заинтересовавшись обоями, Хвостомысл подошел поближе к рулону и стал обнюхивать его, касаясь плотной бумаги своими пышными и длинными усами. Тоже интересный запах, и внутри рулона он, кажется, сильнее… Кот сунул голову в эту длинную бумажную «трубу» и, убедившись, что она помещается в отверстие, стал продвигаться внутрь. Усы прижались к его щекам, и это было довольно неприятное ощущение, но сибиряк все-таки решил не вылезать из обоев задом наперед, а пройти сквозь рулон, по пути как следует его обнюхав. Он попытался пролезть дальше – но внезапно понял, что это не так-то просто. Что-то не пускало его, и после нескольких безуспешных попыток все-таки продвинуться по «трубе», Хвостомыслу пришлось признать, что для этого «аттракциона» он слишком крупный. «Надо будет запомнить, какой ширины эта дыра, чтобы в следующий раз в такую же не влезть», – усмехнулся про себя сибирский кот и попробовал двинуться назад. Но из этой попытки тоже ничего не вышло. То ли в кошачьем облике спортивный и подтянутый Егор Грушев почему-то был чересчур толстым, то ли дело было в его слишком густой и пушистой шерсти, но в рулоне он застрял очень плотно. И выбраться из него без посторонней помощи не мог – еще несколько судорожных попыток пролезть хоть немного вперед или вернуться назад окончательно убедили его в этом.

– Мяу? – несмело подал голос Хвостомысл, с ужасом представляя себе насмешки сотрудников пансионата, которые последуют за извлечением его из обоев.

Правда, в коридоре, по человеческим меркам, все же было довольно темно, а большинство местных жителей еще ни разу не видели его в кошачьем обличье. Может быть, его и не узнали бы, тем более, что серо-полосатых котов в приюте обитало несколько десятков. Поразмыслив, сибиряк решил, что ему просто надо будет сразу, как только его достанут, вырваться и убежать на лестницу, а там сменить облик на человеческий и сделать вид, что он идет по своим делам.

– Мррряу! – решился кот позвать на помощь погромче, поскольку первое его мяуканье, судя по всему, никто не расслышал.

На его зов снова никто не откликнулся, хотя кошки, в отличие от людей, должны были услышать его голос издалека. То ли поблизости не было никого из четвероногих, то ли они сидели сейчас чуть в стороне и посмеивались над ним. Зная их вредную натуру, Хвостомысл больше склонялся к второму варианту, но делать ему было нечего – либо звать на помощь, либо сидеть в рулоне, пока обои не заберут в комнату, в которой нужно переклеить обои. А это могло случиться и вечером, и вообще завтра. Либо можно было еще попробовать превратиться обратно в человека прямо в рулоне, но решиться на это оказалось не так-то просто. Некоторое время кот убеждал себя, что в момент превращения он просто разорвет плотную бумагу, но сосредоточиться на возвращении в свой обычный облик ему так и не удалось. Окружающая его со всех сторон «труба» казалась слишком твердой и прочной, и хотя умом он понимал, что это всего лишь бумага, воображение подсовывало ему гораздо менее привлекательные картины: как он вместо того, чтобы превратиться в человека, оказывается смятым в бесформенный мертвый комок.

– Уа-а-а-а-у-у-у! – взвыл сибиряк недовольным и испуганным голосом, вложив в этот вопль не только призыв о помощи, но и обещание поймать и как следует оттрепать тех, кто сейчас смеется над его затруднительным положением вместо того, чтобы его выручить. – Мрырррм! – добавил он затем, сообразив, что такими угрозами, чего доброго, отпугнет спасателей, и пообещав щедрую награду тому, кто придет ему на помощь.

На этот раз на его зов откликнулись – но Хвостомысла это совсем не обрадовало.

– Потрясающая картина, жаль, фотоаппарата нет! – услышал он над собой знакомый женский голос и захотел провалиться сквозь землю.

Ну почему из нескольких десятков работающих в пансионате людей его обнаружила именно она, Таисия Полуянова?!

У сибирского кота еще оставалась слабая надежда, что девушка его не узнает, но в следующий миг ему пришлось распрощаться и с ней.

– Зачем ты вообще туда полез, Хвостомысл? – явно сдерживая смех, поинтересовалась Тая. – И как мне тебя теперь оттуда достать – за хвост вытянуть?

«Интересно, как она меня узнала-то, неужели по хвосту?» – удивился кот и громко зафырчал, предупреждая подругу, что если она только попробует вытащить его из «трубы» упомянутым способом, ей придется попрощаться со всеми своими нарядами, которые он раздерет в клочки зубами и когтями. Находясь в человеческом облике, Таисия не могла понять, о чем он говорит, но, без сомнения, догадалась, что это какая-то угроза. Еще несколько раз хихикнув, она засунула руки в рулон и осторожно стала вытягивать оттуда сибиряка за задние лапы. Кот попытался выдохнуть как можно больше воздуха, чтобы стать хоть немного тоньше, и это, по всей видимости, сработало – девушке удалось протащить его по «трубе» и извлечь из нее на свободу.

– Ффыррррр! – выдохнул Хвостомысл, требуя, чтобы его немедленно поставили на пол. Тая вновь догадалась, что ему нужно, и спустя мгновение он вернул себе человеческий облик и торопливо огляделся по сторонам. Коридор, к его немалому облегчению, был пуст.

– Не волнуйся, нет здесь никого! – улыбнулась Полуянова. – И я никому не скажу, что ты там застрял. Как ты вообще умудрился это сделать – забыл измерить ширину отверстия?

– Как, интересно, я мог ее измерить? – обиженно надулся Егор, глядя на рулон обоев, который теперь казался ему настолько узким, что в него не поместилась бы и Таисия, в кошачьем облике еще более изящная и гибкая, чем в человеческом.

– Так усами же! – удивленно отозвалась девушка. – Для чего кошкам длинные усы и брови? Если они не задевают за края отверстия, значит, туда поместится весь кот, а если задевают, ни один уважающий себя кот в дыру не полезет.

– Если бы мне хоть одна… нехорошая личность об этом рассказала, я бы тоже не полез, – проворчал Грушев, вспоминая, что когда-то давно вроде бы и правда слышал что-то подобное о кошачьих усах.

Полуянова виновато развела руками:

– Да я думала это всем известно, кто хоть раз кошек видел… Ладно, скажи лучше, как у тебя дела с хвостом? Научился им пользоваться?

Не ожидавший, что его подруга так быстро сменит тему вместо того, чтобы продолжать над ним смеяться, Егор хитро прищурился.

– Так, немного… – ответил молодой человек, напуская на себя уклончивый вид. – Сейчас покажу…

Он отошел чуть подальше от стены, опасаясь, что ударится о нее при превращении, прыгнул на середину коридора – и уже довольно ловко приземлился на четыре кошачьи лапы и умудрился не завалиться после этого набок. Потом сибирский кот прижался к пыльному полу и сделал длинный прыжок вперед, постаравшись «улететь» как можно дальше, а после этого, развернувшись к наблюдавшей за ним Таисии, прыгнул вверх, тоже приложив все усилия, чтобы прыжок получился как можно выше. Оба прыжка получились ровными, и девушка с улыбкой зааплодировала, а Хвостомысл, продолжая показывать свои умения, поскакал по коридору зигзагами, каждый раз резко меняя направление. Пару раз его слегка занесло на повороте, но он все-таки сумел не упасть, и в конце концов, отбежав достаточно далеко, развернулся и зашагал назад спокойным шагом, размахивая хвостом в разные стороны и изгибая его под самыми разными углами.

– Супер! – крикнула ему Таисия, восторженно хлопая глазами. – Так ровно прыгать я, пожалуй, до сих пор не научилась!

– Му-у-уыррррр! – ответил кот, делая еще один прыжок – к ней на руки.

Девушка поймала Хвостомысла и прижала к груди, запустив пальцы в его густую шерсть, а потом подняла его повыше, на уровень своего лица и чмокнула его в нос. Сибиряк недовольно фыркнул и попытался вывернуться у нее из рук, на что Тая ответила еще несколькими чмоками.

– Тайка, вот ты где! – внезапно услышал он позади голос Константина и зафыркал еще сильнее. – Тебя Лидия Андреевна ищет, спрашивает, где ты прохлаждаешься, вместо того, чтобы столовую в порядок приводить.

– Ты вообще-то тоже должен был наверху полы мыть, – огрызнулась Полуянова, опуская Хвостомысла на пол. Кот привстал на задние лапы, слегка подпрыгнул и вернул себе человеческий облик, после чего тоже повернулся к юноше с недовольным видом.

– Я там уже все отмыл, – ответил Костя и перевел взгляд на Егора. – А про тебя и директор, и Варвара Тимофеевна спрашивали, где тебя носит и почему они с самого утра тебя ни разу не видели.

– Вообще-то я занят был. Очень важным для приюта делом, – проворчал Грушев, решив не уточнять, что все утро тренировался превращаться в кота, прыгать и управлять хвостом. В конце концов, Тая говорила ему, что это действительно очень важные навыки!

– Ладно-ладно, будем считать, что я вашу парочку не видел, – хихикнул Константин, подмигивая сестре. – Но вы лучше все-таки покажитесь начальству на глаза. Причем за работой, а не за поцелуйчиками… – и еще раз хихикнув, парень заспешил в конец коридора, а оттуда – на лестницу.

– Пошли действительно что-нибудь поделаем, – сказала Таисия и поманила Егора в другую сторону. – Я, собственно, как раз в столовую и шла, когда тебя в рулоне увидела. Шутки шутками, но к комиссии все-таки надо подготовиться…

– Неужели все так надеются, что комиссию удастся задобрить? – спросил Грушев, направляясь следом за девушкой в сторону главного холла, за которым находилась столовая. – Очевидно же, что после того, что они устроили в Ирландии…

– У нас они могут на такое не решиться, – покачала головой Тая. – Ирландский приют у них, можно сказать, под боком, и они были уверены, что кошки оттуда никуда не денутся, а мы можем по всей Сибири разбежаться. Так что нет, шанс, что они уедут ни с чем, если не найдут, к чему придраться, вообще-то есть. Меня другое беспокоит – кто тот чувак из Красноярска, который знает к нам дорогу? Если у нас не получится его вычислить, он ведь потом сможет к нам вообще кого угодно привезти!

– Но если мы будем действовать по моему плану… – начал было возражать Грушев, но девушка протестующе взмахнула рукой:

– Твой план хорош, но он может не сработать. Что если комиссия наймет в Красноярске две машины? В одной за руль сядет кто-нибудь из них, а в другой – этот шофер, и эта другая машина остановится, не доезжая до нашего города. Кто им помешает так сделать?

Егору эта мысль тоже уже приходила в голову, но как выкрутиться из такой ситуации, он не знал. Тут вся надежда была на то, что человек, который провел за рулем много часов и, наконец, доехал до места, где можно будет нормально отдохнуть, поесть, принять душ и отоспаться, вряд ли устоит перед таким соблазном и останется в машине еще хотя бы на сутки. Все дальнобойщики, которых он знал, включая самого Грушева, не стали бы так делать ради каких-то иностранцев, пусть даже те и пообещали им хорошие деньги за поездку. Но все-таки шанс на то, что этот шофер решит затаиться, оставался.

– Он в любом случае остановится не слишком далеко от въезда в город, – ответил Грушев Таисии, когда они уже входили в столовую. – А значит, его смогут найти кошки. Большие лесные, вроде Жорополка – они ведь смогут его только выследить, не показываясь ему, чтобы он не уехал?

– Смогут, – кивнула девушка. – Но этот вариант мы хотим оставить на самый крайний случай. Не хотелось бы, чтобы в Европе вообще узнали, что у нас есть большие дикие баюны, да еще и прирученные.

– А что страшного случится, если они узнают? Больших-то котиков вы не «эксплуатируете», тут вас не в чем обвинить!

Тая, направившаяся было к входу на кухню, расположенному за буфетной стойкой, остановилась и с мрачным видом развела руками:

– Так ведь у них все непредсказуемо. Сегодня они кричат, что защищают животных от «эксплуататоров», а завтра все повернется на сто восемьдесят градусов, и они решат, что дикие баюны опасны для людей и их надо уничтожить!

Глава XXI

Солнечные лучи освещали заросшее ледяными узорами оконное стекло, превращая его в чудесную картину, переливающуюся серебром и золотом. Время от времени Егор отрывался от лежащей перед ним толстой кипы бумаги, поднимал глаза на окно и тоскливо вздыхал. Водитель знал, что если присмотреться, сквозь узоры можно будет разглядеть гуляющих возле пансионата людей и кошек, к которым сам он никак не мог присоединиться – ни в этот день, ни, скорее всего, всю ближайшую неделю.

Чуть раньше, когда он выглядывал в окно, на площадке перед главным входом играли в снежки Шон и маленький Дмитрий, а вокруг них бегало не меньше десятка разномастных котов. Но сейчас эта компания, скорее всего, уже ушла внутрь здания – на улице стоял слишком сильный мороз, и болтаться там долго было невозможно. При этом можно было не сомневаться, что их место на заснеженном газоне заняли другие желающие подышать свежим воздухом: в последние дни, когда темнеть стало не так рано, большинство жителей кошачьего городка старались провести хоть немного времени на улице, пока солнце не село. Грушев очень хорошо понимал это, но сам выбраться из пансионата пока не мог.

Отчетности на его новой работе оказалось раза в два больше, чем на предыдущих, хотя занимался он вроде бы тем же самым: развозил всевозможные грузы. Причем теперь он делал это в пределах одного города, так что, казалось бы, бумажная составляющая этой работы должна была, наоборот, быть попроще. Но руководство секретного города и расположенного в нем секретного же питомника считало иначе.

После первого месяца жизни в городе кошек Егор чуть не умер от тоски, составляя все необходимые отчеты. Только что наступил Новый год, приближалось Рождество, и в пансионате – как и во всем городе – царила праздничная атмосфера, и только несчастному шоферу приходилось сидеть за ноутбуком, заполняя бесчисленные таблицы и бланки. Ладно, не совсем бесчисленные – за три дня он все сделал и смог присоединиться к отмечающим праздники сотрудникам питомника. Но эти три дня молодой человек потом еще долго вспоминал с содроганием!

Был бы у него интернет, он бы делал отчеты дольше, но зато не скучал бы так сильно – можно было бы время от времени переключаться на что-нибудь интересное в сети. Но сидеть часами в интернет-кафе было слишком дорого, да и мест там в праздники часто не хватало: местные жители поздравляли с праздниками друзей и родственников из других городов и отвечали на их поздравления. Однако Грушев сделал выводы на будущее и перед тем, как засесть за январские отчеты, скачал из интернета на флешку побольше разных интересных текстов, демотиваторов и просто любопытных картинок, изучением которых можно было бы разбавить заполнение бланков.

Одним словом, во второй раз период отчетности удалось пережить с гораздо меньшими потерями, а в третий Егор и вовсе не стал откладывать все на последний момент и засел за первые таблицы за неделю до конца февраля. Свободного времени у него для этого было достаточно: генеральная уборка пансионата к тому моменту закончилась, а визит комиссии, поначалу державший всех в таком сильном напряжении, постоянно откладывался. После того, как из Лондона пришло письмо о том, что проверка переносится на конец марта, руководство пансионата решило, что можно немного расслабиться и что не стоит пропускать выставку в Токио – так что директор и его заместительница с еще несколькими сотрудниками уже неделю были там, а Таисия, оставшаяся за главную, была слишком занята и проводила с Егором совсем немного времени.

В общем, Грушев мог позволить себе спокойно заниматься отчетами, а возможностью отвлечься от этих дел молодой человек тоже заблаговременно озаботился, скачав в свой ноутбук побольше разного интересного чтива. Как оказалось, это вообще было очень вовремя, потому что вскоре после этого интернет в городе перестал работать – местные мастера обещали быстро вернуть его, но уже второй день не могли понять, в чем проблема.

Кроме текстов, Грушев скачал еще и кучу всевозможных картинок, из которых он собирался сделать Таисии открытку к 8 марта. Картинки эти были самыми разными – шоферу некогда было выбирать, но перелил на флешку все скопом: цветы, кошек, зайчиков, красивые пейзажи… Были среди этих иллюстраций и красивые девушки – все с теми же цветами или котятами в руках. И надо же было Тае зайти к нему в комнату именно в тот момент, когда на мониторе была открыта именно одна из таких фотографий. Улыбающаяся красотка в летнем коротком платьице с большим букетом – ничего, в общем-то, неприличного или двусмысленного…

– Так… – страшным голосом произнесла замершая в дверях Полуянова. – Скажи-ка мне, Егорушка, я предупреждала тебя, что никаких соперниц не потерплю? Хоть в реале, хоть в виртуале?

– Тай, это просто открытка… – начал было объяснять Грушев, но девушка уже неслась к нему с таким возмущенным видом, что он понял: надо спасаться.

Егор вскочил со стула, прыгнул в сторону – и бросился к оставшейся открытой двери в облике пушистого серо-полосатого кота. Он уже знал, что такое сцена ревности в исполнении Таисии, и совсем не горел желанием испытать это на себе еще раз. Превращение в кота было его единственным шансом спастись – или успеть убежать и спрятаться до того, как Тая сама сменит облик, или, если она все-таки его поймает, попытаться ее разжалобить. Кошек она никогда не обижала и не наказывала – значит, возможно, на Грушева, ставшего котом, у нее тоже рука не поднимется.

Через пару секунд Егору – теперь уже Хвостомыслу – стало ясно, что он пока еще не настолько хорошо знает свою возлюбленную. Полуяновой не составило труда поймать его по пути к выходу, схватить за шкирку и поднять на уровень своего возмущенного лица.

– Предупреждала я тебя или нет? – повторила она, а потом метнулась к столу и принялась тыкать Хвостомысла носом в монитор. – Предупреждала?! Предупреждала?!

– Мяа-а-а-ак!!! – завопил сибирский кот на самой высокой и громкой ноте, какую он только мог взять. «Таечка, родная, ты опять все не так поняла!!! Кто-нибудь, спасите меня от этой… не в меру ревнивой женщины!!!» – означал его крик, и он страстно надеялся, что его услышит кто-нибудь из котов или из работников питомника, находящихся в этот момент в кошачьем обличье.