Текст книги "Под тихое мурчание...(СИ)"

Автор книги: Яна Титова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Ответ на свой вопрос он получил через полминуты.

– …нам нужно просто задержать их в городе на день или два! – продолжала убеждать местных жителей Таисия. – Пока наши в Токио не сядут на самолет и не долетят до нас. И мы гарантируем, что ни одна птица не пострадает. Они просто полетают немного на свежем воздухе, порезвятся, погоняются за ревизорами – им это только на пользу пойдет! Вы же сами каждую зиму жалуетесь, что им душно в помещениях!

– Лететь до вас далековато, – возразила ее собеседница, которую Тая назвала Мариной Павловной. – На таком морозе даже они могут замерзнуть.

– А еще они наверняка устанут, а отдохнуть им будет негде, – добавил Игорь Сергеевич.

– Они уже летали и к нам, и кое-куда подальше, – возразила Таисия.

– И некоторые долго после этого восстанавливали силы, – напомнила ей Марина. – Да к тому же, сейчас они вообще не в форме – сонные из-за морозов. Было бы на улице хоть немного теплее, тогда еще можно было бы…

Сверху раздался какой-то тихий шелест, словно бы хлопанье крыльев, и Полуянова вместе со своими собеседниками тоже, как и Егор, запрокинули головы. Двое местных сотрудников и Тая просто улыбнулись – открывшееся им зрелище они уже видели ни один раз. Грушепв же застыл с раскрытым ртом, не способный издать ни звука и еще менее способный оторвать взгляд от этого зрелища.

Сквозь оставленную местными жителями открытой дверь в зал влетели четыре огромные птицы. Ярко-красная, темно-пурпурная, золотисто-оранжевая и еще одна красная, но с золотистыми кончиками крыльев и длинного хвоста. Хвосты у них были длинными, как у павлинов-самцов, но явно более легкими, полупрозрачными и почти невесомыми, так что они не мешали им держаться в воздухе. Крылья же у оказались почти такими же длинными, как хвосты, и широкими, так что птицам не составляло труда медленно планировать под потолком, лишь изредка взмахивая ими. А еще у них были длинные изящные шеи и вроде бы хохолки на головах, тоже похожие на павлиньи – правда, их снизу сложно было как следует разглядеть.

Оранжевая жар-птица уселась на одну из трапеций, свесив с нее свой роскошный хвост, пурпурная плавно полетела вдоль стены под самым потолком, а две красные принялись гоняться друг за другом, лавируя среди «насестов» и звонко чирикая. Поначалу алая с золотыми кончиками перьев красавица никак не могла догнать чисто-алую и недовольно щелкала клювом, но потом ей все-таки удалось дотянуться до ее развивающегося в воздухе хвоста, и она выдернула из него длинное перо, которым тут же принялась яростно трясти. Вниз медленно полетели маленькие красные пушинки.

– Сонные, значит? Морозы плохо переносят? – насмешливо поинтересовалась Таисия, кивая на резвящихся под потолком птиц.

Потерявшая перо летунья развернулась к своей противнице и, яростно щелкая клювом, пыталась взять реванш – правда, пока безуспешно. Красно-золотистая жар-птица с легкостью уворачивалась от ее клюва, и как будто бы специально дразнила ее, взмахивая хвостом прямо перед ее глазами.

– Это самцы, молодые совсем, – сказал Игорь. – Они в любую погоду активны, у каждого энергии на целую стаю хватит.

– И сколько у вас таких энергичных? – прищурилась девушка.

Ее собеседники переглянулись.

– Ну, несколько наберется, наверное… – неохотно протянула Марина Павловна.

– Пара десятков будет, – неожиданно твердо заявил Игорь Сергеевич, и она бросила на него недовольный взгляд, явно собираясь спорить. Но потом Марина встретилась глазами с Таисией и неожиданно чуть отступила назад, так ничего и не сказав.

– Пары десятков нам вполне хватит, – объявила Тая. – Повторюсь, они нужны нам, только чтобы слегка напугать проверяющих, задержать их в городе на два дня.

– Хорошо, мы сейчас отправим их к вам, – ответил Игорь и, запрокинув голову, негромко свистнул. Все четыре жар-птицы тут же повернулись в его сторону и спланировали вниз. Пурпурный красавец опустился к нему на плечо, держась при этом так, чтобы не дотронуться до него ни единым перышком, а остальные приземлились на пол, заставив Егора отскочить в сторону.

Полуянова еще о чем-то говорила с Игорем и Мариной, но теперь Грушев вообще не слышал ни слова из их беседы. Когда он смотрел на жар-птиц, летающих под потолком, они по-прежнему казались ему чем-то ненастоящим, сказочным, и с изумлением, которое вызывали эти существа, еще можно было как-то справиться. Но теперь молодой человек видел их совсем рядом, и это окончательно выбило его из колеи.

Теперь он видел, что это действительно самые настоящие, живые птицы. У них были растрепанные перья, а в хвостах у красных птиц этих самых перьев заметно не хватало, у пурпурного красавца был не очень ровный, словно согнутый набок клюв… Егор мог дотронуться до их перьев и до цепких когтистых лап, они могли клюнуть его, могли потерять перо – как самые обычные птицы, хоть те же павлины, на которых они были похожи. В это было невозможно поверить, но Грушев видел это собственными глазами. А еще он чувствовал идущее от них тепло – даже не тепло, а скорее, жар, как от костра или от печки – и был уверен, что на ощупь они будут горячими, как работающие на полную мощность батареи, если не горячее.

– Эй, Егор, ты меня слышишь? – вывела его из ступора Тая. – Что с тобой?

Молодой человек повернулся к ней, чувствуя, что расплывается в совершенно глупой улыбке.

– Я вообще-то в первый раз их вижу, если ты помнишь, – ответил он, даже не пытаясь скрыть свое состояние.

Девушка рассмеялась:

– От наших котиков тебя так не колбасило!

– Ну так наши котики похожи на обычных кошек, они как-то привычнее… – возразил Егор и внезапно удивленно замолчал.

Кажется, он первый раз не просто сказал о котах-баюнах «наши», а именно так и подумал о них в тот момент. Подумал, как о своих подопечных, живущих в его городе. Хотя что в этом было такого уж странного? Разве город кошек и его обитатели не стали для него родными за прошедшие месяцы? Разве вспоминал он в последнее время о том, что, в принципе, может под каким-нибудь предлогом уехать из города и больше не возвращаться в него?

– Видел бы ты, как эти птички кудахчут и толкаются, когда их кормят – у тебя бы сразу пафоса поубавилось! – фыркнула Таисия, но затем поспешно перешла к делу: – Мы обо всем договорились, сейчас к нам полетят двадцать две птицы. Так что теперь можно отдохнуть. Пошли, здесь есть гостиница.

Но Грушев в ответ решительно замотал головой:

– Сначала ты покажешь мне остальных птиц. Ну, еще хотя бы некоторых! – он посмотрел на подругу умоляющими глазами. – Сама иди отдохни, конечно, только скажи мне, где их искать!

– Да ты же на ногах еле стоишь! – изумилась Таисия. – Успеешь еще на них насмотреться, поспи сначала!

– Ты всерьез думаешь, что я смогу сейчас заснуть?!

Полуянова на мгновение заколебалась, глядя на его несчастное лицо, а потом махнула рукой:

– Ладно, пойдем, покажу тебе один из птичников! Мне и самой нравится ими любоваться…

– Да нет, ты-то правда иди спать, я бы сам… – попытался было протестовать Грушев, испугавшись, что Тая, и без того вымотанная ночным путешествием, устанет из-за его прихоти еще больше, но девушка молча поманила его за собой к выходу из здания, не слушая никаких возражений.

Молодой человек зашагал за ней, успокаивая себя тем, что она не выглядит совсем уж измотанной, и обещая себе, что он не будет долго рассматривать жар-птиц – просто глянет на них одним глазком, а потом они сразу отправятся отдыхать.

Игорь с Мариной, перебросившись с Полуяновой еще парой слов, ушли куда-то вглубь здания, тихим свистом поманив за собой птиц. Пурпурный самец так и остался сидеть на плече своего хозяина – его длинный хвост свешивался вниз почти до пола и напоминал какую-то экзотическую накидку.

– Пойдем в ту часть питомника, где выращивают птенцов, – предложила Таисия. – Там будут и взрослые птицы – насмотришься на всех сразу.

С этими словами она вывела Егора на улицу и направилась к одному из соседних домов – одноэтажному, но длинному, с множеством уже хорошо знакомых молодому человеку высоких окон, занимающих почти всю стену. Грушев попытался разглядеть, что находится за этими окнами, но они были сплошь покрыты ледяными узорами, сквозь которые невозможно было ничего увидеть. Егор заметил только мелькающую за этими окнами, ближе к потолку неясную тень – без сомнения, это была летающая по помещению птица. Молодой человек ускорил шаг – ему нужно было как можно скорее увидеть и эту птицу, и всех остальных обитателей питомника.

В этом здании было еще жарче, чем в большом здании, но Егор почти не обратил на это внимания. Стоило ему войти в просторный зал, где резвились разноцветные длиннохвостые птицы, и он снова забыл обо всем на свете. Об усталости, о беспокойстве за кошачий питомник, о стоящей рядом любимой девушке… Потому что вокруг него летало множество чудесных жар-птиц, возле которых невозможно было отвлекаться ни на что другое.

Строго говоря, летали по залу всего две птицы – палевая и лимонно-желтая. Остальные сидели в огромных плетеных корзинках, висящих на разной высоте, и еще несколько ходили по полу, волоча за собой длинные хвосты. За одной из гуляющих внизу птиц, тоже светло-желтой, шла целая орава маленьких пушистых комочков, бесхвостых, но с хохолками и длинными острыми клювами. Увидев их, Егор на время забыл о взрослых жар-птицах – их птенцы оказались еще более удивительными. Все они были совсем светлыми, чисто-белыми или кремовыми, и казались ожившими снежками – с той лишь разницей, что от этих «снежков» веяло не холодом, а приятным ласковым теплом.

Молодой человек медленно прошел на середину зала, следом за этими снежными комочками, нагнулся к ним и осторожно протянул руку к одному из них. Он был не таким горячим, как взрослые жар-птицы, и его, наверное, можно было взять в руки, не боясь обжечься, но лимонная мамаша птенцов посмотрела на Грушева сердитым взглядом и щелкнула своим острым клювом, так что он отказался от идеи потрогать малыша. К счастью, разглядывать своих детей, даже подойдя к ним совсем близко, мать позволяла – она явно не боялась человека, пусть и незнакомого, хотя и не доверяла ему полностью.

– Лучше не трогай их, – посоветовала подошедшая к Егору Таисия. – Сейчас мамаша может и клюнуть – она тебя совсем еще не знает. Если бы ты прожил здесь хотя бы несколько дней и каждый день кормил бы их, тогда они бы к тебе привыкли и дали бы и себя трогать, и птенцов.

Грушев в ответ только вздохнул. Он бы не отказался провести в городе жар-птиц некоторое время, в том числе и для того, чтобы стать для них «своим», покормить их с рук и погладить этих чудесных созданий, но ему надо было как можно раньше вернуться домой, к другим сказочным существам. Оставалось пока утешаться тем, что когда-нибудь в будущем они с Таей снова навестят соседний закрытый город и смогут пожить в нем подольше. А пока стоило просто как можно больше насмотреться на жар-птиц…

Бледно-желтая и палевая птицы, летавшие под потолком, когда Егор вошел в питомник, теперь тоже спланировали на пол. Остальные пернатые красавицы сидели в гнездах, свесив наружу длинные хвосты, и молодой человек заметил, что, в отличие от птиц, которых он видел в главном здании, все они были очень светлых оттенков – розовые, бежевые, почти белые…

– У них самки светлее самцов? – спросил он, поворачиваясь к Тае.

– Да, чаще всего так, – кивнула она, и внезапно бросилась к одной из стеклянных стен. – О, смотри вон туда!

Ее друг тоже повернулся к окну и уже неизвестно в который раз за сегодняшний день замер с изумленно раскрытым ртом. Ледяных узоров на стекле в этом месте почти не было – вместо них по нему стекали капли воды, и молодой человек предположил, что лед растопили задевшие его хвостами жар-птицы. Так что с этого места можно было выглянуть на улицу и увидеть, как прямо по снегу шествует длинная вереница из ярких жар-птиц: уже знакомых Грушеву алых, желто-оранжевых и пунцовых, а еще – малиновых, золотистых и кораллово-розовых. Их хвосты волочились по заснеженной дороге, оставляя мокрые полосы талой воды, но птиц это, казалось, совершенно не беспокоило. Впереди всех шел Игорь Сергеевич, одетый, несмотря на мороз в короткую и явно легкую курточку, и не успел Егор удивиться еще и этому, как директор питомника внезапно подпрыгнул, взмахнул руками – и в усыпанное звездами небо взмыла особенно крупная жар-птица цвета фуксии. Остальные птицы сразу же тоже захлопали крыльями и, одна за другой, стали взлетать следом за ней.

Цепочка жар-птиц быстро поднялась над фонарями, и оказалось, что их перья еще и довольно ярко светятся в темноте. Они улетали все дальше, превращаясь в сверкающие, как звезды, точки, но их все равно было хорошо видно, и Егор, наверное, еще долго мог бы провожать их взглядом, если бы Таисия не хлопнула его по плечу:

– Пойдем все-таки отдыхать. Если ты сейчас тут свалишься, мне тебя до гостиницы не дотащить будет!

– Да-да, конечно… – рассеянно пробормотал Грушев и позволил подруге сначала вывести себя на улицу, в потом довести до одного из небольших домиков, в котором их встретила уже не такая рассерженная, но все еще недовольная Марина Павловна.

– Располагайтесь, – холодно сказала она, распахнув дверь в маленькую комнатушку, и почти сразу ушла, оставив гостей одних.

Егор огляделся, и первым, что он увидел, был раскладной диван, на котором лежала высокая стопка одеял, подушек и постельного белья.

– Тая, ты думаешь о том же, о чем и я? – поинтересовался молодой человек.

– Уверена, да, – улыбнулась в ответ девушка, и уже через минуту они лежали на этом диване в обнимку, завернувшись в оба пуховых одеяла без пододеяльников.

А еще через минуту оба спали так крепко, что их не смог бы разбудить даже самый сильный шум. Даже крики одновременно всех живущих в этом городе жар-птиц.

Глава XXIV

Они могли бы, наверное, проспать так весь день, и всю ночь, и потом еще весь следующий день. Егор, по крайней мере, именно на это и рассчитывал. Пару раз он просыпался, приоткрывал глаза и, обнаружив, что Тая лежит рядом с ним, что в комнате тепло и что вокруг стоит ничем не нарушаемая тишина, снова отключался, мечтая о том, чтобы этот приятный сон длился как можно дольше.

Но слишком долго наслаждаться теплом и покоем им с Таисией не пришлось. В дверь постучали, и они недовольно зашевелились под одеялами, борясь с желанием сделать вид, что ничего не слышат, и спать дальше. Стук ненадолго стих, и они вздохнули было с облегчением, но потом в дверь заколотили громче и настойчивее.

– Кому мы там понадобились? – заворчала Полуянова, пытаясь высунуть из-под одеял голову.

– Тихо, не отвечай! Они постучат и уйдут, – прошептал в ответ Егор, прижимая ее к себе.

– Надо открыть, – возразила девушка. – Вдруг это что-нибудь срочное? Какие-нибудь вести из нашего города.

– Откуда им взяться – интернета же нет…

– А если он заработал?

Тая вывернулась из окутывавшего их пухового кокона и села, тряся головой, чтобы быстрее избавиться от остатков сна. Удары в дверь, тем временем, стали совсем сильными – казалось, в нее уже колотили ногами.

– Кто там? – спросила Полуянова, вставая. – Сейчас открою!

– Таисия Матвеевна, это вы? – послышался из-за двери встревоженный женский голос. – Вам письмо от Константина Лесикова! Срочное и… какое-то странное.

Девушка, тихо ахнув, вихрем слетела с кровати и бросилась к двери. Егор тоже поспешно сбросил с себя одеяла и вскочил на ноги. «Сколько сейчас времени? – вертелось у него в голове. – Долетели уже жар-птицы до нашего города или нет? Что еще могло там случиться?!»

Вспыхнул свет, и в комнату вбежала какая-то незнакомая Грушеву девочка-подросток.

– Пришло письмо на наш адрес, но в теме было «Таисии Полуяновой»! – затараторила она с порога. – От вашего брата! Там написано: «Если сможете, возвращайтесь скорее!» – и дальше все обрывается!

– Так, ты ему написала ответ? Спросила, в чем дело? – отозвалась Тая.

– Естественно, Таисия Матвеевна! Но больше от него никаких писем не было. Пока, по крайней мере. Я сейчас опять пойду к компу, буду следить за письмами!

– Да, иди к компу, проверяй почту каждую минуту, и если он напишет, что им нужна помощь – пусть Марина отправит к нам еще жар-птиц! – подруга Егора заметалась по комнате, словно пытаясь что-то найти, а потом вдруг замерла неподвижно и хлопнула себя по лбу. – Черт, у нас же нет с собой никаких вещей, что я ищу! Давай, беги за комп! – снова повернулась она к девочке, а потом посмотрела на Грушева. – Слушай, мне надо вернуться домой. Как можно скорее. С Костей явно какая-то беда.

– Конечно, сейчас мы туда поедем, – ответил Егор успокаивающим голосом. – Только у меня прав с собой нет – я же тоже ничего не брал… Дадут мне машину или нас местный шофер повезет?

– Нас никто не повезет! – чуть не плача крикнула Тая. – Их машина ушла в Туруханск, она будет только послезавтра, и больше у них нет транспорта! Я же вчера говорила об этом со стариком, ты что, не слышал?!

Грушев молча помотал головой. Вчера он вообще почти ничего не слышал из разговоров Таисии с местными жителями. Сначала – потому что был страшно уставшим и думал только о том, как бы ему не заснуть на ходу, потом – потому что увидел жар-птиц…

– Так, постой! – молодой человек затряс головой, отгоняя так некстати нахлынувшие воспоминания о невероятных птицах. – На чем ты тогда собираешься ехать?!

– Ни на чем, я побегу туда в кошачьем облике, – уже более спокойным голосом, без панических ноток, ответила его подруга.

На мгновение в комнате повисло тяжелое молчание. Егор лихорадочно пытался понять, сколько все-таки хотя бы примерно прошло времени с того момента, когда они с Таисией сменили кошачье обличье на человеческое. Минут тридцать после этого они общались с местными и смотрели на жар-птиц, а потом завалились спать – и сколько они могли дрыхнуть? Сильно уставший и не спавший всю ночь человек может потом проспать и двенадцать часов, и даже дольше, но в любом случае не больше суток. А их, к тому же, разбудили, и нельзя сказать, чтобы он чувствовал себя хорошо выспавшимся, так что вряд ли они спали слишком долго…

– Ты никуда не побежишь, – твердо сказал Грушев, подходя к девушке и собираясь обнять ее. – Костя справится и без тебя, а мы сейчас пойдем посмотрим, нет ли от него новых писем, и…

Договорить он не успел – Тая резко пригнулась, пробежала под его руками и одним прыжком оказалась около двери. Молодой человек метнулся за ней, теперь уже собираясь схватить ее без всяких церемоний, но она оказалась проворнее. Дверь распахнулась, ударив в стену, и девушка прыгнула за порог, в темноту полярной ночи, приземлившись на землю на четыре темные кошачьи лапы.

– Зараза хвостатая!!! – в сердцах выкрикнул Егор, прыгая следом за ней и тоже меняя облик. – Мяааауу! – добавил он, перекатываясь по снегу и пытаясь поскорее вскочить на лапы, чтобы бежать следом за подругой.

Ответом ему было быстро удаляющееся шипение, в котором смешалось и беспокойство Ушкомилы за брата, и злость на пытавшегося остановить ее Грушева, и робкие извинения за то, что она так рискует собой и что он теперь может остаться в одиночестве, если ей не удастся вернуться в человеческий облик.

За последнее, впрочем, она могла бы и не извиняться – потому что Егор тоже собирался бежать вместе с ней в город кошек, и если бы этот путь оказался слишком длинным для них, они оба остались бы навсегда в зверином обличье. Эта мысль пришла Хвостомыслу в голову, когда он уже бежал следом за подругой по улице в сторону леса, и поначалу она не вызвала у него какого-то особого страха. Ему было не до того, он был сосредоточен на том, чтобы не потерять Ушкомилу из вида и чтобы вообще бежать как можно быстрее.

Потому что Константину действительно была нужна помощь. Потому что его сестра в любом случае не могла поступить иначе. Потому что Грушев и сам поступил бы на ее месте так же, если бы опасность угрожала кому-то из его близких. В этом случае Таисия, наверное, тоже попыталась бы остановить его – и тоже не сумела бы этого сделать.

Город жар-птиц остался позади, и вокруг снова была заснеженная равнина с редкими изогнутыми деревцами. Постепенно их становилось все больше, а сами они – все выше и прямее, и Хвостомысл, вспоминая свой путь из города кошек, не без тревоги думал о том, что им предстоят еще многие часы бесконечного бега по непроходимому лесу.

– Урр-мяу? – крикнул он Ушкомиле, догоняя ее и подстраиваясь под ее темп, чтобы бежать рядом. «Скажи, а жар-птицы не могли отнести нас в наш город в кошачьем облике? Они же летают быстрее, чем мы бегаем!»

– Уррр-фыррр! – грустно отозвалась сиамская кошка. «Неужели ты думаешь, что я не рассматривала такой вариант? В одиночку жар-птица кота не поднимет – ей будет слишком тяжело. А две птицы, если и поднимут одну кошку, не смогут лететь рядом – у них слишком длинные крылья, они будут друг другу мешать».

– Мыррр! – шумно вздохнул ее спутник. «Очень жаль!»

Больше говорить было особо не о чем, да и не стоило тратить на это силы. Прошлой ночью Хвостомысл и Ушкомила могли позволить себе короткий отдых, теперь же они не имели права даже на это. Каждая минута промедления могла оказаться роковой и для Кости, и для всего кошачьего города. И поэтому они бежали – молча, делая гигантские прыжки, перелетая через пни и поваленные деревья, едва успевая сворачивать, если перед ними вырастало особенно толстое вековое дерево. Лесотундра вокруг них давно сменилась тайгой, с огромных еловых лап на них падали комья снега, но две кошки почти не обращали внимания на местность, по которой они спешили к себе домой. В свой город, который они должны были защитить от чужаков.

Сколько было времени, Хвостомысл так и не знал. То ему казалось, что они бегут уже много часов, то, наоборот, он с ужасом думал, что они все еще находятся совсем недалеко от города жар-птиц. Было бы дело весной или осенью, можно было бы понять, сколько прошло времени, следя за солнцем, но длящаяся по двадцать часов зимняя ночь не давала несущейся по лесу паре даже такой возможности. Все, что они могли – это бежать, выбиваясь из сил, и надеяться, что чувство времени изменило им и что на самом деле они скоро доберутся до своей цели.

Иногда Хвостомыслу удавалось убедить себя в том, что они уже близко к городу, но спустя несколько минут, когда просвет впереди оказывался просто очередной поляной, а не лесной опушкой, его снова охватывал страх. В голову начинали закрадываться новые панические мысли: что если прямо сейчас истекают последние минуты, когда он еще может снова стать человеком? Может быть, им с Таей нужно вернуться в свой облик немедленно и попытаться дойти до города в таком виде? Или идти придется слишком далеко и они замерзнут по дороге? А если немного пробежаться в человеческом облике, а потом снова вернуться в кошачий?

Хвостомысл смотрел на свою подругу, несущуюся чуть впереди него, и понимал, что она не согласится ни на малейшее промедление. Ей надо было попасть в город и узнать, что случилось с ее братом, как можно скорее – а на все остальное было наплевать. Даже на то, что потом она может навсегда остаться кошкой.

Впрочем… спустя еще несколько минут бега сибирскому коту закралась в голову новая, в первый момент особенно сильно напугавшая его мысль: может быть, если они останутся котами, это будет не так уж плохо? Жизнь изменится, но она будет не менее, а то и более интересной, чем раньше, и главное, они все равно будут вместе… И по-прежнему будут жить в самом уютном на Земле городе, где все будут любить их…

С каждым прыжком вперед эта мысль казалась Хвостомыслу все менее страшной, и даже догадка о том, что, возможно, именно сейчас он окончательно превращается в кота, уже не виделась ему особо пугающей. В самом деле, что плохого в том, чтобы быть котом? Быстрым и ловким хищным зверем, видящим в темноте, чувствующим в десятки раз больше запахов, чем люди, способным в одном коротком звуке передать сложную философскую мысль…

Впереди вновь показался какой-то просвет, а потом зоркие глаза Хвостомысла уловили за деревьями пару крошечных, но довольно ярких огней. Несмотря на усталость, он подпрыгнул повыше, чтобы как следует рассмотреть их – и увидел еще несколько огоньков, более тусклых, желто-оранжевых. Именно таким светом светились окна маленьких деревянных домиков на окраине города кошек.

– Миааауу! – торжествуя, взвыл сибирский кот, сообщая подруге о том, что они почти у цели и что им точно не придется прожить в кошачьем облике всю оставшуюся жизнь.

– Миаф!.. – отозвалась Ушкомила, тоже уже заметившая огни, но внезапно осеклась, и ее мяуканье завершилось особенно высоким звуком. – Уа-ай!!!

Это был крик, предупреждающий об опасности, и в первое мгновение Хвостомысл решил, что его спутнице просто показалось что-то страшное – ведь вокруг, кроме них самих, не было ни одной живой души!

А потом стоящую в лесу тишину, которую до этого нарушало только их мяуканье, разорвал гораздо более громкий, оглушающий все живое звук.

Грохот выстрела.

Глава XXV

Хвостомысл машинально сделал еще один прыжок и заставил себя принять человеческий облик. Это далось ему довольно тяжело, потребовало больших усилий, и где-то в глубине сознания мелькнула мысль о том, что время и правда было почти на исходе и что если бы он пробыл котом еще немного, у него бы уже ничего не получилось. Но радоваться этому было некогда – не факт, что Егору удалось бы теперь долго прожить в своем настоящем обличье.

Потому что перед ним стоял мужчина с направленным на них с Ушкомилой охотничьим ружьем в руках. И потому что Грушев узнал его.

Еще когда они с Таей убегали из кошачьего города, он заметил припаркованный у пансионата микроавтобус, показавшийся ему знакомым. Был в их фирме точно такой же, но Егор не успел разглядеть его номер, а потом ему стало не до того. Хотя потом, когда он бежал по лесу в город жар-птиц, у него было достаточно времени, чтобы подумать об этом и сложить два и два. Вспомнить, что именно их с Ильей Серегиным фирма в тот день, когда Грушев попал в аварию, везла в Туруханск именно кошачий корм. И что Серегин бросил Егора в разбитой машине, отказавшись помогать ему, хотя не мог быть полностью уверенным, что напарник не сможет дозвониться до спасателей или выбраться на дорогу.

Этому можно было бы найти объяснение только в одном случае. Если на самом деле Илья точно знал, что даже выбравшись из фуры Грушев не дождется помощи. И он мог бы так думать, если бы ему было известно об огромных диких котах-баюнах, живущих в тех краях, но он не знал, что жители закрытого города сумели приручить их. Было бы так – и Серегин не сомневался бы, что Егора загрызет голодный баюн, как только он высунется из кабины…

Такая версия объясняла все странности – а значит, именно она и была верной. Илья откуда-то знал о секретном городе, хотя и не был в курсе всех его тайн.

Егор быстро оглянулся на Таю, все еще остававшуюся кошкой – она остановилась в паре метров от мужчин, изогнулась дугой и яростно шипела на каким-то чудом сбежавшего из города человека с ружьем. А может, и не на него, а на Грушева, испугавшись, что он превратился в человека и стал более крупной мишенью для их врага, да еще и может теперь замерзнуть посреди зимнего леса…

– Превращайся! – крикнул ей Егор, не сводя глаз с бывшего напарника. Шанс уболтать Илью и добраться до ближайшего дома у них с Таисией был, а вот ее шансы не остаться навсегда кошкой стремительно сходили на нет.

Наверное, она и сама понимала это, потому что, громко зашипев еще раз, все-таки послушалась Грушева и тоже сменила облик. В тот же миг Илья перевел дуло ружья на нее, и на его лице расплылась самодовольная улыбка.

– Одно движение – и я пристрелю твою подружку, – сообщил он Егору, не глядя на него. – Ваш рыжий дружок все мне рассказал про ваши теплые отношения.

– Что ты с ним сделал? – звонкий голос Полуяновой разнесся по утреннему лесу.

Серегин в ответ только усмехнулся, зато Грушев внезапно почувствовал облегчение.

– Ничего он ему не сделал, – сказал он Тае, – просто усыпил его в кошачьем облике и залез в его мысли. Он тоже умеет превращаться – ведь так, Илья?

Девушка с надеждой оглянулась на Егора, но потом снова резко повернулась к Серегину и уставилась на его оружие. Теперь она наверняка думала о том, что даже если этот человек и мог с легкостью узнать у ее брата всю информацию, это еще не значило, что он не сделал ему ничего плохого. Грушев и сам это понимал, но Таисию надо было хотя бы частично успокоить – чтобы она не помешала ему разговаривать с их противником.

– Он умеет превращаться в кота, и поэтому наши кошки не смогли его усыпить, – продолжил Егор и сделал маленький шаг в сторону своего бывшего друга. – Так ведь, Илья? Ты давно знал про кошачий город и, наверное, уже бывал в нем раньше? Те твои поездки, в которые ты мотался один – это ведь сюда ты ездил?

– Это не важно, – отозвался Серегин. – Теперь уже не важно.

Лишь теперь Грушев заметил, что выглядит его бывший напарник далеко не лучшим образом. На правой щеке и на обеих руках, которыми он сжимал ружье, виднелись кровоточащие царапины – даже, скорее, неглубокие порезы, да и пальто, в которое он был одет, явно побывало не то в кошачьих, не то в птичьих когтях. Без всякого сомнения, Илья пытался сбежать из кошачьего города, но четвероногие жители и прилетевшие к ним на подмогу жар-птицы не дали ему этого сделать.

– Послушай, мы дадим тебе уйти, – сказал Егор, продвигаясь вперед и вправо, чтобы оказаться между бывшим коллегой и Таисией. – Не стреляй, и я проведу тебя к твоей машине. Кошки меня послушаются.

Но Илья в ответ лишь злобно расхохотался.

– Дурак ты и всегда был дураком! – крикнул он, щелкая затвором ружья и заставляя Полуянову нервно вздрогнуть. – Ваши кошки с курицами меня уже пропустили – что им, жить не хочется? И машина моя тут недалеко, я уже, можно сказать, на свободе!

– Тогда чего ты хочешь? Уходи, – Грушев сделал еще шаг в сторону, заслоняя свою подругу.

«Он напугал всех ружьем, – вертелись у него в голове тревожные мысли, – но выстрелов мы не слышали. Значит, он, скорее всего, не стрелял и никого не убил!»

– Я уйду, только сначала довершу последнее дело, – усмехнулся Илья, и дуло ружья в его руках уставилось Егору в лицо. – Ты всю жизнь мне все портил, и в этот раз не дал ничего сделать – хватит!

– Постой! – Грушев был в одном свитере, но его бросило в жар. – Объясни, что я тебе…

Он слишком хорошо знал бывшего напарника, чтобы понимать, что тот не будет брать пример с киношных злодеев и высказывать ему все свои обиды перед тем, как выстрелить. И все же надо было хотя бы попытаться потянуть время. Все-таки тогда, после аварии, он проговорился Егору, что не собирается его спасать, чтобы заполучить его долю в фирме. А еще Грушев помнил, что один раз Илья уже пальнул из ружья, и этот выстрел должны были слышать в городе…