Текст книги "Под тихое мурчание...(СИ)"

Автор книги: Яна Титова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Правда, на эту тему Грушев старался пока не думать. Для начала нужно было приехать в Туруханск – а там будет видно. Может быть, он позвонит кому-нибудь из знакомых в Красноярске и узнает, наконец, ищут его или нет, а может, сначала найдет интернет-кафе и как следует покопается в новостях своего города… А потом уже решит, ехать ему туда и разбираться с бывшим напарником или ехать в любой другой город и начинать там во всех смыслах новую жизнь.

Но сначала надо было доехать до Туруханска, а там еще и как-то улизнуть от ирландского коллеги Таисии – если тот, конечно, вообще существовал. Думать об этом Егору тоже не хотелось, но от этих размышлений отмахнуться было сложнее: встреча с Шоном должна была произойти всего через пару часов, и решать, как от него отделаться, надо было уже сейчас. Можно было просто побыстрее проехать мимо заправки и затеряться в городе. Вряд ли приятель Таи будет ждать его холодным зимним вечером на обочине – наверняка спрячется от мороза в магазинчике на заправке, особенно, если там есть кофе-машина и столики. А оттуда он точно не сможет заметить номер промчавшегося мимо грузовика. Да пусть даже и заметит – догнать-то машину он все равно не сможет.

И останется на заправке ждать, когда за ним приедут, как обещала ему Таисия. Прождет час, прождет до поздней ночи, пока его не попросят на выход. И окажется один на улице в чужой стране, в чужом, незнакомом городе…

Эта мысль была особенно неприятна, и Грушев попытался отмахнуться от нее, напомнив себе, что никакого Шона в Туруханске, скорее всего, не было, а если и был, то Тая наверняка придумала, как ему добраться до города кошек без помощи Егора. Он ведь уже много думал об этом, и пришел к выводу, что, скорее всего, дело обстояло именно так.

Проблема была лишь в том, что «скорее всего» не означало «на сто процентов». Была некоторая вероятность, что Полуянова сказала правду: привезти О’Нила в кошачий город мог только Грушев, и больше об этом никто не должен был знать. И девушка действительно по каким-то причинам могла отправить за ним только Егора. Так что проехать мимо заправки означало бросить там без помощи человека, у которого явно были какие-то проблемы. И который не смог бы добраться до нужного ему места никаким другим способом – никто не отвез бы его в «не существующий», неизвестный в Туруханске городок.

«Ну, поскучает он на заправке, а потом поймет, что за ним не приедут, и напишет Тайке письмо – уж наверное, найдет в Туруханске или интернет-кафе, или просто кафе с вай-файем, – попытался убедить себя Егор. – Если она тоже его ждет, то скоро забеспокоится и пойдет проверять свою почту, а потом пришлет за ним еще кого-нибудь. И даже если этот Шон не сможет с ней связаться – это не конец света. Сядет в самолет и вернется домой. Раз он сам работает в приюте с котами-баюнами, значит, к нам не лечиться приехал, а остальные проблемы взрослый мужик как-нибудь решит».

Грузовик подпрыгнул на какой-то неровности, и шофер, вцепившись покрепче в руль, сосредоточился на дороге. Нечего отвлекаться, иначе Шон его не дождется по другой причине! Некоторое время молодой человек внимательно смотрел на несущееся ему навстречу шоссе, и ему почти удалось выкинуть из головы все посторонние мысли. Он перестал думать о Шоне, перестал уговаривать себя не встречаться с ним и сердиться на себя за эти уговоры. Этому поспособствовало и то, что дорога стала намного менее ровной, и грузовик теперь все чаще трясло на ухабах.

А еще дорога внезапно начала сильно петлять и разветвляться, так что Грушеву пришлось то и дело останавливаться, чтобы свериться с картой и выбрать верное направление на очередной развилке. Карта сообщала ему о том, что в этом месте был создан целый лабиринт из пересекающихся, расходящихся в разные стороны и снова сливающихся друг с другом дорог и просек, но нужный путь был выделен на ней красной линией. В реальности же все выглядело далеко не так четко и понятно: все перепутанные дороги были одинаково белыми и похожими друг на друга, и в какой-то момент Егору даже показалось, что он ездит по кругу, потеряв нужное направление, и либо будет кружить таким манером, пока у него не кончится бензин, либо покатится обратно в кошачий город.

– Надо было компас в гараже поискать – наверняка он там должен быть, – проворчал молодой человек, с трудом пытаясь сориентироваться.

Но в конце концов, развилок стало меньше, а потом они и вовсе исчезли – перед ним снова была прямая, хотя и по-прежнему страшно ухабистая дорога, местами почти полностью заваленная сугробами. Измотанный «лабиринтом» Грушев ненадолго остановился, выпил теплого чаю из термоса и со вздохом двинулся дальше, по-прежнему стараясь сосредоточиться на дороге и не думать о том, что он станет делать, когда попадет в Туруханск.

И все-таки совсем выкинуть из головы незнакомца из Ирландии, которому что-то так срочно потребовалось в кошачьем городе, водитель не мог. Точнее, как внезапно понял молодой человек, он не мог не думать о Тае, которая ждала этого ирландца. Ведь возможно, это не Шону зачем-то срочно надо было в сибирский город кошек, возможно, наоборот, Таисии было что-то нужно от него…

«И что такого для нее может сделать ирландец, чего не мог бы я!» – проворчал про себя Егор. Теперь ему еще больше хотелось промчаться мимо заправки на полной скорости и укатить на другой конец Туруханска, чтобы друг Полуяновой точно не смог бы его найти. Хотя, казалось бы, какое ему дело до них двоих? Он же все равно сегодня расстался с Таисией навсегда. Не попрощавшись с ней толком, чтобы не вызвать подозрений, не сказав ей даже пары добрых слов за то, что она заботилась о нем, доверяла ему, в конце концов, выпустила его из города…

Объезжая особенно крупную яму посреди дороги, Грушев поймал себя на новой мысли – с чего он так боится встретиться с Шоном? Если тот и правда будет ждать его на заправке, чтобы ехать в кошачий город, то почему бы не сказать ему, что Егор не собирается туда возвращаться, и не предложить ему добраться туда самостоятельно на его грузовике? В конце концов, грузовик принадлежит пансионату, и угонять его в любом случае нельзя, внезапно пришло Грушеву в голову, и он пристыженно хмыкнул. Ладно, не будет он бегать от ирландца. Подождет его, как и обещал Тае, у заправки, а когда он подойдет, уступит ему место за рулем. Доехать до города кошек Шону, конечно, будет непросто, но если Егор с этим справился, значит, и он не заблудится. Уж наверное европеец умеет машину водить? А если и не умеет, так Егор ему покажет, как трогаться с места и тормозить – дотащится как-нибудь до города на первой передаче. Или все-таки свяжется с Таисией по интернету, а пока она будет искать для него другую машину, посидит в тепле в кабине грузовика.

Это решение уже не вызывало у Грушева никакого протеста. Ведь действительно так он никого не обидит! Шон попадет к Таисии, пансионат получит назад свою машину и секретную карту. Правда, у этого плана было одно рискованное место: ирландец мог не согласиться ехать один и попытаться заставить Егора вернуться. Но, поразмыслив немного, Грушев понял, что этого опасаться не стоит. Шон не стал бы поднимать шум рядом с постом гаишников, которым не положено было ничего знать о закрытом городе. А сам Егор, если бы О’Нил попытался силой запихнуть его в грузовик, поднять шум как раз мог бы, и коллега Таисии не мог не понимать, что он непременно это сделает. Так что нет, от ирландского гостя можно было ожидать максимум уговоров вернуться, но поддаваться на чьи-либо уговоры Грушев точно не собирался.

Дорога, тем временем, стала совсем разбитой и ухабистой, да к тому же заваленной еще более высокими сугробами. Егор сбавил скорость до сорока километров, но его все равно страшно трясло и швыряло из стороны в сторону. Он мысленно поблагодарил судьбу за то, что не успел поужинать – иначе сейчас точно расстался бы со всем съеденным. «Скорее всего, дорога будет примерно такой до самого конца, – подумалось ему. – Выезд из Туруханска в кошачий город должен быть незаметным и казаться давно заброшенным, чтобы никому не захотелось съездить и посмотреть, куда эта дорога ведет». Эта мысль не особо радовала, но Егора немного утешал тот факт, что его коллеги-водители из города кошек не раз ездили по этому шоссе и всегда благополучно возвращались. Значит, в принципе проехать здесь было возможно. И несмотря на маленькую скорость, с которой Егор теперь тащился, по его подсчетам, Туруханск был уже близко. Через полчаса или около того Грушев должен был достичь своей цели – и снова оказаться на свободе. В обычном мире, где нет никаких мистических тайн и сказочных животных. Котов-баюнов, способных лечить, и жар-птиц, о которых он узнал всего пару часов назад и которых теперь уже никогда не увидит…

Как не увидит и всех тех кошек, с которыми он успел познакомиться в секретном городе. Как не увидит и Таисию.

Грузовик подпрыгнул на очередной неровности, и на Егора внезапно накинулись все те мысли, которые он упорно – и успешно – отгонял от себя с того момента, когда выехал из кошачьего города. Мысли о том, что возвращаясь в большой «внешний» мир, он навсегда теряет маленький мир закрытого города, в котором… В котором ему было так хорошо… В котором он чуть ли не впервые в жизни был по-настоящему счастлив.

Этот маленький мир остался далеко позади. Со всеми своими узкими уютными улицами, теплым светом фонарей и снежинками, роящимися в этом свете. С кошками, которые мурчали Егору, с людьми, которые ему улыбались. С восточной красавицей Таисией, которая так много рассказала ему о неизвестной, сказочной стороне жизни – и которая могла бы рассказать и показать неизмеримо больше, если бы он остался с ней.

С которой он теперь уже никогда не увидится. Никогда не будет разговаривать о кошках, и о других мифических существах, и о далеком Таиланде. И не только разговаривать. Еще он никогда не пригласит ее на свидание, никогда не угостит ее чашечкой кофе, никогда не предложит продолжить посиделки в его комнате…

Водитель помотал головой – что это за мысли теперь полезли ему в голову? Почти всю дорогу он умудрялся не думать о том, что Тая ему нравится, не вспоминать, что ему хотелось позвать ее на свидание, еще когда он только познакомился с ней, что он даже строил планы, как отвадить от нее Константина, когда считал его своим соперником… И вот теперь эти воспоминания налетели на него, словно нахальные птицы, которых он пытался прогнать, но которые этого не испугались. Мало того, к их стае постоянно присоединялись все новые птички!

Он никогда больше не услышит такого мелодичного голоса Полуяновой. Никогда не увидит ее узких черных восточных глаз, таких редких и необычных для холодного северного города. Никогда не будет вместе с ней ждать весны, радоваться первым сосулькам на крышах и вдыхать аромат талой воды, никогда не будет гулять с ней в лесу, окружающем город, во время короткого, но такого яркого северного лета, никогда не будет вместе с ней любоваться первыми срывающимися с веток осенними листьями.

А еще они никогда не будут вместе помогать людям, приехавшим в пансионат на лечение, не будут радостно обниматься, когда очередной пациент, обложенный со всех сторон мурлычащими котами, откроет глаза, а потом впервые самостоятельно встанет с кровати. Возможно, когда-нибудь он встретит другую девушку, с которой у него будут и свидания, и прогулки, и всевозможная романтика – но вот этого совместного счастья от того, что на их глазах произошло чудо и что они оба помогли ему свершиться, в его жизни не случится точно. Этим счастьем он заплатил за возможность вырваться из кошачьего города… туда, где его не ждет ничего хорошего. Стоило ли оно того?

Грузовик продолжало подбрасывать на многочисленных неровностях, однако теперь ямы на дороге как будто бы были не такими большими, и тряска стала немного меньше. Приглядевшись, Грушев понял, что на шоссе теперь лежит особенно толстый слой смерзшегося снега, и с досадой вновь сбавил скорость, опасаясь, как бы его не занесло на скользкой дороге. Чем медленнее он ехал, тем больше у него было времени для сомнений. Для заданных самому себе вопросов о том, стоит ли его побег всего того хорошего, что он оставил позади. И тем сложнее было раз за разом закрывать глаза на напрашивающийся ответ.

Еще через километр дорога оказалась совсем завалена сугробами, среди которых, правда, виднелась плохо заметная колея от проехавшего там раньше автомобиля – без сомнения, это был грузовик Василия с Дмитрием. До этого их следов Грушев не видел – их явно замело снегом, но в этих местах, на подступе к Туруханску, снегопад, похоже, был не очень сильным, и следы их шин замело лишь частично. Машина Егора стала неуклюже переваливаться через этот снежный завал: он пытался попасть в колею своих предшественников, но его грузовик был более узким и то и дело норовил застрять в снегу. «Как ребята здесь ездят? – спрашивал себя молодой человек, с ужасом думая о такой перспективе. – Если здесь застрянешь – ждать, что кто-нибудь мимо проедет и тебя вытянет, можно до весны! Их, конечно, двое, но у них ведь и машина более тяжелая…»

В том, что сам он не сможет в одиночку вытолкать свой увязший в снегу грузовик, можно было не сомневаться. Правда, до Туруханска, скорее всего, оставалось не больше пары километров, а на улице был не настолько сильный мороз, чтобы Грушев не смог дойти туда пешком. Это немного обнадеживало, хотя и означало, что потом ему придется вместе с Шоном вернуться к застрявшей машине и каким-то образом вытолкнуть ее из сугробов, а после этого или снова идти в город на своих двоих или просить ирландца подвезти его туда. Причем второй вариант был рискованным – О’Нил мог сделать вид, что согласен, и на полной скорости развернуться к городу кошек, чтобы не отпускать на волю слишком много знающего свидетеля.

Обдумывая все это и пытаясь решить, что он будет делать при самом худшем развитии событий, Егор не заметил, как впереди, в конце заваленной снегом дороги, появились первые слабые огоньки. Взревывая на максимальных оборотах, грузовик перевалился через очередной, особенно высокий сугроб, и лишь после этого Грушев понял, что почти достиг своей цели. Впереди – хотя пока еще довольно далеко – было какое-то цивилизованное место с электрическими огнями. Если верить карте и словам Таисии, это была автозаправка, возле которой Егору надо было остановиться. Или не останавливаться, если он все-таки решит сбежать, не встречаясь с Шоном.

Хотя от этой мысли он, похоже, все-таки отказался окончательно. О’Нила он дождется – это было решено. Но вот что ему делать дальше…

Еще несколько минут тряски, не дающей толком ни на чем сосредоточиться – и грузовик выкатился на открытое место, тоже засыпанное сугробами. Это было что-то вроде небольшой поляны, окруженной деревьями, сквозь которые, впрочем, просвечивали теперь уже близкие и довольно яркие огни. Грушев навалился грудью на руль и стал всматриваться в ту сторону, пытаясь понять, что именно видит. Пара огней знакомого золотистого оттенка – скорее всего, уличные фонари. Мигающий оранжево-желтый огонек – явно светофор. И вроде бы нечто похожее на более темные рыжие цифры, как на электронных часах… Цены на заправке?

Молодой человек снова нажал на газ, направил грузовик в самый широкий проем между деревьями – и с удивлением обнаружил, что этот проем выходит прямо на цивилизованную, очищенную от снега дорогу. Сама же эта дорога вела на расположенную чуть дальше заправку, на которой светились не только цифры на специальном щите, но и окна небольшого магазинчика.

Егор подъехал чуть ближе к заправке, припарковался на обочине и откинулся на спинку своего сиденья. Он решил, что подождет Шона минут двадцать, а если тот так и не явится, зайдет в магазинчик – ему в любом случае нужно было заправить грузовик бензином. Если же О’Нила не окажется и там, это будет означать, что Таисия все-таки придумала историю с ирландцем, чтобы позволить Грушеву сбежать, пожертвовав при этом грузовиком.

Водитель прикрыл глаза – как бы ни развивались события дальше, ему нужно было хотя бы немного отдохнуть. И постараться в это время не думать о том, что возможность не возвращаться в город кошек, почему-то уже совсем его не радует.

Глава XIII

Он сидел в кабине уже почти пятнадцать минут. Срок ожидания друга Таисии, который он установил сам себе, подходил к концу, и с каждым мгновением это нервировало его все сильнее. Неужели все-таки верным было его первое предположение? Неужели никакого Шона не существует – или, по крайней мере, этот человек и не думал лететь в Россию – и вся эта поездка была затеяна, чтобы дать ему сбежать? И неужели у него не будет предлога вернуться?

Хотя, может быть, если он не дождется Шона, то как раз сможет поехать назад? Скажет Тае, что, видимо, ее друг не смог прилететь или произошла какая-то ошибка и он прилетит позже. Даст ей таким образом понять, что не хочет покидать город кошек – и все продолжится, как раньше. Может быть, его отъезд и возвращение даже останутся не замеченными, и у Полуяновой не будет из-за этого никаких неприятностей. А если и будут – Егор придумает, как ее выгородить.

А может, он вообще скажет ей прямым текстом, что благодарен на предоставленную ему свободу, но не хочет с ней расставаться? В самом деле, теперь им не нужны будут никакие недомолвки. Вот только… что если Таисию его возвращение не обрадует, что если он, Грушев, ей вовсе не нужен так, как она нужна ему?..

Эта мысль была самой неприятной, самой пугающей из всех, но отмахнуться от нее Егор не мог при всем желании. Такой вариант тоже был возможен, и если он, вернувшись в кошачий город, обнаружит, что его там вовсе не ждали, он проиграет по всем фронтам. У него не будет ни свободы, ни Таисии.

Или все-таки он не совсем проиграет? Ведь Тая в этом случае все-таки будет рядом с ним, а значит, у него будет шанс потом, позже, завоевать ее. И даже если ему это не удастся, он все равно будет с ней видеться, общаться, слышать ее голос…

Стук в стекло вырвал Грушева из этих мучительных размышлений. Он открыл глаза, повернулся к окну и увидел стоящего рядом с кабиной мужчину лет тридцати в меховой куртке с капюшоном. Одной рукой этот незнакомец тяжело опирался на дверцу, а другой собирался снова постучать, но, увидев, что водитель смотрит на него, слегка отступил назад. Егор распахнул дверцу и выжидающе уставился на него, предоставляя ему первому начать разговор.

– Вы не меня ждете? – спросил тот по-русски с заметным акцентом. – Я Шон О’Нил из Гуидора.

Голос у него звучал хрипло и как-то слабо, словно он был очень уставшим или паршиво себя чувствовал.

– Из Гуидора я никого не жду, – отозвался Грушев. Он впервые слышал это название, но зато знал, что секретные города, в которых разводят необычных животных, вообще не имеют имен, и у него запоздало мелькнула мысль, что под видом знакомого Таисии в ее безымянный город мог зачем-нибудь наведаться какой-нибудь шпион.

– Да, я из… поселка без имени, который находится рядом с Гуидором, – уточнил Шон. – Так же, как ваш город без имени находится рядом с этим, – он махнул рукой себе за спину. – С Тху… Тру… Туруханском, так, кажется?

– Так, – медленно кивнул Егор. – И кто назначил вам встречу?

– Тэйя Полью… Полуйа… – его собеседник внезапно скривился и закашлялся. – Простите, ваши русские имена – это очень сложно!

– Садитесь, – Грушев махнул рукой в сторону пассажирской дверцы, и Шон, молча кивнув, стал обходить вокруг кабины, по-прежнему опираясь о нее рукой. Сначала Егору показалось, что он прихрамывает, но потом шофер понял, что дело не в этом – ирландца просто слегка шатало из стороны в сторону, словно у него кружилась голова.

Остановившись перед пассажирской дверцей, Шон взялся за ее ручку, но внезапно закашлялся, схватившись за грудь и еще сильнее пошатнувшись. Грушев открыл эту дверь и протянул ему руку:

– Что с вами? Вам плохо?

О’Нил помотал было головой, похоже, не желая признаваться в своей слабости, но потом со вздохом махнул рукой:

– Да, я немного не рассчитал силы. Помогите мне забраться…

Поднатужившись, Егор потянул его в кабину обеими руками и втащил на сиденье. Шон при этом кривился от боли, а оказавшись в кабине, опять закашлялся, прижимая ладонь ко рту. Грушев заметил, что руки у него были чем-то испачканы, включил в кабине свет и вздрогнул – обе ладони были в чем-то красном.

Новый знакомый заметил его испуганный взгляд и через силу улыбнулся:

– Не бойтесь заразиться. Это не туб… не болезнь, которую мне не выговорить! Это я ударился…

Егор продолжал смотреть на него с сомнением, и улыбка Шона стала насмешливой.

– Вам в любом случае нечего бояться. Мы же скоро приедем к йольским котам… к котам-целителям! – сказал ирландец и закашлялся еще сильнее.

В этом он был прав – теперь Грушев точно должен был разворачиваться и ехать назад, в кошачий город. Отправлять туда своего нового знакомого в таком состоянии он не стал бы, даже если бы по-прежнему хотел сбежать.

А сбегать ему теперь уже точно никуда не хотелось, внезапно понял Егор. Все сомнения, от которых он до последнего момента не мог избавиться, после встречи с Шоном исчезли без следа. Кем бы ни был этот парень, откуда бы он ни приехал в Россию и что бы ни случилось с ним по дороге, ему явно пришлось бороться с кем-то сильным. Он не только плевался кровью – разглядев его получше при свете, Грушев заметил и багровый кровоподтек на скуле, и разбитые костяшки пальцев. Это значило, что те, с кем он дрался, могли последовать за ним и каким-то образом тоже попасть в кошачий город. И они явно были опасны для города – и для Таисии, которая, видимо, именно поэтому и попросила Егора доставить к ней Шона в такой тайне. А оставлять Таисию в опасности Грушев точно не собирался. Да еще в компании этого самого Шона – избитого, чуть ли не помирающего, героически прорвавшегося к ней из другой страны и, несомненно, способного вызвать у нее желание заботиться о нем. Как там ее кузен говорил? То птичек с подбитым крылом домой таскает, то зверушек, то целого мужчину! Этим мужчиной был Егор, и меньше всего на свете он хотел уступить свое место кому-то другому.

– Сейчас мы поедем к нашим котам, только сперва надо заправиться, – сказал Грушев своему пассажиру и, догадавшись по его недоуменному лицу, что он не все понял, указал на заправку. – Бензин надо залить, у меня мало осталось.

– А, конечно! – закивал О’Нил, и Егор завел мотор.

Заправка не заняла много времени, и вскоре грузовик уже снова переваливался через сугробы на никому не известной дороге, оставляя позади электрические огни Туруханска и все дальше углубляясь в заваленный снегом лес.

– Боюсь, нас теперь немного потрясет, – предупредил Грушев своего пассажира, а потом, со вздохом, поправил себя: – Точнее, даже не немного. Я постараюсь ехать осторожнее, но сами видите, что на дороге творится.

– Лучше ехать быстрее, – возразил Шон, глядя на возвышающиеся повсюду сугробы с плохо скрываемым испугом. – Мне надо очень срочно поговорить с вашим начальством.

В следующее мгновение машина подпрыгнула на смерзшейся куче снега, и он, тихо охнув, схватился за грудь, после чего снова попытался сделать вид, что с ним все нормально. «Надо было взять с собой кого-нибудь из баюнов!» – пришла Егору в голову запоздалая мысль, и он с виноватым видом посмотрел на ирландца. Если бы, уезжая из кошачьего города, он не думал о побеге, если бы сразу решил вернуться назад, то, наверное, додумался бы взять с собой четвероногого попутчика, хотя бы для того, чтобы ехать было не так скучно. И тогда его пассажира уже сейчас начал бы лечить мурлыкающий целитель – а так ему придется еще несколько часов терпеть боль, судя по всему, не слабую.

– Сейчас отъедем чуть подальше от города, и я посмотрю, что у меня есть в аптечке, – сказал Грушев. – Там должно быть какое-то обезболивающее. Да, и еще, – он указал на пакет, пристроенный между сиденьями, – там у меня термос с чаем, хотите? И еда какая-то была…

– Спасибо, но мне, наверное, нельзя сейчас горячее, – сдавленным голосом отозвался Шон.

– И то верно, вам, наоборот, холодное нужно, – кивнул Егор и сбавил скорость, а потом и вовсе остановился. – Сейчас, подождите, я все сделаю!

Аптечка нашлась под водительским сиденьем. Грушев, привыкший к тому, что большинство вещей в пансионате были старыми и постепенно выходящими из строя, опасался, что у лежащих в ней лекарств давно вышел срок годности – тем более, что жители кошачьего города в лекарствах почти никогда не нуждались. Но к его немалому удивлению, аптечка была в полном порядке – даже самый въедливый гаишник не нашел бы, к чему в ней можно придраться. Протянув О’Нилу упаковку таблеток, Егор вылез из машины и принялся разгребать небольшой сугроб на обочине. Как он и ожидал, под слоем рыхлого снега обнаружился лед, оставшийся после недавней оттепели, за которой последовали новые заморозки.

Молодой человек снова метнулся в кабину, достал из-под сиденья монтировку и несколькими ударами отколол от асфальта целую пригоршню мелких ледяных кусочков, которые потом, ссыпав в нашедшийся все там же под сиденьем пластиковый пакет, он тоже вручил своему подопечному.

– Вот, глотайте по одному, – сказал Егор, и Шон, понимающе кивнув в ответ, запустил в пакет руку.

Дальше они некоторое время ехали молча. Грушев, как мог, старался выбирать на дороге более ровные места, но грузовик все равно сильно трясло и сидящий рядом с ним коллега Таисии болезненно морщился. Но когда Егор пробовал ехать медленнее в надежде хотя бы так уменьшить тряску, его пассажир начинал беспокойно ерзать на сиденье и молча бросать нервные взгляды на часы.

– Не стоит так волноваться, – попытался, в конце концов, немного подбодрить его водитель. – Мы приедем часа через три – это не так много. И сразу же уложим вас в кровать с кошками. На следующий день вы уже будете здоровы!

– Ах, да плевать на мое здоровье! – с раздосадованным видом отмахнулся от него пассажир. – Я должен предупредить ваше руководство о комиссии! Они там совсем с ума посходили, вы даже не представляете…

– О них вы тоже сразу всех предупредите, три часа ничего не решают…

– Не три часа, а больше суток! – простонал Шон. – Я позавчера прилетел в Красноярск, потом оттуда – в Турханск или как он там называется, потом вас ждал несколько часов… За это время можно столько всего сделать…

– И что они собираются делать? – спросил Егор, сообразив, что от этого иностранца он может узнать все то, что от него скрывают жители кошачьего города.

Все то, что может ему пригодиться, если он все-таки попытается оттуда сбежать, когда окажется один. Или если окончательно решит там остаться.

Шон, между тем, явно даже не догадывался, что шофер собирается вытягивать из него секретную информацию.

– Они потребовали распустить наш питомник! – начал он рассказывать, и Грушеву показалось, что этот человек даже обрадовался возможности выговориться прямо сейчас, не дожидаясь встречи с коллегами. Скорее всего, ему и в голову не пришло, что за ним могли прислать сотрудника, не до конца посвященного в их тайные дела.

Егор же, услышав ответ О’Нила, на мгновение и сам забыл, что не просто так начал его расспрашивать.

– Зачем распустить? – изумленно повернулся он к своему пассажиру.

Таисия и другие сотрудники российского питомника говорили ему о том, что европейская комиссия часто придирается к несущественным мелочам и штрафует за них, из-за чего ее приезда и опасались, но о том, что они могут вообще закрыть питомник, никто никогда не упоминал.

– У них там крыша… Как это сказать по-русски? Уехала? – ответил Шон, проглотив очередной кусочек льда.

– Поехала, – машинально поправил его Грушев.

– Да, точно, поехала! Они совсем сошли с ума. Раньше они просто следили за тем, чтобы животные жили в хороших условиях, чтобы их нормально кормили, чтобы ухаживали. Проверяли, всего ли хватает питомникам, и если чего-то не хватало, помогали это достать. А потом они… Ой! – грузовик подскочил на какой-то особенно высокой снежной кочке, и ирландец скривился от боли. – Два года назад они назвали себя защитниками прав животных и стали критиковать вообще все! В прошлом году запретили нам выпускать кошек на улицу и оштрафовали за то, что на всех окнах нет сеток – но у нас нет высоких домов, и на улицах для котов безопасно, а сидеть все время взаперти им скучно… Несколько сотрудников велели уволить, потому что они говорили о кошках без улыбок – сказали, что это значит, что они не любят животных. Мы их уволили, а на следующий день, когда комиссия уехала, обратно на работу взяли. Но в этот раз… В этот раз они сказали, что эксплуатировать животных вообще нельзя, так что мы должны найти им всем хозяев, а кому не найдем, тех они заберут в свои приюты и сами будут пристраивать! Ох!!!

Машину опять затрясло, и Шон выкрикнул пару незнакомых Егору слов – видимо, выругался по-ирландски. Водитель снизил скорость до сорока километров и решительно повернулся к своему многострадальному спутнику:

– Здесь мы поедем медленно, иначе я вас живым не довезу. Да и найти верный путь тут сложно. А дальше дорога будет получше, там ускоримся.

Пассажир, как показалось Грушеву, хотел возразить, но, чуть поколебавшись, все-таки не стал спорить.

– В общем, наши люди ночью, когда члены комиссии спали, собрали всех кошек, погрузили их на машины и отвезли в Гуидор. Но несколько человек остались, я в том числе – мы должны были задержать проверяющих как можно дольше, чтобы кошек успели расселить по домам местных жителей. Ну и вот… – Шон схватился за грудь и на мгновение закрыл глаза, пережидая очередную вспышку боли. – Мы их задержали… А потом поняли, что надо вас предупредить… и японцев…

– И вы решили отправиться к нам, но эти уроды попытались вам помешать? – догадался Егор.

Его пассажир молча кивнул, а потом его лицо вдруг стало еще бледнее, и он машинально поднес руку к глазам, словно пытаясь отогнать что-то, мешающее ему видеть.

– Все, не разговаривайте больше, – велел ему Грушев. – Берегите силы – вам надо будет все это повторить нашему руководству.

– Нет, вы меня слушайте до конца, – слабым голосом запротестовал О’Нил. – Это важно. Одна женщина из комиссии, Ольга, сказала, что даже если в вашем, русском городе кошек, решат не пускать их к себе и не пришлют шофера, они все равно узнают дорогу. То есть, у них есть кто-то в России, кто ее знает, и он сможет их к вам привезти.

– Ясно, – ответил Егор. – Не волнуйтесь, если вы будете не в состоянии, я сам все расскажу. А вы потом добавите, если что-то сейчас упустили.