Текст книги "Малышка (СИ)"

Автор книги: Яна Сокол

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)

Глава 23

Кира

Просыпаюсь будто от рывка. Поднимаю взгляд в поисках Савы, но место водителя пусто, и его нигде нет. Тело затекло от неудобной позы, так что я еле приподнимаюсь и оглядываюсь. Мы остановились в какой-то деревне. Одиноко стоящие дома с перекошенными оградами и заросшими участками странно контрастируют с шикарными особняками за высоченными заборами. Где мы? И куда подевался Сава?

Выждав несколько минут, выползаю из машины. Не захлопываю дверь, мало ли что. Вижу приоткрытую калитку, перед которой Сава и припарковал машину, и решаю туда заглянуть.

Сава разговаривает во дворе с мужчиной в инвалидном кресле. Напрягаюсь, увидев на его коленях ружье.

Кто он? Что мы тут вообще делаем?

Вдруг Сава, будто почувствовав меня, резко поднимает голову, встречаясь со мной взглядом.

– Твоя? – слышу отчетливо вопрос незнакомца.

– Моя, – отвечает Сава. Глупое сердце в груди делает кульбит. – Кира, проходи, познакомься, это мой бывший командир – Комаров Роман Васильевич, – кивает он в сторону мужчины.

Несмотря на то, что сидит в кресле, он окидывает меня взглядом сверху вниз. Сразу видно, что военный, по выправке и натренированному телу. Я бы сказала, что даже слишком натренированному для человека в его положении.

– Здравствуйте, – блею я под его строгим взглядом.

Меня явно оценивают. Как строгий отец невесту своего сына.

Откуда появилось это сравнение?

– Это моя Кира, – продолжает Сава, а у меня от его характеристики в горле встает ком.

Так и хочется спросить, что именно он имеет в виду? Что для него значит это его «моя Кира»?

– Не скажу, что мечтал вас увидеть, – бросает Роман Васильевич грубо, – но проходите, раз уж пришли, – развернув кресло, он катится в сторону дома.

В недоумении оглядываюсь на Саву, но тот просто пожимает плечами и подходит ко мне.

– Как ты? – спрашивает, заглядывая в глаза.

– Нормально, – отвечаю я, не желая отвлекать его своими жалобами.

– Не ври мне, Малышка, – отрезает он, но его слова звучат почти нежно. – Тебе больно, – утверждение.

– Терпимо, – настаиваю я. От его темнеющего взгляда смущаюсь и отвожу взгляд.

– Пойдем, я сделаю тебе укол, – бросает он, подхватывая меня на руки.

– Я сама могу… – начинаю я, но тут же замолкаю.

Почему он на меня так действует? Стоит ему только проявить немного заботы, как меня начинает штормить.

Вносит меня в дом и под удивленным взглядом хозяина сажает на длинную скамью у ближайшей стены. Снаружи дом кажется небольшим, а внутри – еще меньше. Мебель добротная, деревянная, но не старая. У окна стоит огромный стол, на котором разложены всякие незнакомые мне инструменты. Похоже, в свободное время Роман Васильевич увлекается резьбой по дереву. И, судя по тем красивым узорам, что я вижу на деревянном комоде, вполне успешно.

– Она ранена, нужно обезболивающее вколоть, – сообщает Сава.

Хозяин и бровью не ведет, будто каждый день раненые девушки к нему в гости заглядывают, только указывает в сторону шкафа.

– Там на верхней полке все есть.

Сава быстро находит необходимое и набирает в шприц обезболивающее. Мне, конечно, больно, но не настолько, чтобы я тут перед ними булками своими светила.

– Нет, – качаю я головой, поднимаясь, пока Сава идет в мою сторону. Он же не собирается?..

– Похоже, твоя зазноба стесняется, – слышу смешок хозяина из-за спины Савы.

– Ей незачем стесняться, ведь ты отвернешься, – бросает Сава, даже не оглядываясь.

– Уже, – отвечает хозяин, но я, не веря, заглядываю за плечо Савы, отчего тот усмехается.

Хозяин же дома и вправду сидит к нам спиной.

– Я не хочу, – шепчу я. – Нет.

– Тебе нужен укол, – настаивает Сава. – Не заставляй меня насильно это делать.

Он же не рискнет, правда ведь?

– Я это сделаю, – будто прочитав мои мысли, отвечает Сава, – только придется старого человека на улицу выставлять, – кивает он в сторону хозяина.

– За старика ответишь, – вдруг встревает хозяин, выезжая в сторону входной двери.

– Неужели ты думала, что я кому-то позволю увидеть больше, чем твое личико? – спрашивает Сава, стоит только двери захлопнуться за Романом Васильевичем.

– Я сама могу, – предлагаю я неуверенно. Раньше ничего подобного не делала, но раз он может, то и я смогу.

– И не мечтай, – отрезает Сава. – Давай, поворачивай ко мне свою аппетитную попку.Из-за его пошлой ухмылки хочется врезать ему между глаз, но, осознавая свое бессилие, я лишь делаю шаг назад.

Не могу оторвать от него взгляд, но боковым зрением вижу, как Сава кладет шприц на полку.

– Не смей, – продолжаю я, почему-то шепотом.

– Ты сама нарываешься, – шепчет Сава, перестав улыбаться. – Тебя спасает сейчас только то, что за дверью ждет хозяин дома.

– Но я же могу сама, – настаиваю я. – Тем более что ты сам сказал, Роман Васильевич ждет, – киваю в сторону двери.

Через секунду Сава уже нависает надо мной будто скала.

– Мне больно, – тут же напоминаю я ему. Хоть какая-то польза от ранения.

– Я помню, – говорит он, прежде чем развернуть меня спиной к себе и шлепнуть по заднице. Не успеваю возмутиться, как его ладонь накрывает мою попу, оглаживая. – Ты так вкусно пахнешь.

Его шепот проходится по всем моим нервным окончаниям, заставляя непроизвольно задрожать.

– Я грязная, – шепчу я, пытаясь опровергнуть его слова, и поздно понимаю, как двусмысленно это прозвучало.

Прижимаясь к моей попе своими бедрами, давая мне почувствовать твердость своего члена даже через слои одежды, Сава будто клеймит меня.

– Я бы хотел сделать тебя еще более грязной, – шепчет он, как я и подозревала, неправильно все поняв.

– Я имела в виду, что… – поступательное движение его бедер заставляет меня замолкнуть на полуслове.

Его ладонь накрывает мое горло, из-за чего мне приходится запрокинуть голову на его плечо, а рука на пояснице заставляет прогнуться в позе готового для стрельбы лука. Мои чувства как натянутая тетива, еще одно касание, и я потеряюсь в своих эмоциях, отдаваясь на его милость. Жар его тела, дыхание, что мурашками разбегается по моей коже, сводят с ума. Прикрыв глаза, дышу через раз.

– А ты боялась, – его слова возвращают меня на землю. Сава стоит за спиной, прижимаясь ко мне всем своим телом, потираясь своими твёрдыми бедрами, будто никак не может перестать касаться меня. Его ладонь ласкает кожу на моей шее, медленно спускаясь к ключицам.

Через секунду до меня доходит, что, пока я теряла себя в его объятиях, он все это время играл со мной, преследуя свою цель. Чувствую себя дурой. Прикрываю глаза, но в этот раз уже по другой причине. Главное сейчас – не расплакаться.

Резко вырываюсь из его рук, и боль простреливает плечо так, что в глазах темнеет. Тело немеет, и я чувствую, как падаю. Судя по тому, что я не ощущаю боли от удара, Сава меня все-таки поймал.

– Что ты творишь? – слышу знакомую злость в его голосе.

– Я думал, ты ее лечить собрался, а ты калечишь, – слышу голос Романа Васильевича, будто находясь под водой.

Заставляю себя открыть глаза, из которых, вопреки моей воле, стекают слезы.

– Ты не говорил, что у нее огнестрел. Это серьезно? – вопрос хозяин дома заставляет тело Савы напрячься. Он не так уж и безмятежен, как хочет казаться.

– Долгая история, – отвечает Сава, прижимая меня к себе сильнее.

– А мы, кажется, никуда не спешим, – отрезает Роман Васильевич. – Положи ее уже на кровать, – приказывает он.

На мое удивление постель пахнет кондиционером для белья. Боль немного утихает, и я наконец могу свободно вздохнуть. Вполуха слушаю рассказ Савы о наших приключениях. Мысли путаются, и мне кажется, что я уже сплю.

– Да уж, – слышу голос Роман Васильевича, – вляпались вы по самое не балуй.

– Ты об этом что-то знаешь? – спрашивает Сава, и я слышу в его голосе насторожённость.

– Никто о таком не знает, а если знает, то помалкивает, – отрезает его бывший начальник. – Не думал, что так быстро снова с этим столкнусь.

Они оба замолкают, и в тот момент, когда мне показалось, что я окончательно провалилась в объятия Морфея, почувствовала, как меня укрыли чем-то теплым.

– Что собираешься делать? – вопрос Романа Васильевича заставил засомневаться в том, что это просто сон, но как я ни старалась открыть глаза, так и не смогла.

– Убрать всех, кто может ей навредить, – голос Савы прозвучал настолько холодно и незнакомо, что я обрадовалась, что сплю и что все это всего лишь глупый сон.

– Ты же понимаешь, что это практически невозможно, – почему-то в тоне хозяина дома звучит восхищение. – Только не в одиночку.

– Я не один.

– У тебя есть на кого положиться? – спрашивает обеспокоенно Роман, – Ты в них уверен?

– Мои парни чисты, – быстро отрезает Сава, а хозяин дома начинает хрипловато смеяться.

– Чего моршишься? Ты уже думал об этом и пришел к тем же выводам, – настаивает он, – Иначе тебя здесь бы не было.

– Они ни при чем, – не соглашается Сава. – Я уже сказал тебе почему к тебе пришел.

– Приму это за чистую монету, – в голосе Романа слышка насмешка, – Так от меня тебе что надо? – спрашивает недобрым тоном хозяин дома. – Чтобы я твою зазнобу понянчил? – под конец его слова звучат совсем злобно.

– Только тебе я могу ее доверить, – отвечает Сава. – Если они найдут ее раньше, чем я их, я должен быть уверен, что она в руках того, кто сможет позаботиться о ее безопасности.

И снова тишина, что давит на нервы.

– Ты мне в уши-то не заливай, – наконец отвечает Роман Васильевич. – Но ты прав, так легко они не откажутся от своей цели. Для этого они слишком боятся потерять свою власть и свои деньги.

– Ты говоришь так, будто знаешь, кто они, – даже я слышу в голосе Савы незаданный вопрос.

– Мы с ее дедом служили в одном полку, еще до того, как нас стали распределять как отборный скот по разным категориям. Оценивая нас, будто мясо. Тогда мы гордились этим и не знали, что это сравнение не в бровь, а в глаз. Они тогда решали, кто из нас пойдет как пушечное мясо, а кто станет элитным бойцом и будет ценен в будущем.

Роман Васильевич замолкает, и я снова делаю попытку проснуться. Сердцем чувствую, что мне не понравится то, что я услышу.

– Много лет спустя, когда по их приказу положили почти всех моих парней, я наконец прозрел, – продолжает Роман Васильевич. – Но сколько тогда ни пытался убедить Арсения, он не хотел слушать. – Я затаила дыхание. – Только потом я понял, что и он был замешан во всем этом. Кровь наших парней была и на его руках.

Снова гнетущая тишина. Пока я пыталась уложить в голове услышанное, уговаривая себя в том, что все это неправда, разговор продолжился, заставляя меня вынырнуть из полудремы.

– Ты думаешь, что ее дед подставил ее специально? – спрашивает Сава, а у меня сердце спотыкается в груди от его слов.

– Судя по тому, что ты рассказал, – отвечает Роман Васильевич, – ее пометили. И отслеживали ее по этому маячку спецы. И то, что Арсений сбежал, как только раскопали документы, и так и не вышел на связь, говорит не в его пользу, – он снова замолкает на секунду. – Но я могу точно сказать, что по отношению к ней он бы так не поступил. Его сын был единственным, из-за кого он мог пойти на все. Она – единственное, что осталось от него. – Не успеваю я перевести дыхание, как слышу: – Они бы не потерпели угрозы своей власти, так что уверен, что Арсения уже нет в живых.

Рыдание вырывается из меня, как поток воды прорывает плотину. Не могу сдержаться. Нет, не может быть.

– Малышка, – голос Савы проникает сквозь стену моего отчаяния, – прости, – шепчет он, обнимая меня, но его объятия не способны меня сейчас согреть.

– Он жив, – шепчу я сквозь слезы. – Он бы никогда…

– Конечно жив, – соглашается он. – Я обещаю, я его найду.

Почему я ему верю? Только ему.

Глава 24

Сава

Слова Романа меня не удивляют, а рыдания Киры заставляют задуматься о том, что все слишком очевидно, особенно если ты знаешь, кто эти загадочные «они». Я почти уверен в том, что Роман в курсе их личностей.

Обнимаю Киру и осушаю поцелуями ее слезы. Сердце разрывается от того, как горько она плачет. Будто заранее оплакивает свою потерю.

В душе я был согласен со словами Романа, давно это подозревал, но сейчас не мог бы сказать ей ничего подобного. Потому и дал ей свое слово и сделаю все, чтобы выполнить это обещание, ради доверия, что я видел в ее глазах.

Кира засыпает в моих руках, продолжая тяжело вздыхать, как маленький ребенок после долгого плача. Поворачиваю ее так, чтобы меньше тревожить ее раненое плечо. Пересиливаю желание остаться с ней в кровати.

Предстоит решить много проблем, прежде чем смогу позволить себе насладиться своей Малышкой сполна. Оставляю на ее лбу поцелуй.

Как быстро для меня стало нормой укрывать и целовать ее, искать ее взглядом и думать о ней, когда ее нет рядом.

И несмотря на то, что такие эмоции меня немного пугают, мне нравятся чувства, которые она во мне будит. И пусть иногда они как вулкан, заставляют меня взрываться, я бы не отказался от них никогда.

Нашел Романа в соседней комнате. Кира не видела ее, так что не в курсе, что мы находимся практически в крепости. Здесь, в отличие от передней витринной комнаты, была современная техника, в лучших традициях шпионских фильмов. Мой бывший начальник так и не отошел от дел. И не окажись я в такой ситуации, я не был бы уверен в том, что хочу знать, чем именно он занимается. Но на кону жизнь Киры, и я пойду на все, чтобы ее защитить.

– Судя по тому, что ты решил раскрыть мне свое логово, думаю, тебе есть что мне рассказать.

– Можешь быть в этом уверен, – отвечает Комаров. – Садись, – кивает он мне на соседнее кресло.

Я открыл рот от удивления, когда мой бывший начальник, потерявший много лет назад на задании ногу, вдруг встал и сделал несколько шагов твердой походкой.

– Такого я не ожидал, – усмехаюсь я, понимая, что он сделал это специально, чтобы увидеть мою реакцию.

– Не ожидал, но все равно пришел ко мне, когда понадобилась помощь, – Роман усмехнулся, приподняв бровь.

– Я знал, что смогу на тебя положиться, – отвечаю я. – Ты мог быть тем еще козлом и доставать нас во время тренировок, но, когда касалось дела, всегда был на нашей стороне.

– Ты пришел за помощью, и я тебе ее окажу, – отвечает он, после недолгого молчания садясь обратно в свое кресло. – Но одного тебя в дело не пущу. – Прежде чем я успеваю возразить, он поднимает руку, останавливая меня. – Это мое условие. Я обеспечу ей защиту, если ты согласишься на сопровождение.

– Как ты это провернешь, если будешь со мной? – возражаю я. – Одну я ее не оставлю.

– С тобой пойду не я, – качает он головой, – а мои ребята.

Я выпадаю в осадок от его слов.

– С этого момента поподробней, – предлагаю я. – Что это значит?

Вместо ответа Роман клацает по клавиатуре, и на большом экране появляются фотографии незнакомых парней.

– Это моя команда, – сообщает Роман. – Все спецы. Познакомлю тебя с ними, если согласишься.

– Я положу голову на плаху, если некоторые из них не иностранцы, – говорю, рассматривая фотографии. – Вот этот уж точно не наш, – тыкаю я в фото, с которого улыбается темноволосый молодой парень восточного типа внешности.

– Это уж точно, – усмехается Роман, – но их национальность и этническая принадлежность не важны, – отрезает он, – важно только то, что они знают, как именно пользоваться оружием и, самое главное, зачем.

– И зачем? – я должен быть уверен, что Роман не превратился в фанатика за то время, что я его не видел.

Мой бывший начальник всматривается в мое лицо, будто что-то ищет в моих глазах.

– Почему ты хочешь ее спасти? – спрашивает он вместо ответа. – Если бы она тебе не приглянулась, ты бы точно так же радел за нее? Ушел бы из отряда? Ты же понимал, что для тебя это путь в никуда, но все равно ушел. Ответь мне, ты бы поступил так же, не согревай она твою постель?

– Это не имеет значения, – качаю я головой.

– Только это и имеет, – не соглашается он. – Просто ответь на мой вопрос.

Я задумываюсь на секунду.

– Я ничего не изменил бы, – отвечаю я. – И это правда. Будь на месте Киры ее дед или любой другой, я бы сделал то же самое. Конечно, за исключением некоторых нюансов, – усмехаюсь, – но моего выбора ничто бы не изменило. Я бы встал на защиту того, кто в этом нуждается.

– Вот в этом-то и дело, – улыбается Роман. – Я ушел, потому что не хотел быть под теми, кто служит только себе. Обогащается за счет чужих жизней и никак не может насытиться. Эти парни, – кивает в сторону монитора, – как и ты, сделали выбор спасти чью-то жизнь, и сегодня они здесь, со мной и продолжают работать на благо людей.

– И чем же вы занимаетесь? – задаю я главный вопрос. – Хотя нет, не хочу знать. Меня интересует только то, что касается Киры.

– Мы делаем то же, что собрался сделать ты, – отвечает Роман, – только до этого дня задания были не столь масштабны. В основном убирали дилеров и поставщиков.

О чем он, черт возьми?

– Я расскажу все, что знаю касательно этого дела, если ты согласишься на сопровождение, – напоминает он.

Выбор у меня не большой, и Роман это знает. Я не могу сейчас отступить и не собираюсь, так что мой ответ очевиден.– Я согласен. – Но решаю подстраховаться: – Но это не значит, что я в твоей группе, – предупреждаю я его. – Только эта миссия и только эти цели.

– Я согласен, только потому, что знаю, что в конце ты выберешь правильное направление, – усмехается Роман. – Но вначале немного о тех, с кем тебе придется работать. Мы не подчиняемся одному начальнику. У нас сеть свободных охотников, – продолжает он, и мне становится интересно. – Некоторые объединяются в группы и избирают себе лидера, скорее, я бы назвал его капитаном. Некоторые остаются одиночками. Принцип работы в том, что мы приходим на помощь друг другу, когда это нужно. На дело идем только после тщательного планирования. Самое главное – безопасность и, конечно же, секретность. Мы не светим своим исподним перед миром.

– Как вы выбираете цели? – задаю я самый важный вопрос. – Кто решает, кого «усыпить»?

– Не всегда приходится, как ты выразился, усыпить, – усмехается Роман. – Иногда хватает внушения или шантажа. Каждая команда работает по-разному. Но и без «усыпления» не обходимся. Как ты решился на то, чтобы спасти эту девушку? – задает он встречный вопрос.

– Я не знаю пока, кто они, – отвечаю, сам не понимая, зачем ему это знать, – но загонять ее как животное на охоте – это уже слишком. С момента, как я вывез ее из укрытия, мы и минуты в покое не сидели. Как итог, она ранена и нам некуда идти, – объясняю я. – Кто бы ни стоял за всем этим, он пытается скрыть свои секреты, уничтожая всех на своем пути. Он заслуживает быть уничтоженным в ответ.

– Согласен, – кивает Роман. – Тот, для кого не имеет ценности чужая жизнь, и на свою может цену не набивать.

– Ты знаешь, кто они, – не спрашиваю – констатирую я.

– Знаю, – соглашается мой бывший начальник, продолжая задумчиво за мной следить, – Те кого ты хочешь убать не просто люди. Это целая сеть раскинувшая свои щупальца на весь мир. И это не метафора чтобы привлечь твое внимание, а факт.

От его слов становится не по себе.

– У кого-то очень длинные руки. Перепродавать списанное оружие – это тебе не в песочнице искать, – присвистываю я. – Кто они?

– В нашей стране их пятеро, – сообщает Роман, выводя на экран новые фотографии, – Покрайней мере те о ком мы знаем. И поверь информация о них на дороге не валялась. Хвосты за собой они подчищают знатно, не подкопаешься.

– Это я уже понял, – вырывается у меня, когда я вижу знакомое лицо. – Подожди-ка, он же брат министра обороны, – доходит до меня.

– Именно, – кивает Роман. – Тут замешаны не только отдельные личности, но и вся верхушка минобороны в целом. Выгоду получают все.

– Остальные кто? – спрашиваю, и Роман начинает знакомить меня с теми, кто охотится за моей Малышкой, точнее, с теми, кто желает ее смерти, а значит, им самим недолго осталось жить.

– Второй – сын начальника генерального штаба, и трое заместителей министра обороны, – сообщает Роман, открывая еще одну фотографию, на которой несколько мужчин в окружении президента. – Об их участии мы знаем точно и их вина доказана.

Слов нет, одни эмоции! Перевожу взгляд на Романа когда он многозначительно замолкает. – Но я уверен в том что сами чиновники погрязли в этом говне не меньше чем их родня и подчиненные, – выдает Роман и это уже совсем не игра. Убрать должностных лиц без сучка и задоринки не получится, – Вот тебе и тема для размышлений. Ты же останешься до утра?

Мысли не дают покоя даже после того, как Роман ушел к себе, а я направился к Кире.

Осознавать, что ты всю жизнь сражался ни за что, все равно, что оказаться вдруг на краю пропасти. Заглянуть в пустоту и понять всю тщетность своих действий.

Я не чувствительный ни разу, но при воспоминании тех, кто положил свою жизнь, друзей, которые остались на задании и больше не вернутся никогда, внутри будто лёд сковывает сердце. Тёмная, бездонная, бесконечная ярость.

Обнимая Малышку, вдыхаю её аромат, и сердце немного успокаивается, но мне ее мало, нужно больше.

Я нуждаюсь в ней, в ее тепле, и даже то, что она ранена, не может остудить моей потребности в этой женщине.

Медленно стягиваю с ее бедер трусики и задираю повыше футболку, чтобы не мешала. Шелковистая кожа обжигает мои ладони.

Через несколько минут настойчивых ласк и поцелуев она наконец с тихим стоном просыпается. Поворачивает ко мне свое сонное личико. Обхватив ее грудь ладонями, делаю поступательное движение бедрами, касаясь ее попки своим членом. Обозначаю, так сказать, свое намерение.

Какая же она красавица.

В который раз поражаюсь тому, как идеально её грудь вписывается в мои руки, будто создана для меня.

– Сава, – не протест, но напоминание.

– Ты мне нужна, – шепчу, пристраиваясь к ней со спины, лаская её шею губами.

Закидываю её ножку на свое бедро, раскрывая её для себя. Одной рукой продолжаю ласкать её грудь, а второй стремлюсь к средоточию её удовольствия. Малышка уже влажная для меня, горячая. Моя.

Её тихие, сдерживаемые стоны заставляют меня стремиться сорвать её скромность, заставить забыть обо всем и гореть для меня, точно так же, как я горю для неё.

Как же я хочу сейчас перевернуть её на спину и оказаться между её трепещущих ног. Окунуться в её сладость и заставить кричать свое имя, ловить её оргазм и кайфовать только от вида получившей бешеное удовольствие Малышки. Но рана на её плече не позволяет мне следовать за своими желаниями, и мне остаётся только ласкать её всюду, куда я могу дотянуться. Она слишком ярко реагирует на мои прикосновения, слишком быстро сдается, и это срывает мне крышу напрочь. Стоит только погрузить в её влажную узкую дырочку кончик пальца, как её тело в моих руках напрягается, сообщая мне о том, что она уже у финиша. Отступаю под ее стон-протест, чтобы ворваться в нее своим окаменевшим, жаждущим ее членом. Она настолько узкая, несмотря на то, что течет для меня, что я заставляю ее дырочку растянуться и принять меня полностью. Рай и ад одновременно.

Держу Малышку в крепких объятиях, не позволяя ей двигаться, в то время как сам тараню её в бешеном темпе. Дрожь ее мокрых стенок вокруг моего члена зовет меня в рай, но мне этого мало. Её слишком мало.

После того как Кира откидывает устало свою голову мне на плечо, я немного замедляюсь. Для меня это пытка. Но желание видеть, как она снова и снова сдаётся своей страсти, уступает свое тело и доверяет свое удовольствие мне, заставляет искать, как наркоман свою дозу, все новые и новые возможности толкнуть её через эту грань.

Мое терпение кончилось, и движения становятся хаотичными и быстрыми. Сознание отступает, отдаваясь на волю инстинктам.

Малышка кричит моё имя, забыв о своих страхах и смущении. Вот такой она должна быть: гореть от страсти в моих руках. Чувствую, что моя девочка снова подошла к краю удовольствия, но в этот раз я хочу упасть в эту пропасть вместе с ней. Ускоряюсь и меняю амплитуду движения, одновременно находя её клитор и нежно его полируя. Секунда, и моя отзывчивая девочка сжимает мой член до искр в глазах. Продолжаю таранить ее дрожащее тело, пока она дугой выгибается в моих руках.

– Сава! – её крик как спусковой крючок, заставляет меня отдаться своему оргазму.

Я умер. Я воскрес.

В глазах белые вспышки, и тело трясёт так, что, кажется, кровать подо мной ходит ходуном. Только с ней так.

Сжимаю ее в своих объятиях. Принимая как дар трепет ее тела, и рваное дыхание, и бешеный стук сердца под моей рукой.

Только с Малышкой секс превращается в нечто, отчего меня выворачивает наизнанку каждый раз.

Возможна, она слишком опасна для меня. Опаснее чем те, кто ей угрожает.