Текст книги "Измена. Он не твой (СИ)"

Автор книги: Яна Мосар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 32

Катя сладко сопит, уютно свернувшись клубочком в постели. Я стою в дверях, тихо наблюдая, как Ярослав нежно поправляет одеяло и наклоняется, чтобы коснуться губами ее щечки. От этой естественной заботы невольно сжимается сердце.

Закрыв дверь детской, он останавливается, словно собираясь с силами перед разговором. Тишина в квартире кажется звенящей. Я не выдерживаю и тихо прохожу на кухню, садясь за стол.

– Даш, я знаю, как это все выглядит, – начинает он устало, опускаясь напротив меня. Я бы на твоем месте тоже поверил всему, что она сказала. Но это ложь.

Я не отвечаю, просто смотрю в его лицо, пытаясь вычитать там правду или ложь. Внутри все слишком перепуталось, узлом стянулись обиды, сомнения, страхи.

– Она сама пришла, Даш. Сама, понимаешь? Я уже рассказывал, но повторю снова. Ты была с Катей в больнице. Марина появилась на пороге поздно вечером, с мокрыми глазами, вся такая несчастная, расстроенная. Говорила, что боится за Катю, что ей плохо, что нужно что-то забрать для ребенка…

– Но ты же видел, что ей не просто вещи нужны были, Яр! – выдыхаю я, стараясь говорить спокойно, хотя голос дрожит от напряжения.

– Видел. И почти ее выставил. Но она начала эту сцену с истерикой, потом уснула. Я честно подумал, что выставлю ее, потом ей плохо станет где-то, ты расстроишься. Так?

– Да.

– Думаю, ладно, утром уйдет. Но ночью… – он сглатывает, и я вижу, как сжимается его челюсть, он не может спокойно говорить об этом. – Я спал, мне было душно, плохо. Проснулся уже от того, что кто-то рядом. Я правда думал, что это ты. Она сама сказала, что это ты. Голос тихий, ласковый… я не сразу понял. Я не хотел этого, понимаешь? Как только понял, кто это, я ее оттолкнул. Сразу же, клянусь.

Его слова звучат болезненно, искренне, в них нет обычной для него уверенности и жесткости. Я вижу его боль, его внутреннюю борьбу, и это больше всего заставляет меня сомневаться в собственных обвинениях.

– А Анна? Ты правда не знаешь никакую Анну? – голос мой звучит тихо, сдержанно.

Он поднимает на меня взгляд – усталый, измученный, но такой открытый, что я сразу понимаю – он не врет сейчас.

– Нет. Я понятия не имею, кто она такая. Впервые услышал это имя от тебя. Если это не Марина, тогда кто-то хочет нас просто поссорить, но я правда не понимаю, зачем.

Я закусываю губу, долго смотрю на свои руки, пытаясь найти какие-то слова, чтобы все стало проще, понятнее.

– Я встречалась с Мариной. Говорила с ней сегодня, – произношу медленно, осторожно, наблюдая за его реакцией.

– И? – он подается вперед, взгляд его становится напряженным, в глазах затаенная тревога.

– Она сказала… – голос мой дрожит, и я на секунду останавливаюсь, набираясь храбрости. – Она сказала, что ты сам к ней приставал. Что это ты ее целовал, говорил, что я уйду, что тебе никто не нужен. Что ты сказал ей молчать и не говорить мне ничего, потому что я не поверю.

В комнате повисает тяжелая тишина, он замолкает, просто смотрит на меня, не моргая. Лицо его меняется – сначала непонимание, затем шок, после – боль и злоба. Настоящая, неподдельная ярость.

– Что? Она сказала тебе такое?

– Да, – я киваю, не сводя с него глаз. – Так и сказала.

Он резко поднимается, проходит пару шагов по кухне, проводит рукой по волосам, сцепляет пальцы в замок на затылке. Я вижу, как он тяжело дышит, пытаясь успокоиться.

– Господи, какая же она сука, – резко выдыхает он. – Какая же бессовестная дрянь… Это все ложь, Даш! Ни единого слова правды! Я говорил тебе, что она предлагала себя сама, я ее сразу послал! Да она вообще… – его голос срывается, он делает шаг назад, тяжело опираясь о столешницу. – Я не думал, что она дойдет до такого.

– Ты не врешь мне сейчас, Яр? – спрашиваю тихо, чувствуя, как сердце стучит глухо и больно в груди.

– Даша, – опускается передо мной на колени, – я никогда не стал бы этого делать с тобой, никогда, понимаешь? – голос его звенит, срываясь на отчаянные ноты. – Я виноват только в одном – что дал ей тогда остаться и не выгнал ее сразу. Но то, что она рассказывает, – это все выдумка. Я не знаю, как тебе доказать, что говорю правду, но ты должна мне поверить!

Я смотрю на него, в его лицо, полное отчаяния и правды, которая режет его так же больно, как меня.

Яр не умеет лгать, когда так сильно переживает. Я всегда это знала. Он умеет злиться, спорить, доказывать, но врать – нет. Не так. Не когда ему по-настоящему важно, чтобы я поверила.

Он аккуратно обнимает меня за колени. Будто боится спугнуть мое доверие. Нежно, с теплом, берет мои руки в свои, крепко сжимает их.

– Я клянусь тебе, я все сделаю, чтобы ты простила меня за ту ошибку. Я никогда больше не позволю, чтобы кто-то вставал между нами. Только ты и Катя – все, что мне нужно.

И еще кое-кто.

Я молча опускаю голову, позволяя его теплу согреть мои замерзшие от страхов пальцы.

– Анна эта сегодня мне написала, что ты у нее ночуешь.

Усмехается.

– Кинуть фотографию, что ты ночуешь дома?

– Много им чести. Сначала узнаем, кто это.

– Угу.

Ярослав осторожно касается пальцами моего подбородка, слегка приподнимая лицо вверх, и я невольно поддаюсь этому движению. Его глаза сейчас мягкие, внимательные, смотрят так, будто пытаются проникнуть в самое сердце, вычерпать оттуда всю боль и оставить только тепло.

Он медленно приближается, так близко, что я чувствую его дыхание, теплое и едва заметное на моей щеке.

Но в тот самый миг, когда его губы уже почти касаются моих, я мягко отворачиваюсь, опуская глаза и осторожно высвобождая подбородок из его руки.

– Подожди, Яр… – голос звучит тихо, едва слышно. – Мне сейчас… нужно время. Просто время, понимаешь?

Он застывает, смотрит на меня, не отстраняясь сразу, словно надеется, что я передумаю и сама потянусь к нему навстречу. Но я лишь слегка качаю головой, медленно отступая на шаг назад.

– Я хочу знать всю правду, – добавляю я почти шепотом, – Только после этого мы сможем двигаться дальше.

Он опускает руку, сжимая пальцы в кулак.

– Давай ее спровоцируем.

Глава 33

– Спровоцируем? – смотрю на Яра.

– Ага. С Мариной все понятно. Вопрос надо решить с этой Анной и с теми, кто у тебя торты заказывает, а потом их не забирает.

– Как?

– Помирись с ней.

– Что? – внутри уже бурлит тревога и странное любопытство.

– Вы с ней на чем разошлись?

– Что ты к ней приставал.

Закатывает глаза и вздыхает.

– Значит, скажи, что пересматривала ваши фотографии, все думала, она как сестра и так бы не поступила, в общем все в этом стиле. Потом скажи, что снова со мной поругалась и я уехал куда-то. И деталь надо сказать, мол, в белой своей толстовке и уехал. Там уже пятно на рукаве, он даже не переоделся. Как будто кто-то ему его будет отстирывать.

– Так она скажет, что ты к маме поехал.

– Не скажет. Ей надо, чтобы ты ей поверила. Поэтому за любую возможность ухватится. Если это все делает она, конечно.

Я беру телефон.

– Твоя цель, чтобы она тебя услышала, а ты ей передала эту информацию. Психология простая. Если она врет, ей захочется торжества. Она захочет, чтобы ты знала и от этой Анны будет пост, как я к ней приехал и ночевал. А если промолчит – тогда будет думать дальше.

Если будет какой-то пост от этой Анны снова, значит, это и есть эта Анна.

– Я поняла.

Эта игра мне не нравится. Но иначе она не раскроется. Не выдаст себя. Так пусть расслабится. Пусть подумает, что победила.

Я опущусь до ее уровня. Только один раз. Ради правды. Ради себя. Ради того, кто растет внутри меня.

Набираю Марину.

– Алло, – Марина отвечает настороженно, но мягко почти сразу.

Я делаю глубокий вдох, чтобы погасить дрожь в голосе.

– Марин… я не знаю, зачем вообще звоню… Просто… мне плохо.

– Даш… ты чего?.. Ты плачешь?

– Да, – признаюсь, и голос срывается. – Прости, что накричала на тебя. У меня в голове все перемешалось. Я не понимаю, кто прав, кто врет, кому верить. Я… я фотографии наши пересматривала… Свадьба, крестины… Ты же мне всегда как сестра. Я всегда думала, если что-то случится, ты будешь рядом. А теперь даже не знаю, куда деваться. И Ярослав опять… Мы с ним снова поссорились.

На том конце телефона слышно, как Марина всхлипывает, будто сама сдерживает слезы.

– Даш, ну что ты такое говоришь… Не надо, пожалуйста. Я так по тебе скучаю. Я переживаю за тебя, правда. Просто… ну, все как-то так наложилось.

– Он приходил сегодня, мы снова говорили, ругались, а потом психанул и ушел, – добавляю глухо. – Уехал куда-то снова…

– Ты веришь, что не ко мне?

Марина задает вопрос врасплох. Ну да, наверное, естественно, что к ней…

– Если бы к тебе, то ты вряд ли бы ответила мне сейчас. Или вообще телефон выключила. – Нельзя, чтобы она больше сомневалась. – Понимаешь, он уехал в своей белой толстовке, даже не переоделся. Хотя видел, что она уже не свежая. Такое ощущение… будто есть кто-то, кто ему теперь стирает и гладит. А я тут одна. Не знаю, что делать дальше. Катя… торты… эта Анна… Я не сплю ночами, у меня уже руки дрожат...

– Дашенька, – перебивает она торопливо, с тем голосом, как если бы я получила двойку или поссорилась с родителями, – прости меня. Прости, что я ушла. Что не поддержала, что сказала тебе всякую чушь. Я не хотела! Ты же знаешь, я бы никогда не предала тебя. Никогда! Все это было так наслоено… А он… ну ты сама знаешь, какой он бывает. Упертый. А ты – вспыльчивая. Я просто не хотела влезать.

Я молчу, позволяя ей говорить, сама же в трубку шмыгаю носом.

– Ты не одна. Ты же знаешь. Я всегда с тобой, хоть и дулись мы как дурочки. Но я же тебя люблю. По-сестрински. От всего сердца. И муж твой мне не нужен. А что было… Давай пока просто не будем встречаться все вместе.

– Спасибо, – шепчу. – Мне правда это нужно сейчас. Просто чтобы одной не быть. Хоть чуть-чуть.

– Даш, давай увидимся? Я могу подъехать к тебе или ты ко мне? Просто посидим, чай попьем. Как раньше.

– Нет, не сегодня. Я пока… не могу. Прости. Я просто хотела услышать тебя.

– Ну, хоть поговорили… – тихо вздыхает она. – Спасибо, что позвонила. Мне это важно.

– Марин, спасибо тебе… правда.

– Ты держись. И если этот козел не ценит тебя – ну и пошел он, поняла?

Я даже улыбаюсь.

– Поняла.

Телефон кладу на стол. В груди тяжело – но не потому, что больно. А потому, что непонятно.

– Если это и была она – сыграла идеально, – говорю Яру. Поддержка, добрые слова, воспоминания. Ни одного фальшивого движения. Ни намека. Ни дрожи в голосе.

Но я жду.

Если она действительно Анна, она захочет использовать ту самую деталь…

И если использует – мы узнаем все.

Мы ждем час, молча пьем чай в кухне. Яр периодически проверяет Катю.

Анна не пишет… И это означает, либо Марина не Анна, либо Марина сдалась, либо Анна все же реально существует и врет Яр.

Опять возвращаемся к тому, с чего начали.

– Ну что, ничего не написала?

– Неа, – проверяю чат. Тишина.

Марина решила успокоиться? Дружбы между нами все равно уже не будет, как раньше. Но я хочу знать правду. Имею на это право.

– Дай мне твой телефон.

– Зачем?

– Я завтра найду человека. Проверим, чей аккаунт. Профиль правда закрытый, придется попотеть. Но надо узнать, на кого зарегистрирован. С какой симки все это идет.

– Думаешь, прокатит? – передаю ему телефон.

– Если не прокатит напрямую, – он поднимает на меня глаза, в которых уже не сомнение, а решимость, – будем копать иначе. Через номера, через локации, через общих знакомых. Даш, а скинь мне еще все фотографии, которые она выкладывала со мной.

– Зачем?

– Проверить кое-что хочу.

Я пересылаю ему все из сделанных скринов.

– Даш, поздно уже. Я останусь? Или хочешь, чтобы уехал?

– Я собиралась к родителям.

– Ну куда уже к родителям? Я уеду. Оставайтесь тут.

И мы встречаемся взглядами. Он уедет, но куда? Я вроде бы доверяю, но пару процентов недоверия и столько же ревности все равно остается.

– Давай так, мне до мамы ехать минут двадцать пять. Как заеду, наберу тебе видеовызов, увидишь, что я у нее, а не где-то еще.

– Хорошо.

Ярослав уезжает к родителям, потому что ночевка вместе – это уже как прощение. А я пока никого не прощаю. Пока не буду знать всю правду.

Ложусь с телефоном в руке. Жду, когда он заедет и наберет. Еще раз проверяю чат. Там тишина.

Но не дожидаюсь его звонка Яра и засыпаю.

Утром подскакиваю от будильника. У меня запись к врачу. И Катю надо в сад отвести. От Яра вчера вечером висит пропущенный.

Черт.

Сама виновата, конечно, что не ответила. Теперь опять буду сомневаться…

Но больше меня волнует чат. Там есть непрочитанные сообщения. От Анны.

Глава 34

В чате сообщение от Анны. Но не ночное, как мы ждали, а реннее.

На фото вид со спины. Камера захватывает одно ее плечо в белой приспущенной толстовке, в руке кружка с кофе и подпись: “девчонки, лучшее утро, это в постели с любимым”.

И это только доказывает, что это Марина.

Это же надо было так терпеть всю ночь… или фантазия подводит и всю ночь думала, а что же такое написать.

Делаю опять скриншот и пересылаю Ярославу.

А где ночевал он? Должен был у мамы. А по факту…

Меня снова накрывает сомнениями и недоверием. вот почему уснула и не дождалась его звонка?! Так бы точно понимала, что он у родителей. А теперь как специально сама же себе оставила каплю сомнений.

Отвожу Катю в сад, сама еду в клинику на обследование к гинекологу. Всю дорогу не могу отвертеться от мыслей о Ярославе, сообщении от Анны и фальшивых слезах Марины. Все сливается в один гул.

Остановиться надо. Сколько уже можно в этих сомнениях. Устала от этого.

Сейчас нужно и важно совсем другое.

– Дарья Андреева? – голос медсестры из приоткрытой двери звучит глухо, как в аквариуме.

– Да, – поднимаю голову.

– Проходите.

– Присаживайтесь. Что беспокоит?

– Я сделала тест на беременность, он показал, что беременна. Пришла на консультацию.

– Хорошо.

– Раздевайтесь, готовьтесь к осмотру.

Врач аккуратно прощупывает живот, потом делает УЗИ.

– Так… посмотрим. Угу… Матка увеличена, слизистая соответствует сроку… Вот он, плодное яйцо. Размер примерно пять-шесть миллиметров. Прикрепление по задней стенке, все физиологично. Судя по данным УЗИ – срок около четыре-пять недель. Эмбрион пока еще не визуализируется, но это нормально для данного срока. Главное – правильное прикрепление и развитие. Поздравляю, вы беременны.

Пауза. Воздух вокруг становится другим. Густым, как теплый мед.

Я беременна и моей крошке уже четыре недели.

– Одевайтесь.

– Дарья Андреевна, вы оставляете ребенка?

Если во мне есть жизнь, я ее не предам. Кто бы ни ушел. Кто бы ни остался.

– Да, конечно.

– Хорошо. Я выпишу вам направление на анализы. Надо сдать в ближайшее время. И встать на учет.

Выхожу из кабинета медленно, прижимаю к себе направления и кучу информации и буклетов, которые теперь надо перечитать. Но одновременно с какой-то новой точкой опоры. Как будто до этого все лампочки погасили, а сейчас одну зажгли. Маленькую. Теплую. Крохотную. Но я знаю, что она будет расти и светить еще ярче.

– Дарья! – оборачиваюсь на знакомый командный голос свекрови.

– Да, здравствуйте, Раиса Васильевна.

Она возникает будто из воздуха.

– Ну что, ты довольна? – дергает подбородком.

В другой момент этот тон, ее жесты и манеры вызывали желание либо сжаться, либо сбежать, а сейчас как будто второе дыхание открывается.

Она что знает? Откуда? Я сама только узнала.

– Чему?

– Чему?! Ты меня спрашиваешь чему? Ты моему сыну жизнь разрушила! Молодой, красивый…

– И чем я ему жизнь разрушила?

– Ты чего мне хамишь?

– Я просто спросила.

– Тем, что в твоей жизни оказался. Придумала себе. Оговорила его. Ему работать надо. Бизнес вести, а он скитается. Переживает, дома не ночует.

Я замираю.

– Не ночует у вас?

– Нет. Звонит редко. Всегда расстроен. Переживает. А тебе все мало. Ты не думай. Ты квартиру у него не отберешь! Это мы вам дарили. Поэтому ты права не имеешь там ни на что.

Слова режут по живому. Один удар в сердце. Второй – туда, где только зарождается маленькая, невинная жизнь.

Не ночевал у нее. Неужели тоже врет? Так хочет, чтобы мы разошлись?

– Послал же бог… невестку.

– Да, мы живем отдельно пока. У нас… непростой период.

– Проблемы у нее! – огрызается Раиса Васильевна. – Проблемы у тебя в голове! Он тебе всю жизнь свою отдал! – подключает жестикуляцию руками. – Все! А ты?! Ты устроила скандал! Спектакль! Развалила семью!

– Это он так сказал или вы сами придумали?

– Ты рот прикрой, так говорить. Придумала. Я мать. Я сына своего чувствую.

Закатываю глаза. Я тоже мать и знаю, что матери могут привирать, когда это надо.

– Мученицу из себя не строй! Я все вижу! Он как зомби стал после тебя! Ты ему даже не пара! Ты ему вообще никто!

Мурашки бегут по спине.

Все, хватит.

Мне сейчас уже терять нечего.

– А что я вам такого сделала, Раиса Васильевна? Вы с первого дня меня не приняли. Ни одного раза не сказали что-то хорошее. Вас все не устраивало – мой голос, моя внешность, мой характер.

– Да ты дармоедка. На всем готовом живешь.

– Это было решение Ярослава.

– А ты и рада.

– И я сидела в декретном с ребенком.

– Так Катя уже в сад ходит давно, а ты все сидишь, – разводит руками.

– Ну, надеюсь, сейчас он наконец увидит тебя со стороны и бросит. А сам найдет себе нормальную жену.

– Мне вас жаль, – пожимаю плечами. – Вы так хотите для сына лучшей жизни, только у него забыли спросить, что для него лучше. Знаете, он не говорил о вас плохо ни разу. А вы про меня – при каждой встрече. Вы вообще его любите?

У нее вытягивается лицо от моих слов.

– Да что ты про любовь знаешь?

– И если уж вы не смогли быть хорошей свекровью, попробуйте хотя бы не стать ужасной матерью и бабушкой.

– Ты что себе позволяешь!

Внутри так пульсирует странно. Боль, ярость и странное облегчение одновременно. Я это сказала. Наконец-то сказала.

Я не знаю, что страшнее – ее злоба или мои собственные сомнения, снова пробуждающиеся во мне эти качели. Не хочу этого. Поэтому доверять буду только фактам. а пока ее слова – это просто колебания воздуха.

– Надеюсь, ты просто исчезнешь из его жизни, – бросает она напоследок. – И наконец оставишь его в покое.

Разворачивается резко и уходит, стуча каблуками по плитке, как будто выносит приговор.

– Разводитесь. Ты моего сына уничтожаешь. Стерва…

Чуть не кусается и выходит из здания.

Сама решу, исчезать или нет.

На остановке холодный ветер треплет ворот куртки. Люди спешат, кто-то громко говорит по телефону, женщина ругается с водителем. Но я – будто вне этого шума.

– Привет, – мысленно здороваюсь со своим малышом, – ни о чем не волнуйся. Я справлюсь. Одна или нет – не знаю. Но справлюсь. Обещаю.

Да, он был с другой. С Мариной.

С моей подругой. Свидетельницей на свадьбе. Крестной твоей сестрички. Женщиной, с которой мы делили секреты, смеялись до колик, ночами смотрели фильмы и говорили, что мужчины – идиоты.

Да, он был с ней.

Но…

А если все было так, как он сказал? Если она правда подмешала ему что-то, сыграла на усталости, на его доверии?

Если это был спектакль – без его согласия, без желания, без смысла?

Если он проснулся, как он говорит, и понял все только потом?

Тогда… это не самое страшное.

Самое страшное – это не сам поступок. Страшнее, что он все это понял… и промолчал. Смотрел в глаза – зная, что это случилось и молчал. Со мной ложился в постель и знал о том, что между ними было и молчал.

Это и есть продажа души?

Не тело. Не ошибка. А выбор жить, как будто ничего не случилось.

Я не знаю, простила бы ли я, если бы он пришел и сразу сказал.

Но тогда бы я знала, что он борется. Что он не стал соучастником.

А сейчас… я не знаю.

И, наверное, именно это убивает больше всего.

Телефон вибрирует в руке, как будто нервы мои пробуждает. Марина.

Отвечать – не отвечать? Но вроде как надо отыгрывать свою роль, поэтому принимаю вызов.

– Да.

– Даш, привет. Ты не поверишь, – голос Марины, как всегда, с этой легкой искоркой, будто между нами все по-прежнему. Легко. Я так уже не могу. – Я тут в чат зашла. Опять эта твоя "Анна" отметилась.

Я молчу, затаив дыхание.

– Пишет, что Яр у нее ночевал.

Я прикусываю губу, ногтем начинаю царапать край рукава.

– Да, я видела, – играю дальше.

– А она что, теперь его толстовку напялила?

Ей самой не странно, что я про нее сказала и сразу эта толстовка на фото.

– Ты как вообще? – спрашивает она вдруг, будто между делом. – Не переживай. Если он с ней – то сам дурак. Ты у нас девочка с характером.

Я будто слышу, как в ее голосе кроется смех. Или это только мне кажется?

Каждое ее слово – как капля лимонного сока в открытую рану. И я не знаю, что больнее: то, что она говорит, или то, как она это делает?

– Даш, ты здесь?

– Да, – отвечаю и сглатываю.

Но внутри меня все уже бурлит.

Либо она врет. Либо играет.

Либо… она и есть эта "Анна".

Если сейчас ей про эту деталь сказать, так она опять закроется, а нам надо ее точно вывести.

Встречу, что ли, подстроить?