Текст книги "Измена. Он не твой (СИ)"
Автор книги: Яна Мосар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
Глава 16
– Да, – шепчу в трубку, чтобы не разбудить Катю.
– Даш, привет, я долетел. Уже в гостинице.
Так просто и коротко. Но так по-родному. Мы всегда друг другу писали или звонили, что добрались.
– Я рада за тебя. Если ты для этого звонишь.
– Мы обязательно с тобой и Катей слетаем сюда. Или вдвоем. А? Устроим романтик. Тут такой вид на залив обалденный.
Говорит, как будто ничего не произошло.
– Даш, я тебе писал. Почему не отвечаешь на сообщения?
Спрашивает напряженно, сдерживая волнение.
Я накрываюсь одеялом, чтобы Катю не разбудить.
– Телефон разбился.
Может, и правда переживает?
– Как?
– Упал.
– Специально? – глухо переспрашивает, но тут же, словно передумав, вздыхает. – Он совсем не работает?
В ночной тишине очень хорошо слышно, как пульсирует тяжелым, глухим стуком сердце.
– Совсем. Там экран в крошку и не включается. Я у мамы нашла свой старый Сименс.
– Хорошо хоть так на связи. Как Катюша?
– Спит уже.
– Мы завтра едем на байдарках с ребятами. Отъезжаем в десять, потом часов пять-шесть сплавляемся. Связи не будет.
– Зачем ты мне это рассказываешь?
– Потому что хочу, чтобы ты знала, где я.
– Я проверить это не могу.
Вздыхает.
– Я твоей маме пришлю.
– Не надо ее волновать.
Мы сейчас вроде разговариваем, как обычно. Но оба молчим о том, о чем еще не поговорили. То он спешит, то я плачу, то квартира горит, то ночь и не телефонный разговор.
– Хорошо. Даш, я скучаю.
– Не надо, Яр.
– Правда.
– Скучал бы, не уехал.
– Не начинай. Я не просто так. Не просто друзья. Дела у нас. Возможно будем делать общий проект. Рассказывает мне свои планы, как обычно. Планы на будущее. А я не понимаю, как на это реагировать.
Раньше всегда обсуждали, я любила его слушать, потому что идей фонтан.
А сейчас больно от того, что изменил и проехал по этому.
Только вот колеса в дерьме измазались и просто так это не отмыть и не забыть.
Молчим.
– Ты на выходных у родителей останешься?
– Да.
– Хорошо. Я в воскресенье днем возвращаюсь. Заберу тебя тогда. Нам надо поговорить.
– Почему не сейчас?
– Потому что это не телефонный разговор. Боюсь, что ты не так меня поймешь и еще хуже все сделаю.
– Спокойной ночи, – стараюсь быть спокойной, но слезы подступают. Как бы он ни подбирал слова, как бы ни хотел это сделать аккуратно, но он уже изменил мне. Это уже случилось. И я не знаю, как я смогу это выслушать и не умереть.
– Даш…
– Да?
– Ты не веришь мне сейчас?
Молча. А от боли хочется разрыдаться.
– Давай видеозвонок? Просто взгляни на меня.
– Этот древний телефон не поддерживает ничего, – выдавливаю я. – Даже сообщения толком не видно.
– Попробуй включить разбитый. Я подожду.
Тихо поднимаюсь, беру покореженный смартфон с тумбочки. Пальцы дрожат. Осколки царапают кожу. Нажимаю кнопку включения – безнадежно. Экран мертв.
Да я и сама еле дышу.
– Не включается, – шепчу в трубку.
Яр дарил мне этот телефон на нашу прошлую годовщину – красивую коробочку с бантом, внутри новый айфон, и записку: "Чтобы всегда быть рядом, даже если не рядом"
Теперь нет ни его, ни телефона.
Я вцепляюсь в покрывало. Тогда мне казалось, что ближе мужчины нет. Роднее. Надежнее.
– Я скучаю, правда. Вернусь – все объясню. Поговорим. Ладно?
Поговорим... Как будто можно взять и объяснить разлом внутри меня парой фраз.
– Ладно, – выдавливаю из себя.
Он снова молчит. Дышит в трубку медленно, будто собирает слова.
– Спокойной ночи, малышка, – говорит он нежно. Как когда-то, перед сном, когда целовал меня в висок. – Поцелуй за меня Катю.
– Угу.
Я отключаюсь. И только потом прижимаю сломанный телефон к груди.
Когда-то он был символом нашей связи. Теперь – символом того, как все легко разбивается.
Закрываю глаза.
И вижу – как стояла тогда в магазине с этим подарком в руках, смеясь и не веря своему счастью.
Как он щекотал меня носом в шею, шептал, что будет звонить мне каждый час, потому что скучает. Главное, чтобы он всегда был рядом, доступен и заряжен.
Как обнимал, пока я разбирала коробку.
Тогда я была уверена, что у нас впереди – вся жизнь.
А теперь остались только осколки.
А телефон стал истоком нашего раскола.
А если бы эта девушка тогда не скинула эти фотки? Я бы никогда не узнала, получается?
Как бы хотелось сейчас попасть в тот чат. Посмотреть, что она там выставила.
Я возвращаюсь в эпоху мамонтов и пишу смску Маринке: “что там нового?”
Марина: “ты починила телефон?”
Я: “ нет, но тут работают смски”
Марина: “я не уверена, но вроде это вид на Аврору”
На Аврору значит.
А у него вид на залив.
Ну вроде как Аврора на Неве, залив оттуда вряд ли виден.
Кто-то из них точно врет.
Я не знаю…
Я Яра так хорошо знаю. Он искренен сейчас был. Ну, не умеет он врать так мягко. Когда врет, то он скорее нападает, агрессивен, доказывает что-то. Но не мягко оправдывается.
А если он говорил правду, то зачем этой Анне мне врать?
Не понимаю и пишу Маринке.
Я: “она скидывает фотки, что в Питере с ним на Неве, а он где-то возле залива. Я не понимаю, зачем? Хотела бы врать, врала бы во всем. Зачем врать в половине?”
Тут в отличие от мессенджера не видно, доставлено ли сообщение, прочитано и что там вообще с ним сделано. Видно, что точно отправлено. И точно его нельзя никак удалить.
Марина: “Да я ошиблась, наверное, Даш. Может, это не Аврора, а какой-то корабль в заливе? Из меня географ, как из кошки моряк”
Марина: “а что он писал? прощение просит, да? скучает?”
Я: “да, говорит, один там, с друзьями завтра встречается”
Марина: “ты веришь?”
Не знаю.
Не. Знаю.
Глава 17
В дверь звонят около двух.
Катя тут же бросает все и подпрыгивает на месте, словно пружинка. Глаза вспыхивают от нетерпения.
– Папа!
Откуда только знает?!
Я замираю и выдыхаю.
В коридоре мама открывает дверь.
– Папааатька!!! – Катя визжит от радости.
– Привет, котенок. ЗояПална, здравствуйте, – здоровается с мамой.
– Здравствуй, Ярик. Голодный, небось?
– Ну, есть немного. С самолета сразу к вам.
Я поправляю на автомате волосы и выхожу к ним. Ярослав уставший, небритый. Запах дождя и холодного ветра врывается в прихожую вместе с ним.
Катя обнимает его за шею.
А он, зажмурившись в ответ, будто впечатывает ее в память.
Я и не представляю, как жить дальше и каждый день отвечать ей на вопрос, почему папа живет не с нами.
– Скучала, Вишенка моя? – шепчет ей в волосы.
– Дааа! – хохочет Катюша и трется носом о его щетинистую щеку. – Ты как езык.
Чуть улыбается ей, приоткрывает глаза и смотрит на меня.
Я стою в дверном проеме, не в силах сделать ни шагу, ни слова вымолвить. Только киваю ему.
Он снова наш. А вроде уже чужой.
– Привет, Даш.
Ярослав опускает Катю на пол, разувается, берет один из пакетов и протягивает ей из него яркую коробку, перевязанную толстой атласной лентой в бело-голубую полоску.
– Это тебе.
Катя с азартом рвет упаковку, лента с хлопком падает на пол.
Из коробки появляется плюшевый серый котик – мягкий, как облачко, с вышитыми ресничками и огромными сияющими глазами. На шее у него розовый бархатный бантик, а на лапках – маленькие вышитые сердечки.
– Мяу! – восторженно кричит Катя, прижимая игрушку к себе. – Мама, смоти!!!
– Какой красивый! – натягиваю улыбку. Он никогда не забывал про подарки ей. Даже, если на работу уходил, всегда что-то приносил. Может, разбалует так, а может, просто она научится в жизни принимать подарки и не стесняться их.
Катя водит носом по шерстке игрушки, смеется от щекотки.
Ярослав берет второй пакет и протягивает его мне.
– Это тебе.
– Не надо ничего.
– Это надо.
– Проходите на кухню, будете обедать.
– А я узе поея! – хвастается Катя папе, но идет за ним хвостиком. Сначала ведет его мыть руки, рассказывает, как мы ходили гулять. Потом показывает каким полотенцем вытирать руки.
Я заглядываю в пакет. Там новый телефон.
Слова не сказал, что я тот разбила. Но надо себя держать в руках.
– Спасибо, – убираю назад в пакет и иду за всеми на кухню.
Вставить свою симку в него – значит снова открыть чат и снова закрутиться во всем этом. Не уверена, что хочу. Может, просто покинуть чат?
Мама уже наливает дорогому зятю борщ. Накладывает пюре с котлетами. Наливает компот. У нее все по меню.
Яр уплетает за обе щеки, параллельно ей рассказывает, где был. Так живо все и ярко, что не похоже на ложь. Что тогда с этими фотографиями, не понятно.
Мама ловит мой взгляд, потом переводит на Яра.
– Мы с Катей собирались прогуляться. Да, Катюш? Котика покатаем в колясочке.
Но та сидит маленькой пиявочкой у Яра на руках, обхватив его насколько может.
– Я с папой хочу.
– Папа еще побудет у нас. А потом гулять будет поздно, да, Ярослав?
– Да, Катюш, иди котика покатай и покажи ему, где тут что, если потеряется, то найдется быстро.
– Хосо.
Катя радостно слазит с его колен, берет детскую розовую коляску для кукол и сажает туда игрушку, укрывает его крошечным пледом в горошек.
– Мама, смотли! Я его как малыша повезу!
И сердце мое щемит – так бережно, так по-настоящему.
Мама натягивает на Катю куртку, поправляет шапочку.
– Вы тут… поговорите, – шепчет на ухо мне. – Я позвоню, как будем возвращаться.
Дверь за ними тихо захлопывается.
Остаемся наедине. Тишина накрывает, как плотный плед.
Ярослав смотрит на меня тяжело, молча.
Поднимается из-за стола и в два шага оказывается рядом.
И – словно лопнула последняя нить терпения – резко обнимает.
Без слов. Без разрешения. Срывает остатки моего самоконтроля одним движением.
Впивается в губы. Зарывается руками в волосы.
– Родная… – шепчет в губы, рвано дышит.
Я в груди ощущаю стук его сердца – глубокий, неравномерный. И мое такое же – взрывается в груди, как салют на темном небе.
Тело само хочет прижаться. Руки – обнять. Душа – забыться в этом родном тепле.
На секунду я позволяю себе расслабиться.
На крошечный миг – приткнуться носом в его грудь, вдохнуть этот его запах, дать мозгу иллюзию, что все хорошо.
Как же я скучала.
Как же все еще люблю.
Но в следующий миг перед глазами вспыхивает другая. Ее руки. Ее улыбка. Ее бокал на фоне огней.
Я вздрагиваю и отстраняюсь.
Яр замирает. Кончиками пальцев поднимает мой подбородок. Смотрит на меня с болью – настоящей, голой, беззащитной.
Я отступаю на шаг назад. Ярослав медленно опускает руки.
Будто что-то тяжелое срывается с его плеч и падает ему под ноги.
Скрещиваю руки на груди, будто защищаясь невидимой стеной. Он молчит, разглядывает меня, как будто ищет в моем лице что-то, что я сама боюсь в себе найти.
– Как съездил? – голос ровный, почти чужой, откашливается.
– Нормально. Все как планировали. Сплавились на байдарках. Виделся со старыми друзьями. – опирается попой на стол.
Я отхожу к подоконнику.
– Один ездил?
Он искренне удивляется, будто сам не понимает, что не так.
– А с кем еще? Мы все вместе ездили: ребята, кто раньше учился вместе.
Я стискиваю зубы, глядя на него. Боль разливается внутри, тяжелой, вязкой волной.
– С Анной, например, – бросаю, стараясь, чтобы голос звучал холодно, равнодушно, хотя внутри разрывается. – С Анной Резник.
Имя повисает в воздухе, как обух. Ярослав моргает, его брови сдвигаются.
Он как будто слышит это имя в первый раз. Или хорошо играет.
– С какой еще Анной Резник? Я не знаю никакой Анны, – искренне говорит он. И, наверное, впервые за все это время на его лице появляется не усталость, не раздражение, а настоящее недоумение.
– Ты думаешь, я идиотка? – шиплю сквозь зубы.
– Я, правда, не понимаю тебя и кто эта Анна, не знаю.
Он достает свой телефон. Протягивает мне.
– На, держи.
– Что мне там надо увидеть?
Открывает галерею и показывает фотографии со вчерашнего сплава.
Там мужчины одни. Удалил женщин?
– Или она тебя в гостинице ждала?
– Кто она, Даш? Что за Анна?
Смотрит.
– С которой ты мне изменяешь?
– Серьезно? Это кто тебе такое рассказал?
– А если не она, есть другая?
Тут он на доли секунды моргает взглядом .
Другая есть.
Что это вообще тогда такое?
– Кто?
– Давай, сначала разберемся, что за Анна?
Иду в комнату, беру свой старый телефон, чувствуя под пальцами шероховатую трещину корпуса, тяжесть обломанных осколков под стеклом. Достаю симку.
– Сейчас покажу, – выдыхаю сквозь сжатые зубы, вставляя старую симку в новый телефон.
Он смотрит на меня внимательно, настороженно, как на мину, которая вот-вот взорвется.
Пальцы дрожат, когда я нажимаю кнопку включения. Секунда. Другая. Дисплей вспыхивает тусклым светом, на несколько мгновений замирает, а потом начинает медленно оживать, словно тяжело дыша.
Новенький телефон, к сожалению, приходит в мою жизнь, чтобы сейчас окончательно все разрушить.
Мне приходится войти в аккаунт, установить мессенджер, чтобы показать ему. Нахожу наш чат. Там уже миллион сообщений, но я не читаю их.
Перехожу на дату и выставляю ту, когда все это началось.
Отматываю на вечер, когда стали обмениваться фотками. Нахожу Яра и отдаю ему телефон с его фоткой в чужой постели.
– Что скажешь на это?
Глава 18
Увеличивает, рассматривает.
Все молча.
Я тоже молчу. Я все сказала, теперь жду объяснений от него.
Нажимает на профиль. Но там нет лица.
– И кто это?
– Тебе лучше знать.
Возвращается в чат и листает его вверх. И чем дальше, тем его брови поднимаются все выше.
Медленно отрывает глаза от экрана и ведет на меня.
– Вы там крышей поехали, что ли? – листает вниз. – Ты меня зачем туда скидываешь, нравится обсуждать.
– Это не я тебя туда скинула!
Листает.
– Курятник какой-то. Тебе меня мало? Ты зачем их рассматриваешь и лайкаешь?
– Я…
– Что, понравился? Вот этот? – показывает одного из тех, кого я лайкнула.
– Я просто…
– Или этот?
Показывает фотку, где я тоже поставила лайк.
– Я просто лайк поставила, что смотрела.
– На хера чужих мужиков лайкать, чтобы потом какая-нибудь курица обвинила тебя, что ты с ним изменяешь?
– Не изменяю я ни с кем.
– А потом докажи, Даш!
– Это обычный женский чат. Мы там про детей общаемся, рецептами обмениваемся и всякое такое.
– Вижу я рецепты твои…
– Это ты меня обвиняешь в чем-то. Кого ты там себе выбирала?
– Ты на меня не переводи. Кто она? Ты с ней ездил?
– Я один ездил, Даш.
– Ты меня за дуру держишь? Я что, тебя не узнаю?
– Я не знаю, Даш. Честно. Может, какая-то знакомая друзей. Может, кто-то что-то перепутал. Может, мстит за что-то.
Перелистывает на свою фотку и увеличивает.
– Но это не я. Я не спал в такой постели.
– То есть я тебя не узнаю?
– Давай дальше, – листаю фотку с окном и вином. – Это тоже не ты?
– Нет. Что за бред вообще? Когда это было вообще?
– Когда ты Катю забрал.
– Я у мамы ночевал. С чего вообще ты взяла, что это я?
– А там родинка, на плече, как у тебя.
Растирает переносицу.
– И рубашка на ней не твоя, хочешь сказать?
– А я, блин, одеваюсь только в эксклюзив? Это все?
– А что, мало? Окей. Смотри, – листаю дальше. Не читаю текст, но дохожу до фоток с Питера. – Вот вы собираетесь, летите, в гостинице.
– Жаль, я фоток из окна не делал. Показал бы тебе.
– Скажешь, все совпадение?
Он снова приходит на ее профиль и влезает в нашу переписку.
– Ты еще и писала ей?
Закатывает глаза.
– Он не твой, – читает вслух ее ответ. – Кто это вообще такая? Не твой…
Вытягивается матом одними губами. Привычка уже выработалась так выражать негатив, чтобы Катя не слышала.
– Ты уверена вообще, что она про меня говорит?
– Там в постели ты!
– Или просто кто-то похожий на меня, Даш. Удали этот бред . Мне что, как у маленькой просматривать с кем ты дружишь, с кем нет?
– Сама решу.
– Решишь ты. Нарешала уже.
– А с кем мне общаться, а? Если всех ты разогнал. Последняя подруга отвернулась! Ты на работе постоянно. С Катей? Спасибо. У тебя, можно подумать, нет чатов никаких.
– Где мы обмениваемся фотками жен, нет.
Марина никогда ему особо не нравилась, а пару месяцев назад он вообще сказал не общаться с ней и заблокировать, не сошлись в политических взглядах.
А мне плевать на политику. Я на нее повлиять не могу, поэтому с Маринкой общаемся за его спиной.
– Дружить надо точно не с чатом чокнутых баб.
– У тебя, может, буду спрашивать еще?
– Ну, походу надо бы, – глубоко вздыхает и нажимает кнопку с трубкой.
– Ты что ей звонишь?
– Сейчас и узнаем, кто она и про кого вообще говорит.
Ждем оба.
Яр решительно настроен. Не мнется и не пытается увильнуть.
Это означает скорее только одно. Он не врет.
– Зачем ты ей писала?
– Узнать.
– Узнала?
– Нет.
– Мне почему сразу не сказала?
– Я сказала.
– Про переписки ты не говорила.
– Так ты сам подтвердил, и, если это не Анна, а я ошиблась, то ты про кого говорил?
Глава 19
Ярослав
Два месяца назад.
Даша поехала на пару дней к маме.
Я, чтобы не заказывать доставку еды, заехал в наше любимое кафе, еще со студенчества всегда ее сюда возил.
Пока ждал заказ, ко мне подсела Марина.
Вообще не понятно, откуда там появилась.
– Привет, как дела, давно не виделись.
– Нормально.
– Как Даша, как Катюша?
– Да нормально все. А что?
– К маме уехали?
– Да, – односложно отвечаю.
Не понимаю, к чему это все.
– А ты один, скучаешь? Может, тебе компанию составить? – прикусывает губу.
– Мне не скучно.
– Ты такой измотанный, уставший. Я же ей постоянно говорю, массажики тебе делать, ванные расслабляющие, интимная жизнь регулярная…
– Что тебе надо? – перебиваю ее.
– Если Даша не справляется, то я могу помочь расслабиться.
Смотрю на нее и не верю, что слышу это.
Ее лучшая подружка с универа. Крестная Кати. Предлагает мне это?
Она охерела, что ли?
– Вон пошла. И чтобы я тебя рядом с Дашей не видел.
Смеяться начинает громко.
– Ярослав, – хохочет, начиная уже привлекать внимание посторонних. – Я пошутила, Яр. Ну чего ты такой серьезный. Шутка это. Проверяла тебя. А то Даша ревнует ко всему.
Про то, что ревнует, я поверю. Наша разница в статусе всегда сказывалась.
Она переживала, что недостаточно обеспечена, как я. И часто мелькало у нее в словах, что я найду другую, более обеспеченную.
– Это не твое дело, что у нас в семье. Поняла?
– Поняла.
Мне принесли мой заказ.
– Тогда оставь меня, я буду ужинать.
Уходит с недовольным лицом, как будто это была не шутка.
Да пофиг на нее.
Я дурак, что сразу Даше не рассказал об этом.
Не хотел ее тревожить. Ничего же не было. И я даже повода не дал. Зато сказал, чтобы она больше не общалась с ней.
Потом все покатилось как снежный ком. Взаимные упреки, ругались из-за какой-то ерунды постоянно. Мне казалось, что Даша меня не слышит и не понимает. В какой-то момент не выдержал и признался ей в более мягкой форме, конечно, что подруга ее мне строит глазки, на что Даша обиделась еще больше. Что я чего только не придумаю, чтобы всех моих подруг разогнать. Не поверила.
Вадим. Три недели назад
Марина стоит в дверях, натянуто улыбаясь, теребит ручку сумочки.
– Яр, извини, пожалуйста, что тогда так вышло. Это была просто глупая шутка, – голос ее дрожит от напряжения. – Я не хотела, чтобы между нами возникло недопонимание.
– Какое еще недопонимание? Я тебя ясно послал тогда, – отрезаю жестко. – Что ты тут забыла вообще?
Она вздыхает, делает шаг ближе.
– Я правда переживаю за вас. Просто зайду, поговорим пять минут. Пожалуйста.
– Слушай, Марин, Дашка в больнице с дочкой, и ты это знаешь. Идешь ко мне домой выяснять отношения? Совсем совесть потеряла?
– Я не выяснять пришла, а извиниться. Я же вижу, ты зол, и понимаю, почему.
– Ты ничего не понимаешь. Я тебе сказал: забудь дорогу сюда. Я не хочу тебя видеть рядом ни со мной, ни с Дашей.
Она резко вскидывает подбородок, глаза блестят слезами.
– Яр, ты правда думаешь, что я хочу вам навредить?
– Марин, я ничего не думаю. Просто уходи.
– Даша попросила кое-что принести для Катюши, можно я возьму?
– Я сам отвезу все, что им надо.
– Дай мне тоже что-то для них сделать! Даша мне как сестра. А Катя моя крестница.
– Яблок отвези, если хочешь. Все, Марин, дай мне отдохнуть! Пока.
Марина вдруг начинает резко дышать, судорожно прижимая ладонь к груди, по щекам – слезы.
– Яр, прости, – бросается мне на шею, – я просто боюсь за Катю… Она такая маленькая и уже капельницы с антибиотиками, сильные лекарства против кашля. Я с ума сойду, если с ней что-то случится…
– Потом пройдет реабилитацию, – снимаю ее руки с себя, – и все нормально будет.
Она задыхается, всхлипывает и оседает на пол.
Стою, как вкопанный, не понимая, что с ней делать и как это прекратить.
– Марина, успокойся, ты чего? Катя под присмотром врачей, с ней Даша, все нормально, – пытаюсь я ее остановить, беря за плечи.
Она мотает головой, отстраняется, ее плечи вздрагивают от рыданий.
– Нет, ты не понимаешь… Мне так страшно за нее!
– Поднимайся давай, – подаю ей руку и помогаю подняться. – Я тебе такси вызову.
Кивает.
– Можно я присяду, пока оно приедет.
Показываю на гостиную.
Она хватается за стену и медленно идет туда.
– Яр, а можешь мне еще чая заварить черного, пожалуйста? Давление, наверное, упало. Я сразу уеду, обещаю.
Смотрю как сидит на диване, бледная вся. Руки трясутся, дыхание тяжелое и рваное.
Чувствую себя совершенно беспомощным в этой ситуации.
Делаю ей чай. Набираю Дашу, чтобы рассказать о том, что тут происходит. Но Даша не отвечает. Уже девять вечера. Может, уже и спят.
– Держи, – приношу ей кружку с чаем.
– Прости меня за тот вечер, Яр, – шепчет она сквозь слезы, отпивая напиток. Дует на него. Горячий. Сажусь в кресло. Кажется, кто-то не понял ничего и надо опять объяснять. – Я дура, просто дура… Не думай плохо, пожалуйста. Мне тогда стыдно стало… И сейчас стыдно…
Она съеживается, обнимая себя за плечи. Смотрю на нее и одно жду, когда успокоится. чтобы отправить домой. То, что она тут, пока нет Даши – неправильно.
– Слушай меня. С Катей все будет в порядке, она под наблюдением хороших врачей и на качественных лекарствах. Во-вторых, ты тогда не шутила. Не надо из меня делать дурака. И слезы свои лить не надо. Захотела подружку подставить? В чужую семью влезть? Она ведь доверяет тебе. А ты…
Снова хватает за грудь.
– Я не знаю, почему так сказала. Просто ты грустный был, я подумала…
– Ты предала ее доверие. Взяла и просто через нее переступила. Она ведь как сестру тебя воспринимает! Зачем ты это сделала? – спрашиваю резко, повышая тон. Она еще сильнее съеживается, прижимает колени к груди и мелко всхлипывает.
– Я не хотела… Я правда, просто глупость… прости, – снова размазывает слезы по щекам. – Ярослав, ты не думай обо мне плохо, пожалуйста. Я за Катю переживаю, и за Дашу тоже.
Опять по кругу.
– Переживает она, – бросаю холодно. – Ты ее обманула. Если ты Даше не скажешь, то я скажу. Как ты ее "любишь" и как о ней "переживаешь". Иди уже домой, хватит спектаклей на сегодня.
Она резко поднимает голову. Глаза красные, опухшие от слез. Лицо мокрое, растерянное. Кивает.
– Можно я таблетки у тебя выпью? – Лезет в сумочку и достает блистер, – сейчас, мне станет легче. Я сама уйду, не надо такси. Я можно… на кухню за водой схожу?
– Иди.
Просто хочу, чтобы она уже свинтила отсюда скорей.
– Яр, – возвращается, – пожалуйста, разреши хотя бы взять то, что Даша просила для Кати, – голос ее дрожит. – Я утром рано заеду в больницу, передам. Обещаю тебе, что больше никогда не приду сюда. Ты меня больше не увидишь.
Смотрю на нее внимательно. Пытаюсь понять, врет или правда совесть проснулась.
– Яр, пожалуйста, – снова просит она, вставая и нервно теребя пальцы. – Мне правда стыдно, я… Я исправлюсь. Завтра же все расскажу Даше сама.
Сомневаюсь я, конечно, что она что-то расскажет. Но ждать, пока Даша вернется домой и увидит ее здесь, тоже не хочу. Не хочу, чтобы лишний раз переживала.
– Черт с тобой, – вздыхаю. Поднимаюсь и быстро иду в детскую. Открываю шкаф и хватаю сумку, которую Даша специально собирала для Кати. Одежда, игрушки, книжки, которые попросила сама дочка. На секунду колеблюсь, потом машу рукой – что она может сделать с сумкой детских вещей?
– Вот, бери, – бросаю сумку ей под ноги. – Только чтоб утром сразу отдала Даше.
Она достает еще список.
– Катя тут еще кое-что попросила, я возьму в ее комнате.
– Быстро только.
– Спасибо тебе большое… Спасибо, Яр. Я больше никогда…
– Хватит уже слов, иди отсюда, – перебиваю жестко, показывая на дверь. – И запомни: видеть тебя больше не хочу. Никогда.
Выставить бы ее, так не хочется брать грех на душу, опять истерика эта начнется, потом успокаивай. Даша тоже! Нельзя было мне сказать?! Надо было обязательно ее просить? Чтобы лазила тут по ее вещам и нос свой совала везде.
И надо молчать, чтобы еще больше ее сейчас не расстраивать. И так вся на нервах из-за Кати.
Жду, когда выйдет. Отвлекаюсь на звонок от мамы, а когда возвращаюсь в комнату Кати, чтобы поторопить Марину, та спит на детской кровати, прижимая к себе сумку и большого медведя.
Бл*, серьезно?
– Марин, – толкаю ее в плечо. – Марина, просыпайся.
Что у нее там за таблетки были вообще?
Снотворное. Блистер у нее один. Таблетку оттуда она съела одну.
Ну хоть не устроила мне тут попытку суицида.
П****ц!
Что с ней делать?
Ладно. Черт с ней. Забираю сумку с вещами. Получишь ты у меня завтра и вещи, и все. Проснись только, сука.
Выключаю свет. Захлопываю дверь.
Пью воду и ложусь спать.
Даша так и не ответила. Уснула, наверное.
Тогда просто пишу: “спокойной ночи, мои девочки. Поцелуй Катюшу, я вас люблю”
