Текст книги "Любовь для Реалиста (СИ)"

Автор книги: Яна Марс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 12.

Надя сидела в своём кабинете, перебирала слайды презентации, проверяла цифры, перечитывала выдержки из анонимных писем – те, что можно было показывать без риска идентификации. Всё было готово. Она чувствовала ту самую холодную, расчётливую уверенность, которая приходила к ней перед важными встречами, когда она знала материал наизусть и могла ответить на любой вопрос. Максим Андреевич не отвертится. С учётом того, сколько времени он тратил на слежку за ней, его собственного времени у него предостаточно.

В дверь постучали, но не вошли. Надя подняла голову и сказала: "Да", ожидая увидеть Олю с очередной порцией сплетен или кого-то из сотрудников, записавшихся на консультацию. Вместо этого дверь открылась, и на пороге стоял Максим Андреевич.

И он был не один. За его руку держалась девочка лет восьми – в школьной форме, с рюкзаком за спиной и косичками, которые явно заплетала не она сама, потому что одна торчала вверх, а другая смотрела в сторону.

Максим Андреевич выглядел так, будто его только что выдернули из совещания и сунули в эту ситуацию без инструкции. Лицо у него было непроницаемое, но Надя заметила, как он сжал челюсть – верный признак, что ему некомфортно.

– Вера, – сказал он, обращаясь скорее к пространству, чем к Наде, – это Надя. Она психолог. Посиди здесь, я скоро вернусь.

Девочка посмотрела на Надю с любопытством, потом на отца, потом снова на Надю. Рюкзак она не сняла, но руку отпустила.

– А конфеты у неё есть? – спросила Вера, глядя на отца.

Максим Андреевич перевёл взгляд на Надю. Вопрос был не "у тебя есть конфеты?", а скорее "выкручивайся, я не знаю, что делать с собственным ребёнком".

– Конфеты? – переспросил он, и Надя поняла, что он вообще не думал о том, чем Вера будет занята следующий час.

– Сладкого хочется, – сказала Вера уверенно и, не дожидаясь ответа взрослых, зашла в кабинет, скинула рюкзак на свободный стул и уселась на софу, болтая ногами. Туфли у неё были неудобными, явно парадными, и она то и дело пыталась их снять, но шнурки были завязаны слишком туго.

Максим Андреевич посмотрел на дочь, потом на Надю. Сказал короткое "спасибо" – так, что это прозвучало как "извините за неудобства" – и ушёл, закрыв за собой дверь.

Надя осталась с Верой наедине. Пару секунд они просто смотрели друг на друга. Надя не очень умела общаться с детьми – в её практике были взрослые, со взрослыми проблемами, и даже в блоге она редко касалась тем, связанных с воспитанием. Но Вера смотрела на неё без страха, без стеснения, как будто они уже были знакомы сто лет, и это немного расслабляло.

– А ты правда психолог? – спросила Вера.

– Правда, – ответила Надя, закрывая ноутбук – презентация могла подождать.

– А что вы делаете? Ну, психологи. Вы людей лечите?

– Не лечу, – сказала Надя. – Я слушаю и помогаю найти ответы на вопросы.

– Как наш логопед, – кивнула Вера. – Она тоже слушает, а потом говорит "покажи язык и скажи "ы"". А вы будете говорить "покажи язык"?

– Не буду, – улыбнулась Надя. – Обещаю.

Вера рассмеялась и оглядела кабинет. Взгляд её упал на полку на стеллаже – там были материалы для арт-терапии, которыми Надя запаслась для будущих сессий.

– Ого! – Вера сползла с софы и подошла к полкам. – А можно?

– Можно, – Надя протянула ей лист бумаги. – Бери что хочешь.

Вера выбрала карандаши. Она забралась на стул, устроилась поудобнее и принялась старательно выводить что-то на листе. Язык у неё высунулся от усердия, косичка упала на глаза, но она даже не пыталась её поправить.

– Очень красиво получается, – улыбнулась Надя.

– Ты красивая, – сказала Вера, не отрываясь от рисования. – Поэтому и рисунок тоже.

Надя удивилась:

– Ты меня рисуешь? Почему?

– Ты красивая, – сказала Вера, сосредоточенно заштриховывая платье у нарисованной девочки. – Как принцесса. Папе такие нравятся.

Надя сдержала улыбку, хотя внутри что-то ёкнуло.

– А откуда ты знаешь?

– Просто знаю, – пожала плечами Вера. – А можно мне ещё бумагу?

Надя протянула ей целую пачку. Карандаши скрипели по бумаге, Вера иногда напевала что-то себе под нос. Через некоторое время Вера отложила карандаши и показала рисунки: на одном была принцесса-Надя с большой короной, а на другом девочка с косичками, рядом – высокая фигура с квадратной головой, а между ними – солнце.

– Это ты, – объяснила Вера. – А это я и папа.

– Хорошо получилось, – сказала Надя. – Очень солнечно. А почему папа такой?

Вера улыбнулась и вдруг, как будто решившись, добавила:

– Мама раньше говорила, что папа – робот. Потому что он не умеет любить. А знаю, что он меня любит.

Надя смотрела на Веру и впервые видела Макса не как "начальника-циника", не как "гада с парковки", а как отца. Отца, который привёл дочь к незнакомой женщине, потому что некуда было деть. Отца, который не умеет говорить красивых слов, но девочка всё равно знает, что её любят. Ей стало почему-то тепло и немного грустно одновременно.

– Так у вас конфеты есть? – напомнила Вера.

– Сейчас посмотрю, – Надя встала, открыла ящик стола, где лежали её запасы сладостей. Там было негусто: маленькая шоколадка и пачка печенья с изюмом, – У тебя нет никакой аллергии?

Девочка покачала головой.

– Тогда угощайся. Только немного, а то папа потом скажет, что я тебя испортила.

Надя встала и налила ей воды из графина. Вера взяла печенье, надкусила, зажмурилась от удовольствия и устроилась на диване поудобнее. Рюкзак она так и не сняла, но, кажется, уже забыла о нём.

Они проговорили ещё полчаса. Вера рассказывала про школу, про подружек, про то, как папа не умеет заплетать косички, а няни сегодня не было. Надя слушала и смеялась, стараясь активно участвовать в диалоге. Когда дверь открылась и на пороге появился Максим Андреевич, она почти пожалела, что время пролетело так быстро.

– Вера, идём, – сказал он, и в голосе у него не было той холодности, с которой он разговаривал с Надей, – скорее обычная отцовская усталость.

– А мы ещё придём? – спросила Вера, вставая и отряхивая крошки с формы.

– Приходите, – неожиданно для себя ответила Надя. – Я буду тебя ждать.

Вера кивнула, подхватила рюкзак и, не попрощавшись, выбежала в коридор. Максим Андреевич задержался на секунду, посмотрел на Надю и сказал короткое “спасибо”.

– Не за что.

_____

Через час Надя сама пришла к нему в кабинет.

– Вера сказала, что ты дала ей сладости, – сказал Максим Андреевич, когда Надя закрыла дверь.

– Я спросила разрешения, – Надя насторожилась, но голос держала ровно. – Она сказала, что можно.

– Можно, – кивнул Максим Андреевич. – Но не привыкайте. Она быстро привязывается.

– К печенькам? – спросила Надя, пытаясь разрядить обстановку.

Максим Андреевич не улыбнулся. Он вообще редко улыбался, а сейчас его лицо было особенно неподвижным.

– К людям, – сказал он. – А люди уходят. Мне потом объяснять, куда делась "добрая тётя".

Надя замолчала. В этой фразе было что-то такое, что заставило её забыть о презентации, о встрече, о подготовленных цифрах. Он точно говорил не о ней. Он говорил о ком-то другом – о близком человеке, кто "ушёл", оставляя дочь с вопросами. Надя одёрнула себя – это точно не её дело, но профессиональный интерес уже разгорался, желая разгадать загадку.

– Я не собираюсь уходить, – сказала она после паузы. – У меня контракт на шесть месяцев.

Максим Андреевич посмотрел на неё. Не зло, не насмешливо – изучающе. Так смотрят на человека, который сказал что-то неожиданное, и нужно время, чтобы понять, всерьёз это или просто красивые слова.

– Ты слишком самоуверенна для того, у кого ещё нет результатов, – сказал он тихо, даже не заметив, как перешёл на “ты”.

Внутри у Нади всё закипело. Не от обиды – от того, что он снова пытается её задеть, снова проверяет, сломается она или нет. Но Надя посмотрела ему в глаза и ответила тем же спокойным тоном, каким он говорил с ней:

– А вы слишком циничны для того, кто сам начинал с логиста и знает, как важно, чтобы коллектив был сплочённым.

Максим Андреевич покачал головой:

– Вы решили сделать своей миссией изучение меня?

– Я должна знать, что из себя представляет мой начальник, – ответила Надя.

Он смотрел на неё ещё несколько секунд, и вдруг его лицо изменилось – не растаяло, нет, но напряжение ушло, сменившись усталостью.

– Иди работай, Шерлок, – усмешка была не злой, но Надя включилась в игру.

– Мы с вами договаривались, – сказала она спокойно.

Макс поднял бровь, но не возразил. Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди – поза закрытая, но Надя уже научилась не обращать на это внимания.

– У вас пятнадцать минут, – сказал он.

Надя села за стол и открыла ноутбук.

Она быстро пролистала слайды, показала статистику анонимных обращений, выделила три ключевые проблемы, которые повторялись в письмах чаще всего: страх перед руководством, отсутствие обратной связи и непонимание своих задач. Максим Андреевич слушал, не перебивая, но его лицо оставалось непроницаемым.

– Это ваша работа, – сказал он, когда она закончила. – Я плачу вам за это. Не вижу проблемы.

– Проблема в том, что люди не верят, что что-то изменится, – ответила Надя. – Потому что вы не показываете им, что вам не всё равно.

– Я показываю результатами, – сказал Макс холодно.

– Но результаты нужны вашему бизнесу. Для сотрудника важно его состояние, иначе, какими выгодными не были ваши условия, он уйдет на другое место. Возможно, на меньшую зарплату, но за эти деньги человек будет стрессовать меньше.

– Я всегда справедлив. У нас оплачиваемые переработки, чёткая система поощрений, а такого соцпакета вы не найдёте у конкурентов. Таких компаний как мы на рынке единицы.

– Вы правы, это “ДНК” вашей компании. У вас хорошие ценности, и они действительно выделяют вас среди других. Но я говорю о климате: среда в коллективе зависит от текущих проектов, взаимоотношений с коллегами и руководством. Это то, что непосредственно влияет на продуктивность и вовлеченность команды.

Он замолчал. Надя выдержала паузу и добавила:

– Я сегодня провела час с вашей дочерью, потому что вам была нужна помощь. И я не прошу за это благодарности. Я прошу одного: покажите сотрудникам, что вы хотя бы пытаетесь их слышать. Выступите на ближайшем совещании. Скажите, что вы поддерживаете мою работу и верите в её эффективность.

Максим Андреевич посмотрел на неё долго. Взгляд у него был тяжёлый, но она не отвела глаз.

– Вы всегда так напористы? – спросил он.

– Я просто знаю, что это поможет, – ответила Надя.

Он усмехнулся – опять той короткой, почти невидимой усмешкой.

– Ладно, Шерлок. Выступим.

– И ещё, – Надя закрыла ноутбук. – Приходите на следующий тренинг. Это многое изменит.

Он посмотрел на неё, покачал головой и открыл ноутбук, давая понять, что разговор окончен. Надя встала, взяла папку и направилась к выходу.

У двери она обернулась.

– Вера у вас замечательная. Если нужна будет помощь – приводите её снова.

Не дожидаясь ответа, она вышла и закрыла дверь. Всякий раз, когда они сталкивались, когда он бросал ей вызов, а она отвечала, – внутри загорался огонёк азарта.

"Шерлок", – повторила она про себя. – Это лучше, чем "психолог для галочки".

Глава 13.

В понедельник утром Надя получила приглашение на совещание руководителей отделов. Оля сказала шёпотом:

– Тебя Максим Андреевич включил. Сказал, что хочет услышать твои предложения по итогам опроса.

Надя кивнула, хотя не была уверена, что он сдержит слово. Обещания начальников имеют свойство испаряться, когда сталкиваются с реальностью текущих задач.

В переговорную она зашла за пять минут до начала – ни рано, ни поздно, ровно чтобы успеть сесть, положить перед собой блокнот и оглядеться. За длинным столом уже собрались люди.

Галина Петровна с папкой документов и лицом, которое не предвещало ничего хорошего; Светлана, начальник отдела продаж, листала что-то в телефоне и делала вид, что никого не замечает; мужчина лет пятидесяти, которого Надя видела пару раз в логистике, дядя Ваня. Всего человек десять, включая Максима Андреевича, который вошёл ровно в назначенное время и сел во главе стола, даже не поздоровавшись.

Совещание началось с цифр. Светлана докладывала итоги прошлой недели, Галина Петровна – текучку кадров, начальник логистики – проблемы с доставкой. Надя слушала и делала заметки. Ей важно было то, как они говорят о статистике и о сотрудниках: микровырожения и жесты, изменения голоса, а так же их межличностные отношения.

Главное, что заметила Надя: между руководителями не было никакого контакта. Лишь Светлана и Галина Петровна были подчёркнуто вежливы друг с другом, но не более. Часть вообще не слушала доклады друг друга, показывая уважение только Максиму Андреевичу.

Максим Андреевич вёл совещание жёстко и по делу. Не перебивал, но и не давал уходить в сторону. Если кто-то начинал жаловаться, он спрашивал: «Что вы предлагаете?» Если ему отвечали, он спрашивал: «Какие ресурсы вам нужны?» Никакой воды, никаких «давайте подумаем».

Надя смотрела на него и понимала, почему компания держится на нём. Не потому, что он гений – потому что он не тратил время зря.

Она ждала своей очереди. Галина Петровна, закончив свой доклад, вдруг повернулась к Наде.

– А вы, голубушка, что скажете? – спросила она, и в её голосе не было интереса – было скорее желание показать всем, что она здесь не просто так, что она тоже может задавать вопросы. – Есть результаты? Или опять будете говорить, что нам нужно "улучшить коммуникацию"?

Надя посмотрела на неё спокойно.

– Есть, – сказала она. – За две недели анонимный опрос заполнили шестьдесят три сотрудника трёх отделов.

– И что же они написали? – Галина Петровна сложила руки на груди.

– Я выделила три основные проблемы, – Надя говорила чётко, по памяти, не заглядывая в записи. – Страх перед руководством, отсутствие обратной связи и непонимание своих задач. Если интересно, могу показать конкретные цифры по отделам.

В переговорной повисла тишина. Галина Петровна открыла рот, чтобы что-то сказать, но не успела. Максим Андреевич поднял голову и посмотрел на Надю. Не на Галину Петровну, которая задавала вопрос, – на неё.

– Поделитесь с коллегами, – сказал он.

Надя не растерялась. Она положила перед собой распечатку, назвала проценты по каждому отделу, выделила две ключевые проблемы, которые повторялись чаще всего, и закончила одной цитатой из анонимного письма. Без оценок, без выводов – просто факты.

Максим Андреевич слушал, не перебивая. Когда она закончила, он помолчал несколько секунд, потом сказал:

– Продолжайте. Доложите о прогрессе на следующей неделе.

Он перевёл взгляд на следующий пункт повестки, и Надя выдохнула. Она была довольна собой – и благодарна Максиму Андреевичу.

“Может быть, он не такой уж и козёл?”

После совещания к ней подошёл начальник логистики – он выглядил немного нервным.

– Надежда, Иван Данилович о вас хорошо отзывался, – начальник логистики посмотрел на неё с интересом. – А у нас в отделе, говорит, бардак. Что делать-то?

– Для начала прийти ко мне на консультацию, – улыбнулась Надя. – Расскажете, что беспокоит. Вместе подумаем.

Он кивнул и ушёл. Надя улыбнулась. Ещё один человек, который готов хотя бы попробовать. Ещё один отдел, который не закрыл дверь перед носом.

Надя решила, что теперь будет присутствовать на всех совещаниях. А ещё присмотрится к Светлане – она была слишком нервной, и особо резко выказывала свою неприязнь к ней. Во время своего доклада она неоднократно видела закатывания глаз и нервные постукивания ручкой.

________

Вечером, вернувшись домой, Надя заварила чай, села на диван и открыла блог. Давно она не делала простых постов-болталок – тем для подписчиков, где можно обменяться историями без глубоких разборов и профессиональных терминов. В последнее время её лента стала слишком серьёзной: выгорание, страхи, границы, кризисы. Подписчики не жаловались, но активности стало меньше. Люди устают от сложностей, им иногда хочется просто почитать, что другие такие же, и посмеяться.

К тому же, реальные истории она сможет использовать на тренингах. Надя написала короткий текст:

«Расскажите: кто вас бесит и что вы с этим делаете? Начальник, коллега, сосед, родственник, продавец в магазине? Молчите, терпите, взрываетесь? Или научились экологично сливать негатив? Приглашаю к обсуждению».

Добавила картинку для привлечения внимания – она повторила какой-то забавный мем про офисные будни – и отложила телефон в сторону, чтобы не проверять каждые пять минут.

Но через полчаса всё-таки взяла. Комментариев было уже больше сотни. Её подписчицы делились своей болью: про громких соседей, тупых начальников, наглых коллегах.

Одна подписчица написала, что коллега скидывает на неё всю работу. Под её комментарием развернулась целая дискуссия. Сама автор истории отвечала: "Боюсь, что скажут, будто я ябеда".

А другая девушка написала, что её начальник присвоил её проект и выдал за свой. Она терпела два месяца, а потом написала заявление об уходе. Начальник испугался, извинился и предложил повышение. Девушка осталась, но доверия не вернулось. "Теперь я всё дублирую по почте, фиксирую задачи в переписке. Бесит, что приходится перестраховываться, но так спокойнее", – закончила она.

Надя прочитала и подумала, что так бывает часто. Не всегда правда на стороне сотрудника, но иногда, если рискнуть, можно получить результат. А иногда – нет.

Она уже хотела закрыть приложение, когда увидела новое уведомление.

Реалист007: ”А вас кто бесит? Или вы считаете себя выше этого?”

Надя усмехнулась – конечно, он не мог пройти мимо. Она смотрела на экран несколько секунд, думала, стоит ли вообще отвечать. Но не ответить – значит показать, что его слова её задели. А она не хотела доставлять ему такого удовольствия.

«Бесят те, кто задаёт вопросы, на которые не хочешь отвечать»,– напечатала она ответ ему в личку.

Ответ пришёл почти сразу.

«Значит, я в их числе?»

«В первую очередь».

Она отправила и почувствовала лёгкое удовлетворение – как будто поставила точку в споре, который длился слишком долго.

Глава 14.

Надя задержалась в офисе допоздна. Она переделывала слайды тренинга по конфликтологии, который должна была провести на следующей неделе. Проанализировав свои удачи и ошибки, она поняла: мягкая тактика не работает. Нужно жёстче.

Надя переделала презентацию трижды. Наконец, она добавила два кейса из анонимных писем, привела статистику по их отделу, вставила слайд с типичными фразами, которые провоцируют конфликт. Но ей всё равно чего-то не хватало.

Она уже хотела закрыть ноутбук и поехать домой, когда услышала шаги в коридоре. Уверенные, неторопливые, с лёгким поскрипыванием левой туфли – она узнала бы их из тысячи. Надя подняла голову и успела ровно на то, чтобы увидеть, как мимо её кабинета проходит Максим Андреевич. Он не зашёл, не постучал, даже не посмотрел в её сторону – просто прошёл мимо, и всё.

Она не знала, что её дёрнуло. Может быть, усталость. Может быть, азарт. А может быть, просто желание проверить, что будет, если нарушить правила.

– Максим Андреевич! – окликнула она.

Он остановился. Вернулся к двери, заглянул в кабинет, но не зашёл – стоял на пороге, с планшетом в руке и непроницаемым лицом. Белая рубашка, рукава закатаны до локтя, галстук ослаблен. Дома он ещё не был, и это было заметно – уставший, но не сломленный.

– Ты ещё здесь? – спросил он. Без осуждения, без удивления – так, будто констатировал факт, который его не касался.

– Готовлю тренинг по конфликтологии, – ответила Надя, закрывая ноутбук. – Хотите потестировать?

Он посмотрел на неё – долго, изучающе, как смотрят на человека, который только что сказал что-то неожиданное. Потом вошёл в кабинет, но садиться не стал. Остановился у окна, заложил руки за спину и посмотрел на неё сверху вниз. Уличные фонари подсвечивали его силуэт, и Надя вдруг подумала, что в этом свете он выглядит не как начальник, а как человек, который давно не отдыхал и, кажется, забыл, как это делается.

– А я по-вашему конфликтный? – спросил он.

– Вы – главный, – ответила Надя серьёзно. – Но не безнадёжный.

Он не усмехнулся. Потом взял со стола и начал крутить её в пальцах, будто ждал прололжения. Надя заметила, как его пальцы сжимают пластик, как крутят его снова и снова – механическое движение, которое выдавало напряжение лучше любых слов.

– Так что, поможете?

– Ты всегда такая дерзкая? – спросил он наконец.

– Пробую новые методы.

Он смотрел на неё ещё несколько секунд. Потом отвёл взгляд, бросил ручку на стол – коротко, резко, как ставят точку в конце разговора.

– Свободна, – он развернулся и вышел из кабинета.

Надя задохнулась от его ответа. Вот же нахал! Сердце колотилось от странного, знакомого возбуждения. Ей нравились их перепалки. Каждый разговор с ним был дуэлью. И каждый раз она не знала, кто выиграл.

_____

Она выключила свет, собрала сумку и вышла в коридор. Офис был пуст. Только в конце коридора горел свет в кабинете Максима Андреевича – дверь была приоткрыта, и она видела, как он сидит за столом, склонившись над ноутбуком. Та же поза, те же закатанные рукава. Он даже не поднял головы, когда она проходила мимо – или сделал вид, что не заметил.

Надя спустилась на первый этаж, кивнула охраннику, который уже привык к её поздним уходам, и вышла на улицу. Ночной воздух пах сыростью и приближающейся весной – тем особенным мартовским воздухом, который обещает тепло, но пока только дразнит. Она села в машину и несколько минут просто сидела, глядя на тёмное здание офиса.

Ей пришло оповещение. Это было сообщение от Реалиста – он прислал ссылку на пост психолога, которого Надя узнала сразу. Дамочка с тысячью подписчиков и амбициями гуру, которая пересказывала чужие идеи своими словами и выдавала за свои.

«Видели новый пост Ивановой? Она вашу мысль про выгорание пересказала своими словами. Плагиат?»

Надя усмехнулась. Конечно он заметил, учитывая, сколько времени он проводил на её странице. Но всё же, это было странно приятно.

"Заметили,– ответила она. —Я думала, мне одной кажется. Она уже несколько постов копировала”.

«Вы молодец – не стали скандалить».

Надя замерла. Это он сейчас похвалил её?.

«А вы бы стали?»– спросила она.

«А мне зачем?»

– Действительно, – от абсурдности диалога Надя рассмеялась.

И все-таки, ей было приятно. Он следит за тем, что происходит в её профессиональной жизни. Замечает, кто ворует её идеи. Пишет ей об этом.

Она хотела спросить почему ему не всё равно, но подумала, что ответа всё равно не получила бы. Или получила бы, но такой, после которого пожалела, что спросила.

“Доброго вечера, Реалист", – написала она и убрала телефон.

Надя выехала с парковки и влилась в ночной поток машин. Фонари мелькали за окном, дворники мерно скрипели по стеклу – начинался мелкий, противный дождь. Она включила радио, но тут же выключила – не хотела ни музыки, ни голосов, ни чужих мыслей. Она хотела побыть одна со своими.

"Он назвал меня дерзкой, – подумала она. – Не истеричкой, не выскочкой – дерзкой. Это почти комплимент. Почти".

Она не знала, что с этим делать. Не знала, почему вообще думает об этом. И не знала, почему внутри, где-то глубоко, этот разговор вызвал не злость, не усталость, а странное, глупое желание улыбнуться.

"Идиотка", – сказала она себе и нажала на газ.

Светофор моргнул зелёным, и она поехала домой – в пустую квартиру, где её никто не ждал. Но это было даже хорошо. Потому что если бы кто-то ждал, ей пришлось бы объяснять, почему она улыбается. А объяснять не хотелось ничего.

Совсем.