Текст книги "Любовь для Реалиста (СИ)"
Автор книги: Яна Марс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Глава 38.
Надя не могла перестать улыбаться. Она сидела в своём кабинете, смотрела в монитор и не видела ни одной цифры. Перед глазами всё ещё была его квартира, его кровать, его руки. Она провела пальцами по губам – помнила его поцелуи. Провела ладонью по плечу – помнила его прикосновения. Она чувствовала себя глупой, счастливой, растерянной, и ей это нравилось.
"Возьми себя в руки, – сказала она себе. – Ты на работе".
Она открыла ноутбук, начала разбирать почту. Три новых анонимных письма, два – с благодарностями, одно – с вопросом про выгорание. Ничего срочного. Она уже хотела закрыть почту и пойти налить кофе, когда в дверь постучали.
Оля зашла, улыбаясь, с двумя кружками чая.
– Привет, – сказала она, ставя одну кружку перед Надей. – Ты чего такая счастливая?
– Ничего, – Надя покраснела. – Просто выспалась.
Оля не поверила, но не стала спрашивать. Села на стул напротив, отхлебнула чай и начала рассказывать про свои выходные. Надя слушала вполуха, кивала, иногда вставляла "угу", а сама думала о том, что через стенку от неё сидит Максим. Что он сейчас делает? Смотрит в монитор? Говорит по телефону? Думает о ней?
– Надь, – сказала Оля, – ты меня вообще слушаешь?
– Да, да, – спохватилась Надя. – Ты говорила про…
– Про нового парня, – Оля закатила глаза. – Но ладно, вижу, тебе не до меня.
Она встала, взяла кружку и направилась к выходу, но на пороге остановилась.
– Ты сегодня прямо светишься, – сказала она. – Надеюсь, это из-за хороших новостей, а не из-за того, о чём я думаю.
Она вышла, оставив дверь приоткрытой. Надя сидела, глядя на пустой проём, и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Она хотела рассказать кому-то. Лене. Но Лена не поймёт. Или поймёт, но начнёт задавать вопросы, на которые у Нади не было ответов.
Она допила чай, взяла телефон и написала Реалисту: "Всё хорошо. Вы правы, иногда отвлечься полезно". Ответа не было. Он не отвечал уже несколько дней. Надя не знала, обиделся он или просто занят. Или, может быть, у него тоже что-то случилось.
Надя ответила на письма и пошла к Оле – нужно было взять бланки для опроса.
____
Кабинет Оли был маленьким, заваленным бумагами и папками. Надя постучала, не дождалась ответа и зашла. Оля сидела за столом, смотрела в монитор и что-то печатала.
– Оль, мне нужны бланки для опроса. Ты не знаешь, где они?
– В верхнем ящике, – сказала Оля, не отрываясь от экрана. – Возьми, только не перепутай.
Надя открыла ящик, начала перебирать папки. И вдруг увидела папку с названием "Жалобы". Она открыла – на первой странице было напечатано: "Сотрудник жалуется на психолога Надю Соболеву. Тренинг неинформативный, трата времени". Внизу – подпись. Неразборчивая. Надя перевернула страницу. Другая жалоба. Третья. Все напечатаны на одном принтере. Все с одинаковыми подписями.
Она подняла голову. Оля всё ещё печатала, не глядя на неё.
– Оль, – сказала Надя тихо. – Что это?
Оля обернулась. Увидела файл в её руках. И замерла.
– Надь, я…
– Что это? – Надя не повышала голос. Она смотрела на Олю и не узнавала её. Ту самую, которая приносила чай, жаловалась на Галину Петровну, говорила "я за тебя". Ту, которую она считала подругой.
– Надь, я могу объяснить, – Оля побледнела. – Светлана сказала, что если я не помогу, она попросит Галину Петровну меня уволить. Что у меня нет нужных навыков, что меня держат только потому, что я соглашаюсь на любую работу. Я испугалась. Я не хотела…
– Ты не хотела? – Надя усмехнулась. – Ты не хотела, но написала фальшивые жалобы. Ты не хотела, но подбросила мне заявление на стол.
Оля заплакала. Тихо, закрывая лицо руками.
– Я знала, что ты пьёшь чай в кухне. Я зашла, положила, и вышла. Я думала, ты подумаешь на Галину Петровну или на Светлану. Я не хотела, чтобы ты узнала.
Надя смотрела на неё и чувствовала пустоту. Не злость, не обиду – пустоту. Она знала Олю почти три месяца. Делилась чаем, секретами, переживаниями. Спрашивала совета. Считала едва ли не единственным союзником в этой компании.
– Ты поливала мой фикус, – сказала Надя. – Ты единственная, кто заходил ко мне в кабинет, когда меня не было. Ты поливала его, потому что хотела помочь. И я думала, что ты хороший человек. А ты… ты просто прикрывалась.
Она встала, положила файл на стол, повернулась и вышла.
В коридоре она прислонилась к стене и закрыла глаза. Внутри всё кипело – не от злости, от осознания. Как она могла не заметить? Как могла не проверить? Она думала, что Оля – подруга. А Оля была просто удобной. Удобной для Светланы, удобной для Галины Петровны, удобной для всех, кто хотел причинить ей боль.
Она открыла глаза, выдохнула и пошла к себе. В кабинете она села за стол, взяла телефон и написала Реалисту: "Я узнала, кто писал жалобы. Это человек, которому я доверяла".
Ответа не было.
Глава 39.
Надя сидела на диване, смотрела в стену и чувствовала, как внутри разрастается холод. Телефон молчал. Максим не позвонил, не написал – как отрезал. Она проверила сообщения раз десять, но экран оставался пустым. Реалист тоже молчал. Его профиль в соцсети был закрыт, аватарка всё та же. Он даже не прочитал её последнее сообщение.
"Ну и ладно", – подумала она. – "Сама виновата. Зачем было писать?"
Она встала, прошлась по комнате, подошла к окну. Внизу горели фонари, кто-то выгуливал собаку, где-то вдалеке слышалась музыка. Обычная жизнь. А у неё внутри всё кипело. Она злилась на Максима за его отстранённость – за то, что уехал, не попрощавшись, даже не поцеловав. Злилась на себя – за то, что не смогла промолчать, за то, что вообще заговорила о Реалисте. И было немного грустно – потому что Реалист не ответил. Наверное, не принял отказ. Или просто не захотел.
Она уже хотела выключить свет и лечь спать, когда вспомнила, что оставила в офисе зарядку. Надя выругалась про себя, накинула пальто и поехала.
_____
Офис был пуст. Охранник на входе кивнул, пропуская её. Она поднялась на второй этаж, прошла по коридору, зашла в свой кабинет. Взяла зарядку из-под стола, уже хотела уходить, когда в дверях появился Сергей – с кружкой кофе в руке и своей обычной улыбкой.
– Наденька, – сказал он. – Ты чего в такой час?
– Зарядку забыла, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– А я вот за кофе, – он поднял кружку. – Ты какая-то не такая. Что случилось?
– Всё нормально.
– Не нормально, – он сел на стул напротив. – Я тебя знаю. Что с Максом?
Надя молчала.
– Слушай, – сказал Сергей, помолчав. – Ты чё с ним сделала? Я помню, когда бумаги о твоём трудоустройстве увидел, там резюме было, я блог твой нашел. И ему показал. Он взбесился ещё. Он раньше вообще психологов за людей не считал – говорил, мол, я реалист, а это всё недоказательная чушь.
Надя замерла.
– Что ты сказал? – спросила она. Голос дрогнул.
– Ну, я ему твой блог показал. Думал, пусть посмотрит. А он…
– Он сказал "я реалист"?
– Ну да, – Сергей пожал плечами. – Он всегда так говорит. Это его любимое слово.
Надя не помнила, как вышла из кухни. Не помнила, как прошла по коридору. Не помнила, как оказалась у кабинета Максима. В голове стучало одно слово: "реалист".Реалист. Тот, кто бесил её с первого комментария. Тот, кто говорил правду в глаза. Тот, кто стал ближе, чем любой реальный мужчина в её жизни. Тот, кто пригласил её на встречу.
«Нет», – подумала она. —«Не может быть. Он не мог. Это совпадение».
Она толкнула дверь в кабинет Максима. Кабинет был пуст. Пустой стол, выключенный монитор, стул, откатившийся к стене. Его не было. Она уже хотела выйти, когда заметила Веру.
Девочка сидела на диване в углу, скрестив ноги, и что-то писала в тетради. В руках у неё был телефон – большой, в чёрном чехле. Папин.
– Вера? – Надя подошла ближе. – Ты здесь одна?
– Папа вышел, – сказала Вера, не отрываясь от тетради. – Он скоро вернётся. Я делаю уроки.
– А телефон?
– Мой сломался, – она показала на экран. – Я домашку из электронного журнала переписываю. Папа разрешил.
Надя смотрела на телефон. На экране горело приложение – та самая соцсеть, в которой она переписывалась с Реалистом.
– Вера, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Можно я посмотрю кое-что на телефоне? На секундочку. Я хочу проверить, пришло ли мне важное сообщение, а свой забыла в кабинете.
Вера пожала плечами.
– Ладно, – сказала она и протянула телефон.
Надя взяла его дрожащими руками и открыла соцсеть.
Её мир разбился в дребезги.
Профиль был открыт – тот самый, чёрная аватарка. Она нажала на сообщения. Их переписка. Его ответы. Его «спокойной ночи».
Она смотрела на экран и не верила своим глазам. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, внутри всё дрожало. Не от страха – от осознания.
Реалист – это Максим.
Тот, кто бесил её с первого комментария. Тот, кто говорил правду в глаза. Тот, кто стал ближе, чем любой реальный мужчина в её жизни. Он был здесь. Всё это время.
– Всё в порядке? – спросила Вера, глядя на неё снизу вверх.
– Да, – сказала Надя, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Спасибо, что дала телефон. Ты мне очень помогла.
– Пожалуйста, – Вера подняла голову. – Ты какая-то грустная. Папа обидел?
– Нет, – Надя выдавила улыбку. – Всё хорошо.
Она подошла к столу Максима, взяла ручку и лист бумаги. Написала: "Заявление. Прошу предоставить мне отпуск без сохранения заработной платы на три дня по семейным обстоятельствам. Надя Соболева, психолог". Положила лист на середину стола, повернулась и вышла.
В своём кабинете она быстро собрала сумку: ноутбук, блокнот, пару папок с документами, зарядку, фикус – фикус она забрала. Этот фикус, который Оля поливала, прикрываясь заботой. Этот фикус, который она чуть не убила в первый месяц. Она поставила горшок в пакет, взяла сумку, ключи, телефон и вышла.
Охранник на входе удивлённо посмотрел на неё с фикусом, но ничего не спросил.
Надя села в машину, завела двигатель и несколько минут просто сидела, глядя на тёмное здание офиса. В одном окне горел свет – кабинет Максима. Вернулся. Она сжала руль, потом разжала. Хотелось вылететь, забежать, наорать. Но она не сделала этого. Не сейчас.
Она достала телефон и написала Лене: "СОС. Нужно встретиться. Срочно". Лена ответила через минуту: "Ты где?" – "Еду к тебе". – "Жду".
Надя выехала с парковки и влилась в ночной поток машин. Фонари мелькали за окном, дворники скрипели по стеклу, но дождя почти не было – просто сырость. Она смотрела на дорогу и не видела её. Перед глазами всё ещё был экран телефона, переписка, его "спокойной ночи". Его "спокойной ночи", которое она ждала каждый вечер. Его "молодец". Его "вы загадка". И его молчание. Всё это время он знал. Всё это время он был рядом. В офисе, в коридоре, в её мыслях. И молчал.
Глава 40.
Она подъехала к дому Лены, припарковалась, взяла сумку, фикус и пошла к подъезду. Лена уже ждала в дверях – в халате, с распущенными волосами, без макияжа.
– Ты чего? – спросила она, увидев Надю. – Что случилось? У тебя лицо… иди в квартиру, я сейчас чай заварю.
Надя зашла, поставила фикус на подоконник, бросила сумку на пол и села на диван. Лена заварила чай, села рядом, обняла её за плечи.
– Рассказывай, – сказала она.
Надя молчала. Смотрела в стену и не знала, с чего начать. С того, что она влюбилась в начальника? С того, что переписывалась с анонимом, который оказался им? С того, что она доверяла ему, а он играл с ней?
– Он – Реалист, – сказала она наконец. Голос был глухим, чужим.
– Кто? – Лена не поняла.
– Максим. Мой начальник. Тот, с парковки. Он – Реалист. Он читал все мои сообщения, знал всё, что я думаю о нём. И молчал.
Лена выругалась.
– Ты уверена?
– Я видела его телефон. Там вся наша переписка.
Лена молчала. Потом сжала её плечо.
– И что ты будешь делать?
– Не знаю, – Надя закрыла глаза. – Я написала заявление на отпуск. На три дня. Мне нужно подумать.
– Думай, – сказала Лена. – А пока – пей чай. И не вздумай плакать. Мы что-нибудь придумаем.
Надя не плакала. Она сидела, глядя в стену, и чувствовала, как внутри пусто. Не злость, не обида – пустота. Она доверяла ему. Доверяла анониму, которого никогда не видела. Доверяла начальнику, чувства к которому оказались взаимными.
И оба оказались одним человеком.
Глава 41.
Лена сидела напротив, сжимала кружку с чаем и смотрела на Надю так, будто та была инопланетянкой, которую нужно срочно вернуть на Землю. Надя сидела на диване, поджав под себя ноги, обхватив руками колени, и смотрела в одну точку. Фикус, который она привезла с собой, стоял на подоконнике – Лена уже успела его полить и повернуть к свету, как будто это было самое важное сейчас.
– Ты дура? – спросила Лена наконец. Без злости, скорее с недоумением, но с той ноткой, которая означала "я тебя люблю, но ты меня убиваешь".
– Спасибо, подруга, – Надя усмехнулась. Голос был глухим, чужим. – Я и сама знаю.
– Я серьёзно. Ты влюбилась в начальника. Переписывалась с ним, не зная, кто он. А теперь узнала, и что? Ты сидишь с фикусом в моей квартире и смотришь в стену.
– А что я должна делать?
– Ну, не знаю, – Лена развела руками, отставляя кружку на журнальный столик. – Поговорить с ним? Выяснить? Или хотя бы наорать. Ты же это умеешь. Я помню, как ты наорала на того мужика на парковке. А здесь – тот же мужик. Можешь повторить.
Надя молчала. Лена вздохнула, подвинулась ближе, взяла её за руку.
– Он тебя обманул, – сказала она тише. – Да. Это подло. Но он не врал тебе. Он просто не сказал, кто он. А ты – ты не спрашивала. Ты даже не пыталась узнать. Вы оба хороши.
– Ты на чьей стороне? – Надя подняла голову, в глазах блеснула искра – не злость, скорее недоумение.
– На твоей, дурочка. Поэтому и говорю правду. – Лена сжала её пальцы. – Ты бежишь, когда становится страшно. От Артёма бежала. От Макса бежишь. От Реалиста… от него тоже бежишь, хотя он – тот же самый человек.
– Он – мой начальник, – сказала Надя. – Он читал все мои сообщения. Знал, что я думаю о нём. И молчал.
– А ты бы сказала? – спросила Лена. – Если бы узнала, что он – твой подписчик, если бы он не признался? Ты бы ему сказала? "Максим Андреевич, я – та самая Надя из блога, с которой вы переписываетесь?"
Надя не ответила. Потому что не знала. Или знала, но боялась признаться.
– Вот, – Лена откинулась на спинку дивана, скрестила руки на груди. – Оба хороши. А теперь он тебе звонит, а ты не берёшь трубку. Потому что обижена. Или боишься?
– И то, и другое.
– Трусиха.
Надя хотела возразить, открыла рот, но в этот момент телефон зазвонил. На экране горело имя: "Максим Андреевич". Она смотрела на экран, чувствуя, как внутри всё сжимается. Пальцы замерли над кнопкой ответа.
– Бери, – сказала Лена.
– Не могу.
– Тогда сбрось. Но не молчи.
Надя не ответила. Не сбросила. Просто смотрела, как экран гаснет, а потом загорается снова. Он звонил снова. И снова. Пять раз. Десять. Она не брала. Не могла. Боялась, что если услышит его голос, то сорвётся. Или расплачется. Или скажет то, о чём потом пожалеет.
Телефон замолчал. Надолго. Тишина в комнате стала такой плотной, что слышно было, как тикают часы на стене – Лена любила этот старый будильник, который достался ей от бабушки.
А когда экран мигнул снова – это было сообщение.
"Возьми трубку. Пожалуйста".
Надя прочитала. Перечитала три раза. Потом убрала телефон в карман.
– Он пишет, – сказала она.
– И что?
– Просит взять трубку.
– А ты?
– Я не знаю.
Лена вздохнула, протянула руку, и Надя, не сопротивляясь, отдала ей телефон. Лена набрала что-то, быстро, не глядя на клавиши – пальцы летали по экрану.
– Что ты делаешь? – спросила Надя.
– Пишу ему, что ты занята. Чтобы не звонил до завтра.
– Зачем?
– Чтобы он понял, что ты не игрушка. И чтобы ты взяла паузу. Проспись, успокойся, подумай. Завтра будет новый день.
Лена отправила сообщение и положила телефон на стол экраном вниз.
– Не смотри на него, – сказала она. – Хотя бы час.
Надя не смотрела. Сидела, сжимая в руках кружку с остывшим чаем. Внутри было пусто. Не злость, не обида – пустота. Она доверяла ему. Доверяла анониму, которого никогда не видела. Доверяла начальнику, который смотрел на неё как на пустое место. И оба оказались одним человеком. Который молчал. Который слушал её откровения и не сказал ни слова.
Телефон молчал. Минуту, две, пять, десять. Лена включила телевизор на низкую громкость, чтобы не было так тихо, но Надя не смотрела. Она смотрела в стену, на которой висела фотография Лены с каким-то мужчиной – бывшим, наверное.
Потом экран мигнул. Сообщение от Реалиста.
Надя открыла его дрожащими руками. Текст был коротким. Всего три строчки.
«Я не хотел тебя обманывать. Просто не знал, как сказать. Встретимся?»
Надя смотрела на экран. В голове стучало: "Реалист. Он – Реалист. Он знал. И молчал". Она хотела ответить колкостью, хотела написать что-то злое, уничтожающее, такое, чтобы он понял, как ей больно и обидно. Но пальцы замерли. Слова не шли.
Она сжала телефон, потом разжала. Вдохнула. Выдохнула. И набрала:
«Ну и клоун же ты, Макс».
Отправила и уставилась в стену.
Лена ничего не сказала. Просто налила ещё чаю, пододвинула к ней печенье и села рядом, обняв за плечи. Они сидели так молча, смотрели в одну точку, и тишина была тяжелее любых слов.
– Молодец, – сказала Лена наконец. – Первый шаг сделан.
Надя не ответила. Она смотрела на экран, где горело её сообщение, и ждала. Минуту, две, пять. Но ответа не было. Он не отвечал. Наверное, не знал, что сказать. Или знал, но боялся. Так же, как она.
За окном светало. Июльское утро вступало в свои права, и где-то за домами начинался новый день. А она всё ещё не знала, что делать дальше.
– Ложись спать, – сказала Лена. – Завтра разберёшься.
– А если я не усну?
– Тогда будешь смотреть в потолок. Но хотя бы лёжа.
Надя не стала спорить. Легла на диван, накрылась пледом и закрыла глаза. Лена выключила свет, пожелала спокойной ночи и ушла в спальню.
Надя лежала в темноте, смотрела в потолок и слушала, как бьётся сердце. Мысли путались. Она вспоминала его взгляд, его руки, его "ты делаешь достаточно". Вспоминала его сообщения – "спокойной ночи", "молодец", "вы загадка".
И не знала, что из этого было правдой, а что – игрой.
Глава 42.
Две недели. Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов. Надя считала их по минутам, особенно по ночам, когда не могла уснуть и смотрела в потолок на кухне Лены, потому что в спальне было душно, а на диване она уже вылежала все бока. Лена терпела, не задавала лишних вопросов, приносила чай, иногда вино, включала сериалы и делала вид, что не замечает, как Надя смотрит в стену.
Максим звонил. Первые три дня – по десять раз. Потом реже. Потом перестал. Надя не брала трубку. Не отвечала на сообщения. Заблокировала его номер? Нет. Не смогла. Просто смотрела на экран, когда он загорался, и чувствовала, как внутри всё переворачивается.
Она знала, что он обивает пороги. Лена рассказывала – Сергей звонил, спрашивал, не знает ли она, где Надя. Он говорил, что Максим сам не свой, что не спит, что всех достал, что Веру опять бабушка забирает, потому что он не может заставить себя выйти из дома. Надя слушала и молчала. Ей было больно. И обидно. И страшно. Но она не была готова.
– Ты не обязана его прощать, – сказала Лена однажды вечером, когда они сидели на кухне и пили чай. – Но ты обязана решить, что делать дальше.
– Я знаю, – ответила Надя. – Я просто… не знаю.
– Вот и думай. Но без него. Сама.
Надя думала. Вспоминала их переписку. Его "спокойной ночи", которое она ждала каждый вечер. Его "молодец", когда она сомневалась в себе. Его "вы загадка", от которого у неё теплело внутри. А потом вспоминала его лицо, когда она заговорила о Реалисте в его квартире. Как он замер. Как отвел взгляд. Как сказал "мне нужно дочь забрать" и уехал.
"Он боялся", – подумала она. – "Так же, как я".
Но это не снимало обиды.
_____
На пятнадцатый день ей пришло сообщение от Оли.
«Надя, привет. Я знаю, что ты не хочешь никого видеть. Но можно мне с тобой встретиться? Пожалуйста. Мне нужно тебе кое-что сказать».
Надя смотрела на экран. Оля. Та, кому она доверяла. Та, кто приносил чай. Та, кто поливал фикус. И кто писал фальшивые жалобы. Она хотела удалить сообщение, но Лена перехватила телефон.
– Встреться, – сказала она. – Выслушай. А потом решай.
Надя не стала спорить.
____
Они встретились в небольшом кафе недалеко от офиса. Оля пришла раньше, сидела за столиком у окна, сжимала в руках чашку чая и смотрела в одну точку. Увидев Надю, она вскочила, чуть не опрокинув стул, и замерла.
– Садись, – сказала Надя, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Не стой.
Они сели напротив. Оля молчала. Надя не торопила.
– Я дура, – сказала Оля наконец. Голос дрожал. – Я знаю. Я… я не хотела тебя предавать. Светлана сказала, что если я не помогу, она попросит Галину Петровну меня уволить. Что у меня нет нужных навыков, что меня держат только потому, что я соглашаюсь на любую работу.
– И ты поверила? – спросила Надя.
– Я испугалась, – Оля вытерла глаза. – Я просто хотела, чтобы меня заметили. Чтобы поняли, что я тоже что-то значу. Я не думала, что это зайдёт так далеко.
– Ты подбросила мне заявление об увольнении.
– Я знаю.
– Ты писала фальшивые жалобы.
– Я знаю.
– Ты использовала меня, – Надя усмехнулась – невесело, почти горько.
Оля заплакала. Тихо, не поднимая глаз.
– Прости меня, – сказала она. – Я знаю, что прощение не заслужила. Но я хочу, чтобы ты знала: Макс уволил Светлану. Он узнал про жалобы, про заявление, про всё. И Галина Петровна написала заявление по собственному. Он сказал, что в компании нет места тем, кто плетёт интриги.
Надя молчала.
– И за тебя все ходили просить, – добавила Оля. – Дядя Ваня, начальник логистики, даже Андрей. Они говорили, что без тебя компания не справится. А Макс… он слушал и молчал.
– И ты пришла, чтобы сказать мне это?
– Я пришла, чтобы извиниться. И сказать, что мы хотим, чтобы ты вернулась. Я хочу. Все хотят.
Надя смотрела на неё. На её заплаканное лицо, на дрожащие губы, на руки, которые сжимали чашку так, что костяшки побелели. Она не знала, верить ей или нет. Не знала, сможет ли когда-нибудь снова доверять.
– Я не знаю, вернусь ли, – сказала она. – Я не знаю, смогу ли простить. Но ты… ты хотя бы пришла и сказала правду. Это уже что-то.
Оля кивнула, вытерла лицо салфеткой и встала.
– Спасибо, что выслушала, – сказала она и вышла.
Надя осталась одна. Сидела, смотрела в окно на прохожих, на машины, на облака, которые медленно плыли по небу. И думала.
____
Вечером она сидела на кухне Лены, пила чай и смотрела в стену. Лена возилась у плиты, что-то жарила, но Надя не чувствовала запаха.
– И что?
– Извинялась.
– И ты?
– Я не знаю, простила ли.
Лена выключила плиту, повернулась, оперлась спиной о столешницу и скрестила руки на груди.
– Я не готова его простить, – сказала Надя тихо. – Но я готова попрощаться с компанией по-человечески. Они заслужили. Дядя Ваня, начальник логистики, Андрей… они просили за меня. Я не могу просто исчезнуть.
Лена смотрела на неё долгим взглядом. Потом кивнула.
– Я с тобой.
– Не надо, – Надя покачала головой. – Я сама.
– Ты уверена?
– Я должна.
Лена вздохнула, подошла, обняла её и поцеловала в макушку.
– Ты сильная, – сказала она. – Справляйся.
Надя не ответила. Она смотрела в окно на тёмное небо, на котором не было ни одной звезды, и думала о том, что завтра она вернётся туда, где всё началось. Не для того, чтобы остаться – попрощаться по-человечески. Потому что они заслужили.
Потому что она заслужила.
