Текст книги "Любовь для Реалиста (СИ)"

Автор книги: Яна Марс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 6.

В понедельник утром Надя приехала в офис за час до начала рабочего дня – не потому, что хотела произвести впечатление, а потому что не спала с пяти утра. Её мозг без устали генерировал варианты опросов – Надя никак не могла выбрать оптимальную формулировку.

Слишком прямо – напугает, слишком мягко – не получит правдивых ответов. В какой-то момент она поймала себя на том, что прокручивает вчерашний комментарий Реалиста – и злость придала ей сил. Она не боится, она профессионал. И она докажет это всем.

Надя сидела в своём кабинете, пила кофе из кружки, которую принесла из дома, и листала блокнот, когда дверь открылась без стука.

Надя подняла голову и застыла, не в силах произнести ни слова. Тот же рост, то же пальто, та же осанка и хищный взгляд. А ещё – ресницы. Длинные, тёмные, такие, которые как назло бывают только мужчин. А женщинам даже с тушью таких в жизни не добиться!

“Этот гад с парковки, – пронеслось в голове у Нади. – Этот наглый, самоуверенный… и ресницы у него, чёрт возьми, длинные. Почему у таких людей всегда длинные ресницы? Это нечестно”.

Она поймала себя на этой мысли и чуть не рассмеялась вслух – от абсурда ситуации, от собственной глупости, от того, что внутри борется злость на его поведение и какое-то дурацкое, неуместное женское «а он ничего». Надя одёрнула себя, собрала всё профессиональное спокойствие, на которое была способна, и посмотрела ему прямо в глаза.

– Вы? – выдохнула она.

– Я, – сказал он спокойно. – Максим Андреевич, ваш начальник.

Он не протянул руки. Простоял у двери несколько секунд, потом всё-таки вошёл в кабинет и придирчиво осмотрелся. Надя не знала, сообщил ли ему Сергей о её просьбе, но выполнена она была на отлично: первое, что оценила Надя, зайдя утром в кабинет – Сергей свое слово держал. В углу стоял торшер на длинной ножке, стол заменили на новый, поменьше, добавили пару стульев, а так же небольшое кресло и софу оранжевого цвета.

Максим Андреевич прошёл до окна и хмыкнул, посмотрев на фикус. Да, теперь в кабинете совсем не осталось свободного места, но он стал уютнее.

– Я не знал, что психологи бывают несдержаны.

Надя чуть не подавилась воздухом от такой наглости.

– А психологи тоже люди, – ядовито ответила Надя, удивляясь собственной смелости. – Хотя откуда вам знать – вы нас не очень жалуете.

Он кивнул, как будто её слова вообще не задели его.

– Но я не против вас лично. Я против идеи, что человек со стороны может за полгода исправить то, что копилось годами. Это просто наивно.

– А вы всегда верите только в то, что можете потрогать? – спросила Надя, и в её голосе не было ни страха, ни вызова. Она тысячу раз встречала сопротивление, вывела из последствий кризиса несколько компаний, и этот мужчина в сером пальто не был страшнее всего, что она уже прошла.

– Я верю в конкретные результаты, – сказал Максим Андреевич. – Если вы мне их покажете – тогда и поговорим. А пока – извините, но я в вас не верю. И не ждите, что буду ходить на ваши тренинги и делиться чувствами. У меня для этого нет времени.

Он замолчал, и повисла такая тишина, что Надя слышала, как тикают её наручные часы – они всегда казались ей слишком громкими.

– Я не собираюсь заставлять вас делиться чувствами, – сказала она наконец. – Моя задача – улучшение климата и разрешение конфликтов. Если вы не будете мне мешать, я справлюсь. Но это ваш коллектив – и вам показывать людям пример. Всё просто.

Максим Андреевич посмотрел на неё – долго, внимательно, так, что она почувствовала себя не подчинённой, а противником, которого изучают перед решающей партией. Потом он усмехнулся – не той снисходительной усмешкой, как на парковке, а другой, почти усталой.

– Вы всегда такая уверенная?

– Только когда знаю, что делаю, – ответила Надя.

Он промолчал, развернулся и пошёл к выходу, но у двери задержался, даже не оборачиваясь.

– Я слышал, вы начали обходить отделы. Спрашиваете, жалобы собираете, – голос у него был ровный, без намёка на угрозу. – Только вы не слушайте их слишком внимательно. Они чуть что бегут к HR. Раньше сотрудники сами разбирались. А теперь… буллинг, газлайтинг, бёрнаут – я даже не знаю, что половина этих слов значит.

– Это значит, что люди научились называть проблемы, – сказала Надя. – Раньше они просто страдали молча и увольнялись. А теперь хотя бы говорят.

Максим Андреевич обернулся, посмотрел на неё через плечо – и вдруг кивнул, будто что-то признавая, но не желая признавать вслух.

– Посмотрим, что выйдет из ваших разговоров, – сказал он и вышел, оставив дверь открытой.

Надя сидела, смотрела на пустой проём и чувствовала, как бешено стучит её сердце. Она не испугалась. Нет, страха не было. Но внутри всё дрожало – не от холода, не от злости, а от какого-то странного, незнакомого возбуждения, будто она только что сдала экзамен, к которому готовилась всю жизнь.

Она не успела додумать эту мысль, потому что в дверях снова кто-то появился – на этот раз Сергей, с улыбкой на пол-лица и кофе в руке.

– Ну что, – сказал он, входя и закрывая за собой дверь. – Не убил? Я же предупреждал, он такой.

– Он… интересный, – сказала Надя, подбирая слово, которое не звучало бы ни жалобой, ни восторгом.

– Можно и так, – Сергей сел на стул, откинулся на спинку и посмотрел на неё с тем выражением, которое Надя уже начинала узнавать: смесь любопытства и какой-то детской радости. – Но вы держались молодцом. Я подслушивал, – признался он без тени смущения. – Он не привык, чтобы ему не уступали.

– Я не собираюсь с ним бороться, – сказала Надя. – Я собираюсь работать.

– Вот и работайте, – Сергей поднялся, одёрнул пиджак. – А он привыкнет. Вы главное, не бойтесь. Он только кажется страшным. На самом деле он просто устал.

– Я не боюсь, – ответила Надя, и это была правда. Усталость она узнаёт с первого взгляда – у себя в зеркале.

Сергей направился к выходу, но на пороге обернулся.

– Как вам офис, кстати? Освоились? Народ не слишком дикий?

– Всё нормально, – улыбнулась Надя. – Бухгалтерия произвела впечатление, но я справлюсь. Кстати, большое спасибо за кабинет.

– Удачи, Наденька. Я в вас не сомневаюсь, – сказал Сергей и ушёл, оставив после себя запах кофе. Надя сделала вывод: во всем коллективе Сергей – единственный, кто понимает “Макса” и принимает таким, какой есть. А затем усмехнулась, заметив, как назвала начальника “Максом”. Она вздрогула и покачала головой. Это Сергей так плохо на неё влияет.

Она открыла блокнот и записала:“М: немногословный, но не вышел на конфликт. Сложно вывести из себя? Потенциал к сотрудничеству есть”.

Не выдержав, она написала Лене:«Встретила того мужика с парковки».

Лена ответила через минуту:“это где?"

“Мой циничный начальник”– написала Надя и отправила подруге стикер с котиком.

От Лены пришло сразу несколько сообщений:

“ЧТО?"

«Я в шоке!Ты в шоке?»

«Держись. И не убивай его, он нам платит».

Надя усмехнулась, убрала телефон и пошла к Оле – просить составить её характеристику сотрудников каждого отдела. Потому что если она просидит в кабинете ещё десять минут, она начнёт анализировать каждое слово нового начальника.

А это уже не работа.

Глава 7.

Надя вполне уверенно врывалась в рутину рабочих будней. Очередное утро началось с того, что Надя успела выпить кофе и открыть ноутбук, как в общем чате отдела логистики кто-то написал сообщение, от которого у неё зашевелились волосы на затылке.

“Всё, я устал от этого говна, я ухожу”,– гласило сообщение, подписанное именем Коля. Надя проверила: диспетчер, двадцать три года отроду, на работе восемь месяцев.

Через минуту чат взорвался: “не гони”, “подожди до обеда”, стикеры и восклицательные знаки. А ещё через минуту пришло сообщение от начальника логистики в общий кабинет: “ нас через час срочная отгрузка в Нижний, а диспетчера нет. Кто может подменить?” Никто не ответил.

Она не стала думать – встала, взяла блокнот и пошла в логистику, по дороге вспоминая, как же выглядит Коля, потому что видела его ровно один раз, когда обходила отделы. Парень сидел на своём рабочем месте, сняв бейдж, собирал личные вещи – кружку, кактус в горшке, папку с бумагами – и делал вид, что не замечает ни сообщений в чате, ни подошедшей Нади.

– Привет, Коля. Меня зовут Надя, – сказала она тихо, хотя уже заметила пару любопытных гляз. – Поговорим?

– О чём? – спросил он, даже не поворачиваясь. Голос у него был глухой и жалобный. – Я уволился. Чего тут говорить?

– Тогда тем более, – Надя села на стул рядом, положила блокнот на стол и посмотрела на него. – Раз ты уволился, можешь говорить всё, что думаешь. Поделишься, прямо сейчас? Или можем пройти в мой кабинет, так никто не услышит.

Коля молчал несколько секунд, потом всё-таки повернулся. Лицо у него было бледное, под глазами круги – он наверняка не спал всю ночь, и совсем недавно плакал.

– Работы много, – сказал он глухо. – Это раз. Мне двадцать три, я должен разрываться на три направления, а зарплата как у стажёра. Это два. И они… – он махнул рукой куда-то в сторону склада, – они меня терпеть не могут. Я слышал, как они меня обсуждали. Стояли у ворот, ржали. “Этот очкарик вообще на своём месте? Говорит так, будто из другой вселенной прилетел”. А я просто дикцию в детстве исправлял, логопед был, из-за этого немного картавлю. Они ещё говорили разное, но мне при девушке воспитание повторить не позволит. И долго это будет продолжаться?

– Возможно, – сказала Надя спокойно. – Потому что ты удобная мишень – молодой, тихий, не отвечаешь. А они привыкли, что можно безнаказанно болтать.

Коля посмотрел на неё с надеждой и отчаянием одновременно.

– И что мне делать? Идти жаловаться? Чтобы меня потом вообще затравили?

– Не жаловаться, – Надя покачала головой. – Поговорить лично. Раз ты всё равно уходишь, чего терять? Можешь при свидетелях, если боишься.

– Я не боюсь, – сказал он и тут же поправился: – Ну, боюсь, конечно. Но не так, чтобы убежать.

– Вот и отлично. – Надя встала. – После обеда идём на склад. Я с тобой. Если хочешь.

Коля кивнул, медленно, как будто решение давалось ему с трудом.

____

В обеденный перерыв Надя пошла на склад. Дядя Ваня сидел в своей каморке – маленькой комнатке с чайником, старыми графиками на стенах и крошесным диваном. Он пил чай из гранёного стакана и читал газету.

– О, барышня, – сказал он, поднимая голову. – С чем пожаловали? Опять конфликт?

– И да, и нет, – Надя присела на край стула. – У вас тут диспетчер Коля написал заявление об уходе. Говорит, что его над ним тут издеваются.

Дядя Ваня положил газету, снял очки и посмотрел на неё так проникновенно, что Надя смутилась.

– Издеваемся? – переспросил он. – Да кто ж на него издевается? Парень он хороший, только слишком… ранимый. Слово ему не так скажешь – он уже в слезы. А у нас работа мужская, тут не до сантиментов.

– Я вас не осуждаю, – сказала Надя. – Но парень уходить собрался. А я слышала, что у вас там внеплановая работа появляется. Нового логиста вы даже за неделю не найдёте.

Дядя Ваня вздохнул, допил чай, поставил стакан на стол и потянулся за кителем.

– Ладно, – сказал он. – Приводите своего очкарика, поговорим.

– Только вы мне одно обещайте. Не лезте особо, – сказала Надя. – И не защищайте перед мужиками. А то будет только хуже.

– Договорились, – сказал он и с уважением посмотрел на Надю.

_____

Коля пришёл через десять минут – бледный, сжимая в руке стаканчик с кофе из автомата, который он, кажется, даже не пил. Дядя Ваня молча указал ему на стул, налил чаю из заварника – чёрного, крепкого, такого, что ложка стояла, – и подвинул к нему.

– Пей, – сказал он. – Взяли моду кофе литрами глотать. А сердце у вас, молодежь, не железное.

Коля сделал глоток, поморщился, но стакан не отставил.

– Слушай сюда, Коля, – начал дядя Ваня, откидываясь на спинку стула и складывая руки на животе. – Мужики эти – они не злые. Они тупые. Разницу чувствуешь?

– Не особо, – буркнул Коля.

– Злой – он тебя специально задеть хочет, обидеть, унизить. А тупой – он просто языком молотит, не думая. Ты для них чужой, потому что ты из офиса и говоришь правильно. А они из кабины и матерятся через слово. Им страшно, что ты умнее, потому что у них среднее образование, а ты диплом принёс из института, где они никогда не были. Вот и брехнут за спиной – чтобы себе самооценку поднять.

Коля молчал, смотрел в стакан.

– И что мне теперь? – спросил он глухо. – Терпеть?

– А я так не сказал, – дядя Ваня наклонился вперёд, положил локти на стол и посмотрел на Колю так, будто собрался открыть ему государственную тайну. – Секрет тебе дам, парень. Они боятся одного – когда за базар отвечать надо. В следующий раз, когда услышишь, что они тебя обсуждают, не беги к начальству. Не скандаль. Подойди к ним через час, когда работа успокоится. И скажи спокойно, глядя в глаза: “Ребята, я вас услышал. Давайте, если проблемы есть, перетрём. Мы же одну работу делаем. Я свою часть, а вы свою. И вы наверняка не захотите, чтобы я свою делал плохо”. Понял?

Коля слушал, открыв рот. Даже Надя, которая знала много вариантов решения конфликтов, не ожидала от дяди Вани такой точной формулировки.

– То есть… я угрожаю? – спросил Коля неуверенно.

– Нет, – дядя Ваня покачал головой. – Ты показываешь, что мужчина должен за свои слова отвечать, иначе будут последствия. Не ты их наказываешь – они сами себя накажут, если продолжат. Боишься?

Коля молчал. Потом взял стакан, допил чай – уже не морщась – и поставил на стол.

– А если не сработает? – спросил он.

– Значит, придёшь ко мне, – дядя Ваня усмехнулся. – Я с ними поговорю. По-другому. У меня есть такая кнопка.

– Какая кнопка? – спросил Коля, и Надя увидела, что он улыбнулся.

– Скидка с премии, стопроцентная, – серьёзно сказал дядя Ваня. – Кнопка волшебная, работает безотказно. Но я её редко нажимаю, потому что она одноразовая.

Надя не смогла сдержать смех. Коля ушёл через пятнадцать минут. Надя осталась с дядей Ваней допивать остывший чай.

– Ты, дочка, молодец, – сказал дядя Ваня, глядя на неё с уважением. – Я, знаешь, раньше сам таким был. Думал, если обижают – значит, я слабый. А потом понял: слабый не тот, кого обсуждают, а тот, кто боится подойти и сказать в лицо. Ты ему хорошее дело сделала, что сюда привела. А дальше он сам.

– Я только дверь открыла, – сказала Надя. – Остальное он сам сделал. И вы помогли.

– Помог, – согласился дядя Ваня. – Но ты тоже не прибедняйся. Давай так: если что – ты ко мне, я к тебе. Взаимовыручка. У нас на складе это любят.

Надя поблагодарила его и пошла к себе в кабинет – чувствуя, как внутри разливается что тепло от первой маленькой победы. Она никого не спасала, просто помогла человеку выдохнуть и найти слова.

У неё появился первый настоящий союзник. А отгрузка в Нижний Новгород ушла по расписанию.

Глава 8.

Суббота выдалась на удивление продуктивной. Надя сидела дома с ноутбуком на коленях и чашкой чая, который остыл уже три раза, но идти на кухню за новым было лень.

На столешнице валялись распечатки результатов опроса – она решила не ждать, пока Оля пришлет характеристику на всех сотрудников, и запустила анкету в трёх отделах: продажи, логистика и маркетинг.

Бухгалтерию оставила на потом – Галина Петровна, когда Надя заикнулась об опросе, посмотрела на неё так, будто та предложила сотрудникам пройти детектор лжи. А айтишники в основном сидели на удалёнке. Оля сказала, что от них вообще нет никаких проблем. И Надя решила, что не будет лечить то, что не болит.

Или, по крайней мере, не имеет симптомов.

Результаты оказались… обнадёживающими. Не идеальными, но обнадёживающими. Из ста двадцати сотрудников, получивших ссылку, заполнили анкету сорок семь человек – почти сорок процентов, и это без напоминаний, без уговоров, без обещания печенек в столовой.

Надя ожидала от силы двадцать, особенно учитывая, что опрос был анонимным, а анонимность в коллективе, где все друг друга боятся, иногда работает против: люди думают, что их всё равно вычислят.

Кроме опроса, у Нади было ещё две маленькие победы за эту неделю. Первая случилась в среду, в обеденный перерыв. Надя зашла в кухню и застала там девушку из бухгалтерии. Ту самую, с идеальным маникюром, которая в первый день посмотрела на неё как на досадное недоразумение.

Сейчас девушка сидела, уткнувшись в кружку, и её плечи вздрагивали. Надя села напротив, открыла ноутбук и начала листать почту, давая понять: я здесь, но не лезу.

Через несколько минут девушка вытерла глаза, громко высморкалась и сказала:

– Извините. Просто… документы не сошлись, а Галина Петровна устроила разнос. Я сидела над этой отчётностью три дня, а она говорит – переделывай.

Надя понимающе кивнула. Через пару минут девушка снова заговорила – и её было не остановить. Надя сочувственно кивала головой, а под конец речи встала и налила девушке воды.

– Вы знаете… полегчало. Спасибо, что не лезли с советами.

А в пятницу, ближе к вечеру, к ней в кабинет постучался парень из отдела продаж – тот самый в худи, который в первый день спросил, надолго ли она. Он стоял в дверях, переминался с ноги на ногу и наконец выдал:

– Я тут это, ваш блог нашёл. Там пост был про страх ошибок. А что делать, если я боюсь не ошибиться, а… ну, просто туплю перед клиентом? Как будто слова забываю.

Надя уточнила:

– Перед каждым?

– Перед важными, – ответил он, глядя в пол.

Они проговорили пятнадцать минут – не про технику продаж, не про скрипты, а про то, как перестать думать, что клиент тебя оценивает, и начать думать, что ты ему помогаешь. Парень ушёл с домашним заданием, а Надя была собой довольна.

Надя отправила анкеты на анализ в свою любимую программу, закрыла ноутбук и поняла, что сегодня сделала всё, что могла. И даже чуть больше. Артём обещал приехать к обеду – они хотели сходить в тот самый итальянский ресторан, куда вечно не получалось, – но к трём часам он написал “задерживаюсь, потом будем на связи”. К пяти – “у мамы гости, я помогу и приеду”.

Надя перестала ждать где-то после шестого сообщения, когда поняла, что этот день снова не сложился, и пошла готовить себе ужин. Снова она осталась одна.

Надя уже досматривала третью серию реалити, когда в дверь позвонили. Часы показывали без пятнадцати одиннадцать. Надя открыла дверь и сразу почувствовала запах перегара – резкий, сладковатый, от которого её сразу затошнило.

– Зай, я приехал, – сказал он, улыбаясь той улыбкой, которая когда-то казалась ей беззаботной, а теперь раздражала своим “ничего не случилось”. Он пытался обнять её одной рукой, опираясь второй о косяк, но промахнулся и чуть не упал.

– Ты пьяный, – сказала Надя. Не вопрос, констатация.

– Ну чуть-чуть, – он прошёл в квартиру, упал на диван, скинул ботинки прямо на ковёр. – День такой, расслабился немного. Ты чего не ждала?

– Я ждала с обеда, Артём. Сейчас одиннадцать часов вечера.

– Ну вот я здесь. – Он похлопал по дивану рядом с собой, приглашая её сесть. – Брось свою эту… работу. С тобой скучно стало. Ты всё время занята, всё время что-то анализируешь. А я хочу просто расслабиться.

Надя стояла у двери и смотрела на него. На человека, которого когда-то считала идеальным – лёгким, весёлым, не требующим лишних слов. Теперь она видела только усталого мальчика, которому удобно иметь девушку, которая не звонит, не спрашивает, не устраивает сцен.

– Поезжай домой, Артём, – сказала она тихо. – Проспись. Завтра поговорим.

– Вечно ты со своими разговорами, – он закатил глаза, но встал, нашарил ботинки, даже не застегнул их, просто сунул ноги и поплёлся к выходу. – Ладно, зай. Только не злись.

Дверь закрылась. Надя прислонилась к стене и стояла так несколько секунд, глядя в потолок. Ей не было больно или обидно. Было пусто. Как будто внутри выключили звук, и осталась только гулкая тишина, в которой она слышала свои мысли слишком отчётливо:“Почему я с ним? Почему терплю? Почему не могу сказать “хватит”?”

Она не знала ответов. Или знала, но не хотела себе признаваться.

Надя прошла на кухню, поставила чайник и открыла блог – просто чтобы занять руки, чтобы не думать. Лента подписчиков пестрела новостями: фото заката, жалобы на пробки, оды долгожданным выходным.

Сегодня Надя записала видео про то,“как не раствориться в отношениях и не потерять себя”. Ирония судьбы была такой очевидной, что Надя чуть не удалила пост, но передумала: может быть, кому-то это поможет.

Она выложила видео, добавила опрос в сторис и уже собиралась закрыть приложение, когда увидела новое уведомление. «Реалист_007» прокомментировал её пост.

«И сами вы всегда следуете своим советам? Или только учите других?»

Надя замерла. Тот же колкий, уверенный тон. Та же манера задавать вопросы, на которые нет хороших ответов. Она хотела пролистать, не ответить, сделать вид, что не заметила. Но внутри что-то щёлкнуло – не переключение, а срыв. И она написала ему в личку.

«Вы всегда такой грубый? Или просто звёзды сошлись на моём аккаунте?»

Ответ пришёл быстро: "Я не грубый. Я честный. Разницу чувствуете?"

«И в чём ваша честность?»– напечатала Надя, чувствуя, как закипает.

«В том, что я не говорю того, что вы хотите услышать. Вы спросите – я отвечу честно. Даже если вам будет неприятно».

Она смотрела на экран и не знала, что ответить. Он не врал. И это бесило больше всего.

«Почему мужчины обесценивают?»– написала она обобщённо. Чтобы он не догадался, что это личное.

Надя успела выдохнуть, пожалеть, что спросила, и подумать, что он вообще не ответит. Но он ответил.

«Вы выбрали не того».

Надя перечитала три раза. Коротко. Жёстко. Без намёка на сочувствие. Как пощёчина.

«Вы хам», – написала она и отправила.

«Не хотите правды – не спрашивайте».

Она закрыла чат и положила телефон на стол. Внутри всё кипело – злость, обида, какое-то дурацкое, непривычное чувство, которое она не могла определить. Может быть, стыд: за то, что он прав, за то, что она выбрала не того, и давно это знает, но ничего не меняет. За то, что этот аноним с чёрной аватаркой видит её насквозь, а Артём – нет.

Или ему просто всё равно.

"Идиот, – подумала Надя. —Придурок, хам, самоуверенный…”

– Козёл!

Руки чесались удалить переписку, но Надя закрыла глаза и провалилась в сон без снов, оставив телефон на столе, уткнутым экраном в столешницу.

А в телефоне, в маленьком зелёном приложении, осталось непрочитанное сообщение, которое она так и не увидела:

"Извините, если обидел, но вы знаете, что я прав”.