Текст книги "Любовь для Реалиста (СИ)"

Автор книги: Яна Марс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 28.

Надя только-только закончила консультацию – настолько выматывающую, что после ухода сотрудника она просто сидела в кресле, закрыв глаза. Консультация была тяжёлой: молодой парень из отдела продаж, который, казалось, всегда улыбался, вдруг признался, что уже месяц не может заставить себя встать с кровати по утрам, потому что не видит смысла.

Надя слушала, кивала, задавала вопросы, но внутри разрывалась от осознания, что он не первый и не последний. Выгорание в этой компании было не просто проблемой – эпидемией.

В дверь постучали. Коротко, вежливо, два удара. Надя открыла глаза, поправила волосы и сказала:

– Войдите.

На пороге стоял Максим. В руке он держал рюкзак с единорогом – Верин, конечно. Сам он выглядел уставшим, но не раздражённым, а скорее виноватым.

– Надя, извините, – сказал он без предисловий. – Смена в лагере закончилась раньше, а у меня встреча через десять минут. Вы не могли бы посидеть с Верой? Я ненадолго.

Она посмотрела на него, на рюкзак с единорогом, на дверь, за которой её ждал ноутбук с отчётами, и сказала:

– Хорошо.

Максим кивнул – так коротко, что это можно было принять за благодарность, – и вышел.

____

Вера зашла в кабинет без стеснения, как будто бывала здесь каждый день. Рюкзак с единорогом она скинула у порога, подошла к столу, встала на цыпочки и заглянула в монитор.

– Ты работаешь?

– Работаю, – ответила Надя.

– А что ты делаешь?

– Пишу отчёт.

– Скучно, – констатировала Вера. – А давай рисовать?

Надя улыбнулась. Открыла ящик стола, достала карандаши и бумагу.

– Давай.

Они рисовали молча. Вера старательно выводила что-то на листе, высунув язык от усердия. Надя смотрела на неё и думала о том, как быстро дети привыкают к людям. Вера чувствовала себя абсолютна расслаблено.

– У тебя хорошо получается, – сказала Надя, заглядывая в рисунок.

Вера нарисовала деревья, качели, солнце, большую собаку, похожую на лохматую тучу, и двух человек.

– Это я и бабушка, – объяснила Вера, тыкая пальцем в фигурки. – Мы вчера ходили в парк. Бабушка приехала, забрала меня после лагеря, и мы гуляли.

– Хорошо гуляли? – спросила Надя.

– Да, но потом папа был злой, – Вера нахмурилась. – Мы приехали домой, а там мама. Она его ругала.

Надя замерла. Значит, Таня снова появилась. И она приезжала к Максиму домой.

– Мама злая, – добавила Вера спокойно, как будто говорила о погоде. – Мне было страшно.

Надя не знала, что ответить. Сказать, что мама не злая? Но она не знала эту женщину. Сказать, что всё будет хорошо? Она не была в этом уверена.

– А тебе всегда страшно с мамой? – осторожно спросила Надя.

– Раньше нет, – Вера пожала плечами. – Но она теперь далеко живёт. Только один раз её видела. И папа не хочет, чтобы я к ней ездила. А мама сказала, что хочет, чтобы я жила с ней.

Надя сжала карандаш так, что он чуть не сломался. Вот оно. Таня не просто объявилась – она угрожает. Хочет забрать дочь. И Максим вчера был злым, потому что снова отбивал атаку.

– Понятно, – сказала Надя тихо.

– А ты мне нарисуешь? – спросила Вера, протягивая ей чистый лист.

Надя взяла карандаш и нарисовала кривую кошку, собачку и солнце. Вера поблагодарила её и ушла на софу, раскрашивать Надин рисунок. Когда Максим вернулся, Вера спала на диване, свернувшись калачиком, с карандашом в руке.

– Спасибо, – сказал он, поднимая дочь на руки. – Никак не могу найти няню.

Надя кивнула.

– Если что – я здесь, – сказала она. – Приводите.

Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул и вышел. Надя только успела сесть за ноутбук, как зазвонил телефон. Номер был не записан в контактях, но Надя помнила его наизусть.

Артём.

Она не взяла трубку. Телефон замолчал, потом зазвонил снова. На сбросила. В третий раз он не звонил – написал сообщение: «Я внизу. Выходи».

Надя выругалась про себя, встала, взяла ключи и спустилась на парковку.

Артём стоял у своей машины, на которой они ездили за город, в которой он отвозил её домой после свиданий. Выглядел он плохо – мятый, небритый, с красными глазами, как после бессонной ночи.

– Зачем ты приехал? – спросила Надя, останавливаясь на расстоянии.

– Соскучился, – сказал он, делая шаг к ней. – Надь, я дурак. Я всё понял. Давай попробуем ещё раз.

– Прошло почти два месяца, Артём. Ты серьёзно?

– Я знаю, – он провёл рукой по лицу, как будто хотел стереть усталость. – Я не могу без тебя. С той… с ней… это не то.

– С кем? – Надя подняла бровь.

– С Ольгой, – он выдохнул. – Ну, с той, с которой я встречался после тебя. Она… она не такая. Она постоянно ноет, требует, чтобы я переехал к ней, ругается с мамой. Мама говорит, что она меня не стоит, что ты была лучше.

– И ты приехал, потому что мама сказала? – Надя чувствовала, как внутри поднимается холодная, тягучая злость.

– Нет, – он попытался взять её за руку, она отдёрнула. – Я сам понял, что идиот. Мы не ссорились, ты меня не пилила, не проверяла телефон, не требовала…

– Не требовала? – перебила Надя. – Артём, я ждала тебя вечерами. Ты не приходил. Я ждала, что ты позвонишь, что ты будешь рядом. А ты… Послушай, удобство – это не любовь.

Он замолчал. Смотрел на неё так, будто видел в первый раз.

– Ты изменилась, – сказал он.

– Я изменилась, – согласилась Надя. – А ты нет.

Она развернулась и пошла к выходу. Надя не заметила, как через две машины от них стояла машина Максима. И как сам Максим стоял спрятавшись за открытым багажником, куда только что положил рюкзак дочери.

____

С блогом дела обстояли лучше, чем с работой. Активность подскочила после поста про выгорание – комментарии, репосты, новые подписчики росли с каждым днём.

Пост, который она запланировала на сегодня, был про продуктивность – рабочий, с графиками и советами. Надя решила оставить его на другой день и написала новый.

Они «не поняли, что потеряли». Скорее почувствовали, что вас было удобно использовать, как нужный ресурс. Не дайте этому случиться.

Вы достойны настоящей любви."

Глава 29.

Слух расползся по офису за один день. Надя заметила это не сразу – утро началось как обычно: анонимные письма, планёрка, консультация. Но к обеду она почувствовала, что что-то не так. Люди смотрели на неё странно – не так, как раньше, когда просто игнорировали или делали вид, что не замечают. Теперь они смотрели с любопытством, с каким-то неприличным интересом, как будто она была не психологом, а экспонатом в музее.

Даже девушки, стоявшие у кулера и обсуждавшие свои отпуска, замолчали, когда Надя прошла мимо. Другие опустили глаза и сделали вид, что заняты разглядыванием маникюра. Кто-то отводил взгляд слишком быстро, кто-то, наоборот, не мог отвести – как будто пытался прочитать у неё на лице подтверждение сплетне.

Надя прошла по коридору, заглянула в переговорную, зашла в кухню за кофе. Везде одно и то же: взгляды, шёпот, неловкое молчание, которое резко обрывалось при её появлении. Она не спрашивала, что случилось. Знала, что спросить – значит показать, что её задело. А она не хотела доставлять им такого удовольствия.

Она вернулась в кабинет, закрыла дверь и села за стол. Срок её контракта поджимал, а из-за саботажа она рисковала провалить свои обязанности. Новые идеи не приходили – мысли путались, цепляясь за эти странные взгляды и шёпоты, за то, как люди отворачивались, когда она проходила мимо. Она открыла ноутбук, но работать не могла.

В дверь постучали. Оля зашла, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, как будто боялась, что кто-то войдёт следом.

– Ты слышала, что говорят? – спросила она шёпотом.

– Нет, – Надя подняла голову.

– Что ты спишь с Максимом Андреевичем, – Оля выпалила это на одном дыхании, как будто боялась, что не скажет, если будет медлить. – Поэтому тебя не увольняют после провальных тренингов. Якобы он покрывает тебя. Я, конечно, не верю, но… все только об этом и говорят.

Надя подняла брови. Это было до абсурда смешно. Она столько сил тратила на то, чтобы доказать свою компетентность, а они придумали слух. Не про фальшивые жалобы, не про саботаж, а про это.

– Слухи? – сказала она. – Серьёзно? Это лучшее, что они придумали? Я думала, они умнее.

Оля смотрела на неё с облегчением – кажется, боялась, что Надя расплачется или устроит скандал. Но Надя не плакала. Она злилась.

– Спасибо, что сказала, – сказала она. – Иди работай. Я разберусь.

Оля кивнула и вышла. Надя осталась одна.

"Целенаправленная дискредитация, – подумала она. – Кто-то хочет не просто уволить меня, а уничтожить. Чтобы даже если я уйду, за мной тянулся этот слух. Чтобы никто больше не взял меня на работу. Чтобы я исчезла из профессии".

Она сидела, сжимая ручку так, что она чуть не сломалась. Потом встала, взяла папку с заключением эксперта, отчётами и тем самым заявлением – всё, что у неё было, – и пошла к Максиму.

____

Дверь в его кабинет была закрыта. Надя не стала стучать – вошла. Максим стоял у окна, говорил по телефону. Голос у него был злой, срывающийся на крик – таким она его ещё никогда не слышала. Даже когда он кричал на учителей из-за Веры, это было по-другому. Тогда был страх. Сейчас – ярость.

– Я сказал, разберусь! – рявкнул он в трубку. – Не сейчас. Не звони мне больше. Я сказал – найми адвоката, если хочешь. А меня оставь в покое!

Он бросил телефон на стол и повернулся к ней. Лицо красное, глаза сузились, челюсть сжата так, что желваки заходили ходуном.

– Почему без стука? Что тебе нужно? – прошипел он.

Надя не отшатнулась. Закрыла за собой дверь, подошла к столу, положила папки и села напротив, не дожидаясь приглашения.

– Я пришла сказать, что меня пытаются уволить, – сказала она спокойно. – Не потому, что я плохо работаю. Потому что кому-то это выгодно.

– У тебя есть доказательства? – голос его был грубым и резким.

– Есть, – Надя открыла папки. – Галина Петровна собирает жалобы, но я знаю, что они фальшивые. Поддельное заявление об увольнении, которое кто-то подбросил мне на стол. Саботаж согласований – план мероприятий лежит у неё уже вторую неделю без движения. И слух, который сейчас ползёт по офису.

– Какой слух? – он смотрел на неё так, будто хотел прожечь взглядом.

– Что я сплю с вами, – Надя не опустила глаза. – Поэтому меня не увольняют после провальных тренингов.

Максим замер на секунду. Потом рассмеялся – зло, отрывисто, как будто его ударили.

– Это всё? – сказал он, повышая голос. – Ты поэтому пришла? Ты молчала неделями, копила бумажки, а теперь принесла мне свои детективные расследования?

– Я пришла, потому что работа стала невозможной.

– Работа стала невозможной? – он опёрся руками на стол и наклонился к ней. Вены на шее вздулись, голос сорвался на крик. – Ты должна была прийти ко мне, когда нашла это долбаное заявление! Сразу! А не играть в Шерлока Холмса! Теперь у нас слухи, фальшивки и куча времени, потерянного зря!

– Вы бы мне поверили? – Надя выдержала его взгляд. – Без доказательств?

– Это не тебе решать, поверю я или нет! – взорвался он. – Твоя задача – делать свою работу, а не расследовать заговоры!

Он говорил всё громче, почти кричал, и Надя видела, что он не злится на неё – на ситуацию, на себя, на то, что всё идёт не так. Но злость искала выход и выплёскивалась на неё.

– Ты вообще понимаешь, что ты наделала? – он выпрямился, прошёлся по кабинету, резко развернулся. – Ты допустила, чтобы слух разошёлся по всему офису. Ты позволила им собирать фальшивые жалобы и ничего не делала. Ты скрывала от меня информацию, которая могла бы остановить этот цирк недели назад!

Надя заметила, как его руки дрожат. Не от слабости – от сдерживаемой ярости. На столе валялись бумаги – видимо, он смахнул их в гневе. Одна упала на пол. Надя не стала поднимать.

– Я собирала доказательства, – повторила она.

– Ах ты! – он сжал кулаки, и на секунду Надя испугалась, что он ударит по столу. Но он сдержался. Только провёл рукой по лицу и выдохнул. – Ты думаешь, доказательства что-то решат? Ты думаешь, я не знаю, что Галина Петровна мутит воду? Что Светлана мечтает о твоём бюджете? Я знаю! Но у меня тендер через месяц, и я не могу разогнать половину руководства, потому что мне нужны результаты. А ты… ты должна была работать, а не играть в шпионов!

Он отвернулся к окну. Плечи напряжены, руки сжаты в кулаки. Резкая тишина почти оглушила Надю. Она молчала и ждала, пока он выдохнет.

– Профессионалы не оправдываются, – сказала она тихо. – Я помню.

Он резко обернулся.

– Что?

– Вы сказали мне это в первый месяц, – Надя не встала, не повысила голос. – "Профессионалы не оправдываются. Они делают". И я делала. Я собирала доказательства, потому что без них вы бы мне не поверили. Или поверили бы, но Галина Петровна затребовала бы расследование, чем затормозила бы мою работу. Я решила играть на опережение, но всё зашло слишком далеко.

Он смотрел на неё. Взгляд тяжёлый, но уже не такой злой.

– И что ты предлагаешь? – спросил он.

– Я предлагаю вам посмотреть на мои цифры, – Надя открыла папку с отчётами. – Вот результаты опросов до и после тренингов. Вот статистика анонимных обращений. Вот заключение независимого эксперта, которое подтверждает, что мои методы соответствуют профессиональным стандартам.

Она положила документ сверху. Вера Александровна Ковалёва, кандидат наук, член экспертного совета. Её заключение имеет вес.

– Мне не нужна ваша защита, – сказала она. – Мне нужно, чтобы вы перестали мне мешать. Давайте работать.

Максим посмотрел на неё, потом на папки.

– Ты храбрая, – сказал он тихо. – Или глупая.

– И то, и другое, – ответила Надя.

Он хотел что-то сказать – она видела, как он открыл рот, как сжал челюсть, подбирая слова. Но в дверь постучали. Коротко, вежливо, два удара. Не дожидаясь ответа, в кабинет зашёл Сергей.

– О, Надя, ты здесь, – сказал он, улыбаясь своей обычной улыбкой, и тут же заметил лица. Его улыбка погасла. – Что случилось? Вы двое…

– Ничего, – сказал Максим, глядя на Надю. – Рабочие моменты.

Надя встала, взяла пустую папку.

– Я всё сказала, – сказала она. – Дальше решать вам.

Она вышла, закрыла дверь и прислонилась к стене в коридоре. Внутри всё дрожало – не от страха, от адреналина.

"Профессионалы не оправдываются", – повторила она про себя и пошла к себе в кабинет.

______

«Как твой день?»

Надя заметила, что сообщение Реалиста уже несколько часов висит у неё в личке.

"Лучше некуда, – ответила она. "Кто-то пустил слух, что я сплю с начальником".

«Бесит?»

«Ещё бы!»

«Он что, настолько плох?»

Надя замерла. Сначала хотела ответить колкостью, но передумала. Пальцы зависли над клавиатурой.

"Просто невыносим", – написала она.

«А вы?»

«Что я?»

«Вы тоже невыносимы?»

Она усмехнулась.

«Наверное».

«Значит, вы подходите друг другу».

– Вот же гад,– прошептала Надя и покраснела.

Глава 30.

Офис опустел к девяти. Надя слышала, как хлопнула дверь на первом этаже, как стихли голоса в коридоре, как уехала последняя уборщица, попрощавшись с кем-то по телефону. Теперь только вентиляция гудела под потолком, да лампы горели через одну – никому не пришло в голову их поменять.

Надя смотрела в монитор, но не видела ни одной цифры. Свет от экрана падал на её лицо, делая тени глубже. Рядом остывала кружка с чаем, который она заварила час назад и так и не притронулась.

Она думала о нём. О том, как он кричал, как смотрел на неё – тяжело, устало. Вены на шее вздулись, кулаки сжаты, а потом вдруг – тишина. И этот взгляд, когда она сказала «вы единственный, кто мог бы мне помочь».

Надя злилась и на себя, и на него – злилась на всю эту компанию, где сплетни расползаются быстрее, чем правда. Но больше всего на себя. Потому что не могла перестать думать о нём. Потому что прокручивала в голове каждое его слово, каждый жест, каждую паузу.

Потому что, когда он стоял у окна и молчал, ей хотелось подойти. Просто подойти и встать рядом. Не говорить ничего. Просто быть рядом.

Она не знала, что с этим делать. И боялась признаться себе, что это значит.

Надя уже хотела закрыть ноутбук и поехать домой, когда услышала шаги в коридоре. Уверенные, неторопливые – она узнала бы их из тысячи. Надя замерла, не поднимая головы, надеясь, что он пройдёт мимо. Но шаги стихли у её двери.

Максим не постучал. Просто зашёл, остановился на пороге, и она увидела, что он не тот, что днём. Не злой, не кричащий – уставший.

Галстук ослаблен и сбит набок, воротник рубашки расстёгнут. Рукава закатаны до локтя, как в тот вечер в кухне, когда они пили кофе. Под глазами тени, лицо бледное, но не больное – опустошённое.

Он прошёл в кабинет, сел на стул напротив, даже не спросив разрешения. Откинулся на спинку, провёл рукой по лицу, и Надя заметила, как дрожат его пальцы – не от волнения, от усталости.

– Ты почему не дома? – спросил он. Не холодно, не зло – устало. Почти по-человечески.

Надя пожала плечами, не зная, что ответить. Голос не слушался.

– А вы?

Он не ответил и посмотрел на неё. Она смотрела на него. Тишина затягивалась, но она была не неловкой. Надя чувствовала, как колотится сердце, как ладони становятся влажными. Она хотела отвести взгляд, но не могла.

– Я не понимаю, что делаю не так, – сказала она наконец. Голос дрогнул, и она ненавидела себя за эту дрожь. – Я делаю всё, что могу. А они… они просто хотят, чтобы я исчезла.

Она замолчала. Сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль отрезвила на секунду, но не помогла. Мысли всё равно возвращались к нему.

– Они не успокоятся, пока меня не уволят, – продолжила она, не глядя на него. – И дело не в том, что я плохо работаю. Я знаю, что работаю хорошо. Но им нужна не правда – им нужна моя голова. Забавно, да? Я должна была сплотить коллектив. Но угодила в ту же ловушку.

Она подняла голову и посмотрела на него. Взгляд скользнул по его лицу – усталые глаза, сжатые губы, лёгкая небритость, которая делала его ещё более красивым.

– А вы… вы единственный, кто мог бы мне помочь, – сказала она тихо. – Но я вас не понимаю. Вначале вы меня бесили. А сейчас… я не знаю. И это бесит ещё больше.

Надя закончила и только тогда поняла, что сказала. Она хотела отвести взгляд – и не могла.

«Зачем я это сказала?»– пронеслось в голове. —«Дура. Какая же я дура».

Она почувствовала, как краска заливает щёки и шею, как горит её лицо. Как горит вся она. Она ненавидела себя за эту секундную слабость. За то, что не смогла промолчать.

Максим молчал и смотрел на неё – так, что она почувствовала себя не подчинённой, не коллегой, а чем-то другим. Он видел её насквозь. Она знала это. И не могла ничего с этим сделать.

Потом он отвёл глаза, встал, подошёл к окну, заложил руки за спину. Фонари подсвечивали его силуэт, и Надя вдруг подумала, что в этом свете он выглядит не как начальник, а как человек, который тоже боится. Который тоже не знает, как быть.

– Ты делаешь достаточно, – сказал он тихо. – Больше, чем многие на твоём месте.

Надя замерла. Сказал "работает на результат" – и то было похвалой. А это… это было что-то другое. Она чувствовала, как внутри отпускает напряжение, как дыхание выравнивается. Но вместе с тем пришёл страх.

– Я не привыкла, чтобы меня хвалили, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Тем более вы.

Он усмехнулся – коротко, почти не слышно.

– И не привыкай, – сказал он. – Это не войдёт в привычку.

Она не знала, шутит он или нет. Но уголки губ дрогнули в улыбке. Она смотрела на Максима, и внутри что-то переворачивалось. Она хотела сказать ещё что-то. Спросить, как он сам, как Вера, как там Таня с её иском. Но не спросила – это не её дело.

– Поезжай домой, Надя, – сказал он, не оборачиваясь. – Завтра будет тяжёлый день.

Она кивнула, хотя он не видел. Встала, взяла сумку, выключила свет. У двери обернулась. Он всё ещё стоял у окна, глядя на тёмное небо. Надя смотрела на его спину, на его плечи, на руки, заложенные за спину, и вдруг подумала, что хочет подойти ближе.

Но Надя не решилась.

– Спокойной ночи, – сказала она.

– Спокойной ночи.

______

Надя лежала в кровати и чувствовала, как всё ещё горят щёки. Она не могла уснуть и открыла чат с Реалистом. Надя чувствовала, что если поделится с ним своимы мыслями, он обязательно поддержит её.

Набрала:«Я не понимаю, что делаю не так».

Посмотрела на экран и стерла.

«Не могу перестать о нём думать».

Снова стёрла.

«Устала. Мне не помешают смешные картинки.»

Отправила. Ответ пришёл через минуту.

«Отдыхайте. А картинки я пришлю вам завтра.»

Надя смотрела на экран и понимала, что сообщение было не ему, а себе. Признание, которое она не решалась сказать вслух. Да что сказать – Надя не решалась об этом думать.

На улице лаяла собака, в соседней квартире сменилась музыка, кто-то хлопнул дверью подъезда. Жизнь шла своим чередом, а она лежала в темноте и думала о мужчине, который так внезапно захватил всё её внимание.