Текст книги "Любовь для Реалиста (СИ)"
Автор книги: Яна Марс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Глава 35.
В понедельник утром Надя открыла анонимную почту и не поверила своим глазам. Семь писем и все – с благодарностями. Но её поразило другое – они были подписаны.
Одно от женщины из бухгалтерии, которая написала: «Спасибо, что не дали мне уволиться. Я бы не справилась». Другое – от водителя из логистики, которого она никогда не видела, но который написал: «Вы не представляете, как помогли. Я стал лучше спать. А с женой мы не ссоримся третью неделю». Надя улыбнулась – даже Андрей написал.
Она перечитала каждое письмо дважды, потом взяла телефон и отправила Лене сообщение:
«Кажется, всё налаживается. Я не зря здесь работаю».
Лена ответила смайликами и восклицательными знаками.
Надя откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно. Солнце заливало кабинет, фикус на подоконнике выпустил новый лист – ярко-зелёный, блестящий, почти хрупкий. Она погладила его пальцем и вдруг подумала: «А что, если попробовать выезд?».
Не тренинг в душном конференц-зале, а настоящий выезд на природу. Лес, пикник, командные игры. Люди расслабляются, когда вокруг деревья, а не стены. Она набросала идею в блокноте, потом открыла ноутбук и начала писать обоснование для Максима: бюджет, транспорт, питание, страховка. Цифры складывались, и Надя чувствовала, как внутри растёт азарт.
Она подумала, что многие захотят отказаться. Люди и так работают как проклятые, а тут ещё тренинг в субботу. Но если Максим согласиться сделать этот день оплачиваемым – может сработать.
После обеда у неё была консультация. Девушка из маркетинга – та самая, с разноцветными волосами – пришла снова. Она сидела на диване, сжимала кружку с чаем и говорила тихо, почти шёпотом:
– Я передумала увольняться.
Надя подняла бровь. Они говорили об этом уже три встречи подряд. Но сегодня в голосе девушки было что-то новое. Не отчаяние – решимость.
– Я поговорила с коллегами, – сказала девушка. – Сказала то, что говорила вам. Что мне не нравится, что я хочу делать по-другому. И они… они меня услышали. Пообещали, что мы попробуем новый формат работы. И сказали, что не хотят меня терять.
– И ты остаёшься?
– Остаюсь, – девушка улыбнулась. – Посмотрим, что получится.
Надя пожелала девушке успехов. Она помогла человеку найти смелость сказать. И это сработало.
______
Ближе к вечеру она набралась смелости и пошла к Максиму согласовывать выезд. Дверь в его кабинет была приоткрыта. Надя уже хотела постучать, когда увидела, что он не один. Светлана стояла у его стола, скрестив руки на груди, и смотрела на него с выражением, которое Надя ненавидела. Не подобострастным – хозяйским.
– Макс, ты только подумай, – говорила Светлана. – Она же не специалист. Она просто… повезло.
– Светлана, – сказал он холодно. – Выйди.
– Я хочу, чтобы ты понял…
– Выйди.
Светлана развернулась, заметила Надю в дверях, усмехнулась и вышла, даже не взглянув на неё. Надя стояла, сжимая папку с документами, и чувствовала, как внутри закипает злость. Не на Светлану – на него. За то, что он позволяет ей так говорить. За то, что она вообще здесь. За то, что он не выгнал её раньше. Ей хотелось крикнуть вслед Светлане что-то резкое, уничтожающее, но она сдержалась.
Она зашла, закрыла дверь и положила папку на стол. Медленно, давая себе время успокоиться, но голос всё равно дрогнул.
– Что это было?
– Ничего, – сказал он, не глядя на неё.
– Она говорила обо мне.
– Я знаю.
– И ты молчал? – Надя не заметила, как перешла на "ты".
Он поднял голову, посмотрел на неё. Взгляд тяжёлый, усталый, в глазах – тень раздражения, но не на неё.
– Что я должен был сказать? "Светлана, ты не права, Надя отличный специалист"? Она бы не поверила. Ей нужны не слова – ей нужны цифры. А цифры у тебя есть.
Надя хотела возразить, сказать, что он мог хотя бы попытаться её защитить, что молчание в такие моменты – это тоже выбор. Но слова застряли в горле, потому что он встал.
Он обошёл стол и остановился напротив. Ближе, чем нужно. Ближе, чем позволяют правила. Надя чувствовала запах его парфюма – горьковатый, с нотками кожи и табака. Видела его ресницы – длинные, тёмные. Слышала, как он дышит – ровно, спокойно, хотя в его глазах уже не было спокойствия.
– Ты в новом костюме, – сказал он, и его голос стал ниже.
– Это важно? – Она старалась говорить ровно, но внутри всё дрожало.
– Ты выглядишь… по-другому.
– Что значит по-другому?
– Опасно, – сказал он.
Она замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз, потом забилось так быстро, что стало трудно дышать. Она смотрела на него и не могла отвести взгляд – как тогда, на парковке, в первый день. Но сейчас было не то. Сейчас было не "бесит". Сейчас было что-то другое.
– Собираешься на свидание? – спросил он.
Надя вспыхнула. От злости, от обиды, от того, что он смотрит на неё так, будто имеет право спрашивать. Будто она перед ним отчитываться должна.
– А вам какая разница? – сказала она. Голос дрогнул, но она взяла себя в руки. – Вам-то что?
Он усмехнулся – той кривой усмешкой, которую она знала с первой их встречи. Но сейчас в ней не было насмешки. Было что-то другое. Что-то, от чего у неё перехватило дыхание.
– Ты сегодня дерзкая.
– Я всегда дерзкая, – сказала она, глядя ему прямо в глаза. – Вы просто не замечали.
– Замечал, – сказал он, и его голос стал тише. – Просто молчал.
– Почему?
– Потому что ты – моя подчинённая.
– А сейчас?
– Сейчас ты стоишь в моём кабинете, сжимаешь папку так, будто хочешь меня ударить, и спрашиваешь, какая мне разница.
– И какая? – Её голос сорвался на шёпот. Она не узнавала себя.
Он молча смотрел на неё. Взгляд скользил по её лицу – губы, глаза, скулы, снова губы. Надя чувствовала, как он сжимает челюсть, как желваки заходят на скулах. Он сдерживался.
– Никакой, – сказал он наконец. – Никакой разницы.
Он взял её за руку. Пальцы у него были горячими, чуть шершавыми. Он не сжал – просто держал, как будто боялся, что она исчезнет. Надя не отдернула руку, не сделала шаг назад. Смотрела на него, и внутри всё дрожало – не от страха, от того, что это происходит в реальности.
– Ты не ответила, – сказал он.
– На что?
– На свидание собираешься?
Она хотела сказать "нет", хотела пошутить, хотела отшутиться и уйти, спрятаться в своём кабинете, закрыть дверь и сделать вид, что ничего не было. Но вместо этого сказала:
– Может быть.
– А я? – спросил он.
– Что – вы?
Она не поняла, что он имеет в виду. Или поняла, но не поверила. Не могла поверить, что Максим сейчас стоит так близко и смотрит так, будто она – единственное, что имеет значение.
Он наклонился. Она не отстранилась. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, колени дрожали.
Поцелуй был не тем, что она представляла. Не нежным, не робким – жадным, глубоким, таким, от которого забываешь, как дышать. Он держал её за талию – крепко, почти больно, как будто боялся, что она передумает. Она вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами ткань пиджака, напряжение мышц, жар тела.
Она забыла, где они. Забыла про Светлану, про Галину Петровну, про анонимные письма и фальшивые жалобы. Забыла, что она психолог, а он – начальник. Забыла, что вокруг офис, коллеги, стены, которые всё видят. Ей было всё равно.
Он отстранился первым. Тяжело дышал, смотрел на неё – и в его глазах было что-то, чего она никогда не видела. Не холод, не цинизм. Желание. Чистое, голодное, почти болезненное.
– Ты уверена? – спросил он. Голос хриплый, сбитый. – Скажи сейчас, если нет. Потом не сможешь.
– Почему не смогу? – спросила она, не узнавая свой голос.
– Потому что я не отпущу.
Надя хотела сказать "да", хотела сказать "подожди", хотела взять паузу и подумать. Но думать не получалось – в голове была пустота, только его глаза, его губы, его руки на её талии.
Вместо этого она притянула его за галстук и поцеловала сама.
Он ответил – сразу, без паузы, как будто только этого и ждал. Она чувствовала, как его рука скользит по её спине, как пальцы путаются в волосах, как он прижимает её к себе так сильно, что между ними не остаётся воздуха. Она слышала, как он дышит – тяжело, прерывисто – и понимала, что он тоже на пределе.
– Поехали ко мне, – сказал он, убирая волосы с её лица. Пальцы дрожали.
– Сейчас?
– Сейчас.
Она кивнула. Не могла говорить. Боялась, что голос выдаст, как ей страшно и как сильно она этого хочет.
Он взял ключи, накинул пиджак и взял её за руку. Держал крепко, не отпуская. Они вышли в коридор – пустой, тихий. Никто не смотрел, никто не спрашивал. Надя сжимала его руку и чувствовала, как дрожат её пальцы. Не от страха – от того, что это происходит. Реально. Не в мыслях.
В лифте он прижал её к стене. Поцелуй был коротким, быстрым, почти грубым – как будто он не мог ждать ни секунды.
– Не смотри на меня так, – сказал он.
– Как?
– Будто я тебе снюсь.
– А ты мне снишься, – сказала она.
Он замер на секунду, потом усмехнулся – не той кривой усмешкой, а другой, тёплой, почти растерянной. И снова поцеловал.
На парковке он открыл дверцу машины, помог сесть. Завёл двигатель. Она смотрела на его профиль – сосредоточенный, напряжённый – на его руки на руле, на дорогу, которая убегала вперёд, и не верила, что это происходит с ней.
Они выехали с парковки. Надя посмотрела в окно – офис остался позади. Внутри всё дрожало – от возбуждения, от страха, от того, что она не знала, что будет дальше. Но она знала одно: она не жалела. И не будет жалеть.
Глава 36.
Надя смотрела в окно на огни ночного города, на фонари, которые мелькали за стеклом, на редкие машины, которые попадались навстречу. Где-то вдалеке сверкнула молния – июльская гроза обещала быть, но дождь так и не начался. В салоне играло радио, но она не слышала ни звука. Только своё сердце, которое стучало быстро-быстро, и его дыхание – ровное, спокойное, хотя она видела, как его пальцы сжимают руль, как напряжены плечи. Он тоже на пределе.
– Вера у бабушки, – сказал он, не глядя на неё. – С ночёвкой.
– Ты планировал? – спросила Надя. Голос дрогнул, и она ненавидела себя за эту дрожь.
– Нет, – он помолчал. – Но она сама предложила. Сказала, что соскучилась по внучке.
Надя не знала, что ответить. Совпадение? Или он позвонил маме и попросил забрать девочку, потому что знал, что сегодня сделает первый шаг? Она не спросила. Боялась ответа. Боялась, что если спросит, то всё станет слишком реальным. Слишком правильным. Слишком похожим на то, что она боялась даже представить.
Они въехали в закрытый жилой комплекс. Тёмные улицы, ухоженные газоны, высокая ограда. Надя подумала, что раньше она представляла его дом совсем другим – холодным, стерильным, похожим на него самого. Но здесь было тепло. Где-то вдалеке лаяла собака, и в окнах соседних домов горел свет – обычная жизнь, обычные люди.
Он припарковался, заглушил двигатель. Несколько секунд они сидели молча. Тишина в машине была такой плотной, что слышно было, как бьётся её сердце.
– Идём, – сказал он.
Она вышла из машины. Ноги не слушались. Колени дрожали, ладони вспотели. Он взял её за руку – пальцы у него были горячими, чуть шершавыми – и повёл к подъезду. В лифте он прижал её к стене, но не поцеловал – просто стоял, смотрел, и она чувствовала, как его дыхание обжигает лицо.
– Я не могу ждать, – сказал он. Голос хриплый, сбитый.
– И не надо, – ответила она.
Максим улыбнулся и провел носом по её шеё. Руки его дрожали от того, что он сдерживался слишком долго.
____
Дверь в квартиру открылась. Он пропустил её вперёд. Надя сделала шаг, другой, третий – и остановилась посреди гостиной. Большая комната, тёмные тона, мягкий диван, панорамные окна, за которыми открывался вид на ночной город. Огни проспектов, светящиеся окна высоток, тонкие нити фар, сплетающиеся внизу в золотистые реки. На журнальном столике стояла тарелка с фруктами. И свечи. Не зажжённые, но Надя заметила, что это похоже на план.
– Ты готовился, – сказала Надя.
– Надеялся, – ответил он.
Она повернулась к нему. Он стоял в дверях, смотрел на неё так, будто она была единственным, что имело значение. В его глазах не было привычного холода. Только ожидание. И что-то ещё – что-то, от чего у неё перехватило дыхание.
– Не надеялся, – поправил он, делая шаг к ней. – Знал.
Она хотела спросить – откуда? Но не спросила. Потому что он уже подошёл. Потому что уже не было сил ждать. Потому что она ждала этого момента дольше, чем готова была себе признаться.
Он поцеловал её – не так, как в кабинете, осторожно, боясь спугнуть. А так, как будто хотел выжечь всё, что было до неё. Жёстко, жадно, требовательно. Она отвечала – не уступая, не сдаваясь. Вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами ткань пиджака, а через секунду пиджак полетел на пол, следом – рубашка. Надя провела ладонями по его груди – горячей, твёрдой, с лёгкой щетиной, которая царапала пальцы.
– Ты дрожишь, – сказал он, отстраняясь на секунду.
– Не от холода, – ответила она, глядя ему в глаза.
Он подхватил её на руки. Надя вскрикнула от неожиданности, но не испугалась. Прижалась к нему, чувствуя, как бьётся его сердце – так же сильно, как её. Он нёс её в спальню, и она смотрела на его лицо – сосредоточенное, напряжённое, с лёгкой улыбкой, которую он, кажется, не замечал.
Спальня была большой. Большая кровать с тёмным постельным бельём, свет, приглушённый торшером, запах его парфюма – везде. Он опустил её на кровать, навис сверху, и на секунду замер.
– Если ты передумала…
– Замолчи.
Она потянула его на себя. А дальше было то, что невозможно забыть.
Нежность, перемешанная с грубостью. Поцелуи, от которых перехватывало дыхание. Его руки – везде, её пальцы – в его волосах, на его спине, на его лице. Он говорил её имя – тихо, хрипло, почти стонал его, когда Надя провела ногтями по его спине. Она не помнила, чтобы кто-то произносил его так, будто это было единственное слово, которое имело значение.
В какой-то момент она потеряла счёт времени. Ей казалось, что они могли лежать так вечность – или всего несколько минут. Он был нежным, когда она не ждала, и грубым, когда она боялась попросить. Он знал её тело лучше, чем она сама. Или просто хотел узнать – так, как никто до него.
Она чувствовала, как её тело откликается на каждое его движение, как внутри разливается жар, как мысли отключаются одна за другой, пока не остаётся только он. Только его губы на её шее, его пальцы, его дыхание. Она вцепилась в простыни, потом в его плечи, потом снова в простыни.
– Ты плачешь? – спросил он, заметив слезу на её щеке.
– Нет, – она улыбнулась, размазывая слезу по лицу. – Это от счастья. Не останавливайся.
Он не остановился.
____
Они лежали в темноте, укрытые одним одеялом. За окном светились огни города, в комнате было тихо, только слышно было, как они дышат – ровно, спокойно, в унисон. Она уткнулась носом в его плечо, чувствуя запах его кожи – такой знакомый теперь. Её волосы растрепались, чёлка прилипла ко лбу, но ей было всё равно.
– Ты как? – спросил он.
– Хорошо, – сказала она тихо, почти шёпотом. – Очень хорошо. Это была лучшая ночь в моей жизни.
– Не ночь ещё, – ответил он. – Только начало.
Она подняла голову, посмотрела на него. В темноте его лицо казалось другим – не таким, как в офисе. Мягче. Уязвимее. Она провела пальцем по его губам, по скуле, по лёгкой щетине на щеке.
– Почему ты такой самоуверенный?
– Потому что я знаю, что будет продолжение.
Она рассмеялась – тихо, почти шёпотом. И он улыбнулся. В темноте его улыбка была почти не видна, но она её чувствовала.
Он притянул её к себе, поцеловал в макушку, потом в лоб, потом в губы – медленно, сладко, как будто хотел запомнить её вкус.
– Ты не пожалеешь? – спросил он.
– А ты?
– Я уже жалею.
Она замерла.
– О чём?
– Что не сделал этого раньше.
Она снова рассмеялась, а он прижал её к себе крепче.
– Засыпай, – сказал он. – У нас ещё много времени.
– Знаю, – сказала она и закрыла глаза.
Она не знала, что будет завтра. Не знала, как они будут смотреть друг на друга в офисе, как объяснят это себе, как будут прятаться или не прятаться. Не знала, что скажет Лена, что подумает Сергей, что сделает Светлана, если узнает. Но сейчас – сейчас ей было всё равно. Она лежала в его объятиях, чувствовала тепло его тела, слушала, как бьётся его сердце, и улыбалась в темноту.
Лучшая ночь в её жизни. И это была только правда.
Она закрыла глаза и провалилась в сон без снов – тёплый, глубокий, такой, в котором не было ни тревог, ни страхов, ни завтрашнего дня.
Глава 37.
Надя проснулась от солнечных лучей. Июльское солнце заливало спальню, пробиваясь сквозь светлые шторы, и комнату наполнял тот особенный утренний свет, который бывает только летом – тёплый, золотистый, почти осязаемый.
Она не сразу поняла, где находится. Незнакомый потолок, незнакомые стены, незнакомый запах – горьковатый, с нотками кожи и табака, который она уже узнавала где угодно. Она повернула голову – он лежал рядом, смотрел на неё, и улыбался. Не той кривой усмешкой, а другой – мягкой, почти застенчивой.
– Ты давно не спишь? – спросила она, голос был сонным, хриплым.
– Несколько минут, – сказал он. – Смотрю на тебя.
– Зачем?
– Пытаюсь понять, не приснилось ли мне всё это.
Надя хотела ответить колкостью, как привыкла, но передумала. Она провела пальцем по его щеке, по лёгкой щетине, по губам.
– Не приснилось, – сказала она.
Он притянул её к себе, поцеловал в лоб, потом в щёку, потом в губы – медленно, сладко, как будто хотел запомнить её вкус. Она прижалась к нему, чувствуя тепло его тела, и подумала, что могла бы лежать так вечность.
– Я приготовлю завтрак, – сказал он, отстраняясь.
– Ты умеешь готовить?
– Я умею жарить яйца. Это считается?
– Считается, – она улыбнулась.
Он встал, натянул штаны и вышел. Она осталась лежать, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое – не от солнца, от счастья. Надя не знала, правильно ли то, что она делает. Не знала, что будет дальше. Но сейчас – сейчас ей было всё равно.
Надя открыла шкаф, достала рубашку Максима и, накинув её, вышла в гостиную.
Квартира была большой и светлой. Высокие потолки, панорамные окна, мебель из темного дерева. На полках было много книг и фотографий Веры.
А у окна стоял черный рояль. Надя подошла, провела пальцем по крышке – пыли не было.
– Ты играешь? – спросила она, оборачиваясь.
Он стоял в дверях кухни, смотрел на неё.
– Учился в детстве, – сказал он. – Сейчас редко.
– Сыграешь мне когда-нибудь?
– Может быть.
Она улыбнулась и прошла на кухню.
Завтрак был простым – яичница, тосты, кофе. Он поставил тарелку перед ней, сел напротив, и они ели молча. Но молчание было не неловким – тем особым, когда слова не нужны. Она смотрела на него, на его руки, на то, как он держит вилку, и не могла поверить, что это не сон – что Максим сидел напротив неё и улыбался.
– У меня есть хорошие новости, – сказал он, отставляя чашку.
– Какие?
– Таня не получит опеку. Я советовался с адвокатом. У неё нет оснований.
Надя выдохнула. Она не знала, что держала этот страх в себе, но он был.
– Я очень рада, Максим, – сказала она.
– Вера останется со мной, – он помолчал. – Я боялся, что если суд встанет на её сторону… Но теперь я знаю, что всё будет хорошо.
Она протянула руку через стол, и он взял её. Пальцы у него были тёплыми, чуть шершавыми.
– Теперь я тебя не отпущу, – сказал он.
– Это угроза?
– Это обещание.
Она не знала, что ответить. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Она чувствовала себя глупой, счастливой, растерянной – и ей это нравилось.
______
После завтрака он ушёл в душ. Надя осталась одна в гостиной, подошла к окну, посмотрела на город, который только просыпался. И вдруг вспомнила про Реалиста. Он не отвечал несколько дней. Она написала ему "Всё хорошо", а он молчал. Может быть, обиделся? Может быть, у него тоже что-то случилось? Она взяла телефон, открыла чат. Их переписка – колкие комментарии, тёплые сообщения, его "спокойной ночи", которое она ждала каждый вечер. Она не знала, кто он. Не знала, как его зовут, сколько ему лет, есть ли у него семья. Но он стал ей близок. Ближе, чем кто-либо, кроме Максима.
"Я должна объяснить ему, что не приду на встречу", – подумала она. – "Что между нами ничего не получится. Потому что я…"
Она не договорила мысль. Потому что боялась.
Она набрала:«Реалист, я должна вам сказать…»
Но не отправила. Стерла. Набрала снова:«Я не смогу прийти. Простите».Стерла. Набрала: «У меня есть другой».Стерла.
Она уже хотела убрать телефон, когда он вышел из душа. Волосы мокрые, полотенце на плече. Он подошёл, заглянул в экран.
– Что ты делаешь? – спросил он.
– Да вот, помнишь, я рассказывала про хейтера? – Надя говорила быстро, боясь, что передумает. – Он позвал меня на встречу. Я хочу ему объяснить, что между нами ничего не получится.
Максим замер. Лицо его стало непроницаемым – таким, как в первый день.
– Зачем? – спросил он.
– Что – зачем?
– Зачем объяснять? Ты его не знаешь.
– Мы много общались, – сказала Надя. – Он стал мне близок. Я не хочу, чтобы он думал…
– Что он думает? – перебил Максим. Голос был ровным, но Надя почувствовала в нём напряжение.
– Что он думает, что у него есть шанс.
Максим молчал. Смотрел на неё долгим взглядом. Потом отвернулся.
– Мне нужно дочь забрать, – сказал он. – Одевайся, я подвезу тебя до дома.
– Максим…
– Одевайся.
Он вышел из комнаты.
Надя сидела, глядя ему вслед, и не понимала, что случилось. Сказала что-то не так? Обидела? Оскорбила? Она не знала. Но внутри засел червячок сомнения. Что-то в его лице изменилось, когда она заговорила о Реалисте. Что-то, чего она не поняла.
____
Он молчал всю дорогу. Надя хотела спросить, что случилось, но не решалась. Он высадил её у подъезда, даже не поцеловав на прощание.
– Я позвоню, – сказал он и уехал.
Надя стояла на тротуаре, смотрела на удаляющуюся машину и чувствовала, как внутри разрастается холод. Только что всё было хорошо. Он говорил, что не отпустит. А теперь уехал, даже не обернувшись.
"Идиотка", – подумала она. – "Какая же я идиотка".
Она поднялась в квартиру, села на диван и уставилась в стену. Телефон молчал. Максим не писал. Реалист не отвечал.
Она взяла телефон, открыла чат с Реалистом и написала: "Я не могу прийти. Простите".
