Текст книги "Терпила и Старый Сад (СИ)"

Автор книги: Яна Лисканова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Мужчина подозрительно сощурился.

– Если бы это было так, то почему прямо нельзя сказать? Ну что я, не подыграю?

– Так ведь как говорят: обмани друга, чтоб обмануть врага!

– Н-да?

– Конечно-конечно! Ой, как чаинки хорошо лежат…

В общем, понятия не имею, почему его до сих пор терпят. И мне совсем-совсем не будет жалко, если его попрут.

Когда я наконец спровадила подобревшего господина, на лечение самооценки которого ушло три кружки чая, кулек конфет, тарелка печенья, моток нервов и все мои актерские способности, дверь кабинета приоткрылась.

– Света, а вы когда-нибудь слышали, что инициатива наказуема?

Я вздрогнула.

– Какого черта вы творите⁈ – зашипел он.

Я почувствовала, как мурашки ползут от головы вниз по спине, а в животе что-то завязывается узлом. Руки похолодели, а сердце испуганно зашлось в груди.

– В-вам не угодишь, – ответил вдруг кто-то нагло моим голосом. – Никуда не лезу – злитесь. Лезу – тоже что-то вам там не нравится!

Он полыхнул на меня холодом своего взгляда, заставляя меня вжать голову в плечи и впиться в него любопытно взглядом. Тело дрожало от ужаса, но мозгу страшно почему-то не было, мозгу хотелось поковыряться в его выдержке. Ночь за ночью этот мужчина приходил ко мне в гости, чтобы пообщаться с ведьмами. Они частенько заставляли его злиться, и, кажется, я заразилась от них дурной привычкой!

На его лицо опустилась тень и заходили желваки.

– Мне не нужно ваше заступничество. Это просто нелепо, – я поражено выдохнула и захлопала глазами, – вы ввели человека в заблуждение, а самое отвратительное – вы дали ему обещание. И можете не сомневаться, он за него спросит. И с вас, и с меня. А таким скользким личностям ни в коем случае нельзя позволять думать, что вы им что-то должны! Они должны быть уверены, что вы можете раздавить их в любой момент и – никак иначе. Если уж помогать не хотите, если вам плевать на все, что происходит вокруг, лишь бы вас не трогали – так хоть не мешайте! Я старше вас и, конечно, опытнее. По ряду причин, за которые я не обязан перед вами отчитываться, меня вполне устраивает ненависть этого господина. Мне не нужно его расположение. Еще одна такая выходка, и вы получите дисциплинарное…

Я подскочила с места, неожиданно подхваченная злостью.

– Да ну какой же вы!..

Мастер, еще секунду назад угрюмый и раздраженный, вдруг будто скинул с себя злость. Лицо разгладилось, и он чуть наклонил голову к плечу, с интересом меня разглядывая.

– Какой?

– Высокомерный болван! – крикнула я. – Помогай вам после этого!

– Так не помогайте! Не помогайте! – он раздраженно дернул плечом. – Столько лет без вас справлялся, а сейчас не справлюсь, да?

Я редко когда злилась, но вот сейчас была просто-таки в бешенстве. Не была бы я в бешенстве, я бы смогла проанализировать, с чего меня вдруг так прорвало, да вот только если бы не прорвало – и анализировать было бы нечего. Но вот если бы я смогла, я бы решила, что это все от мелочной обиды. Я приоткрыла уютную крышку своей раковины равнодушия, чтобы помочь этому болвану и, как и любому человеку, мне хотелось за это благодарности. Вот только все же знают: помогать ради благодарности – это глупо. Помогать нужно, потому что принял такое решение, не зависимо ни от каких благодарностей. Для себя, так сказать. Иначе велик риск разочароваться, потому что люди – ни черта не благодарные! А жадность до чужих «спасибо» – не самая благородная мотивация на свете. И вообще, я бы заварила себе чайку и задала главный вопрос: а на черта ты, Света, вообще хочешь помочь этому конкретному человеку? Ну вот зачем? Очевидно же, что пора увольняться из этого центра политической жизни города и проситься в библиотеку – там как раз место освободилось!

Да, немного неспокойно, что там проводили какие-то ритуалы, но так ведь молния обычно не бьет два раза в одно место!

Но голова моя не была холодной, чтобы об этом подумать и успокоиться.

Я уже вылезла из раковины по пояс и готова была бить морды за то, что меня оттуда выскребли, а даже чертово «спасибо» я не услышала.

– Хорошо! – я подскочила с места, встала прямо перед ним и задрала голову. – Отлично! Только потом не нойте, как пятилетняя девочка, что мне плевать, что у вас тут происходит, когда я в следующий раз закрою уши и глаза!

Мастер ошарашено выдохнул и тоже сделал шаг ко мне, подходя вплотную, впиваясь зло взглядом. От этого взгляда вдруг что-то щекотно запенилось внутри, подначивая не останавливаться. Какие же у него красивые глаза, когда он злится! Вот же бесстыжий!

– Когда это я ныл? Да мне дела нет, что вы посредственный, нелюбопытный, безинициативный человек! Просто из-за таких, как вы, миры рушатся, вот я и раздражен, что попали вы именно к нам!

– Да каждый раз ноете! – я всплеснула руками. – Как только вы видите, что я не бегу на манер малолетней дуры вызнавать то, что знать не следует, не задаю идиотские вопросы и не строю из себя великого детектива, вы смотрите на меня так, будто я младенцев ночами свежую! А мир ваш катиться в бездну и без меня, потому что старосадовцы – необразованные, суеверные, кровожадные идиоты! И вы обижаетесь на меня, что мне дела нет до вашего дурацкого города? Ну вот что вы такой нежненький обиженка, а⁈

– Нежненький⁈ – прошипел то ли он, то ли его задетое мужское эго.

Я закивала, а внутри забурлило еще щекотнее, подначивая подобрать слово пообиднее. Сопляк? Неудачник? Лошок?..

– Еще какой!

– Да мне просто показалось, что вы, Света, внимательная и неглупая девушка! Что вы не принимаете на веру все, что вам говорят. И ведь это так! – он сделал еще шаг вперед, заставляя меня отступить к столу. – Я, глупец, затаил надежду, что мне боги послали хорошего работника, может даже помощника! Нет-нет, да видел просвет: она смотрит глубже, она видит больше, умеет складывать два и два! А вы обычная приспособленка. Вы свою внимательность, свой ум используете, чтобы ничегошеньки не знать и от всего-всего отгораживаться! Вы ленивы и равнодушны, а главное – вы не понимаете, насколько это ужасно!

– Я – ленивая⁈ – так меня еще никто не называл.

Все всегда признавали, что вот что-что, а работать я умею!

– Именно, – закивал мужчина, еще приближаясь, – вы ленивы душой. Бездумно делать все, что вам говорят и даже немножко больше, лишь бы к вам не было никаких претензий – это не трудолюбие. Быть ломовой лошадью – это не трудолюбие! Вам плевать на результат вашей деятельности, вам плевать на окружающих вас людей, ваша жизнь бессмысленна, и вас это абсолютно устраивает! Что угодно, лишь бы не трогали! Такие, как вы, развращают свое окружение! Отравляют ленью и равнодушием!

Я ударила его в плечо кулаком, и тут же отдернула руку, зашипев. Больно! Мастер же даже не покачнулся, и я это разозлило еще больше.

– Я не хочу слушать человека, который готов ставить под угрозу свое пресвятое расследование ради возможности гордо посылать всех нахер! Ах, этот человек лицемер! – передразнила я. – Скажу ему это в лицо, наплевав на пользу, которую можно извлечь из его дружбы! Ведь я такой гордый и прямолинейный, пусть все знают, что меня не прогнуть!

– Вы!..

– Пойду еще позлю свою бабулю, она же всего лишь богатейшая женщина с охренеть какими связями как в Старом Саду, так и в Колдовском Лесу! Да, от нее тоже могла бы быть польза, но она же… какой кошмар! – я покачала головой и издевательски улыбнулась, – Заставляет сходить на свидание с женщиной! Конечно же, это слишком. Ваша гордость не выдержит подобных компромиссов. Вы же не такой. Вы же не приспособленец. Вы тверды и принципиальны! Вас не прогнуть! Вы готовы только ставить условия! А вы когда-нибудь слышали, что те, кто не гнется, отлично ломаются?

Мы смотрели друг на друга так, что искры из глаз летели. Мне впервые в жизни хотелось вцепиться зубами в чью-то глотку, и от этого незнакомого ощущения аж подташнивало.

Его шея вдруг оказалась так близко, как и вообще все его лицо.

– Вы зачем мне в лицо своей дурацкой шеей тычете? – уточнила я шепотом, потому что он непривычного количества извергаемых мной громких звуков вдруг резко разболелась голова, – Думаете, раз вы нашли меня в списке терпил, я не смогу перегрызть вам сонную артерию?

Его зрачки расширились и он ткнулся любом мне в лоб.

– Света, это вы поднимаетесь на носочках, приближаясь к моей шее, – прошептал он почему-то так же тихо, – Света, зачем вы приближаетесь? Если вы собираетесь осуществить свою угрозу, я выпишу вам штраф, Света.

– Кхм-кхм!

Я резко дернулась и задела рукой чашку с недопитым чаем. Чертыхнулась, когда он полился на колоду карт и чуть еще раз не дернулась, но начальник уронил ладонь мне на макушку.

– Тише. Вив, вы чего-то хотели?

Сам он ничуть не смутился, а я уже прикидывала, о чем будут шептаться завтра. На меня вдруг резко упало осознание.

Господи…

Я обскандалила начальника…

Я наорала на своего босса…

Назвала его неженкой и обиженкой…

Зачем я это сделала? Что на меня нашло?

И ведь самое противное, что начальник-то очень даже хороший! Да, глуповат, но эта его неуемная гордыня и принципиальность – это даже мило! Зато он не обижает! Так, ляпнет иногда… Но у меня же в жизни не было такого хорошего начальника! Чего я вспылила⁈ Ну вот чего меня вдруг прорвало! Ну, попсиховал из-за ерунды! Но он же мужчина! Мама говорит, им вообще помогать можно только тайно, под покровом ночи, чтоб не дай бог не узнали! Естественно, он обиделся! Думать надо, потому что, Света, ду-мать!

– Ой, как неловко… – зашептал себе под нос Поль, прячась за Вив.

– А м-мы тут… – начала Вив, с блестящими любопытством глазами оглядывая композицию.

– Погрели уши?

Мастер улыбался, но улыбка у него была такая холодная, что по спине пробежались мурашки, и я с удвоенной силой начала костерить себя за эту дурацкую сцену. Рука эта его еще на моей голове… А вдруг он сдавит и проломит мне череп⁈

– Э-это не то, что вы… – начала было юлить Вив, но начальник ее перебил.

– Штраф. Обоим. И чтоб я до вечернего отчета вас не видел. А вот после отчета поговорим! Пошли вон все.

– Ой, боже… – заныл Поль, щелкая нервно пальцами, – простите, пожалуйста, мы просто…

Вив обернулась куда-то и дернулась было за мастером.

– Но тут гости!

– Подождут! – рявкнул начальник уже из кабинета.

Я, движимая какой-то непонятной, но явно не доброй силой, просунула свою дурную рожу в щель еще не закрытой двери.

– Кстати! – я смотрела на него широкими глазами, в которых наверняка до сих пор плескался и стыд, и испуг, и желание провалиться сквозь землю.

– Да? – мастер повернулся, раздраженно меня оглядывая.

Наверное, мне не стоит это говорить вот сейчас. Да нет, точно не стоит. Я ж не дура. Это бы вполне подождало до вечера. Остывает-то он быстро! Вот успокоится, а потом я ему лучше и передам…

– Ваша бабушка просила вам передать, что будет вынуждена какое-то время пожить у вас…

– Света, что вы только что!..

Мужчина вскинулся и его лицо закаменело каким-то бешеным выражением, но я уже быстренько закрыла дверь.

* * *

– Ну и что он ответил?

– Ненавижу эту старуху. Чтоб она сдохла. Пусть валит из моего дома и живет на улице, старая перечница.

Женщина прожгла меня таким знакомым холодным бешенством бледных глаз, что я чуть не развеялась прахом прямо на месте.

– Э-это цитата! Ничего от себя не добавляла! Даже зацензурила слегка! В общем, он сказал, что дает вам два дня или выкинет ваши вещи сам, прямо из окна. А пока поживет у друга…

Отчаянная старуха, спалившая, по-видимому, собственный особняк, чтобы загнать внука в угол родственной привязанностью, некрасиво выругалась.

– Понятно, – она моментально сменила выражение, когда увидела страх на моем лице, ласково мне улыбнулась и погладила мою щеку; по спине пробежались мурашки, но вот ее мне злить еще больше совсем не хотелось, – В любом случае, спасибо, что ввязалась во все это! Это было так мило с твоей стороны предложить мне помощь.

– Всегда к вашим услугам!

Помощь я ей, конечно, не предлагала, но в таких играх это не имеет ровным счетом никакого значения. Меня поймали, мне влили в уши грустную историю, меня вынудили выразить сочувствие, а там уже я едва ли не полцарства ей должна.

Да, в моей жизни в последние дни было неспокойно. Во-первых, из-за расследования, которое становилось все более и более публичным и все более и более непонятным. Во-вторых, из-за выборов, в которых ГИУ, как самая непредвзятая организация, принимало активное участие. В-третьих, из-за того, что мастер пробуждал во мне какие-то глупые эмоции, которые я не находила разумности в себе сдержать.

А, в-четвертых, я все-таки не смогла вовремя сбежать от его бабули!

– Что ж, ладно. Ну, расскажи мне, душка, что там за друг? А то я так волнуюсь, мой мальчик никогда не умел выбирать окружение!

Глава 11

Мартовские коты

– А этот тебе как?

Страшненький какой…

– На вид добрый.

– То есть, нет?

– Почему нет? Вполне себе да. Мне пригласить его на свидание?

– Ну нет, Света! Ну что ты за дурочка⁈ Во-первых, приглашать тебя должен он. А во-вторых, не соглашайся!

– Почему?

– Ну он же тебе не нравится! Глаза не блестят! Сердце не бьется! Что ты там с ним будешь делать?

– А как понять, что блестят?

– Ты поймешь! Хотя иногда мне кажется, что у тебя не сердце, а ледышка…

* * *

Махош Хиония считал ложь – не лучшим помощником в делах. И все-таки вовсе не считал себя таким уж принципиально-прямолинейным – до глупости прямолинейным и честным – человеком, каким его считала, по видимому, его секретарша. Он старался не врать, но порой это было и не нужно. Всего лишь промолчать, держать свои мысли при себе… зачастую этого было вполне достаточно.

Но вот что он не терпел, так это самообмана. В любых проявлениях. Самому себе он старался не только не врать, но и не закрывать глаза на любые подозрительные порывы души, максимально подробно самому себе признаваясь что и зачем он делает.

Махош мог бы сказать, что напросился на пару ночей к Свете, потому что ему все равно нужно пообщаться со старыми ведьмами. Собственно, Свете он так и сказал. Все равно он зайдет, чтобы с ними пообщаться, так зачем тратить время на поиск другого ночлега? Сам себе же он со скрипом, но признавал, что неуместная радость от факта временного сожительства намекала, что он вполне мог бы снять комнату в отеле, просто не захотел. А не захотел он, потому что… потому что ему была приятна мысль о совместном проживании.

Возможно, и злился он на нее поэтому? Потому что она ему понравилась? Мужчина кивнул сам себе. Видимо, дело в этом. За ней приятно было наблюдать, ее хотелось трогать, с ней хотелось проводить больше времени, а еще – прогнать равнодушие из скучающих глаз, растормошить, привлечь внимание. И мастер признал, что стал проводить гораздо больше времени в офисе, стал чаще выходил в парадную…

Стоило признать, как на душе привычно стало легче и спокойнее. Именно по этой причине Махош всегда старался разобраться в своих чувствах как можно быстрее, не откладывая это в долгий ящик из малодушного желания не замечать в себе что-то постыдное. Все, что необходимо было прятать или не замечать, отнимало кучу душевных сил. А стоило заметить и признаться себе в этом – эти силы освобождались и их можно было потратить на дела гораздо более важные.

Странные желания и эмоции начали появляться при первом же знакомстве с девушкой, но последняя стычка была буквально апогеем. Махош частенько ругался с людьми, не стесняясь в выражениях – не просто же так все считали, что у него отвратительный неуступчивый характер. Его считали неуживчивым как раз из-за частых склок с окружающими. Вот только со стороны мужчины все это было вполне продуманными и контролируемыми действиями. У Махоша были свои мотивы, чтобы так себя вести. В отношении же Светланы они не работали. Он мог бы сказать, что его поведение было иррациональным и никаких мотивов за ним не было – просто сорвался. Но это было неправдой. Мотив есть всегда. Просто его мотив был личным и незаметным даже для него самого – оттого и неконтролируемым.

Что ж, теперь, когда ему все о себе ясно, представленными возможностями от совместного проживания он собирался от души пользоваться, а не строить из себя гордого и принципиального! Она ведь об этом ему вчера говорила во время их небольшой, ничего не значащей недомолвки, которую они оба уже, конечно, забыли?

В общем-то, он уже и на бабушку не так злился. Даже вообще не злился. Надо будет сказать ей спасибо при встрече. А еще Света права, надо будет наладить с ней отношения, может даже сходить на пару свиданий с этой ее «замечательной девочкой»? Пусть бабушка подумает, что победила. В такие моменты она становится доброй, как объевшаяся змея, и вполне расположена помогать тем, кто ее порадовал. А помощь ему будет не лишней. И вообще, пусть старуха поживет у него какое-то время. Не чужие же люди?

– Кто тебе, проходимцу, позволил кошеварить на моей кухне⁈ – прошипела злобно из-за угла хозяйка дома.

Мужчина был свято уверен, что в этом доме живет не три, а целых четыре старые ведьмы.

– Я готовлю Свете завтрак.

– Я сама ей приготовлю! То есть, не приготовлю! Неча мужиков в дом водить, у нас тут не бордель!

Махош кивнул.

– Конечно, нет. Судя по всему, у вас тут шабаш, – он чуть сбевил огонь на плите. – Один инквизитор лишним совсем не будет в такой компании. Я оставил на тумбочке конверт – это благодарность, что разрешили мне тут пожить.

– Ничего я тебе не разрешила! – возмутилась его наглостью женщина. – Я мужчинам комнаты не сдаю! Вот выискался! Пес инквизиторский! – она достала из-за угла метлу, пригрозив мужчине, но конверт с тумбочки все-таки тоже взяла посмотреть, – Таракан хитрый! Думаешь, меня подкупить мож… но…

Женщина заглянула в конверт, неуверенно оглянулась на Махоша и снова заглянула в конверт. Принципы боролись с жадностью. Мужчина усмехнулся.

– Нет, ну я вижу – мужчина вы приличный… И все-таки как-то это нехорошо…

– А я на ней женюсь. У нас все серьезно. Вы же видите, мужчина я приличный.

Старуха подозрительно прищурилась.

– Я бы знала, если бы она замуж собиралась!

– А она пока и сама не знает. Мне нужно время.

Время он себе выторговал. Стоило оно не дешево. Наивный мужчина рассчитывал, что немаленькой суммы бедной старушке хватит этак на недельку, но когда хозяйка скромно шаркнула ногой и сообщила, что, в общем-то, комната в день стоит примерно столько же, и это не подкуп, а плата… В общем, стоило порадоваться, что от природы Махош был не расточительным, жалованье у него было приличным, и свободных денег за годы работы скопилось немало. Судя по всему, всех их он и спустит, чтобы пожить рядом со Светланой!

А зачем ему с ней жить? Что он собирается делать? Он и сам пока не знал. Отношения на рабочем месте – это дурно. Это ему совершенно не нужно. Ну так ведь и отношений никаких нет? Чего раньше времени голову пеплом посыпать? И вообще, так и правда удобнее, он еще не закончил допрос старых ведьм!

Махош ловил эти мысли и отмечал с неудовольствием, что подобные малодушные попытки обойти правила и придумать себе причину, по которой поухаживать за секретаршей – не так уж страшно, его отчего-то совсем не раздражали. Обычно его жутко бесило, когда он понимал, что его воля слабеет. Что он делает что-то, чего делать не следует, потому что не хватает сил себя осадить.

Но вот в этом случае – нет.

Он зашел с подносом в комнату, шикнул на кукол, чтоб не шумели, не будили девушку своим жутким хохотом и жуткими же шутками, и довольно прищурился, глядя, как она прямо во сне принюхивается.

Проснуться от приятных запахов – это же лучше? И кофе он варит замечательный – это все признавали. Даже бабка. Она, правда, всегда скрипела клыками, что он делал это сам, когда есть слуги… Но, честно говоря, только ради того, чтобы ее побесить, он в юности и учился варить кофе и разносил его всем домашним. Демонстративно.

Вот и пригодилось! Надо будет и за это сказать бабуле спасибо. Святая женщина – все сделала, чтобы помочь ему наладить личную жизнь.

Девушка поворочалась и все-таки проснулась, тут же дернув довольно носом в сторону подноса со снедью. Глаза распахнулись и с жадным блеском впились в глазунью с томатами и жареным беконом.

– С добрым утром, – тихо поздоровался Махош, мягко растягивая губы в улыбку, которую в детстве мама называла нежной и ласковой. – Это благодарность за то, что приютили. И я хотел бы извиниться за свою вчерашнюю вспышку. Мне безумно стыдно. Вы так любезно решили мне помочь с этим гостем, а я вам даже спасибо не сказал. Спасибо!

Она ошарашено смотрела на него, явно не понимая, что происходит. Мужчина мысленно чертыхнулся. Неужели перелет⁈

Обычно он старался производить не слишком хорошее впечатление на людей – от этого они меньше лезли, потому что ни на что не надеялись. Но раз уж ему нужно понравится девушке – это же совсем другой разговор? И все-таки, кажется, торопиться не стоит…

* * *

Так, Света, думай, где ты провинилась. Думай внимательно – извинения звучат убедительней, когда ты уточняешь, за что именно извиняешься!

– Я прошу прощения за все!

Ноздри забивал теплый запах еды, а незнакомый мягкий тон его голоса заставлял расслабиться, и думать связно не получалось. Это такая хитрая инквизиторская уловка, да?

– Ну что вы, – мужчина слегка нахмурился, но все-таки поднес мне завтрак, – Вам не за что извиняться. Не думайте лишнего, тут нет двойного дна. Я просто хотел вас порадовать.

– Порадовать? – как дура, переспросила я.

Так, в чем тут подвох? Сейчас я соглашусь, чтобы меня порадовали, а потом… что потом? Где здесь выгода⁈

– М-м-м! Как же вкусно! Спасибо, вы меня так порадовали!

Свет в комнате медленно приглушается, и на нас опускается тьма. Только бледный свет огромной луны загадочно ластится к его коже, к ткани черной формы, вырисовывая очертания фигуры. Только глаза колдовски блестят тем же холодным светом. Он щелкает пальцами, и три свидетельницы с ужасным воем и писком горят в священном пламени, оставляя нас тет-а-тет.

– Да? – уточнил он с все той же, пока еще непривычной нежной улыбкой, – Отлично. Теперь тогда вы порадуйте меня…

В животе сворачивается ужас и почему-то предвкушение…

– Да. А еще я осознал, что в чем-то вы были правы, – вырвал меня из фантазий мужчина, – На самом деле, я тоже кое в чем прав, но я не тороплю вас с признанием этого факта. Ваше личностное развитие – ваше дело. В любом случае, я нахожу ваш взгляд со стороны на ситуацию очень важным. Вы правы – я действительно ограничиваю себя своим неуместным упрямством. Если я хочу разобраться с этим делом, то должен научиться действовать гибче…

– А, так вот оно в чем дело? Наш разговор подтолкнул вас к важной мысли и вы решили меня отблагодарить?

Я уточнила с надеждой. Хотелось бы, чтобы все было так просто! Что ж, мастер человек прямодушный, так что от него стоило ожидать чего-то подобного, да? А я уже напридумывала себе ужасов! Ну что я за человек! Он же мне ничего плохого не сделал, зачем я вечно пририсовываю ему рога?..

– Нет, за это я мог бы просто выписать вам премию, а это…

– Я все поняла! Вы такой хороший человек!

– Нет, Света, я…

– За что мне только небеса подарили такого доброго начальника! – не удержалась и воскликнула я.

Ну а как тут удержаться⁈ Я его вчера обиженкой обзывала, а он мне сегодня делает завтрак в постель! Что за святой человек.

– Ой, дура-а-а… – прошептала Фотия из-под кровати, – Как думаете, когда до нее дойдет?

– Не в этой жизни, – хрипнула Эда.

– Бедняжка Махи! – хихикнула Анем.

– А мне вот его не жалко! Такой высокомерный, голубчик, пусть помучается!

– Ну, это будет хотя бы весело.

У старых ведьм под кроватью наметилось оживление. Не знаю, что им там весело, но, наверное, хорошо, что весело. Чем бы старые маньячки не тешились, лишь бы не плакали и не насылали ни на кого проклятия!

Вот про Фотию мне хозяйка рассказывала, что в молодости она любила устраивать спектакли. Устраивала она их обычно, конечно, в Колдовском Лесу, на потеху ведьмам и колдунам пародируя героический эпос Старого Сада. Каждое представления заканчивалось сжиганием пойманых инквизиторов, которые играли роль колдунов, а порой и ведьм. И хотя декорации были нарисованные, инквизиторы и костры были самые что ни на есть настоящие! Однажды она даже пробралась обманом в Старосадовский Художественный театр имени Восия Златоглавого, за полгода очаровала там всех мужиков и выбила себе сцену для собственного спектакля. Закончился он ровно так же, как и все другие ее спектакли. Эда называла это самоповторами, Фотия – стилем, а Старый Сад – одним из самых трагичных эпизодов и истории города, потому как в закрытом помещении огонь быстро разошелся на все здание, а потом и на пол города.

Так что если их что-то забавляет в нашем общении, то это не худший вид развлечения!

Когда мы уже собирались выходить, нас остановила Фотия.

– В благодарность за веселое утро тебе, голубчик! В предверии выборов, конечно, всегда что-нибудь интересное происходит…

– Я уже поднял криминальные сводки прошлых лет, но ничего выходящего за рамки не нашел.

Отрапортовал мужчина, и все ж внимательно уставился на кукол, что они интересного подскажут?

– Подними еще раз, – только и вздохнула Эда.

– Раз в двадцать четыре года что-нибудь интересненькое происходит! Но тут лучше не сводки спрашивать, а людей… Или нелюдей.

* * *

– В-в-в…

– Волк? – подсказала Алео.

– Н-нет! – замотал пушистой головой Поль и, беспомощно посмотрев на меня, снова начал, – В-В!..

– Воробушек? – предположила я, – Велюр?

– Вобла!

– Веник?..

Мужчина посмотрел на нас с такой тонкой, невыразимой даже не обидой, а принятием собственного и мирового несовершенства, что стало стыдно даже Алео. Она тряхнула черными кудрями, раздраженно скривилась и рявкнула на весь архив:

– Вив!

От ее крика испуганно зашевелилась даже пыль, а Вив влетела к нам раздраженным ураганом и тут же зло зашипела на мою предшественницу.

– Ты чего визжишь, дурная⁈ Тут тебе что, опера?

Алео фыркнула, как кошка, и махнула рукой на Поля, без слов объясняя, зачем звала. Женщина тут же успокоилась и приосанилась, будто и не она только что тут раздраженной фурией прискакала.

– Вив! – наконец выдохнул он и мягко улыбнулся.

Вообще, с такой мягкой улыбкой Поль смотрелся на диво хорошо! Вся нелепость будто стекала с его лица, со всего его образа.

– Да? Чего ты хотел?

– Я хотел… – он вдруг смущено опустил глаза, и Вив замерла в надежде, – Пригласить тебя… Понимаешь!.. В общем.

– Ну-у? – Вив была похожа на кошку, учуявшую сметану, – Давай, говори, не стесняйся! Разве я когда тебе что-то плохое сделала? – она обошла его по кругу, будто кружа над добычей, – Мы же с тобой не чужие люди…

Поль скосил на нас с Алео испуганный взгляд, и Вив тут же нам шикнула: «Пшли вон!». Алео снова фыркнула, я схватила ее за локоть и потащила прочь.

Мастер то ли решил не слушать ведьм, то ли общение с людьми было ему настолько невыносимо… Но он отправил нас в архив, откапывать газеты двадцатичетырехлетней давности. Как тут оказалась Алео, я не имела ни малейшего понятия, но, предполагаю, что в библиотеке ей было слишком скучно.

– Вив мне вчера сказала, что она влюбилась в Поля с десятого взгляда! Представляешь?

– Да, со зрением у нее всегда было туго, – кивнула женщина.

– Поль милый… – не согласилась я, но как-то неуверенно.

– Да милый, милый, как скажешь! Хоть подеритесь за него. Я и говорю: как это так, только с десятого? – она окатила меня насмешливым взглядом, – Лучше расскажи, почему это вы с Махошем вместе с утра пришли?

Я вздохнула. Что бы такое соврать, чтоб ко мне не лезли потом еще больше с вопросами?..

– Я его соблазнила и заставила переехать ко мне, послезавтра у нас свадьба. Как думаешь, как назвать наших будущих детей?

Алео цыкнула и окатила меня недовольным взглядом.

– А она еще и язвить умеет, вы поглядите! Не праздного любопытства ради спрашиваю, вообще-то, – она картинно пригрозила мне пальцем, – В высших кругах уже, между прочим, готовятся к его свадьбе с одной из этих долгожительниц из местной элитки… Их там то ли родители посватали, то ли еще что-то такое.

– Чего⁈

Мне будто под дых дали. Так вот ты какой, мастер! Перед нами с Вив из себя гордого и неприступного строил в разговоре с бабулей, а сам уже с какой-то вертихвосткой свадьбу готовит! Вот и жил бы у нее! Ах да, это же неприлично! Обо мне пусть что угодно думают, а ее, видимо, бережет… Так, что ли⁈

Я очнулась от возмущения, услышав рядом смех. Алео было явно весело.

– Ой, а что это у нас тут? – издевательски пропела она, – Злимся-с? Не такая уж ты и не такая, как остальные, а? Ну да я тебя не виню.

– Ты о чем вообще? А, неважно! – я махнула рукой, – А что за долгожители?

– Ну это такие особенные люди… Ну вот обычные люди живут не дольше двухсот-двухсот пятидесяти, да?

– Да? – нахмурилась я.

– Ну вот, а есть люди, которые могут жить дольше…

– Эда мне говорила, что сильные ведьмы и колдуны живут дольше…

– Да нет же! Боже, Света, ну ты скажешь порой… Смотри не ляпни это перед другими! Да, ведьмы и колдуны могут жить дольше благодаря своим черным ритуалам и кровавым жертвам… Но тут другое. Это благодаря новейшим технологиям. Тут все гуманно хотя бы. Хотя, конечно, то что это доступно только самым богатым – это нечестно!

– Ага, – кивнула я, – Все это звучит, конечно, очень логично. Спасибо. Так значит, мастер из этих?

– Да, а ты не знала?

– Ну, могла бы и догадаться. И его невеста тоже?

– Естественно. Они только на таких же и женятся.

– А что там вообще за девушка? – уточнила я.

Алео растянула губы в непонятной улыбке. Она уже хотела мне что-то сказать, как к нам залетела вновь чем-то недовольная Вив.

Оказалось, у Поля есть какой-то друг, который очень хочет познакомиться с Вив. И Поль, добрая душа, решил ему помочь! Конечно же, был послан далеко и надолго, потому что Вив не хотела знакомиться ни с каким другом, Вив хотела охомутать самого Поля.

– … а он кретин!

– Да-да, еще какой, – даже Алео сочувственно кивала, подливая чаек.

Рабочий день был в самом разгаре, и с каждой минутой мне становилось все более и более неловко. Я поглядывала на дверь, представляя, что вот сейчас зайдет мастер и, брезгливо скривившись на распустившихся и обнаглевших от хорошей жизни нас, прошипит: «Штраф! Всем штраф! Тебе штраф и тебе тоже – штраф… Ах, как же я разочарован!» – сказал бы он.

Потому что вместо того, чтобы работать, мы костерим непонятливого Поля уже полчаса. И заедаем женскую обиду печенюшками.

– А чего он вдруг тебе понравился?

Вив удивленно на меня посмотрела.

– Ну как вдруг? Ничего и не вдруг… Просто мы последнее время работаем вместе… А он когда увлечется так, знаете, хмурится, такой серьезный становится! Так это… впечатляюще. И я все представляю себе, что вот он так на меня посмотрит и скажет что-нибудь этакое!