Текст книги "Терпила и Старый Сад (СИ)"

Автор книги: Яна Лисканова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

– Тебя сожгут, ведьма!

– Хоть согреюсь… – вздыхаю я и продолжаю приседать, чтобы разогнать кровь.

По календарю уже почти лето, а тут холодрыга та еще!

В общем, да. Меня больше волновало, что я простужусь, чем что меня действительно сожгут. Когда я думала об этом раньше, было страшно. А когда меня действительно схватили и обещают расправу – нет. Ни капельки.

Я вдруг вернулась к мыслям о том, а что вообще со мной произошло? Точно ли все это реально? Весь этот нелепый мир? Может это все еще мой предсмертный сон? Или я была плохой девочкой и не попала в рай?

Реальны ли все эти люди здесь? Реальны ли вообще Вив и Поль?

Мои чувства к Махошу? Это точно существует или плод моего одинокого воображения?

Он красивый. И есть в нем что-то… харизма? Да-а. Харизма. Сильный мужчина, хоть и низенький. А что еще? Разве это не то же, что испытывала, к примеру, та же Алео? На что в свое время попалась Вив? Что я испытывала к Марлону Брандо или Рудольфу Валентино в подростковые годы? Разве мои чувства чем-то особенные? Такие уж ли они глубокие?

Он просто мне нравится. Он привлекателен. Я его, пожалуй, хочу. А еще от него веет той самой уверенностью в том, что он точно знает, что делать, которой мне так не достает. Это завлекает. Завораживает даже. Хочется быть к нему поближе. Я бы назвала это чувство даже слегка подобострастным. Я смотрю на него откровенно снизу-вверх, но это почему-то не напрягает.

Но являются ли эти чувства чем-то в самом деле значимым? Появись кто-то другой, но с таким же базовым набором качеств, который меня привлекает, была бы мне разница – он или другой?

Такое чувство, что нет.

Тогда стоит ли мне к нему на своей кривоногой ослице подкатывать?

Может его ждет настоящая любовь, как в романах! А тут я со своим посредственным чувством и совершенно животной страстью, продиктованной требованием моего организма найти себе альфа-самца. Даже если и низенького! Зато глаза такие, что ух.

Почему я такая? Вот вдруг все это реально! Где вообще мои чувства? Где мое сердце?

Может мама была права? И Вив тоже?

Какой там я была в детстве? Равнодушной к чужим чувствам, к проблемам, которые меня не касались… да ко всему!

Мне всегда было стыдно, потому что должно быть стыдно. А на самом деле если даже весь Старый Сад сам себя сотрет в труху, мне будет, в общем-то, плевать? А вдруг так? Как понять? Еще недавно мне казалось, что мне не все равно.

Я всхлипнула, осознавая, что, видимо, ужасный человек!

Как-то мне сказали, что противоположность любви – это не ненависть. Она лишь другая сторона этой монеты. Противоположность – равнодушие.

Я – противоположность любви.

– Девочка…

– Не мешайте, у меня тут личностный рост в самом разгаре! Эда?..

Я обернулась, но никого рядом не было.

– Ты разве не заперта в нашей комнате?

Она рассмеялась, и я вдруг поняла, что сидеть тут одной было жутко тоскливо. Ну вот, я жутко рада слышать ее низкий голос. Я скучала по ней! Ужасные люди же ни по кому не скучают, да?

– Относительно. Просто ждала своего часа до последнего выхода в свет. Времени у меня немного, так что расскажу тебе последнюю сказку. Слушай!

Я закивала, как болванчик, села в угол и послушно замолчала, чтобы ей не мешать.

– Это было во времена моей молодости. Тогда трава была зеленее, воздух звенел от магии…

– Ты говоришь, как все старики!

– Очень мило с твоей стороны было поделиться со мной захаренной клюквой, которую я так любила… когда у меня было тело и рот, которым я могла бы есть. Из тебя могла бы получиться добрая девочка, не будь ты такой язвой! – я засмеялась, – Но я говорю чистую правду. Пусть мы – дети Ночи, но мы из плоти и крови. Мы так же зависим от неба, от солнца, как они – от земли. Наша магия беднеет без солнца; травы – бледнеют; люди хиреют и оскотиниваются. Так что я просто озвучиваю факты. Так вот! Это были времена, когда Сад только отделился от Леса.

– А разве не наоборот? – удивилась я.

– Нет, дорогуша, не наоборот. Просто светлосадовцы чудно умеют все переворачивать с ног на голову, как им удобно! Умные ребята – что есть, того не отнять. Уже мы и пришельцы, а вовсе даже не коренные жители этих земель. На самом деле просто колдуны были правящей кастой Светлого Сада. Ведь мы и только мы делали земли плодородней, отводили ураганы, лечили и отправляли в последний путь. Со временем люди начали осваивать ремесла, отстраивать без помощи такого дорогого колдовства свои дома и удобрять по-разному землю. Они так быстро развивались… И хотели себе больше власти. Что, как я теперь понимаю, вполне закономерно и здраво.

– Но вы властью делиться не хотели?

Эда засмеялась своим гаркающим смехом.

– Конечно же нет! Я бы и сейчас этого не приняла. В любом случае, в какой-то момент они просто отказались нам подчиняться. И, не смотря на то, что они были слабей, они были так же многочисленней, а еще… В какой-то момент их объединила вера в некое единое божество. На самом деле, Света, я тоже верю в то, что есть нечто единое, пронизывающее всех нас и все во вселенной, чьей волей мы и живем. Но они выбрали одного из пантеона божеств земли и неба и объявили его – единственным. Удивительным образом, их это сплотило. А божество благословило их своей поддержкой. Тут стоит еще пояснить, что разделение между нами вовсе не было четким. В Саду не могло не жить колдунов – ни одна чистка не могла бы заставить их перестать рождаться, как и наоборот. Жители отделившегося Сада все равно порой приносили нам дары и жертвы. Далеко не все они могли сделать сами и по старой памяти обращались порой к колдунам. Мы, конечно, этим пользовались. И верхушке Сада нужно было каким-то образом провести между нами четкую границу, озлобить на нас людей. Сделать связи с нами – чем-то зазорным.

– И они «лишили» вас благословения солнца? – догадалась я.

– О, необразованный люд впечатлился этим! Солнце перестало светить для Леса! Впредь они, нечистые, лишены благословения! Вот так это было. Я и сама подумала тогда, что ход хороший. Но мы вовсе не собирались сносить такое оскорбление. У этого полотна, поглощающего свет, в изначальном варианте были четко прописаны границы. Но мы придумали, как их убрать, обернув заклятие против самого же Сада. Почему-то мы были свято уверены, что они знают, как убрать с неба эту дрянь. Что они не оставят нас всерьез без солнца, ведь это же…

– А они не знали?

Эда засмеялась.

– Нет. Мы смогли его только сдержать кое-как. И ты представить себе не можешь, какая то была масштабная, за гранью наших возможностей, работа! – в ее голосе было что-то сродни восхищению самой себе, – Я понятия не имею, что за дрянь и каким образом они притащили в наше небо. Но оно за гранью моего понимания.

– И… и что нам теперь с этим делать? – уточнила я.

Эда вдруг замолчала.

– Эда? Эда, ты все? Уже⁈ У меня еще столько вопросов!

– Понятия не имею.

– Что?

– Я понятия не имею, девочка, что вам с этим дальше делать. Я и так рассказала больше, чем следовало бы. Да это уже и не мои проблемы, я-то свое отжила…

– Э-э-это еще что значит!

Мой голос совершенно нехарактерно задрожал и поднялся до писклявого звука, но я никак не могла уложить в голову ее ответ. Что значит – не знает⁈

– А кто, кто знает⁈

Эда вдруг сдавленно застонала и больше, сколько бы я ее ни звала, не отвечала мне. Еще пару минут назад я переживала, что не переживаю. Я передумала! Я согласна быть ужасным человеком, только дайте мне не осознавать, какой это кошмар!

Я нервно захихикала.

– Вот же черт.

– Света?

Верните обратно в мой мир! Я как-нибудь договорюсь с Виталь Сергеичем!

– Света.

Я начала раскачиваться на пятках. Это просто какой-то кошмар! Они наворотили, а нам разгребай! Очаровательно!

– Света!

Я дернулась и вскинула лицо. Надо мной, сидя на корточках, нависал Махош. Он был хмур и смотрел на меня с откровенной жалость.

– Что с тобой сделали? – он аккуратно положил ладони мне на предплечья и мягко потянул, заставляя уткнуться ему в грудь, – Где-то болит? Ну, не молчи!

– Н-нет… Просто… – в носу вдруг засвербело, – Просто жизнь такая жестокая! – вдруг захотелось ему пожаловаться, будто мне двадцать пять скоро, а все пять, – Просто какой-то капец, мастер, я так больше не могу!

– Да, – он сам сел на холодный пол и усадил меня себе на бедро, обнимая, – Да, пожалуй, это как-то слишком. Но я тебя вытащу. И больше с тобой такого не произойдет, я обещаю.

– Как можно такое обещать? Ну как⁈

Я взвыла обижено и даже ударила его лбом в грудь.

– Можно. Ты замерзла? У тебя где-то болит?

Нос заслезился. Видимо, я все-таки простудилась!

– Замерзла, – кивнула я и шмыгнула, – И плечи болят. Прохожие били. Но не сильно!

У мужчины заиграли желваки, а глаза блеснули в темноте бледно-голубым светом. Стало еще холодней!

– Не сильно! – повторила я, – А… А как ты попал сюда?

Он погладил меня по волосам и вдруг поцеловал мягко в лоб. Огромная страшная хреновина в небе перестала меня волновать в этот же миг. А вообще-то, этот мир не так уж и плох! Нет, ну если так подумать – придумаем же что-нибудь? Как-нибудь же разберемся? Никогда так не было, чтоб никак да не было. Что-нибудь, да будет!

– Я договорился с Тихошем.

– С этим фанатиком? – я прошептала это одними губами, оглядываясь на вход.

– Да. Мы пришли к согласию по причине нависших над нами огромных проблем, – улыбнулся мастер почему-то шкодливо, – Он еще и согласился переговорить на этот счет с руководством Колдовского Леса.

– Ты ему чем-то угрожал?

Махош покачал головой.

– Потом расскажу. Но с ним вполне можно иметь дело. По крайней мере, временно. Света, давай я лучше расскажу тебе, как размножаются горные козы. Значит, слушай…

– Какие еще, к черту, горные козлы? Что это значит…

Это было так неуместно, что в какой-то момент я подумала, что это все-таки сон и в голове помутилось от ужаса.

– Как что? – удивился он, – Соблазняю вас. У меня получается? Просто когда вы так делали, у вас получилось. До сих пор в себя прийти не могу. Хотелось бы поделиться с вами этими чувствами.

Я тупо хлопнула глазами и едва сдержалась, что бы не уточнить совсем уж по-глупому, что он имеет в виду.

– В-вот как.

– Я так хорош, что вы даже плачете?

– Что? Я не плачу, – я помотала головой, – Я никогда не плачу! Я – воплощение равнодушия!

Он улыбнулся так мягко-мягко и отер лицо от слез.

– Страшно было?

– Ни капельки!

– Представляла, как я приду и спасу?

– Нет! – я всхлипнула носом, тут же подтирая его рукавом, – Я планировала последнюю речь. Заешь, ее надо ведь продумать так, чтоб аж в сердцах отложилась! А еще лучше – в истории. Чтоб в последние мгновения боль утихала от вида ошарашенных рож этих психов кровожадных! Все должно быть тютелька в тютельку…

– Вот как? Я запомню.

– Я страшный человек, у меня ходы просчитаны. Я все об всех знаю. Я жутко страшный человек…

Махош рассмеялся, даже не стесняясь своей насмешки.

– Света, ты молода и наивна! Ты очень бы удивилась, умей читать мысли окружающих.

– А у тебя какие-то нехорошие мыслишки на мой счет? – я поиграла бровями, стараясь не замечать как теплеют и обсыхают слезы на щеках.

Он улыбнулся и пригладил мне волосы на макушке, заправляя их за уши.

– Я тебе потом обязательно расскажу.

В животе зацвели целые сады, а в этих садах плясал целый рой бабочек. Или стадо? Как собираются бабочки?

– Махош.

– Да?

Я взяла его ладонь в свою, с ужасом глядя на изрезанную кожу. Улыбаться перехотелось. Что в такой ситуации надо сказать? «Ах, бедняжка!», «Тебе больно?» – все казалось не тем. Лучше уж ничего не говорить. Просто как вернемся домой, вылью на его ладонь всю банку йода! Нет-нет, йод же жутко жжется. А если он заплачет? Я бы заплакала. Я может и не часто плачу, а Махош может и суровый инквизитор, но йод – уравнитель всех! Но просто водичкой же мало? Может подуть?

– Я не имею ни малейшего представления, как строить отношения, особенно такие близкие… Может лучше все-таки не продолжать?

Я сама не понимала, как могла такое сказать, но меня вдруг при взгляде на его ладонь охватила такая паника, что мелко задрожали от распирающих эмоций руки и резко захотелось вернуть все, как было.

Его рука на моей талии вдруг сжалась, и он резко подался вперед, захватывая мои губы в поцелуй. В груди что-то горячо вспыхнуло и ухнуло в живот, а глаза заслезились. Его ладони с нездорово разгоряченной от намечающегося воспаления кожей легли на шею, чуть вплетаясь в волосы.

Я не знаю, сколько он меня целовал, но по итогу я готова была согласиться, что сморозила глупость.

– Я тебе все объясню, – спокойно пообещал он и вдруг как-то странно улыбнулся, – Там несложно, честное слово.

Его улыбка была похожа на улыбку продавца чудо-таблеток от всех болезней, которые толкали в сети и на улице всякие мошенники. Мама всегда ругала меня, что я покупала у них эти чудо-таблетки.

Лица продавцов, уверовавших в то, что я на полном серьезе им поверила было моим тайным постыдным удовольствием!

– Правда? Ты не врешь?

– Честно-честно.

Эпилог

Суд и Пустошь

– Светлана, скажите, откуда вы?

– Из другого мира. Я переселенка! Без году неделя тут.

Мой защитник в суде задавал самые беззубые вопросы на свете – как и должен был. Но прокурора это почему-то очень злило. Кстати, может поэтому мой адвокат так степенно, размерено и явно никуда не спеша опрашивал меня по поводу всяких глупостей, которые и так все знали. Что ж, могу его понять! Я на прокурора тоже поглядывала взглядом ребенка, держащего стрекозу за крылышко и с наивно-бесчувственным любопытством разглядывающего, как забавно она трепыхается.

– А как вы относитесь к слухам о том, что вы работаете на Ведьмин Лес?

– Я работаю на инквизицию и с Ведьминым Лесом связи не имею. Так что жутко удивлена – как вообще они появились!

– Что ж, – покивал он, – Никаких доказательств этому и нет, кроме газетной статьи, непонятно кем написанной…

– Протестую! – все-таки не выдержал и подскочил прокурор, – Это не вопрос!

Судья скучающе кивнула и поторопила адвоката. В окне виднелась убывающая, но все еще огромная луна. Репортеры записывали каждое наше слово. Процесс века должен был отвлечь людей от важных вопросов, решение которых требуют завесы и тишины.

– Так вы, значит, удивлены? А насколько вы были удивлены?

Прокурор стиснул зубы и прикрыл глаза.

– Очень сильно! – покивала я, – Понимаете, человека более простого, тихого и совершенно ни в чем не заинтересованного, чем я, найти – та еще задачка! Собственно, именно она и стояла у подчиненных мастера Хиония. Им нужна была самая не проблемная на свете секретарша. Кажется, я слышала даже что-то про список «терпил», из которого и выбирали.

– Список «терпил»?

– Ну или список подходящих соискателей – как вам будет удобнее!

Адвокат покивал.

– Прошу приложить к делу список «терпил», – он подал судье помятый листок со следом от кофе, – Подсудимая значится в нем третьей. А позвольте спросить, Светлана: почему же выбрали вас, раз вы не первая?

– Я просто очень удачно сиганула с моста, а новая секретарша нужна была кровь из носа!

– Во-о-от как! Очень интересно, – покивал мужчина, – А почему – по каким конкретно причинам! – как вы думаете, вы в него попали?

Тут я с ответом спешить не стала и немного задумалась.

– Думаю, мне стоит немного рассказать о себе?

– Протестую! – не выдержал прокурор, – Не имеет отношения к делу!

Протест его отклонили.

– Так вот, – улыбнулась я, глядя на то, как закипает прокурор, – Думаю, все началось с того момента, как я пошла в ясли и впервые встретилась с внешним миром и его обитателями! Это был совершенно обычный день, с которого началось путешествие моей мамы по кабинетам воспитателей и учителей для «серьезного разговора»…

Еще полчаса и полтора замечания мы с адвокатом культурно болтали о моей жизни, обмениваясь улыбками и ненужными подробностями.

Прокурор чуть не взорвался, и, когда пришла его очередь меня опрашивать, выглядел крайне довольным! Ну, мне скрывать нечего. Я человек простой, если не сказать скучный, а вся моя жизнь уместилась бы в полутора листах бланка ГИУшной анкеты.

– В своей речи, с которой начались все беды нашего города, вы упоминали, что вышли, цитирую: из глубин Колдовского Леса… А теперь утверждаете, что это не так. И в Лесу вы никогда не были. Получается, вы врали?

Он выглядел крайне довольным.

– Получается, что да! – кивнула я и солнечно ему улыбнулась.

– А зачем, простите?

– Работа у меня такая – играть ведьму на перевоспитании. Чтоб замеры на колдовство у проверок были идеальные. Понимаете?

Я улыбнулась Махошу, слегка подмигнув. Наверное, он был очень рад!

Ведь я больше не пряталась, не отворачивалась, не держала при себе свои мысли. Я была честна с этим миром и открыта ему! Я стала лучшей версией себя! Это мой инсайт от переезда в новый мир, так сказать! Мне больше не хочется прятаться. Мне хочется расти и нести радость людям!

Люди, вы рады⁈

– То есть и ваши гадания в приемной…

– Все мои гадания, конечно, шарлатанство! Ну так ведь мне за него и не платит никто, так что и заявление за мошенничество писать не вправе? Моя задача была в том, что бы охранять покой мастера от нежеланных гостей! Я им гадала дорогу в сторону выхода.

– А зачем тогда открыта запись? – задал прокурор совершенно резонный вопрос.

– Чтобы некомпетентные люди не знали, насколько на самом деле всем плевать на их унылые жалобы и бесполезные предложения. В конце концов, для заявлений есть соответствующая форма, которая не предполагает общения с мастером. Так что тут резонно было бы спросить, зачем возможность пообщаться с ним лично вообще предоставлена администрацией города.

– И зачем же? – ошарашено уточнил прокурор, уже позабывший, что должен доказывать мою виновность.

– О, у меня есть теория на этот счет! Это иллюзия участия в решении важных вопросов, во-первых. А во-вторых… Вы видели вообще мастера Хиония? Кто не хочет перед ним повыделываться? Да даже меня проняло! А я, знаете ли, человек крайне сдержанный и осторожный. Но он провоцирует людей своим равнодушным видом как-нибудь привлечь его внимание. Думаю, это как местное развлечение для старосадовцев!

Начальство смотрело каким-то странным, ничего не выражающим взглядом, Вив устало массировала лоб и вообще старалась на меня не смотреть, Поль же пытался изобразить мне какие-то знаки руками и что-то подсказать. Алео улыбалась и кивала, всячески меня поддерживая.

Да, думаю, теперь они счастливы! Мы все сделали выводы и личностно подросли. Наконец я тоже чувствую, что все делаю правильно и не прожигаю жизнь зря. Если уж мне нужно решать проблемы этого подлунного мирка, что не в состоянии самостоятельно выбраться из своего мрачного болотца, то я в своем праве хотя бы развлечься за их счет.

– Кхм! Понятно. Так же в этой речи вы утверждали, что наши посланники, якобы, несут хаос и разрушения. От кого, простите, вы это услышали эту ересь, выгодную только Ведьминому Лесу?

– От одного из посланников в приватной беседе! А так же во время работы слышала соответствующий разговор, что может подтвердить мастер Хиония. Я не единственная, на самом деле… Весь наш отдел об этом говорил. А в итоге наш уважаемый градоначальник и даже его предшественник были обмануты одним из посланников – мастером Эдемом. Он пытался развязать войну между Садом и Лесом и, насколько я знаю, уже открыто расследование по поводу его деятельности как во время этих событий, так и в других мирах, а в ритуальных убийствах он значится как главный подозреваемый…

Мы договорились, что во время публичного суда я впрысну в общество небольшое количество правды на прощупать почву. И удобную для всех версию произошедшего беспорядка, само собой!

Конечно, меня спросили и по поводу Светлой улицы, которую я «прокляла»; и по поводу Махоша; и по поводу «фальшивых» инквизиторов и ведьм. Язвительно уточнили в какой день лунного цикла лучше делать приворот. Я на все отвечала честно!

Суды прошли быстро. Просто потому что все стороны перестали быть заинтересованы в моем заключении, а тем более сожжении. Скорее увидели во всей этой истории некоторые возможности. Раз уж я стала самой обсуждаемой персоной в городе, а воевать уже не собираются и повод не нужен, то эту популярность можно использовать как-нибудь иначе.

Махош вывалил всю правду. Сначала на Ведьмин Лес, потом на старосадовскую элиту, а потом и на Тихоша Орхи, крепко ухватившегося за кресло градоначальника. Доказательная база у нас тоже была собрана – не просто так мы ночей не спали! Даже Тихош присмирел и пошел на сотрудничество с Ведьминым Лесом, осознав всю серьезность происходящего. Само собой, тайно, чтоб не пятнать себе репутацию. Само собой, не забывая свалить всю вину исключительно на ведьм. Само собой ведьмы отвечали ему тем же. Но даже старая ненависть отходила на второй план перед перспективой остаться без солнца вообще – даже по выходным. И перед перспективой вскрытия всей подоплеки этой истории, само собой, тоже. Чистеньких тут не было. После этого Эдем с Тихошем больше не связывался.

Комиссия, как и хотела Вив, собрана все-таки была и нам, как и хотела Вив, взваливать на свои некомпетентные плечи все тяготы мира больше было не надо. Конечно, общая беда отнюдь не сплотила всех в едином порыве, но направление задано было, и решение проблемы искать, как минимум, начали. Со знаниями старейших семей Ведьминого Леса круг расшифровать-таки получилось и все самые страшные подозрения оправдались.

Что-то куда-то двигалось, пусть и со скрипом. Город успокоился, когда над ним перестала висеть угроза войны с Лесом, а о другой буквально нависающей над ними угрозе они пока не знали!

Махош активно во всем участвовал и постоянно пропадал. Официально, его взял в свою администрацию Орхи каким-то там замом по внешним связям. В каком-то смысле, он стал посредником между Лесом и Садом и курировал поиски места «где все началось».

Эдем же пропал не только из окружения Тихоша, но и вообще из города. Мира сказала, что они поссорились, и она его больше не видела.

Первую неделю она при каждой встрече говорила, как рада, что больше не видит эту наглую рожу. На вторую неделю она впала в депрессию. На третью начала пить. А потом пропала. Мы не нашли даже тела. Махош сказал, что скорее всего она вернулась к Эдему, потому что контракт между ними был не старосадовского образца, а чем-то значительно посерьезнее. И никто его не расторгал.

Проклятие над нами не исчезло, но и не расползалось, и все на какое-то время застыло в ожидании. Было ощущение, что нам дали отсрочку. Пару лет взаймы, хотя и предыдущие столетия, если честно, тоже были взаймы.

Я же взяла отпуск, чтобы отойти от пережитых ужасов. И теперь жутко скучала.

– А потом мы выпустим сборник детских сказок бабушки Эды с милыми иллюстрациями какого-нибудь жутко популярного художника, подправим учебники по истории, пройдемся цензором по библиотеке городской – благо, у нас там связи… сделаем нашу «Истину в последней инстанции» самой авторитетной газетой города, а тебя – градоначальником! Ну как?

Уставший после работы Махош мои грандиозные планы каждый вечер слушал в полуха. Откуда они у меня в голове взялись, я не знаю. Возможно, были всегда, но у мамы хорошо получалось спускать меня на землю.

Как я уже сказала, все потихоньку двигалось. И это потихоньку было, в сущности, правильным, но мне почему-то не нравилось категорически. Может годы и годы продавливания собственной натуры так рикошетят, может нервы, но я была даже не против еще раз посидеть в темнице, только бы… Только бы что?

– Света, ты хочешь стать диктатором Старого Сада?

Махош смотрел на меня с улыбкой.

– Кажется, да, – я задумалась на мгновение, – Думаю, тут все нужно по-другому устроить! Давай свергнем Орхи? Разве он тебя не раздражает?

– Вообще-то, план неплохой, – согласилась госпожа Хиония, и я уже на мгновение подумала, что ключ к ее сердцу я нашла, – Но у градоначальника должна быть подходящая жена.

Старуха мне улыбнулась, и я тоже попыталась улыбнуться. Но с некоторых пор я взяла себе за правило говорить, что думаю. Ну потому что говорю я, молчу, делаю что-то или сижу ниже травы – разницы никакой. Миру, в котором я зачем-то решила остаться, все равно скоро наступит конец.

– Старая перечница, когда ж вы съедете уже, а?

Госпожа Хиония аж подскочила.

– Маленькая выскочка! Махош, ты слышал⁈

– Бабушка, я тебя люблю.

Я тихонько посмеялась, глядя, как ошарашенная женщина плюхается обратно на свое место. Махош наконец нашел идеальный рецепт, как отделаться от назойливой родственной заботы.

– Ты самая лучшая, бабушка. Жаль, конечно, смотреть, как ты чахнешь в этом убогом общежитии, но зато ты рядом с нами, рядом с семьей. Зачем тебе вообще штат прислуги? Хозяйка варит отличную кашу. Слушай, а оставайся тут навсегда? Раскладная койка, вообще-то, не такая уж и неудобная, да? Мне сначала тоже было непривычно, но желание быть ближе к любимым, оно важнее…

Женщина, не удержавшись, скривилась и с тоской глянула на выход.

И еще через неделю таких разговоров не удержалась и все-таки съехала.

Когда наконец с меня были сняты все обвинения, оставляя за собой легкий шлейф скандальности, у меня откуда-то появилось много свободного времени. И помимо выдумывания планов по узурпации власти над Старым Садом и ползучим захватом Ведьминого Леса, я теперь часто гуляла по городу и окрестностям в сопровождении телохранителей, как какая-нибудь важная персона! Их мне выделил Махош, поставив перед фактом, что все прогулки теперь – только так. Я внутренне вздохнула с облегчением – еще раз остаться перед разъяренной толпой одна-одинешенька я не хотела, так же как и наблюдать за сооружением места собственной казни. В компании все это делать же явно повеселее?

Но для приличия поспорила и даже немного обиделась. Зачем-то хотелось его позлить! Махош очень приятно целуется, когда немножко разозлен, а я окончательно потеряла совесть после заключения и судов.

В любом случае, изучение темных улочек темного города в этом темном мире меня неожиданно увлекло, а конвой ничуть не раздражал. Так что пока Махош пропадал на работе, я гуляла. Иногда приносила на хвосте, что стоило бы отреставрировать; порой притаскивала с рынка Махошу кучу всяких псевдо-колдовских безделушек, среди которых порой находилось, неожиданно, что-нибудь стоящее.

Сегодня вот я гуляла по пустоши на отшибе города. Пустошь называлась Весенней и совершенно свое название не оправдывала! Из пыльной сухой земли торчали голые стволы деревьев. Черные, обожженные, ничем не навевающие мысли о весне. Но тут когда-то давным-давно, что никто уже и не помнит когда, был то ли городской парк, то ли древний храм. Совсем скромные ошметки каких-то развалин, одна несчастная потрескавшаяся колонна с двуликим богом да пару запыленных мозаичных полов на местах, где раньше были фонтаны. Еще тут была городская свалка и точка сбора местной шпаны. Что-то типа гаражей или каких-нибудь сгоревших пекарен! Немного таинственно, но изучено давно всеми вдоль и поперек, так что не опасно.

Я шла, изо всех сил не думая о том, сколько всего еще предстоит сделать! Подружится с бабушкой Хиония, забрать сюда мою маму и подружить ее с бабушкой Хиония, мир спасти… Уселась на полуразвалившуюся скамейку около тощего прудика, бывшего когда-то речкой, и развернула свою любимую газету. Там было что-то интересненькое про агрессивных аистов.

В городе все так же была ночь, не смотря на выходной день, но над головой горел фонарь. Вся «выездная» работа посланников была приостановлена, а солнце переведено на экономный, так сказать, режим, который оправдывали прошедшими беспорядками, которые сделали старосадовцев несчастными, лишив солнце энергии. Все негодование горожан по этому поводу я предложила заранее повесить на Эдема, везде распространив его портреты. Пусть будет козлом отпущения! Кто-то же должен.

У нашего мира было два года запасов энергии, чтобы разобраться, как разрушить проклятие. Потом оно начнет разрастаться бешеными темпами и ничем хорошим это никому не сулит.

– Надеюсь, отсюда вы в воду не сиганете? – послышался вдруг насмешливый вопрос.

Я вздрогнула и повернула голову в сторону знакомого голоса с другой стороны скамейки. Виталий Сергеевич сидел рядом, тоже читая «Истину в последней инстанции».

– Господи Иисусе… – выдохнула я поражено.

А он что тут вообще забыл⁈

Мужчина захихикал.

– Надеюсь, я вас не напугал? Не стоит меня бояться, я вовсе не собираюсь причинять вам вред. Просто хотел посмотреть, чем все закончилось.

– Ч-что закончилось? Да кто вы вообще такой?

Он наконец повернулся ко мне.

– Просто один очень старый колдун, которому давно пора на пенсию!

– Я вас отпускаю! – не удержалась.

– Спасибо! – он чуть склонил голову в издевательской благодарности, – Именно этого я и ждал, если честно.

– Так значит вы… из этого мира?

Мужчина улыбнулся.

– Да. В вашем я был только потому, что мы узнали о вашем рождении и ждали момента, когда можно будет вас забрать. Ну и проверяли, конечно, есть ли в вас что-то, что может дать нам надежду!

– Нашли? – спросила я с улыбкой, точно зная ответ.

Он тоже улыбнулся.

– Нет. Но попытка – не пытка!

– Для вас может и нет… – проворчала я себе под нос, – Так вы меня проверяли? А на что, простите?

– На навык встряхивания болотца! У вас это должно бы быть наследственным.

Я припомнила свою маму. Ну, вытрясти душу она могла из кого угодно! Может даже и из болотца.

– Кстати, как вам Эдем?

– Мерзкий тип, – скривилась я, – Кто вообще такой этот мастер Эдем? Он ведь не такой же, как другие посланники, да? Раз уж вы здесь, поотвечайте мне на вопросы.

Может это было нагло, но Виталь Сергеевич помотал мне нервов и быть любезной не было никакого желания. А раз уж он сам говорит, что не навредит мне!

– Нет, – покачал головой Виталий Сергеевич, – Он вообще не посланник. Или, по крайней мере, точно не наш.

– Тогда кто? Это он наложил проклятие? Зачем⁈ Что ему вообще надо!

В запале я сжала кулаки, сминая края газеты. Этот белобрысый черт мне сразу не понравился! Из-за него я не могу спокойно планировать личную жизнь. Вот так построишь дом, а уже и конец света! Какая морока…

Виталий Сергеевич рассмеялся.

– Нет, девочка, прокляли мы сами, хоть и при его активном содействии. И участники всех этих событий поклялись – и на эту мысль их тоже вовремя натолкнули! – держать в тайне, что за ужас они натворили. Не знаю, что его ограничивает, но напрямую он действовать не может. Только подталкивать. Но что там за дрянь в небе и кто ее придумал – вопрос… Как и природа этого существа. Есть предположение, что он дитя Земли и Неба.

– Как и все мы? – нахмурилась я.

– Чуть более буквально, милая. Некоторые считали, что это блуждающий по вселенной заскучавший дух, кто-то – что воплощение наших грехов. У всех, в общем, только теории на этот счет.