Текст книги "Терпила и Старый Сад (СИ)"

Автор книги: Яна Лисканова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

Сегодня Старый Сад – это перевалочный пункт посланников в иные миры, несущих заблудшим душам свет. И наш с вами долг – держать дом в чистоте, быть примером…'

«Ведьмовство всегда было занятием падших душ. Получение знаний через кровавые ритуалы для современного человека неприемлемо. Когда-то наши предки поняли это и встали на путь исправления, начав священную войну со скверной. Заимствование сил и получение знаний через жертвоприношения, которые практикуют колдуны – путь в никуда. Недаром в Ведьмином Лесу так и не сложилось государственность. Это тупик, выбраться из которого можно только через отказ от антигуманных практик…»

* * *

– Ну что ты там хмуришься, голубушка? – противно захихикало из-под кровати, – Тоже не можешь понять, как в нескольких предложениях помещается столько незамутненного высокомерного лицемерия?

Послышался скрип маленьких колес выезжающего игрушечного велосипеда. Хозяйка клоунского средства передвижения повернула в мою сторону игрушечную голову с по-детски круглыми щечками, красным носом и огромной улыбкой. Я улыбнулась в ответ. Ощущение, что я попала в чертов ужастик, как и желание неприлично завизжать при виде говорящей куклы постепенно сходило на нет. Человек как таракан – привыкает ко всему! И за ночь в новом доме я успела немного свыкнуться с необычным соседством.

– Не мешай девке получать знания из надежных источников, Фотия, – усмехнулась еще одна моя соседка, расположившаяся вольготно прямо на моей подушке этаким сфинксом с лицом пупса.

Вместо тела у нее был часовой механизм с колесиком, из которого торчала кукольная голова и кукольные ножки с ручками. Ползающая кукла-пупс с прокуренным старушечьим голосом. Ее звали Эда, и она была самой спокойной из трех моих ночных гостий, но ничуть не менее жуткой, чем две ее подруги.

– Видишь, она листовки читает, – прохрипела Эда, – Еще немножко, и станет приличной жительницей Сада! Листовки – это же вообще лучший источник знаний по мнению наших светлоликих господ. Кто мы такие, чтобы спорить?

– Эда, а вдруг она сейчас начитается и правда поверит? – весело уточнила третья гостья, Анем, – Будет притворяться ведьмой и все поверят, будто наши дочери окончательно измельчали! Позор на наши головы, Эда!

Длинная деревянная кукла с колтуном невычесанных кудрей непонятного цвета, Анем, не испытывала, судя по голосу, больших сожалений по этому поводу.

Вместо ног ее тело заканчивалось колесом из десятка маленьких ножек, идущих из центра, и она пролетала-прокатывала через комнату мелким топотом, прекрасно понимая, кажется, какой раздражающий звук при этом издает.

– Как будто без нее позорниц не хватает, – не прониклась Эда.

– Голубушка, не будь позорницей, а то я тебя съем! – тоненько потянула Фотия, скрипнув колесами игрушечного велосипеда.

– Я постараюсь… – пообещала я.

Когда Вив привела меня в общежитие, где и сама жила, я было подумала, что домик вполне милый. Трехэтажный, балкончики с витыми оградками и клумбами, занавесочки кружевные…

Как оказалось, построен он был на кладбище убитых колдунов. Когда-то, много-много столетий назад, до того, как Старый Сад разросся, тут был Ведьмин Лес. Был он тут, пока его не выжгли вместе с обитателями. И не все души этих милых дам захотели уснуть вечным сном! Дождались, пока на месте их казни построят кукольную мастерскую и разгулялись.

Вселились в маленькие игрушечные тела и разбежались по городу пугать жителей, уже и позабывших о том, что эти земли не всегда принадлежали им. Напакостили они на вполне себе уголовку, но мертвых к ответственности не привлечешь! И все-таки почти все они со временем были выловлены и уничтожены инквизицией, но трех старух нашего общежития ни поймать, ни уничтожить так и не смогли. И в какой-то момент смирились, оставив все, как есть.

Предупредить меня перед тем, как я легла спать, никто и не подумал! Ну конечно, они-то это как должное принимают и даже в мыслях не держат, что кто-то от такого соседства и поседеть может…

– Девка, тебе на работу-то не пора ли? – уточнила Эда. – Опоздаешь, вдруг начальство отшлепает? Когда-то у одного моего знакомого инквизитора была целая коллекция разных шлеполок, которые он обожал применять по поводу и без…

– Да они сейчас так не делают, они же прили-и-ичные! – хихикнула Анем и пролетела топотом, кажется, прямо в моих мозгах, заставляя слегка скривиться.

– Я пока не опаздываю, спасибо, – мотнула я головой. – А что, правда они что-то там несут в другие миры?

– Что-то там несут, —согласилась Фотия, – да все никак донести не могут! Зато сколько выносят, ты бы знала… Хотя ты-то и так знаешь, голубушка, тебя-то с потрохами вынесли!

Я зевнула, хрустнув челюстью. Организм никак не мог поверить, что уже утро, введенный в заблуждение непрекращающейся ночью за окном. Оказывается, солнце тут искусственное, на каком-то там генераторе, и чтоб не израсходовать всю энергию слишком быстро, выкатывают его только по выходным. А сегодня только среда! Субботы я ждала, как никогда раньше.

Солнце в этом мире потухло две тысячи лет назад, но знали об этом заранее и успели, так сказать, подготовить замену. Работает оно на энергии счастья людей, которую перерабатывает в тепло. А так как жители этого мира, конечно, неизменно счастливы, солнцу пока ничего не угрожает. Но этот мир состоит из одного лишь Старого Сада да приграничных Ведьминских Лесов, а потому как бы ни были счастливы жители Старого Сада (а они, конечно, очень счастливы, о чем убежденно твердили мне наперебой всем трамваем по пути с работы, когда узнали, что я переселенка!) их было маловато для целого Солнца.

Потому Старый Сад отправляет своих агентов влияния в другие миры, чтобы тоже сделать их счастливыми. Поэтому, как мне объяснили, жители Старого Сада от природы люди особенные. Их существование напрямую зависит от счастья не только своего, но и всех вокруг, и их крест – делать всех вокруг себя счастливыми. Все народы всех миров должны бы быть им за это благодарны, но Старый Сад скромно умалчивает о своих достижениях, оставаясь в тени, потому что настоящий подвиг любит тишину. Я, конечно, послушно повосхищалась. Поблагодарила, так как оказалось, что наш мир пару раз уже тоже успели осчастливить.

Но история показалась мне мутной от слова совсем. С другой стороны – мое ли это дело? Мне еще надо было как-то морально подготовиться к разговору с мамой во сне, который Вив мне пообещала купить уже к следующей ночи! А я что-то не готова пока… А вдруг мама потребует забрать ее сюда? Ведь точно же потребует? Она свято уверена, что я у нее девочка не очень умненькая, крайне наивная и без ее заботы точно пропаду.

А вот то что я этого боюсь – это значит, что я плохая дочь? А если я все-таки заберу кота, но не заберу маму, а мама об этом узнает? И значит ли то, что я волнуюсь только о том, что она узнает, что дочь я все-таки никудышная? А вдруг она там сейчас плачет, а я тут думаю только о том, что мне никто не жужжит на ухо, что у меня отвратительный вкус в одежде?..

Я перечитала все, что мне натаскал из архива Поль и спустилась на первый этаж в общую кухню.

– Доброе утро, – я натянула улыбку, стоило увидеть хозяйку дома.

Старуха повернулась от плиты, скривилась мне в ответ и шлепнула в тарелку ложку каши.

– Садись, ешь.

Я закивала и шмыгнула тихонько за стол. Вообще-то, я по утрам обычно обходилась кофе – желудок у меня просыпался ближе к обеду. А каша выглядела настолько неаппетитно, что я бы и обед предпочла сегодня пропустить. Но спорить было как-то боязно… А вдруг испорчу отношения с хозяйкой и она меня прогонит?.. Остаться без крыши над головой из-за ложки каши⁈ Нет уж. Главное не дышать носом и глотать, не прожевывая – это я еще у бабушки в гостях выучила…

– Спасибо большое, так вкусно!

Старуха чуть подобрела, даже, кажется, почти улыбнулась, но быстро вспомнила, что она всех ненавидит и лестью ее не задобрить и снова скривилась.

– Жуй молча! И запомни: никаких мужиков чтоб в дом не водила! У меня тут не бордель.

Я закивала согласно, как и в прошлые четыре раза, когда она мне это говорила и сглотнула очередную ложку, стараясь не замечать комок, едва пролезший в горло.

– Так вкусно!

– Кушай, кушай… – улыбнулась было хозяйка, но тут же опомнилась, – прошмандовка! Все вы такие.

Я закивала.

Когда я уже зачистила тарелку от добавки, на кухню вползла сонная Вив, потягиваясь и хрустя суставами. Огрызнулась лениво на хозяйкино: «Проснулась, проститутка! А хрен тебе, а не вкусная каша!», и плюхнулась рядом со мной.

– Ну как тебе первая ночь на новом месте? Хорошо спалось? – улыбнулась девушка, заплетая волосы как-то хитро шпильками. – Не снился жених?

Я вспомнила, как посреди ночи живые куклы устроили у меня в спальне шабаш…

– Ну да… Очень уютно. Вив, скажи, а может я заняла чью-то комнату? Она точно свободна?

Женщина кивнула и удивленно вскинула брови.

– А что? Что-то не так?

– Тебе хоромы за гроши выделили, а ты еще кривишься⁈ – взвизгнула старушка.

Я замотала головой и тут же рассыпалась в извинениях, накладывая себе еще порцию каши. Вив хрюкнула в кулак и отвернулась, прошипев под нос что-то вроде: «Началось!»

– Ой, не могу… – проворчала старуха, – Эти переселенцы! Вечно им все не то. Принимаем в нашем святом, можно сказать, месте! В историческом доме всех цивилизаций! Даем такой шанс на хорошую жизнь! У тебя, дурная, шанс прильнуть своей недостойной душой к великому делу наших предков! И ведь все для тебя делают! Работу сразу дали, жилье по переселенческой скидке оформили, кормим-поим… Только и бегают вокруг вас: что вам еще нужно, дорогие? Все от сердца отрываем ради вас, недостойных! А они еще кривятся! Зла на вас нет!

– Нет-нет-нет, ну что вы! – затараторила я, – Все так чудесно, вы не представляете! Такие все добрые… Вот вы меня накормили даже. Так вкусно! И ни гроша не взяли! Спасибо вам огромное! Мне все нравится, просто…

Я кое-как, продираясь через типичные для всех стран всех миров вопли о наглых иммигрантах, смогла объяснить, что в комнате у меня действительно кто-то еще живет. Старуха слегка присмирела, прикусила губу и отвела глаза.

Оказывается, куклы уже лет сто с копейками как заснули, позволяя хозяйке выдохнуть и поверить в чудо. Когда-то, когда их еще пыталось выловить и уничтожить Городское Инквизиционное Управление Старого Сада, они заперлись в этой комнате и заколдовали ее так, что причинить им в этом помещении какой-то вред стало нереально. Сами же они там могут резвиться как душа попросит! От того жилье в этом доме стоило дешево, а моя новая спальня не сдавалась в принципе. Последние лет семьдесят хозяйка, убежденная, что старые ведьмы выдохлись и наконец-то сдохли окончательно, пыталась сдавать комнату. Но жители Сада ни на какие скидки не велись, потому подселяли туда обычно ничего не знающих переселенцев. Вроде меня.

– Вот тебе и переселенческая скидка! Да эту комнату никто в здравом уме даже за бесплатно не возьмет! Да доплати – и то не возьмут!

– А ты не наглей, профурсетка! – рявкнула старуха на Вив и повернулась ко мне с неожиданно мягкой улыбкой. – Крыша над головой есть – что еще надо?.. Да ведь? Тебе же все нравится, солнышко наше заграничное?

– Д-да…

– Кто ж знал, что они проснуться, суки старые! Никто ж не знал, да?

– Да?

– Но ты не бойся, я с ними поговорю, они тебе мешать не будут!

– Хорошо, – кивнула я.

Вив фыркнула насмешливо и потянула меня наверх, делать рабочую раскраску.

Глава 4

Загадочное дело о пропаже людей

– Светочка, ну не ссы ты против ветра, брызги все равно на тебя полетят! Хватит спорить с людьми. Зачем ты это делаешь?

– Я не спорю, я просто…

– От твоего «просто» мне, знаешь ли, очень непросто! Люди спрашивает чье-то мнение не потому, что хотят услышать логические выкладки, а ради эмоциональной поддержки! Кто вообще тебе сказал, что свое мнение нужно высказывать? Зачем ты привлекаешь к себе внимание?..

– Но ведь дочка тети Нади тоже высказывает свое мнение, но ее ты хвалишь за смелость…

– Голубушка моя, ты что, совсем дурочка? Ну куда тебе с такими мозгами кому-то там высказывать? У дочки тети Нади нет никакого своего мнения, откуда ты это взяла! Она просто громче всех говорит то, что у других на языке крутится. И тебе этому следует научиться, а то не только мужа не найдешь, но и друзей завести не сможешь, и с работы тебя уволят и ты закончишь жизнь в канаве, как дядя Слава! Пока твое честное мнение не принадлежит никому, оно ненавидимо всеми, запомни и не забывай, хотя бы пока не родишь мне внуков!..

* * *

– А-алло?.. Да, это офис мастера Хиония, что вы хотели? Запись? А давайте я вам лучше погадаю? Вот как вы себе представляете свое будущее? Алло? Алло, вы меня слышите?..

Я здраво рассудила, что некоторые проблемы лучше предвосхищать, чем решать, и некоторых посетителей подлавливала еще на подходе. Я никогда не любила разговаривать по телефону с незнакомцами, но разговаривать с ними вживую я не любила гораздо больше! Все всегда чем-то недовольно и свято уверены, что именно ты можешь решить все их проблемы, а если не решаешь, то не хочешь, а если не хочешь, то заслуживаешь справедливых претензий… Что отвечать на претензии, тем более на повышенных тонах, я никогда не знала. А спорить я категорически не умела, что бы об этом ни думала мама.

– Алло, офис мастера Хиония! Да. Да, конечно. Вторник? Сейчас я сделаю раскладку на переговоры и мы узнаем, есть ли смысл записываться на вторник. Та-а-ак… Ага. Да, сейчас все будет, только не бросайте трубку! – я честно раскладывала карты как написано в инструкции, судорожно долистывая книжечку со значениями карт до нужной картинки. – Сейчас, я только проверю, что значит овца… Нет-нет, не вы овца, ну что вы! Вот тут вам еще выпала колесница… А это значит… Да, в общем вторник – неудачный день. Среда? Сейчас разложу на среду. Та-а-ак…

Пока я удерживала телефонную трубку плечом, вчитываясь в толкования и додумывая на ходу, когда что-то не находила, звякнул колокольчик и, как ни странно, но даже через дверь, даже своими ногами в приемную зашел мастер Хиония. Я его почти никогда не видела. Совершенно непонятным для меня образом он появлялся в своем кабинете так же незаметно для меня, как и исчезал оттуда. Но вопросов я, само собой, не задавала. Потому что совсем не была уверена, что хочу знать ответы! Или, как минимум, я не хочу знать их так, чтобы о моем знании знали окружающие. Меньше знаешь – лучше спишь.

– Да, думаю пятница подойдет… – вяло пролепетала я, когда поняла, что упрямая женщина с ангельским терпением готова выслушать гадания на месяц вперед, но не отстанет, пока ее не запишут. – Тогда будем вас ждать! Хорошего вам дня.

Я и сама не заметила, как под взглядом начальства съежилась, ощущая за собой вину за что-то. Вроде бы накосячить я еще не успела, но под взглядом вышестоящих всегда кажется, что лажать ты начал с первых своих дней и сейчас с тебя, наконец, спросят. Я скомкано поздоровалась и начала в срочном порядке что-то раскладывать на столе, изображая работу. Мужчина все так же стоял и молча сверлил меня взглядом.

Я искоса на него поглядывала. Зачесанные темно-русые волосы, из которых на лоб выбивалось пару прядей; довольно молодое лицо слегка заматеревшего мужчины, который в юные годы наверняка был довольно смазливым. Может быть даже из-за этого комплексовал, оттого теперь и выражение на лице такое суровое, чтоб все сразу понимали, что с ним шутить – идея дерьмовая! Глаза были светлые почти до белизны, ледяные как у хаски, и оттого казалось что на белках есть только две точки черных зрачков.

Невысокий и, в общем-то, и в целом некрупный мужчина производил устрашающее впечатление за счет харизмы – угрюмой харизмы маленького человека на высокой должности. Которую получил явно не за красивые глаза. Может быть даже за эту самую угрюмую харизму! В современный, так сказать, век, когда ведьм не жгут, а берут на работу перевоспитывать, инквизиции как никогда важно поддерживать репутацию! Так и представляю себе собеседование:

– Вот мои дипломы, грамоты, рекомендации от прошлого начальника и… – мастер Хиония, еще юный, выкладывает на стол доказательства своего высокого профессионализма.

Эйчар от инквизиции подпиливает ноготки, кивая невпопад на рассказы о пунктуальности и ответственности соискателя. Устало вздохнув, она наконец смотрит на мастера, оглядывает его с макушки до пят, цыкая недовольно на отнюдь не самую внушительную комплекцию и слишком гладкое, юное лицо…

– А ну-ка посмотрите на меня угрожающе!

Мастер Хиония удивленно вскидывает брови, но делает, как сказано.

– Вот так? – уточняет он слегка ошарашено.

– О боже, как угрожающе! – вздыхает восхищено эйчар, хватаясь за испугано булькнувшее в груди сердце. – Вы приняты!

– А как же мои дипломы и грамоты… – мастер Хиония грустно смотрит на проигнорированные бумажки, в которых годы и годы его труда.

– Ваша мама, наверное, вами гордится. Выходить можете хоть сегодня! Но если это жуткое выражение сползет с вашего лица, мы вас уволим – так и знайте!..

Я не удержалась от смешка, о чем тут же пожалело, когда мужчина выломил вопросительно бровь.

– Вы находите свою работу смешной?

Да!

– Н-нет, ну что вы…

– Тогда вы находите смешным меня?

Я замотала головой. Господи спаси, что ему от меня нужно!

Мужчина смотрел на меня своими бешеными светлыми глазами, за которые ему были просто обязаны выписать премию, и не менялся в лице, вгоняя меня этим в откровенную панику. Я смотрела на него, как кролик на удава, судорожно пытаясь оправдаться тем, что просто закашлялась, подавилась слюной, но больше так не буду… Даже по моим невысоким стандартам, выглядело это все жалко и нелепо. И оттого я нервничала еще больше!

– Да не убью я вас за смешок, не тряситесь, – он по-птичьи наклонил голову, сощурив глаза. – Ведьма из вас, конечно…

– Т-так меня не в списке ведьм искали, а в списке терпил, – пояснила я.

Он вдруг тонко улыбнулся и пошел, наконец, в свою темную инквизиторскую обитель под мой слишком громкий облегченный вздох.

– Оно и видно.

Я еще с минуту пялилась на дверь. Кажется, не такой уж он и страшный? Вроде не кусается… И чего я так разнервничалась?

– Ну, Вив, ну, накрутила! – проворчала я себе под нос и покачала головой.

Выставила себя дурой!

Совершенно неожиданно из-за этого стало обидно. Неожиданно потому, что, в целом, я довольно равнодушно относилась к тому, что обо мне думают окружающие, давно уж смирившись с тем, что производить по-настоящему хорошее впечатление не умею. Могу только производить впечатление человека, которого прогнуть как два пальца об асфальт – и это без преувеличение лучшее, что я могла сделать для своей успешной социализации среди человеков разумных!

А сейчас вот сидела с красными щеками, красными губами, слезящимися от осознания собственной нелепости подведенными глазами, которые, если повезет, не потекут разводами… И никак не могла понять, почему мне так дурно, что этот конкретный господин, очевидно, сделал обо мне не слишком лестные выводы.

Может дело в том, что он весь такой приличный госслужащий в изящно-черной форме, интригующе облепляющей тело? Весь такой причесанный, с блестящими тяжелыми ботинками и этой раздражающей до дрожи уверенностью в глазах? А ты тут с продумано-непричесанной соломой на голове, в дешевой бижутерии, в не идущем тебе балахоне с вырвиглазно-яркими цветами и с кривоватеньким макияжем то ли проститутки, то ли роковой женщины. И он, приличный госслужащий, смотрит на тебя своими прекрасно-жуткими бледными глазами сверху вниз, ну потому что – а как иначе-то тут смотреть? Как будто он еще тебя не знает, но вот будто уже говорит:

«Ты, Света, знаешь кто? Ты, Света – лохушка!»

«Да знаю я!» – хочется крикнуть ему в ответ, – «Все-все про себя знаю еще получше вашего! И мне совершенно поплевать!»

Вот только нос подозрительно закладывает, как бы намекая: ни черта тебе, Света, не поплевать.

Тушь потекла грустными разводами, в приемной кто-то слезливо зашмыгал моим носом. Отлично. Восхитительно! Вот он сейчас выйдет, Света, как назло опять через дверь, и узнает, что ты не только дура, но и нытик! Вот ну что такого случилось, чтобы реветь? Посмотрели на тебя как-то не так? Без уважения? Да кто и когда на тебя, Света, с уважением-то смотрел в этой жизни!

Ну может только Виталий Сергеевич – боги одни знают почему! – иногда поглядывал на меня вроде и с брезгливостью, но и будто бы… ну, не то что бы с уважением! Но что-то такое в его глазах мелькало, что у меня создавалось впечатление, что, уж не знаю почему, но он меня-таки всерьез принимал. Вот ведь ироничненько! Самый серьезный дяденька в моей жизни, которому я – что пыль под ногами, отчего-то единственный смотрел на меня всерьез. Учитывая обстоятельства, я вряд ли когда-нибудь смогу понять, почему. Ведь перед ним я как раз показала едва ли не все свои худшие качества.

В общем, я сидела, тихонько всхлипывая, и думала, что я за человек-то такой неказистый. Все об меня ноги вытирают – прямо как мама и говорила!

– Добрый день! – дверь с размаху отлетела и в приемную шагнула жгучая брюнетка с выразительным бюстом; глаза у нее тоже были выразительные, темные и красиво полыхающие недовольством, – Махош у себя?

Я шмыгнула, попыталась кое-как подтереть мокрые щеки, поймала брезгливый взгляд красотки, обзавидовалась упругим кудряшкам, обрамляющим миловидное лицо. Ну вот чего я вдруг развела сырость? Ну никогда же плаксой не была! Но от ее тона плакать захотелось только больше. А если она сейчас на меня кричать начнет? Такая может! Вот как мне ее умаслить?..

– Д-давайте я вам погад-даю… – кое-как просипела я, доставая колоду, – Золотые горы такой к-красав-вице наг-гада-а-аю! – слезы опять полились из глаз, стоило мне подумать, что я-то такой красавицей не буду никогда. – Даже со скидкой! Хотите?

– Голову мне не морочь, – отрезала женщина, оглядывая меня сверху вниз. – Я тут когда-то на твоем месте сидела, так что цену твоим гаданиям знаю хорошо, – она еще раз меня оглядела и скривилась. – Господи, ну неужели не нашлось мне на замену кого поинтересней? Я почти оскорблена… Что ты за мышка такая и где тебя выловили?

Всем-то надо потоптаться на ошметках моего достоинства, а?

– А хотите чаю? К-кофе? – я шмыгнула, пачкая рукава блузки черными потеками и выдавила рабочую улыбку.

– Вот это другой разговор! – улыбнулась она.

Я облегченно вздохнула, что стоять перед дверью начальства, охраняя кабинет своим телом, не придется. Подскочила, тут же заваривая чай «с лимоном, разбавленный и без сахара». Я вполне естественно растягивала процесс, даже притворяться не пришлось – руки мелко подрагивали и сделать все по-человечески не получалось чисто физически. Женщина меня не торопила, даже с жалостью поглядывала, даже улыбнулась этак снисходительно, но располагающе, мол: не трясись, все хорошо.

– Вот! Пейте! – наконец выдала я.

Женщина кивнула, продолжая улыбаться. Хотя она была здесь гостьей, развалилась она на диванчике как хозяйка. Я же не знала куда деть руки, ноги, глаза… да и вообще всю себя хотелось деть куда-нибудь подальше отсюда.

– Благодарю. О, даже вкусно! – она снова улыбнулась успокаивающе, чувствуя себя, поди-ка, настоящей благодетельницей. – Какая хорошая секретарша, – похвалила она меня как собачку.

– Спасибо! – закивала я и вытянула шею, заглядывая в чашку, и торопливо попросила, – Вы только все не пейте, чуть-чуть оставьте…

– Зачем это? – вскинула бровь гостья.

– А то мы погадать не сможем! – выпалила я и, не давая ей опомниться, продолжила. – А вы знаете, что гадание на чаинках – один из древнейших способов гадания, – начала я цитировать заученные на зубок параграфы из книженции, не вызывающей ни капли доверия, – это древний способ спросить у Небес о том, что нам уготовано! Гадание на чаинках основывается на вере, что все уже предрешено и спросить о будущем – совершенно нормальный ритуал и…

Красавица вылупилась на меня удивленно. Я буквально видела, как ее лицо озаряется осознанием, а потом и искренним недовольством оскорбленной невинности. Она-то меня пожалела, успокоить хотела, а я ее вон как!

Но проблема в том, что если я и собачка, то точно не ее, а «хозяин», который мне платит, дал четкую команду не пускать никого! Мне было немного стыдно, но я тараторила, не останавливаясь, не давая ей вставить и слова. Долго это продлиться не могло, и я уже решила, что когда она взорвется праведным негодованием, я опять заплачу. Слезы деморализуют буквально всех! Это я поняла на опыте одной моей коллеги, лентяйке каких поискать. Она регулярно сваливала на меня свои обязанности и плевала в потолок, а стоило мне попытаться робко воззвать к ее совести, начинала реветь, рассказывая истории из жизни одна грустней другой. Сколько раз у нее умирала любимая черепашка, я уже и не вспомню, а психологических травм от увиденного ДТП на моей памяти было столько, что она могла бы составлять статистику по всему городу получше полицейских.

Как только глаза женщины начали наливаться бешенством, я зашмыгала носом, вспоминая взгляд Махоша Хиония, который меньше получаса назад раздавил меня до слез.

Но, как назло, в этот раз не сработало!

– Ты издеваешься надо мной⁈ – прошипела разъяренной медведицей гостья.

Я моргала, шмыгала, вспоминала, что я – мамина нелепость и никто меня не уважает, но проблема в том, что я и правда никогда не была нытиком! И мне снова было поплевать…

– Ну почему всегда так не вовремя-то…

– Что⁈

– Нет-нет, ничего! – замотала головой я, – В смысле… Боже, как мне плохо! Я… я… я так хочу домой! – наконец в голове появилась ясная мысль, – Я так разбита! У меня там остался котик… и мама… а я тут… они… они там одни и не знают, где я… что же мне делать?..

– Дорогуша, – заскрипела клыками под злой улыбкой моя предшественница, – если тебе надо выдавить слезу, давай я тебя головушкой об стол шарахну – тогда точно завоешь белугой! Хочешь? Хочешь, добрая тетя тебе поможет изобразить из себя жертву?

Я мотнула головой, испугано отступая. Противник оказался серьезней, чем я думала! Эта и правда ведь шарахнет…

– Что у вас тут происходит?

Мы обе как по команде повернулись в сторону кабинета мастера.

– Махош! – обрадовалось было гостья.

Мужчина стоял, привалившись к косяку и, скрестив руки на груди, хмуро оглядывал нас обеих.

– Света, зачем вы плачете на рабочем месте? – мужчина недовольно свел брови и осуждающе покачал головой, – У вас не такой уж длинный рабочий день! Всего двенадцать часов. Вы можете поплакать дома или в обеденный перерыв…

– К-конечно, – закивала я, выдав кривоватую улыбку.

Вот уж сколько я миролюбивый человек, а даже мне захотелось вцепиться в его шевелюру и повыдергивать волосенок! Еще бы штраф мне выписал. Разве нельзя… ну я не знаю! Хотя бы выразить сочувствие? Ну хотя бы неискреннее⁈ Или там спросить, почему я плачу… Да, я и сама не знаю, но…

– Алео, зачем ты довела мою новую секретаршу до слез? У нас после обеда записи одна за другой, – не забыл он и про гостью.

– Я не… – она запнулась, кинув на меня злобный взгляд, – Я по важному делу!

Мастер Хиония спокойно кивнул и развернулся, собираясь вернуться к себе.

– По всем важным делам я принимаю по записи. Договаривайся со Светой, но подскажу, что пятница еще почти вся свободна!

Я неприлично хрюкнула в кулак, а Алео вспыхнула и почему-то опять кинула злой взгляд на меня.

– Махош, это правда важно! – прошипела она, наступая на уязвленную гордость; было видно, что ей хочется гордо уйти, хлопнув дверью, но она почему-то давила это желание, – Астер пропал!

Мастер замер и обернулся, посмотрев на нее наконец всерьез. Отошел от прохода, освобождая ей путь в своя святая святых, куда попасть было дано далеко не каждому. Гостья гордо процокала каблучком в кабинет, в третий раз кинув на меня злой, но теперь еще и полный превосходства взгляд. Ой, не очень-то и хотелось мне в гости к мастеру, чтоб на меня так смотреть!

И все же я на всякий случай попыталась изобразить на лице то ли зависть, то ли еще что-то грустно-обиженное, чтобы дамочка, почувствовав себя победительницей, не решилась мне мстить.

После обеда записи и правда шли одна за другой, а после неожиданной слезливой жалости к себе меня так же неожиданно захватило раздражение ко всем окружающим, и под конец дня я уже даже не подглядывала в книжку с толкованиями знаков, придумывая их значения на ходу, чтобы только не совершать лишних телодвижений и не рассыпаться в очередной раз в извинениях за свою неопытность. Ничего хорошего я в плохом настроении нагадать не могла, так что все силы уходили на то, чтобы не нагадать им несварение и проигрыш в азартные игры.

– Погодите, но минуту назад кубок означал успех на пути к цели, а сейчас уже вы говорите, что это знак от небес, что мне нужно меньше пить!

Я наклонила голову вправо, а потом медленно – влево, разминая ее. Мышцы были деревянные и ныли всегда к концу рабочего дня. Спорт я не жаловала, а работа у меня была всегда сидячей. На массаж денег не было! И оттого я даже на кофейной гуще бы не взялась гадать, сколько у меня там в мышцах узелков. А если бы взялась, их было бы не меньше, чем кофеинок!

Мужчина с красным носом и подзаплывшим, но все еще симпатичным лицом смотрел на меня с возмущением.

– Это такой индивидуальный метод гадания, – не задумываясь выдала я. – Понимаете, тут важно все – какие рядом лежат карты, какой день недели… фаза луны, в конце концов! А ведь есть еще и такие немаловажные факторы как время дня, направление вашего роста волос и настроение гадальшика…

– Настроение⁈ То есть, от вашего настроения зависит, что вы мне нагадаете? А это не похоже на некачественное шарлатанство?

Это оно и есть! – усмехнулась я про себя, – А за качественное шарлатанство платят отдельно!

Я нет-нет да косила глаза в сторону двери, из которой так и не вышла Алео. Звуков оттуда тоже не доносилось, поэтому я решила, что они вылезли через окно и поскакали искать кого-то-там, кто пропал. И что мастера в кабинете давно уж нет. Почему-то это слегка раздражало. Вот нельзя, интересно, предупреждать? Ну вот хотя бы на всякий случай? Вдруг этот господин решит прорваться в кабинет, увидит, что там никого нет, и спросит меня? Вот что мне ему ответить? Должна ли я сообщить про важные дела или мне делать вид, что мастера там и не было никогда и кто вообще этот ваш мастер Хиония… Почему нельзя было просто по-человечески проинструктировать? А не бросать как щенка в воду? Ведь если я напортачу, проблемы-то у них будут! И вот так всегда, в любом мире, одно и то же…

– Ну что вы… Просто в нашей ведьминской династии это такой секретный ингредиент удачного гадания. Передается из поколения в поколение… Но если хотите, можем погадать на заговоренной в полнолуние воде, в которой купались девственницы. Хотите? Это более точное гадание и оно не зависит от моего настроения. Правда оно зависит от того, пили ли вы за неделю до! Гадание очень точное, обычно за него платят бешеные деньги, но я вот могу и за бесплатно! Но только если вы неделю не пили спиртного…