Текст книги "Терпила и Старый Сад (СИ)"

Автор книги: Яна Лисканова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

– Я…

Кто-то резко дернул меня за плечо, заставляя встать.

– На сцену! – шикнул мне помощник мастера Моухла, – Ну же! Боже, что за простофили…

Мастер поднял раздраженный взгляд на мужчину, заставляя того поперхнуться возмущением, сощурился и вдруг так зло посмотрел в чисто-чистое, светлое-светлое небо, что казалось – плюнет в него.

– Она не пойдет на сцену, – сообщил вдруг мастер.

– Ч-что значит не…

– Пшел вон, – он дернул головой куда-то в сторону, задавая направление, – Я серьезно. Так меня сегодня все бесит. Не доводи до греха – проваливай сейчас.

Помощник мастера Моухла отрыл было рот, чтоб возмутиться, взглянул еще раз в – действительно, крайне недовольные чем-то! – глаза мастера Хиония и дернулся к своему господину. Видимо, жаловаться.

– Так на чем мы остановились?

Мастер повернулся ко мне и мило улыбнулся, будто и не было этой сцены. Сощурился, прикрывая глаза от солнца ладонью и кивком предложил мне присесть обратно.

– А может не стоит так горячиться? М-мне и правда уже пора, – я оглянулась на нетерпеливо переминающегося мастера Моухла, которому уже докладывали ситуацию, – Мы же договорились с ними, что я…

– Договоренности надо ценить, – кивнул мастер. – Очень обидно, когда оговоренное одолжение ни черта не ценят.

Мастер улыбался, но от него веяло таким холодом, что я боязно поежилась. Казалось, весь мир ходит по тонкому льду, и этот тонкий лез – его выдержка. Казалось, он вот-вот кому-нибудь вдарит. Но, к счастью, это, кажется, буду не я!

А кандидат на тумаки номер один уже бежал в студию вместе с кандидатом номер два!

– Вот!.. Вот, посмотрите! – совершенно по-детски обиженно жаловался помощник мастера Моухла.

– Это еще что за выкрутасы! – шепотом орал сам мастер.

– Она переволновалась, и ей поплохело, – холодно объяснил Махош, – так что она не будет выступать.

– Она нормально выглядит!

– Она не ваша секретарша, а моя. Я говорю: бедняжка переволновалась. И ей поплохело.

– Что значит поплохело⁈ – прошипел тихонько Моухла, – Пусть выходит на сцену – не хрустальная! Иди же, ну!

Все взгляды скрестились на мне.Я вообще такие ситуации страсть как не люблю! Когда от меня чего-то ждут. Сразу кажется, что ожидание это я не оправдаю. Ну потому что… а когда, собственно, я оправдывала ожидания людей?

Когда все детство портила настроение маминым подружкам, честно рассказывая им, что они потолстели, постарели, и светло-голубой им категорически не идет, как и вообще весь крой этого безусловно красивого платья? Красивого на ком-нибудь другом.

Или когда послушалась совета исторички больше учиться, перечитала весь список рекомендованной литературы, а потом поправляла ее на уроках?

Может быть когда подружка посоветовала мне поменьше ныть и научиться защищать себя, а потом вместе со всеми осуждающе качала головой, когда я случайно довела одноклассника до слез, защищаясь?

Каждый раз все заканчивалось одинаково. На меня смотрели, как на дикую зверушку, которая зачем-то все-все – ну вот просто натурально все! – делает не так, как надо. Будто бы даже специально. Но дикая зверушка вовсе не хотела ничего делать неправильно. И очень сильно страдала, что никак не может взять в толк, где же она в этот раз повернула не туда.

И пусть другие люди рассказывают, что все это не важно и что нельзя зависеть от мнения окружающих. Да кем они себя возомнили⁈ Человек – существо социальное! Со-ци-аль-но-е! Мы – часть социума! Нам не может быть не важно, что о нас думают окружающие, если мы психически здоровы. Нам не может не быть стремно не оправдать возложенных на нас надежд, если мы нормальные люди. Где-то там, на подкорке, сидит маленькая обезьянка и жалко ноет тебе в ушко:

– Ну не надо, не беси их, не расстраивай их, а вдруг они нас выгонят из тепленького социума в ЧИСТО ПОЛЕ БЕЗ ВСЕГО⁇

– Д-да вроде не должны, не в племенном обществе живем… – робко возражаешь ты.

– А КТО ИХ ОСТАНОВИТ⁈ – орет тебе маленькая обезьянка и колотит огромным камнем по мозгам со всей дури. – ЧТО МЫ БУДЕМ ДЕЛАТЬ ТОГДА⁈ БЕГАТЬ ОТ КОМАРОВ С КРИКАМИ: «НУ ДАЙТЕ МНЕ ХОТЯ БЫ ЗВЕЗДОЧКУ»⁈ А КУШАТЬ МЫ ЧТО БУДЕМ⁈ КОРЕНЬЯ⁇.. ЧТО ТЫ БЕЗ ОКРУЖАЮЩИХ И ИХ ДОСТИЖЕНИЙ! ТЫ УМРЕШЬ ОДНА—ОДИНЕШЕНЬКА ОТ ГОЛОДА И ХОЛОДА И НИКТО ТЕБЯ ДАЖЕ НЕ ПОХОРОНИТ!!!

И вот ты смотришь на свою внутреннюю обезьянку, смотришь на окружающих людей и соглашаешься сделать все-все, только б на тебя перестали смотреть косо. Чтоб маленькая милая обезьянка в твоей голове перестала колошматить по мозгам и верещать как дурная, призывая мигрени на твою дурную голову.

– Я… – все смотрели на меня, в ожидании ответа.

Так. Так. Так-так-так! Кому я должны подлизывать⁈ Ну, мастер, ну, удружил! Вот и что мне теперь делать? Непосредственное начальство или очень большое начальство?..

– Хотите, чтобы она выступила, попросите об этом уважительно.

Все замерли, ошарашенные его репликой. «Уважительно»? «Попросите»⁈

Я слегка выдохнула.

Ну потому что теперь все осуждающе смотрели на мастера. Все, включая меня. А он и в ус не дул! Ему-то что до мнения каких-то там людишек? Мы с мастером Моухла и его помощником смотрели одинаково удивленно, думая, по-видимому, примерно одинаково: «Уважительно? С ней⁈ Да кто она такая» – но мастеру Хиония было плевать. Плевать ему было и на то, что сам-то он со своей челядью не то что бы прям всегда уважителен. Смотрит как на червяков ровнехонько так же, как и мастер Моухла. Только если Моухла смотрел так потому, что был почти на верхушке власти, мастер, кажется, смотрел так на всех чисто из принципа. Ну, или конституция не позволяла ему иначе! Мышечная профдеформация лица, так сказать.

И вот он вбил себе в голову, видимо, что это он мне помогает.

Но разве я просила о помощи? Разве мне сложно поиграть в перевоспитавшуюся ведьму для одного мастера на кандидатских дебатах, если я так хорошо отыгрывала не-перевоспитавшуюся для другого мастера в прихожей ГИУ? Да, немножко унизительно, но когда мне это мешало? Ну, подбешивает все это чуток, но там ведь ровным счетом ничего сложного! Мне пару строк по сценарию сказать, пару минуток поулыбаться и все – свободна!

Да от этих разборок голова разболится сильнее, чем от маленького бенефиса в пользу бедных!

Да меня сейчас больше бесит даже не Моухла, а сам мастер Хиония! Сидел тут, про божьих коровок у меня спрашивал, а сам вчера всю ночь куролесил со своей без пяти минут невестой! А потом тут пялился на меня, заставляя воображать себе черти что, с придыханием со мной говорил, заставляя надеяться! На черти что…

И делает вид теперь, что защищает. А сам даже не предупредил! Вот неужели так сложно предупредить? Да, конечно, он не обязан отчитываться передо мной, но… но он живет в моей комнате! Я тут стараюсь, соблазняю, а он!..

А, кстати, почему он до сих пор живет в моей комнате?

– Ты издеваешься, щенок⁈ – прошипел-таки Моухла, багровея лицом, – Мы же договорились!

– Просто это как-то невежливо. Вы просите человека, – он кивнул на меня, – О помощи. И даже «пожалуйста» выдавить из себя не можете. Это так сложно? Вежливо попросить? Поблагодарить за помощь? Надо обязательно, как собаке, команду сквозь зубы давить?

Кажется, я уже начинала злиться не меньше, чем мастер Моухла.

Нет-нет. Это не о вежливости, что бы там себе ни думал сам мастер, это чисто мужское! Или детское? Никогда не могла различить! Что-то вроде: это моя секретарша, и только я могу смотреть на нее, как на ничтожество или говорить ей, что она ничтожество!

Я еще не забыла штраф за слезы на рабочем месте по неуважительной причине, поэтому на все это смотрела исключительно как на соревнование двух самцов. Они друг другу не нравились. Это было очевидно. Мастер откровенно не умел заискивать или даже делать вид, что не презирает; Моухла – искренне не понимал, как ему можно не заискивать, а тем более, как его можно презирать. Оба хотели потоптаться друг дружке по спине. И ко мне это не имело ровным счетом никакого отношения, но что бы я ни ответила, перед кем-нибудь да окажусь виноватой!

Поэтому наблюдать за весенним обострением мужчин я старалась молча, тихонько отползая в темный угол, чтобы про меня вообще побыстрее забыли.

Моухла был выше по статусу, особенно в перспективе, мастер – тяжелее характером. Расклад непрост, конечно! Итак, вопрос: кто первый распсихуется, как сопливая малолетка? Этим же обычно заканчиваются суровые мужские махачи?

Для будущего градоначальника просить вежливо было ниже его достоинства, для мастера ниже его достоинства было потерпеть денек неприятного человека. Он щурил глаза от яркого света и раздраженно пристукивал ногой, то и дело поглядывая на большие часы на ратуше.

Мастер был мельче Моухлы раза в два, но глаза – глаза!

Это не просто глаза, это не просто взгляд, это – маленькая гордость ГИУ! Устрашающий, светящийся в темноте, заставляющий леденеть руки, ноги и остальные члены – взгляд злого инквизитора… За него мастеру наверняка положена надбавка к окладу. Потому что если нет – то я вообще отказываюсь что-то понимать в этой жизни!

Моухла в ответ нависал всей своей широкой натурой над все еще сидящим начальником, пытаясь перехватить инициативу удобным положением «сверху—вниз».

И все-таки начальник определенно выигрывал дуэль намагниченных взглядов, и от этого Моухла свирипел только больше и нависал тоже – только больше. Но не так-то все просто! Пусть мастер Хиония и умел в покер-фэйс с легким налетом брезгливости ко всему живому, воздух вокруг него был таким тяжелым, что дышать было невозможно! Маленький душнила кипятился ничуть не меньше своего оппонента, просто более умело это скрывал.

– Ах ты неблагодарный щ-щен!.. – начал было проигрывать Моухла.

– Что тут происходит?

От холодного тона госпожи Хиония вздрогнули все, кроме господина Хиония. Я уже совсем-совсем отползла подальше от чужих взглядов, буквально впечатавшись спиной в угол, и даже дышать старалась потише, чтоб про меня забыли. К счастью, до меня уже почти окончательно никому не было дела, и я даже почти повеселела…

– Кажется, он влюбился в свою секретаршу! – зло усмехнулся Моухла, – Иначе я не могу объяснить, зачем ваш внук портит рабочие отношения со своим будущим начальством из-за какой-то девки! Может хоть вы его образумите⁈

– Это невозможно, – отрезала госпожа Хиония, – У него есть невеста. Новость об их помолвке будет в завтрашнем выпуске на первой полосе!

Первым моим чувством было такое разочарование, что даже голова закружилась. А еще почему-то на лицо выползла улыбка, хотя я не ощущала ни капли веселья. То есть, вчерашнее свидание все-таки прошло плодотворно? Как-то неожиданно для себя я обнаружила, что все-таки в это не верила. Даже не смотря на совместную ночь. Почему-то казалось, где-то в глубине души, что это – чисто подлиз к госпоже Хиония. Все его улыбки той девушке.

Получается, он все-таки не отвечал на мой флирт? Ему просто правда было интересно послушать про божьих коровок?..

Господи, какая же я дура… Щеки вспыхнули от стыда за свою самонадеянность. С чего я вообще взяла, что он говорил со мной с каким-то там придыханием⁈ Обычно он со мной говорил! Просто чуть понизил голос, чтобы никто не услышал, как мы обсуждаем развратных насекомых! У него же репутация – окружающие не должны знать, что у него странненькие интересы!

– Ни о чем не волнуйся, Синифис, – улыбнулась госпожа Хиония неожиданно ласково, – Просто у него, видимо, день не задался, сейчас разберемся!

Я буквально увидела, как дергается венка на шее у мастера Хиония. Гордый, он явно не терпел такого обращения – чтоб о нем говорили в его присутствии как о каком-то неразумном глупыше?

– О чьей помолвке? – будто бы спокойно, будто бы удивленно и даже будто бы с улыбкой спросил мастер.

Будто бы не понимая.

Но откровенное бешенство в глазах начальника, как ни странно, меня успокоило. То есть, помолвки все-таки нет? Боже, пожалуйста, только бы он сейчас обозвал госпожу Хионию старой стервой, распсиховался и ушел, объявив, что его розочка цвела не для бабушкиных подружек и никто не имеет права за него решать! Пожалуйста, ну пожалуйста, я ничего на свете так не хотела, как этого!

– Ну вы же понравились друг другу? – уточнила госпожа Хиония и поспешила добавить, – Мы обсудим это потом, милый, а пока нужно скорее заполнять паузу. Не упрямься. Горожане уже начинают волноваться…

– Как хорошо, когда рядом с нами такой рассудительный человек, – покивал Моухла и махнул рукой, – Ладно, обойдемся без девчонки! Из уважения к госпоже Хиония сделаю вид, что ничего этого не было. Идите вы, Махош. Как договаривались.

Мужчина не двинулся с месте, только выразительно вильнул бровью. Вот бы и мне так уметь одним взглядом показать, где я видела все эти договоренности… Госпожа Хиония окатила холодным взглядом Моухла. С плотью от плоти ее нельзя разговаривать пренебрежительно! Под ласковой улыбкой скрипнули стальные клыки, и будущий градоначальник, явно почувствовав волнение чуть пониже спины, выдавил из себя:

– Пожалуйста… Мы же договорились, да?

Мастер едва заметно закатил глаза, скривился от попавшего в них солнечного луча, вздохнул, но все-таки встал и пошел. Сделал он это с таким видом, что каждая травинка в Старом Саду точно поняла – он делает великое одолжение! За такую милость ему должны быть благодарны даже небеса! Да что там небеса! Даже я подумала: ну что за великодушный человек.

Просто взял и пошел. Делать, как договорились. Мне не позволил, но сам – пошел. Моухла уже двести раз пожалел, что связался с семьей Хиония, а я про себя восхищенно присвистнула. Умеют же люди себя поставить! Мастер ободряюще мне улыбнулся, проходя мимо.

– Я быстро закончу, Света, и зайдем вместе перекусить, хорошо? Хочу показать вам одно милое место по пути на работу.

Я себя почувствовала очень особенной. Кому бы еще он так улыбнулся? На какое-то мгновение даже раздражение слегка с меня слетело. «Милое место»! Вы на него посмотрите. Выбесил всех, кого мог, и теперь надо перекусить? В общем, я почти успокоилась.

Ровно до того момента, как бабка ме-е-едленно перевела на меня взгляд. Да-да, тот самый, что передается у них по наследству. От ужаса меня аж затошнило. Я замотала головой, показывая, что не при чем. Ну в самом деле! Один невинный разговорчик – это не считается! Если он и не хочет жениться на этой бабулиной радости – то в том нет моей вины.

– Это ведь невозможно, правда? – ласково уточнила старуха.

Я еще активнее замотала головой.

– Не-е-ет, ну ч-что вы!..

– А даже если и так? – спокойно повернулся Махош, уже одной ногой стоявший на возвышении. – Твое какое дело, старая сводница? Или ты так хорошо знаешь, как мне жить свою жизнь? А в первую брачную ночь планируешь стоять рядом и раздавать советы о том, как мне правильно брать свою жену? Потому что даже в этом ты, видимо, разбираешься лучше? Мы договорились, что я схожу на свидание – я сходил. Жениться на твоей протеже я не обещал, так что вам с ней лучше бы поскорее бежать в редакцию и отменять выпуск, чтоб не позориться. Нехорошо будет, если о тебе подумают, что ты на старости лет сошла с ума и рассказываешь небылицы…

Вот же гавнюк. Вот же чертовский чертов гавнюк. А можно было это сказать когда-нибудь, когда меня нет рядом? А тем более, когда я с ней остаюсь наедине? Неужели мастер не понимает, в какое положение он ставит меня? Нет. Нет, он совсем не глупый… Все он понимает! Как минимум, в глубине души! Но зачем думать обо мне, когда можно вильнуть хвостом перед бабкой, да?

– Это уму непостижимо! Как вам наглости хватает⁈ – зашипел возмущенно Моухла, глядя почему-то на меня.

Хотя понятно почему. Я-то не отвечу! А если отвечу, то это будет, как тараканий писк. Я-то не страшный мастер и его бабуля! Перед такими не повыделываешься! Потому что мастер Хиония и сам, так сказать, не пальцем деланый. Повыделывается в ответ так, что век не забудешь!

Я была немного рада, что мастер не собирается жениться на той девушке. А еще я была не немного в бешенстве, потому что он использует меня, чтобы побесить свою бабку! Вот почему он ответил на мой флирт! Я настолько неподходящая кандидатура, что госпожа Хиония вся аж пенилась только от намека на что-то подобное.

Мастер со сцены то и дело кидал на нас взгляды, показывая бабуле, что внимательно следит за происходящим. У него в руках были яй… была правильная версия событий! Которую он мог в любой момент переиначить перед толпой. И мог бы это сделать, даже бровью не поведя.

Это вдруг понял и Моухла, и госпожа Хиония. Поэтому они стояли и улыбались ему, изо всех сил показывая, что не собираются на меня нападать. Но это была только ширма.

– Пригрела змею на шее! – продолжая очень ласково улыбаться, прошипела госпожа Хиония едва слышно, практически даже не разжимая губы. – Маленькая селючка, ты мне за это ответишь!

– Когда я стану градоначальником, я вас со света сживу, – вторил ей Моухла, тоже продолжая кивать и улыбаться мастеру.

– Пока что можешь не переживать – я тебя не трону. Я даже сделаю вид, что все в порядке. Буду так безупречно мила, что даже Махи нечего будет возразить, сколько бы ты ни жаловалась. Но когда ты ему наскучишь, как все остальные неподходящие девочки до тебя, я тебя со света сживу. Мокрого места от тебя не оставлю, маленькая наглая переселенка…

– Понаехали и ищут себе теплое местечко в постели у богатых мальчишек! Охранять от вас нашу молодежь всегда так сложно! Скоро отдельное министерство под это создавать придется.

– Создадим. Создадим, – кивнула госпожа, – и ты будешь первой в списке. Вместе с той выскочкой Алео. Ну-ну, чего ты побледнела? – холодно улыбнулась госпожа, – Успокойся. Тебя же обещали сводить в милое место – так радуйся! Ты своего добилась. Рассорила его с семьей, поставила под угрозу его работу. Маленькая пиявка! Такие, как ты, высасывают из хороших, наивных людей все ресурсы, а потом бросают ради рыбки пожирнее. Разве я не угадала?

Чертов мастер, чертова бабка…

– Бедный Махош! Меня однажды тоже чуть не окрутила вот такая вот…

Чертов Моухла, чертов Старый Сад!

– Все в порядке, Синифис, не переживайте. Рядом с ним есть любящие люди, которые не отдадут его на растерзание всякой швали.

Черт!

– Госпожа, молю, не думайте дурного! – я добавила в свой тон столько подобострастия, что его можно было ложками хлебать, – Я вовсе не…

– Помолчите, милочка, из-за вас и так уже столько проблем! – прошипел Моухла, продолжая мило улыбаться.

Как же бесит. Как же бесит, на самом деле, такое отношение.

– Я прошу прощение, что доставила проблем, мастер Моухла, но я вовсе не отказывалась выйти, вы же сами видели, что…

– Вы же наверняка что-то ему про меня наплели, да? – усмехнулся мужчина, – Знаю, как это бывает. Бедная, несчастная девочка, которую обидел плохой дядя! Пожалейте ее! Он же не просто так совершенно неожиданно вдруг с чего-то взял, что мое отношение к вам оскорбительно! Все было хорошо, леди, – обратился он к госпоже Хиония, – мы прекрасно сработались с вашим внуком! Чтобы такой несговорчивый юноша высказал кому-то уважение! А он был очень уважителен, можете мне поверить! Мы действительно нашли общий язык. И тут вдруг… я чем-то обидел его секретаршу! Как-то не так на нее посмотрел. Откуда он это взял?

– Я!..

Господи боже, как же бесит! На глазах вскипели слезы. Они меня все так бесят! Бабка эта мерзкая, Моухла—«приручитель бешеных собак» и сама бешеная псина! Все свои проблемы с больных своих голов свалили на мою здоровую! А самое мерзкое во всем этом было то, что я частично виновата в этом сама. С такими чем больше любезничаешь, тем больше они с тебя требуют. Но если возразить, то потом придется постоянно отстаивать свои границы, а это так хлопотно! И прозовут тебя потом «бешеной псиной»! И смотреть будут, как на стерву злобную. Как на мастера!

Спокойно, Света, пять минут потерпеть. Максимум —десять! И все будет замечательно. Мастер сводит тебя в кафе… где обеднеет на все чертово меню!

– Да-да, известно откуда, – покивала госпожа Хиония, – и со мной так. Только у нас все наладилось, и мальчик признал, что я вовсе не желаю ему зла, подбирая подходящую партию… И тут вдруг! Как будто бы я лезу в его личную жизнь! Обижаю эту его девочку! Да я слова ей дурного не сказала, а теперь вдруг раз – и злодейка.

– Но ведь это же я уговорила его встретиться с вашей подопечной?

Я очень, очень старалась говорить вежливо, но в голосе тоненько-тоненько, но звонко дрожало раздражение.

– Ушлые девицы вроде вас загодя стелят солому, да? Что ж, мое уважение вашей продуманности. Вы же заранее знали, что из этого ничего не выйдет? А сами-то как убеждали меня в обратном! А я и поверила. Сколько лет прожито, – грустно улыбнулась эта… эта… старая стерва! – а до сих пор людям верю. Это мой большой недостаток. Очень хочется верить в лучшее, – Моухла покивал, едва не похлопал идеальной игре, а госпожа Хиония снова повернулась ко мне, – зато какое у вас теперь хорошее оправдание. В самом деле, вы хитры.

Да что ж такое-то…

– Ну, вы у меня щас получите.

Это буквально читалось в их глазах. Но прозвучало это почему-то из моих уст. Я кинулась вперед.

– Дорогие сограждане!..

– Света? Что вы?..

Мастер ошарашено хлопнул глазами, но я не дала себя прервать.

– Дорогие сограждане! Меня зовут Светлана Шмарь! Я ведьма из программы перевоспитания! Я вышла из самых глубин Ведьминого Леса, раскрывая все тайны своей ведьминской династии Старому Саду в надежде перевоспитаться и стать хорошей старосадовкой! Перевоспитывала меня семья Хиония под чутким руководством нашего дорогого мастера Моухлы! Он скромно просил меня это не упоминать, – добавила я заранее оговоренную фразу, – Но я не могу не отметить его благотворного влияния на меня. Боже, как я перевоспиталась!..

Мастер Моухла с госпожой Хиония, чуть не кинувшиеся было меня останавливать, слегка выдохнули. Да, я немного переигрывала, но в целом – все как договаривались! Или почти все.

– Что происходит? Что эта полоумная? Кто?.. – раздавались шепотки из толпы, но мне уже было плевать.

– Как я перевоспиталась, вы бы знали! Теперь я честный человек, как и мечтал мастер Хиония. И я честно вам скажу, – я набрала в грудь побольше воздуха и растянула губы в радостной улыбке. – Вы – сборище неудачников! Нет-нет, не ропщите, – я вскинула ладонь, призывая к тишине, – Я поправлюсь. Мы – сборище неудачников!

Солнце неприятно слепило глаза. А может это было мое бешенство. В любом случае, я уже ничего не видела и не слышала, и думала только о том, как же хочется заглушить эту тянущую раздражением пустоту внутри. Сделать что-то, чтобы перекрыть это чувство то ли обиды на других, то ли разочарования в себе.

– Да, так лучше. Надо же быть с народом? Этому меня научили под чутким руководством… Ну вы поняли чьим, да? Итак: ваши договоры на крови – чистейшее колдовство, ведь жертва в ней – вы. Ваши научные достижения – нелепая фикция для лохов. У вас фальшивые ведьмы, фальшивые инквизиторы, фальшивое солнце и выборы тоже – фальшивые! Ваши посланцы в другие миры никому не приносят счастья, они приносят хаос и разрушения! И если эти жертвы помогает вашему фальшивому солнцу работать, то новости у меня для вас нехорошие! Откуда я это знаю? Это мне сказал один из посланцев по большому секрету, но как и сказал мастер Моухла: мы со своими избирателями кристально честны! Кристально честно: канализацию на Светлой улице не починят никогда, – я широко улыбнулась. – Думаете, нам не плевать, что у вас говном пахнет? Давайте же поаплодируем нашему будущему градоначальнику за то, как хорошо у нас, в Старом Саду, перевоспитывают всяких ведьм в честных людей! Господи, какая же я честная! – мои яростные, отрывистые хлопки в этой ошарашенной тишине расходились по всей площади, а моя широкая улыбка, обращенная к мастеру Моухле, наверняка трогала его сердце, ведь искренность всегда трогает сердца людей, – Всем спасибо за внимание! Я вас всех ненавижу не меньше, чем вы меня…

Глава 16

Рабочая инструкция о том, как соблазнить хорошего человека

– Извините, любезная, я по записи…

– Смерть?

– Что, простите? Нет, я не смерть…

– А у меня по записи дальше смерть! ЛЮДИ, КТО НА СМЕРТЬ⁈ ДАВАЙТЕ ПОБЫСТРЕЕ!

– Любезная, нижайше прошу прощения, что отвлекаю, но к кому, в таком случае, обратиться для оформления статуса переселенца?

– Мужчина, вас позовут! Не видите, я работаю? КТО ЖМУРИКА ОФОРМЛЯЕТ, ЛЮДИ! МНЕ ТУТ ДО СКОНЧАНИЯ ВЕКОВ ЖДАТЬ⁈ Вот же люди, а? Им-то уже, конечно, некуда торопиться, а у меня обед!

– Может пока оформите переселенца, который тоже хочет на обед? А он вас за это сводит в кафе?

– А как же смерть?..

– Давайте отложим смерть, любезная!

* * *

– На что вы злитесь?

– Я вовсе не злюсь.

Мастер кашлянул в кулак, скрывая улыбку.

– Света, я не умею читать мысли.

Мы сидели в склепе. В склепе было холодно, темно и сыро. Может быть даже водились призраки…

– Я всем довольна. Вообще – счастлива. Спасибо, что поинтересовались.

Даже на мой вкус в тоне моего голоса было многовато желчи. Но как обычно и бывает, после вспышки ярости на меня накатывает апатия и стыд. Ну вот зачем? Ну зачем?.. Нет-нет! Лучше буду злиться! Какие плохие люди – довели меня.

– Я счастлива! – выплюнула я.

Господи, как отмотать время назад?.. Как же стыдно. И ведь даже не перед парочкой людей, перед половиной города… Что обо мне теперь думают? Точно ничего хорошего!

Мастер закашлялся.

– Не думал, что вы такая пылкая.

Я вспыхнула и посмотрела на него. Глаза слезились от смущения. Хотелось биться головой о стену и извиняться, но в то же время извиняться не хотелось категорически. Потому что как же меня все достали!

– А не надо доводить!

– Почему же не надо? – как будто бы искренне удивился мастер.

И это его «как будто бы» вывело еще сильнее.

– У меня теперь будет столько проблем, что!..

– А до этого у вас их не было?

– Я нажила себе врагов…

– Стыдно к двадцати годам не иметь ни одного врага, вы не находите? У вас теперь их много, и все как на подбор. Жизнь прожита не зря, – он замолчал на секунду, глядя будто бы сквозь меня, – Знаете, а даже я бы так не смог…

Уголки его губ дрогнули, но взгляд он так и не отвел.

– Вы улыбаетесь? – ошарашено прошипела я. – Вы там что, опять смеетесь⁈ Вам весело⁈ Сами спокойно жить не можете и другие пусть спокойно не живут⁈

Мастер рассмеялся тихо и так по-детски радостно, что я бы залюбовалась, не будь я в бешенстве. Я не понимала, чему он радуется. Странный вы человек, мастер! Чем больше людей нас ненавидят, тем вам радостнее, так что ли? А мне– нет! Я хочу, чтобы меня любили!

– Не смейте смеяться, у меня жизнь рушится!

– Кхм! Пхи-хи!..

– Мастер, вы бессовестный, эгоистичный… старосадовец! Что б вас! Хватит смеяться!

Из глубин моего тихого омута вылезли злобные черти, и я не смогла удержать себя: сгребла мастера за рубашку и тряхнула. Точнее попыталась. Мужчина не сдвинулся ни на миллиметр, и это разозлило меня еще больше! Я сама не поняла, как собрала его волосы на затылке в кулак и прошипела ему прямо в лицо:

– Ах ты гад!

Мне на мгновение стало страшно, когда я осознала, что сделала. Я его схватила! Господи, я грубо его схватила! Света, ты очень быстро идешь по наклонной, где же твое благоразумие! Ты перешла на «ты» без разрешения! А если он сейчас перестанет смеяться и разозлится?.. Нет уж, пусть лучше смеется!

Я вспомнила, как он хохотал в тишине на площади.

Господи, я даже не подозревала, что этот человек умеет смеяться. Если бы меня попросили представить, как мастер мог бы смеяться, я бы представила себе что-то более тихое и сдержанное. Почему-то казалось, что он будет смущаться веселья, ведь оно такое несерьезное и так не подходит его образу. Я представляла, как он отводит лицо, закрывает губы ладонью и, едва сдерживая этот самый смех, пытается думать о чем-нибудь серьезном. Ну, не знаю, таблицу умножения там вспоминает! Чтоб не портить образ, так сказать.

Но хохотал. Запрокидывая голову и обнажая все шестьдесят четыре зуба. Он схватил меня в охапку и утащил под возмущенный ор толпы и проклятья мастера Моухлы куда-то в переулок, а потом, резанув ножом ладонь, кинув на какой листок пучок трав, проговорил что-то на непонятном языке… и мы оказались в центре жуткого магического круга, светящегося светло-голубым светом. И уже через мгновение здесь – в склепе.

На нас осуждающе смотрели статуи ангелов. В этом месте, где должны были найти вечный покой какие-то бедолаги, два живых человека устроили свои нелепые хиханька да хаханьки!

– Дорогие сограж!.. М-мкх!.. Господи, сколько нового я о себе узнал! Пхм-хм… – он пытался сдержать смех под моим осуждающим взглядом, но махнул рукой, – Нет, не могу! Ха-ха!.. Простите!

Я последнее время такая переменчивая…

Пусть лучше злится! От того, как он честно пытался сдерживать рвущийся хохот, но просто не мог это сделать, было еще гаже.

– Да какие же вы тут все! Черт!

– Какие?

Спросил он с улыбкой каким-то незнакомо-бархатистым тоном и наклонился чуть ближе к моему лицу. Я уперлась в его плечи руками, но это не принесло никакого результата. Мастер не сдвинулся ни на миллиметр.

– Вы!..

– Мы?

– Вы слишком близко…

В животе свернулось какое-то незнакомое чувство. Или знакомое? Кажется, меня подташнивает. Или я голодная?

– Вы скрываете от меня свои постыдные чувства! Вы же хотите меня, да, Света? Будете делать вид, что вы не такая? Что вы просто голодны? Но ведь в роли десерта у вас… я?

– Нет-нет, ну что вы! Я правда-правда не такая! Я хорошая девочка!

– Именно об этом я и говорю, – разочарованно качает головой мастер, – Какая же вы лицемерка. Я так вежлив и обходителен, так честен с вами, я покупаю вам десерты из лучших кондитерских по просьбе ваших тетушек, а вы обо мне всякие вульгарности думаете? Света, ну как же так…

– Каюсь, грешна! – я падаю на колени и под осуждающими взглядами каменных ангелов бью челом об пол, – Вы меня накажете?..

Света! Немедленно останови фантазию! Не время пускать ее в пляс! И что это еще за «накажете»? Грязная извращенка! И еще смеешь на него злиться… Мастер такой хороший, зачем ты думаешь о нем всякие гадости?

– Каюсь, грешна…

– Что?

Я вскинула взгляд и наткнулась на его любопытные, изучающие глаза. До того они всегда казались мне такими серьезными, холодными, а сейчас взгляд будто бы потеплел…

– Давно хотел спросить… Вам нравится Поль? Честно говоря, думаю, я более привлекателен.

Господи, какая реалистичная фантазия! Вот зачем он так склонился? Неужели не понимает, что это выглядит двусмысленно⁈ Нужно срочно настроиться на серьезный лад! Может пообижаться еще? Я же на него обижена… А на что я обижена? Нет, надо что-то…

– Моя мысль вам может показаться глупой, но вы не думали, что работа вашего солнца может не иметь ничего общего с научными достижениями?