Текст книги "Терпила и Старый Сад (СИ)"

Автор книги: Яна Лисканова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Сегодня она выглядела, как бродяжка. Лохматая и в дырявых обносках!

Мира была вынуждена к нам пробираться каждый день в новых образах и каждый был чуднее предыдущего – пряталась от зоркого взгляда начальства, которое знакомство с нами категорически не одобряло. Зато оно одобряло дружбу с этой жабой Моухлой! Присосался к нему, как пиявка! И бедняжку Миру за собой тянул. Этот кудрявый паршивец мне сразу не понравился… Я не могла понять кого, но кого-то он мне напоминал этим матовым равнодушием в глазах. Он мог сколько угодно затирать свои лицемерные душеспасительные речи, но я совершенно точно видела, насколько ему на всех плевать. В этих больших, как два провала, глазах стояло только абсолютное равнодушие. В этих провалах загорался порой алчущий огонь любопытства – когда он смотрел на беснующиеся толпы. Или на Миру. Но только тогда.

– Че ты там вякнула, швабра когтистая⁈ – зашипела Вив в ответ на оскорбление.

Алео мягко рассмеялась.

– Не кипятись! Она просто завидует, что мы можем себе позволить выглядеть как нормальные ухоженные женщина, а она крадется по подворотням в костюме чуда-юда. Да, Мира? Ну-ну, не кривись. Мы знаем, что в глубине души ты тоже симпатичная пташка и уж наверное умеешь краситься. Просто сегодня не твой день.

– Ах ты!..

– Может поработаем? – неожиданно язвительно перебил дам Поль, – У нас тут вообще-то намечается крупные неприятности. Даже крупнее тех, что уже есть. А выяснить, кто тут швабра, а кто курица вы еще успеете. Можете даже попросить Свету вам погадать.

Девушки ненадолго замолчали, но обиженное пыхтение Вив я все равно слышала.

– А что это ты Свету вдруг вспомнил? – взвилась она, не выдержав и полминуты молчания, – Хочешь, чтобы она тебе погадала?

– Ч-что? – в его голос вернулась обычная растерянность, – В-вив, я не понимаю…

– У нее уже есть жених! – она стукнула кулаком по столу.

– Это правда, – зачем-то подтвердил мастер.

– Л-ладно? Я понял…

– Так это же не по-настоящему, тебе ж объяснили, – пропела Мира тут же язвительно, – Так что если ему нравится маленькая гадалка, то он в своем праве.

– Кстати, Махош! – включилась Алео, – Что это за история вообще? Зачем этот спектакль? Только я тебя умоляю, мои уши не для низкопробной лапши на голове растут! Придумай что-нибудь поубедительнее истории с защитой от страшной бабушки Хиония!

– Мой язык во рту не для варки лапши растет, – не задержался с ответом мужчина, – Хочешь что-нибудь поубедительней – придумай сама.

Сердце заколотилось, и я вытерла вмиг вспотевшие ладошки и юбку.

– Два сапога пара. У нас тут такое общее дело, а они не хотят даже такой мелочью поделиться! Махи, скажи честно, ты ее так своеобразно окучиваешь?

– Она что, картошка?

– Если ты о ее женственности, то да. Так что?

Мужчина ничего не ответил. Повисло явно неловкое молчание, а я пыталась переварить это унылое «картошка». Я, конечно, всегда понимала, что нравлюсь женщинам потому, что они категорически не видят во мне соперницы, но вот чтоб настолько… Картошка? Серьезно⁈

Я припомнила походку самой Алео, ее взгляд, ее улыбки – и решила, что обязательно попробую повторить все это перед зеркалом. И буду повторять, пока Алео не начнет меня чисто по-женски ненавидеть!

– Мира, скажите, – начал, наконец, мастер после непродолжительного молчания, – у меня есть план, каким образом можно обезвредить мастера Эдема. Не нравится мне его активность, если честно… Какие причины в вашем договоре указаны, как уважительные, чтобы отказаться от миссии в другой мир?

– Никакие! Думаешь, если б я могла просто отказаться от работы и остаться тут, я бы вам вообще помогала?

– Что у вас вообще за контракт? – голос мужчины был откровенно ошарашенным.

– На вечные времена…

– Погоди-ка. Объясни по порядку – как именно вы его заключали?

Я тихонько вышла все-таки. Пропустить что-то важное я не боялась. Все равно мне расскажут. А воздухом подышать все-таки хотелось. Когда я проходила мимо пустого места охранника у служебного выхода, на глаза мне попались утренние выпуски газет, и раздражение снова поднялось в душе, сменив усталость.

Вот она – причина моего плохого настроения! Возможно, еще и причина моего внезапно подскочившего чувства собственной значимости.

Почему-то едва ли не главной проблемой города стала именно я!

«ВЕДЬМА ИЗ ГИУ ПРОКЛЯЛА НАШУ КАНАЛИЗАЦИЮ НА СВЕТЛОЙ УЛИЦЕ И ТЕПЕРЬ ЕЕ НЕ ПОЧИНЯТ НИКОГДА! ШОКИРУЮЩЕЕ ИНТЕРВЬЮ ЖИТЕЛЯ РАЙОНА! РАБОЧИЕ В ПАНИКЕ И ОТКАЗЫВАЮТСЯ ЧИНИТЬ ТРУБЫ!»

«РАЗВРАТНАЯ ВЕДЬМА ИЗ ГИУ ОКОЛДОВАЛА НАСЛЕДНИКА ДОМА ХИОНИЯ! ШОКИРУЮЩАЯ ПРАВДА О ПОРОЧНЫХ ТАЙНАХ ЕЕ ВЕДЬМИНСКОЙ ДИНАСТИИ»

«ВЕДЬМА ИЗ ПРИЕМНОЙ ГИУ – ПРОКЛЯТАЯ ПЕРЕСЕЛЕНКА ИЛИ ПРОКЛЯТИЙНИЦА ИЗ ЛЕСА?»

– Господи, ненавижу писак… – не выдержала я и выбежала скорее на свежий воздух, хлопнув дверью.

Выход вел в узенький переулок. Зажатая меж двух стен, я стояла в полной темноте, куда не заглядывал лунный свет. Над служебным входом висела лампочка, но она перегорела. Когда я выходила в прошлый раз, она еще помигивала янтарным светом, натужно поскрипывая, но это было так жутко, что уж лучше вовсе без нее! Тем более в такой темноте даже случайно забредший прохожий бы не смог меня опознать. Не то что бы в городе все меня в лицо знали – к счастью, нет! – но за время работы в прихожей мастера Хиония я обросла клиентской базой, которая опознала бы меня, пожалуй, даже без цветастых тряпок рабочей одежды. В таких обстоятельствах темнота была мне очень к лицу!

Со стороны главного входа доносился галдеж недовольной толпы, но этот звук уже не удивлял. Последние дни люди постоянно стихийно организовывались в чем-то недовольные собрания. Утром я едва проскользнула мимо одного из отрядов городской дружины Липтихоша Орхи. У них уже даже появились отличительные нашивки. Костер на черном фоне.

Кандидат в градоначальники после проигрыша вовсе не собирался сдаваться. Да и как тут сдаться, когда соперник ему буквально подыгрывает?

Моухла, решив сплотить людей вокруг себя самым простым образом – против старого-доброго врага – допустил большую ошибку. Думаю, он уже и сам понял.

Помимо денег спонсоров, Моухла делал себе карьеру вокруг сдержанных заявлений и взвешенной позиции. Голоса он себе набирал среди горожан с отнюдь не радикальными позициями. А среди тех, кого все, в общем-то, устраивало и кто не хотел ни с кем воевать и никого жечь. Среди большинства, в общем.

В отличии от Тихоша Орхи.

По сути, Моухла зашел на чужую территорию, и теперь, не смотря на очевидно более привилегированное положение, откровенно проигрывал борьбу за умы самых шумных и воинственно настроенных горожан.

Липтихош Орхи уже начал собирать своих сторонников в добровольные патрули, чтобы следить за порядком. В свете громких убийств это, безусловно, добавляло ему очков. У Моухла же в распоряжении были силы инквизиции, но в глазах горожан они уже доказали свою неблагонадежность, не найдя преступника. Точнее, обвинив не тех. А градоначальник, публично отстранив мастера Хиония, только углубил их репутационную яму. Еще больше ее усугубляло то, что в ГИУ работала я. И работала непонятно кем. То ли невестой, то ли гадалкой, то ли шпионом Леса…

Будто в поддержку общему тревожному фону, люди теперь пропадали каждый день. Ритуальные круги, обагренные кровью, находили в самых людных местах. Отметились и около городской библиотеки, так что сегодня мы сюда еле попасть смогли…

В общем, дела творились – боже мой!

А самое отвратное, что в центе всей этой истории оказалась я! И даже пинать не на кого! Устроила во время выборов непонятно что! Перед всем честным народом! Ну что за дура…

Теперь мое тогдашнее выступление передается из уст в уста как через сломанный телефон. И обрастает, конечно, жуткими подробностями…

И вот я стояла в темноте, зажатая меж двух стен, смотрела на огромную луну, что занимала половину неба, распихивая звезды. Она будто была огромным жутким глазом, что выпучился прямо на меня, прямо на всех нас. И следил, следил… Я стояла, закинув лицо вверх к нему и с угрюмым раздражением понимала, что на месте что Орхи, что Моухлы держала бы себя, так удобно выскочившую из ниоткуда, про запас на черный день. Это ведь было бы идеально!

Вот в какой-то момент им все равно придется дать что-то на растерзание толпе, чтоб та успокоилась. В воздухе витает, что, возможно, соберут поход на Ведьмин Лес. Но поход на Ведьмин Лес – это огромная ответственность, на самом деле. Куча проблем. Куча жертв. И крайне сомнительный результат. И зачем? Ведь на растерзание толпе в крайнем случае можно кинуть одну несчастную переселенку! Глупую, очень-очень глупую переселенку, что сама себе вырыла яму… У которой тут ни семьи, ни денег, ни связей, ни-че-го.

«ВЕДЬМА СВЕТЛАНА ШМАРЬ ПРОКЛЯЛА СТАРЫЙ САД И ТЕПЕРЬ У НАС ВСЕ РУШИТСЯ! КТО ЗА ЭТО ОТВЕТИТ⁈» – гласили заголовки.

Кто-кто, дед в пальто! Конечно, ведьма и ответит! Вопрос только – когда?

– Бесит…

Вот и выделывайся после этого.

– Поэтому и не выделывалась никогда! – проворчала я себе под нос.

Но дело уже сделано. Бежать некуда. Да и не хочется. Значит, надо что-то придумать до того, как кто-то из этих умников первый додумается сжечь меня на потеху разгоряченной публики, «наказав» Ведьмин Лес и торжественно его «простив».

Коллегам я о своих страхах, конечно, не рассказывала. Потому что они бы наверняка подумали, что я надумываю! Многовато на себя беру. Да и вообще, старосадовцы уже давно никого не сжигают и не четвертуют. Не может такого быть! Они цивилизованные люди же.

– Поскреби любую цивилизацию, на свет божий выскочит каннибал из племени Мумба-Юмба!

Вив бы снисходительно посмеялась и успокоила, накормив печенюшками. Алео бы смеялась над этим до конца моей жизни, но тоже, пожалуй, угостила бы печенюшками.

Мастер может воспринял бы мои слова всерьез… Или сделал бы вид, чтобы меня не обижать. Добрая душа! Но отвлекать его не хотелось. Такое у него серьезное дело, а тут я со своей паранойей! Проблемы целого родного мира и какая-то переселенка. Я бы выбрала мир. Хотя нет! Я бы не выбрала ничего и посоветовала бы обратиться в соответствующие компетентные органы, которым за такие вещи деньги платят. Вот как Вив! Но что делать, если ты и есть соответствующие органы?..

Я прошла в сторону улицы и тихонько выглянула. Чисто одним глазком посмотреть! Ну и послушать. По чью душу тут воют?

Люди уже разбредались, уже только тихонько возбухая по поводу чего-то. В мою сторону шли два Орховца с нашивками, и я шмыгнула обратно, вжавшись в стену.

– Да сколько еще будем терпеть такое отношение⁈ – выплюнул мужчина с нашивкой патрулей Орхи, – Они постоянно у нас тут свои шабаши устраивают, а мы молчим. Чтоб не обидеть «хороших» ведьм… Хорошие ведьмы! Да где такие водятся вообще?

– Ну, слушай, и что теперь? – вяло возразил ему товарищ, – Действительно с Лесом воевать?

Тот промолчал, но, видимо, покачал головой.

– Надо бы их припугнуть просто. Да хоть бы эту ведьму из ГИУ вытащить волоком и пусть через весь город под конвоем идет! Чтоб все люди видели. На суд! Средь бела дня целую улицу прокляла… А реакции – нуль! Это как? У нас уже можно вот так вот?

Второй хмыкнул согласно.

– А ведь на такое проклятие жертвы нужны…

– Вот-вот! – закивал первый, – Ты подумай только? Но она же невеста Хиония! Поэтому, вроде как, пусть. Замнут! Да и эти Хиония… Инквизиторы в десятом колене – знаем таких. Наши верхи подгнили. Уже на любые компромиссы со злом идут, лишь бы жирок не растрясти.

– А как она невестой Хиония стала – тоже еще вопрос.

– И далеко не последний!

Я прислушивалась к разговору с тяжелым сердцем. Вот и как тут не воспользоваться моей неожиданной популярностью на благо своей политической карьере? Это же такой соблазн!

Я всегда знала, что мне нельзя давать волю эмоциям. Стоит только хоть чуть ослабить контроль и повыделываться – последствия не заставляют себя ждать!

– Нашлись тут, разбиральщики… – пробубнила я себе под нос.

– Вот-вот! Даже не спросили у вас! Сами себе все надумали.

– А главное, как в это верят! – закивала я.

И мастера-то я околдовала, и с семьей-то его рассорила, и улицу-то прокляла и сто процентов не без жертв!

– И попробуй им теперь что докажи. Не будете же вы с плакатом бегать, да?

Я фыркнула и дернула плечом.

– Чтоб меня камнями закидали⁈ Да я вообще без плаща больше не выйду из дома!

– А ведь как удобно было бы сразу и всем рассказать свою историю!

– Да-а-а… – закивала я, – Погоди, что⁈

Я резко обернулась и чуть не ударилась носом о чью-то грудь.

– Здравствуйте! Я корреспондент ежедневной газеты «Истина в последней инстанции»! Не хотите рассказать свою правду? Мы публикуем только факты из первых уст. Ни слова лжи, ни процента вранья, ни капли…

Передо мной стоял улыбчивый светленький мужичок лет тридцати. Полненький, но даже так – на вид верткий, как рыба. С гладким лицом и игриво лезущими из-под кепки вихрами.

Он смотрел на меня со смесью доброжелательности, алчности и любопытства. Но очень старательно строил участие!

– Я так понимаю ваше негодование, миледи! И именно поэтому предлагаю…

– Нет!

Я быстро прошла мимо него, опуская лицо.

– Погодите! – он схватил меня за руку, когда я уже собиралась убегать, – Ну скажите хоть, а сколько будет действовать ваше проклятие? И какую жертву вы принесли, чтобы…

– Если не отпустишь, принесу в жертву тебя!

– Говорите, ваше жертвой был журналист? – мужчина черканул что-то в блокноте, – У нас как раз недавно нашли жестоко избитый труп моего коллеги!

Очень понимаю преступника!

– Чт!.. Да о чем вы⁈ Я этого не говорила!

Я хотела еще что-то возразить, но потом вспомнила, кто передо мной стоит и развернулась. Скоро на меня еще и убитого журналиста повесят! Блестяще!

– А может хотя бы дадите нам комментарий для рубрики «любовные привороты»?

Ничего не отвечай. Ни слова, Света. Любой звук, который ты издашь, будет использован против тебя!

Я торопливо шла к служебному входу, через который он не мог пройти, игнорируя все его вопросы. Переулок оказался неожиданно длинным, и в какой-то момент мне показалось, что не закончится он никогда… Пока я все же не врезалась носом в чью-то грудь, тут же, впрочем, отскочив.

– Что здесь происходит?

Тон мастера Хиония не оставлял никому сомнений в том, что он недоволен. К счастью, этим кем-то была не я! Меня обвили за талию его крепкие руки, тут же притягивая к себе.

– Ох… – я все ж уткнулась покрасневшим лицом ему куда-то в область ключицы.

– Света, милая, он к тебе приставал? – заворковал мужчина.

Роль он свою на публике отыгрывал на сто баллов из десяти! Никакого стеснения, никакой неловкости, абсолютно естественное поведение влюбленного дурачка. Видно, сильно его бабка достала! Хотела бы я так же уметь, но, хотя я сама предложила эту идею, сама же я и краснела, и бледнела, и порывалась назвать его «начальником», хотя мы договорились обращаться друг с другом на ты. Точнее он договорился, а я не спорила.

– Мас… Махош! – я выдавила из себя улыбку, – Все в порядке. Пойдем?

Я уже порывалась поскорее заскочить внутрь, но мужчина, продолжая ласково улыбаться, не сдвинулся, тем не менее, ни на миллиметр, и сдвинуть его не могли бы все силы мира. Он поднял все еще прищуренные улыбкой глаза на корреспондента газеты и все благодушие тут же стекло в его лица, обнажая его обычное выражение недовольной всем и всеми на свете злобной псины. В смысле, волка-одиночки!

Любой бы нормальный человек на месте этого толстячка уже сдристнул, но он был не нормальным, и даже не человеком. Он был – журналюгой!

– Здравствуйте! Симван Перегрия, корреспондент «Истины в последней инстанции»!

Он протянул руку, но спокойно ее убрал, когда мастер не ответил на приветствие.

– Расскажите, пожалуйста, а когда вы поняли, что влюблены?

– «Истина» – это же самая желтая из газетенок Старого Сада? – уточнил мастер, игнорируя вопрос.

– Она самая! – радостно закивал мужчина, – В смысле, ну что вы! Мы не такие! У нас только факты и ничего, кроме фактов! А что, вы нас тоже читаете?

– Я читаю заявления и жалобы, которые на вас пишут пачками ваши читатели. Так что более-менее в курсе.

Мужчина покивал.

– Тоже неплохо. В смысле, они просто не понимают! Тяжело принимать правду, да?

Журналист расплылся в улыбке. А я вдруг поняла, что больше не хочу от него убегать. Ладонь мастера все еще так приятно лежала на талии, прижимая меня к твердой груди, что хотелось не двигаться и стоять так часами, расплываясь по нему амебой, но я подавила неуместное желание и дернулась вперед, ухватывая журналиста за рукав.

– А ну-ка иди сюда!

Он удивленно на меня вылупился, когда я потащила его внутрь, игнорируя хмурый непонимающий взгляд мастера.

– Милочка, насилие – это не выход… – попытался было он вырваться из моего цепкого захвата, но мастер Хиония уже подпихивал его в спину.

Он не понимал, что я делаю, и явно был чем-то недоволен. И теперь я уж точно имела к этому отношение. От его направленного прямо мне в затылок взгляда разбегались по спине мурашки! Жутко и приятно. Хотелось даже еще чем-нибудь вызвать его недовольство…

И все же мастер не возражал и даже помогал мне. Вот так вот. Не спрашивая. Только демонстративно отер мне руку платком, когда я отпустила, наконец, журналиста из цепкого захвата.

– У меня для вас работенка! – выпалила я, – Будете писать нам заказухи!

– Я пишу только факты! – возмутился он как будто бы искренне, – И ничего, кроме фактов!

Мастер не стал ходить вокруг да около. Он кхекнул как-то насмешливо себе под нос, опустив глаза, и тут же их поднял, вперив отстраненно-снисходительный взгляд в лицо мистера Перегрия.

– Сколько?

Мужчина осмотрел нас с ног до головы, почесал висок и улыбка вернулась на его лицо.

– А вы разбираетесь в журналистике!

Глава 19

Решительные действия

СЕНСАЦИЯ!

Наш корреспондент взял интервью у коллег скандально известной ведьмы из ГИУ эксклюзивно для «Истины в последней инстанции»!

Корр.: Скажите, вы сразу поняли, что от этой женщины будут проблемы?

Коллега А: Ох, это было видно с первого взгляда! Понимаете, речь идет о посредственной натуре. Именно такую они и искали, признаться, в приемную мастера Хиония.

Коллега П: Мы имели в виду, кого-нибудь спокойного! Чтоб без скандалов…

Коллега В: Да-да. А то навела у нас тут одна шороху, до сих пор хлебаем последствия. Вы знаете, она однажды!..

Коллега А: Да, вы знает, ГИУ вообще кишит посредственными личностями. Нонконформисты там не приживаются! Ну что поделать?

Корр.: Так что насчет ведьмы?

Коллега А: Так вот – посредственная личность! Такие всю жизнь живут тихо и стелятся под окружающих, но втайне мечтаю чего-нибудь этакого…

Коллега В: Звездного часа!

Коллега П: М-мне тоже, признаться, иногда хочется быть чем-нибудь большим, чем просто я… Хотя бы в глазах одного человека. Но кто я такой?

Коллега А: И вот живут они так тихо-мирно, жизнью жалких, но милых в своей безропотности червячков…

Коллега В:…Пока другие отчаянно выделываются, лишь бы про них не забыли.

Коллега А: Ты на кого намекаешь⁈

Коллега В: А я не намекаю!

Коллега П: Ох, боже…

Корр.: Так насчет Светланы?..

Коллега А: Так вот! А потом их перемыкает порой, и они ка-а-ак выстреливают! Ждут, так сказать, свою минуту славы.

Коллега В: В общем, у меня сразу на ее счет были сомнения – точно ли она спокойна и безропотна? Или втайне томится по чему-то большему?

Коллега А: Но, в отсутствие чего-то большего в себе самом, эти личности зачастую просто выскакивают не к месту и устраивают переполох…

Корр.: То есть, ее значимость сильно преувеличена?

Коллега А: Это еще мягко сказано!

Коллега В: Она и ведьма-то так – одно название. Потому и взяли. Разве ж нужны нам проблемы с могущественными колдуньями, что всерьез могут от обиды кинуть целое проклятие? На нее замеры – идеальные! Ни одна проверка не придерется.

Корр.: Но ведь зацепила же она чем-то такого завидного холостяка!

Коллега А: У него дурной вкус?..

Коллега П: Он влюбился!

Коллега В: Это правда. Прямо как в романе! Сначала он ее недолюбливал, оправдывая это как раз-таки ее посредственной натурой – но это так! Отрицал просто свой интерес, понимаете? Но я-то сразу все поняла. А она девочка скромная, даже облизываться на него не думала, так – вздыхала украдкой! Даже помогла его уговорить сходить на смотрины с подходящей невестой…

Коллега А: Чтоб все точно знали, что она хорошая и скромная леди, да-да.

Коллега В: И тут-то мастер осознал свои чувства! И как давай за ней ухлестывать! А она бегала от него.

Корр.: Играла в недотрогу?

Коллега П: Ну что вы! Она просто скромная девушка. Так стеснялась, бедняжка…

Коллега А: Да, играла. Скорее всего неосознанно, но оттого только натуральней. В любом случае, инициатива исходила не от нее. Но уж у мастера инициативы – хоть ж…й ешь! Загнал мышку в угол и давай на жалость давить: Ах, мне навязывают брак! Ах, что же делать? Кто бы мне помог!

Корр.: Мастер Хиония?

Коллега А: Мало кто понимает, ведь он весь такой прямой, как палка, но мужчина он с хитринкой. В общем, уговорил ее притвориться невестой, вроде как, чтоб от женского внимания отделаться.

Коллега В: И зажимает теперь при каждом удобном случае! Но она все никак не может поверить, что он это всерьез. Так что пока рано их женить.

Корр.: Как интересно! А вот насчет вашего последнего дела…

– Мастер Моухла, вам не кажется, что это подозрительно?

Белокудрый мужчина как-то совершенно не по возрасту капризно скуксился и ткнул пальцем в газетный разворот.

Моухла нахмурился.

– Просто желтая пресса. Кто это вообще такие, чтоб мне было до них дело? Или, по-вашему, я должен и каждую бающую бабку подозрительной считать? – он сам усмехнулся своим словам и развалился только вальяжней в кресле, – Эдем, мальчик мой, это один уровень с базарными толками. Напиши это в серьезной прессе – было бы подозрительно.

– Вы, конечно, знаете лучше! – закивал мужчина, расплывшись в подобострастной улыбке. – На моей памяти вы самый смекалистый и смелый наш градоначальник! Просто что-то мне это не нравится… Вы же знаете, я в этом всем кое-какой опыт имею, – потянул он, намекая на свою работу. – Вот тебе, Мира, так не кажется? Разве не напрягает эта странная статейка?

– Ты совершенно прав. Я во всем с тобой согласна, – равнодушно кинула женщина, даже не взглянув в статью, и продолжила подпиливать ноготь.

– Видишь⁈ – мастер Эдем всплеснул руками. – Даже Мира согласна. А она ой какая бунтарка у меня!

– Больше похожа на предмет интерьера, – фыркнул мастер Моухла. – Что она есть, что ее нет…

– Могу уйти! – тут же ожила она.

– Куда? – тон Эдема моментально похолодел, хоть он и продолжал улыбаться. – Сядь. Сядь обратно, моя голубушка. Ты и так вечно где-то пропадаешь. Вообще-то ты на работе!

– Ну нет! – взвилась женщина. – Ты говорил, что в Старом Саду перевалочный пункт и отдых!

– В Старом Саду, милочка, – зарычал Моухла, оскорбившись на такое определение своей территории, – ваше непосредственное начальство! И самая главная ваша работа! Что за отношение⁈

Женщина не сильно впечатлилась его выпадом, так что мастер побагровел и хотел надавить еще, но мастер Эдем вдруг начал что-то щебетать и градоначальник моментально отвлекся.

– … так что думаю, надо проверить этого корреспондента! Могу даже сходить лично.

Моухла вздохнул устало и побарабанил пальцами по подлокотнику.

Эдем был неплохим помощником. Он едва ли не единственный понимал все важность того, что Синифис делал. Но он был порой глуповат. Сказал пару дельных вещей, получил от начальства пару комплиментов – и уже думает, что все знает и может спорить.

– Нам нужно кое-что серьезное обсудить. Думаю, женщине лучше выйти.

«Женщина» окинула его раздраженным взглядом, но послушно встала и пошла к выходу из кабинета.

Мастеру Эдему почему-то не понравилось, когда Моухла выгнал ее из недоверия. Его оскорбляло, что его любимой помощнице не доверяют, но Моухла вовсе не считал, что этой чернявой выскочке должен доверять. Непонятно что, непонятно откуда и совершенно непонятно, на чем строилось ее высокомерия по отношению что к мастеру Эдему, что к собственному градоначальнику. Моухла думал, что ее откровенное хамство – есть результат того, что мастер Эдем ее распустил. Таким нужно показывать, кто тут главный, чтоб уважали!

И все же почему-то именно в вопросе этой Миры мастер Эдем терял все свое послушание и искренне не понимал, как ей можно не доверять. Приходилось оправдываться ее полом.

– Понимаете, мастер Эдем, – Моухла улыбнулся ободряюще, чтоб тот не думал, что его не ценят, – Вы почти не бываете в городе и не знаете, как тут все устроено. А я – знаю. Это мой город. Мои люди. Я их чувствую!

– Кто же спорит?

Эдем вскинул бровь как-то так неправильно, в тоне прозвучало что-то такое… снисходительное. Моухла стиснул челюсти, с чего-то вдруг заводясь не на шутку. Это напомнило ему ту мерзкую девку, Хионовскую подстилку. Тоже, вроде, вся такая послушная и покорная… а потом она вышла на сцену и сделала то, что сделала. Он зло прищурился, вглядываясь в мастера Эдема.

– Кажется, ты и споришь, – прошипел он сквозь зубы. – Не стоит забывать, кто тут главный! Вся ответственность на мне – и не просто так. Так что и решаю – тоже я! Дурацкая статейка ничего не изменит! «Истину» читают только плебеи да их бабы необразованные! Тратить на это наши ресурсы в такой сложной ситуации – просто неразумно! – он распалился и собственный начальственный тон, доставлял ему такое удовольствие, что он в глубине души был даже благодарен Эдему за его дурацкие замечания, – Так что займитесь лучше делом и повяжите мне по рукам эту высокомерную старуху!

– Статья про госпожу Хиония уже вышла, – тут же отчитался мастер, склоняя голову, – толпу недовольных к ее дому согнали еще вчера вечером. Скоро они двинутся к ГИУ, требуя открыть дело. Дело готово, улики ждут своего часа, залог поставим такой, чтоб ух! Идеально бы на недельку растянуть…

– Никакой недельки! – взвился градоначальник, – За недельку эта гадюка тебя самого повяжет! Чтоб вечером все ее счета были под арестом! Тут только неожиданностью можно, понятно?

Мастер Эдем скривился, но спорить не стал, только качнул согласно головой.

– Нужно и всех остальных сразу, – Моухла отер вспотевший лоб платком, – Если только Хиония, остальные богачи задницей почуют надвигающиеся проблемы и сделают все, чтобы меня убрать. Пока я кое-как умасливал их, что все это временное, но… Ты же подготовил все, как я просил?

У Моухла, на самом деле на каждого своего покровителя была собрана папочка. Папочка с полезной информацией. Он хранил их, как зеницу ока, и никогда, ни при каких обстоятельствах не давал себе права даже намекнуть о ее существовании. О своем знании. Очень хотелось порой сделать это, но он держал это на самый-самый черный день, не позволяя себе размениваться на мелочи.

– Конечно. Я позабочусь, – расплылся в улыбке Эдем, – А что насчет той маленькой ведьмы?

– Она никто и звать ее никак!

– Это, безусловно, правда! – покивал Эдем, – Но не лучше ли ее, просто на всякий случай, тоже запереть?

Даже мысль о том, чтобы еще больше привлечь к ней внимания почему-то вызывала в Моухле бешенство. Какая-то выскочка без роду, без племени! Без ума и таланта! Без хоть чего-нибудь значимого… А столько ей внимания. От него требовали что-то с ней сделать. Но градоначальник не хотел награждать ее вниманием всего города еще больше. Соглашаться с ее виной и наказывать, значит делать ее чем-то значимым. Сама эта мысль выводила его из себя. Он не собирался бросать на нее даже взгляда.

– Ну хотя бы тихо-тихо! – будто прочитал его мысли мастер Эдем.

– Нет, – упрямо мотнул головой градоначальник. – Она не заслуживает даже такого внимания! Поболтают о ней еще пару дней и забудут. Тем более новостей скоро будет много…

* * *

– Эда, я смиренно прошу прощения, что была так нелюбопытна! Я униженно молю о прощении и снисхождении! Прими, пожалуйста, мои скромные дары и позволь мне услышать вновь твой нежный голос, что журчит как горный ручей! – со стороны послышался смешок. – Твой прекрасный смех, что переливается звоном колокольчиков! Твои мудрые наставления и справедливые упреки!..

Тревожно дрожали огоньки свечей. Лунный свет озарял растревоженный, будто улей, Старый Сад, смешиваясь с огненными всполохами факелов и жутковато-зелеными ведьминскими огоньками, что перекочевывали из Леса в Старый Сад в экстренном порядке, почуяв веселье. Махош сказал, что эти огоньки тянутся к сильному колдовству. Вокруг него они кружили, точно оводы летом. Один никак не мог оставить в покое раздраженную этим фактом Вив. Но больше всего их отчего-то крутилось в административном центре. И людям это очень, очень не нравилось.

Я стояла перед куклами на коленях, уложив лоб в пол. Эта поза была подходящей по целому ряду причин. Во-первых, она говорила о моем смирении. Во-вторых, я устала и голова была тяжелой. Моя шея не выдерживала, а пол выдержит. В-третьих, пол был холодный, а голова не только гудела, но и горела где-то в области глаз.

В общем, поза была во всех отношениях удобной! И ничьи косые взгляды не смогли бы меня переубедить. Тем более, что у окружающих тоже поднакопилось усталости и сил на долгие осуждающие взгляды уже не хватало. Даже Алео была очаровательно-флегматична в своей усталости.

Но как бы я ни молила, куклы молчали. Потому что, наверное, куклы и должны молчать – по уму-то. Но это было совершенно невыносимо! В этом мире куклы должны быть пугающе-разговорчивы – и точка!

– Мои скромные дары не пришлись вам по вкусу, о величественные госпожи?

Перед куклами на экстренно организованном из книг, прикрытых платочком, алтаре лежал пирожок с малиной, кулек засахаренной клюквы и все мои «ведьминские» побрякушки выкрашенные самой дешевой позолотой.

– Кому такое вообще бы пришлось по вкусу? – лениво шикнула Алео, отрываясь от старых отчетов сорока-восьмилетней давности, – Махош, твой дядя педантичная скотина.

– Во-первых, Алео, это лучшее, что у меня есть. И мне бы пришлось по вкусу! – ответила я, не отлипая от пола, – А, во-вторых, почему «скотина»-то сразу? Разве его внимательность к деталям нам не на руку?

– Его внимательность к каждой чертовой пылинке жутко отвлекает! В какой-то момент вообще уже не понятно что это: отчет о проделанной работе или научный трактат о стадиях разложения трупов! Фу, боже…

– Дай посмотрю.

Я протянула руку и приподняла лицо, укладывая подбородок на ладонь. Пробежалась глазами и вынуждена была согласиться – та еще скотина!

– Махош, по-моему, он и правда специально… – нахмурилась я ровно так же, как Алео.

Я даже почти чувствовала ее желание дать этому Хиония-старшему по мордасам за занудство. И была с ним солидарна!