Текст книги "Разница умолчаний (СИ)"
Автор книги: Яна Каляева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Как только Лера вышла в туалет, Рома схватился за телефон и выдохнул с облегчением – Катя ответила россыпью задорных эмодзи и едко прошлась по исполнителю главной роли. И хотя ничего вокруг не изменилось, Роману показалось, словно бы все в ресторане стало немного ярче.
Он понимал, конечно, что это общение несколько вышло за рамки рабочих отношений – по крайней мере, для него. Но ведь ничего по-настоящему плохого он не делает. Что страшного, если он позволит себе немного поболтать с интересной женщиной? Ну, может, помечтать иногда о чем-то большем. Это же просто мысли, они никому не могут навредить.
А через неделю они с Лерой впервые поругались из-за денег.
Глава 7
Картриджи в системе фильтрации давно нуждались в замене – вода приобрела едва заметный затхлый запашок, и электрочайник стабильно покрывался накипью. Фирма, поставившая фильтры, донимала звонками с предложением обслуживания, причем стоило оно половину от суммы первоначальной установки. Лера решила сэкономить и заказала на маркетплейсе фильтры с нужной маркировкой. Осталась сущая ерунда – подловить момент, когда Ромка не будет ни спешить на работу, ни выжат, как лимон, после возвращения с нее, и попросить его заменить фильтры.
Наверное, Лера могла бы и сама справляться с «мужской» работой – руки у нее росли из правильного места; но ясно было, что тогда очень скоро вообще все домашние дела окажутся на ней и это будет восприниматься как что-то само собой разумеющееся. Честно говоря, Ромка и раньше без особого энтузиазма вешал полочки и прочищал засорившиеся стоки, хотя по безденежью деваться некуда было – приходилось браться за молоток или тросик. А сейчас, с этим новым рабочим проектом, Ромке стало вообще ни до чего.
Теперь он ездил в офис шесть дней в неделю, возвращался ближе к полуночи и даже то немногое время, которое оставалось на семью, поминутно хватался за телефон или просто витал мыслями в облаках. Секс почти сошел на нет, уже дважды благоприятные дни проходили напрасно – в первый раз Ромка уехал в командировку, во второй… просто ничего не получилось, как Лера ни старалась. «Пойми, малыш, у нас очень напряженная фаза проекта», – раз за разом повторял Ромка. И эта напряженная фаза даже не думала заканчиваться. Вернее, всякий раз перетекала в новую, еще более напряженную.
Подспудно Лера уже понимала, что против воли стала участницей какого-то скрытого от нее состязания, в котором неизменно проигрывала. Раньше Ромкино время и внимание просто принадлежали ей так же естественно, как воздух, который она вдыхала. Теперь за них словно бы приходилось конкурировать с чем-то… или с кем-то? А ведь семья просто по умолчанию должна быть территорией, где тебя не оценивают, а принимают таким, как ты есть.
Но сегодня Ромка пришел домой в восемь, как все нормальные люди – откликнулся наконец на ее просьбу заменить фильтры. И вот теперь возится под раковиной, пока она помешивает шкварчащее в сковородке мясо – с черносливом и помидорами, как оба они любят.
– Да что за черт, – прокряхтел наконец Ромка. – Не подходят эти фильтры. Ты купила не то.
– Ну как же, – растерялась Лера. – Вот, маркировка совпадает…
Ромка вылез из-под раковины:
– А разъемы не совпадают. Я пока старые на место поставил. А эти надо вернуть в магазин.
Лера, обычно рачительная, так расслабилась в предвкушении неспешного семейного ужина, что только махнула рукой и рассмеялась:
– А, да чего там, какой возврат! Поздняк метаться. Сроки вышли, фильтры почти месяц ждали, когда ты ими займешься. И вон, упаковка смялась… Ничего, закажу новые.
Роман был не рад, что пришлось рано вернуться с работы, пропустив итог недельного спринта. Катя, конечно, и без него проведет совещание, но все-таки спокойнее самому за всем приглядывать. К домашним делам Роман старался относиться ответственно – но сегодня его жертва оказалась напрасной. Лера сама целыми днями бездельничает и совершенно не ценит его время.
– Да ну чего бы тебе не заказать новые, – процедил Роман. – А эти можно на помойку выкинуть. Не ты же на это все барахло зарабатываешь. У тебя что, шопоголизм? Чуть не каждый день что-то заказываешь, достали уже уведомления о покупках твоих бесконечных!
Лера вздрогнула, словно ее ударили. Ее родительская семья не была идеальной и не раз переживала тяжелые времена – но никогда, никого, ни при каких обстоятельствах не попрекали куском хлеба! А транжирой она не была, покупала только необходимое – и недорого. Не больше одного, ну максимум двух заказов в неделю…
– Ты хочешь, чтобы я бросила фотографию и вышла на работу? – спросила Лера мертвым, не своим голосом. – Но ты же говорил, что…
– Я знаю, что я говорил, – Роман опустился на диван и потер переносицу. – Послушай, извини, я не хотел. Прости, малыш, меня занесло что-то.
«Ты все время на своей работе, – хотелось сказать Лере. – Кажется, я уже ничего особо не значу для тебя».
Но она уставилась в окно и промолчала. Понимала, что если начнет скандал – остановиться уже не сможет. Припомнит и постоянное залипание в телефон, и пропущенные без предупреждения ужины, и – самое страшное – стремительно испаряющийся из супружеской постели секс… Она чувствовала внутри себя мерзкую, скандальную, истерично визжащую бабу, способную только требовать и жаловаться, бесконечно мстящую близким за собственную просранную жизнь. И эта баба никогда не была так близко к самой Лере.
Нетушки. Такие вещи всегда происходят с другими.
– Ничего страшного, щеночек, – тихо сказала она, не глядя на мужа. – Я правда лажанулась с этими фильтрами. Завтра попробую оформить возврат.
Роман обнял жену, прижал к себе. Она спрятала лицо у него на груди.
– Прости, – повторил он. – Я правда работаю слишком много. Напряженная фаза… Да, я понимаю, очень давно это говорю. Но ГосРегламент – проект моей жизни, малыш. Если я его не вытяну, придется всю жизнь писать софт для учета канцелярки на складах…
– Я понимаю, – глухо отозвалась Лера.
– Хотя, знаешь, чушь все это. Ты – проект моей жизни. Главный и… единственный. А я стал бревном каким-то, а не мужем. Вот как мы будем действовать. Помнишь, мы хотели прокатиться из Ханоя в Хошимин на байке? Я возьму неделю отпуска в январе. А, гори все огнем – две недели. Вместе с каникулами получится три.
Лера подняла лицо:
– Правда?
– Завтра беру билеты. Туда – в Ханой, обратный – из Хошимина.
Лера неверяще улыбнулась. Они любили Вьетнам и были там уже дважды, но перемещались в основном на автобусах. Об эпическом мотоциклетном путешествии они мечтали так давно, что ей казалось, эта фантазия потихоньку отошла в разряд несбыточных. Они уже года три даже не садились на мотоциклы…
– Возьмем байки помощнее, не эти табуретки с мотором. Насчет визы выясню завтра, кажется, на три недели уже нужна, но во Вьетнам вроде несложно получить. Что еще? Снаряга? Не важно, все на месте купим.
– Что еще, – повторила Лера. – Еще там очень плохо со связью, ты же понимаешь? В городах еще есть какая-то, а в горах – швах. Сплошной оффлайн.
– Так в этом же, – Ромка улыбнулся совсем по-мальчишечьи, – весь и смысл. Только ты и я, малыш. И все три недели – никакой работы!
Лера тоже заулыбалась вовсю, на щеках заиграли ямочки. Она давно не видела мужа таким… веселым.
Однако про деньги на хозяйство он снова забыл. Лера напоминала ему уже дважды за последнюю неделю. В этот раз – не стала. Можно взять еще пару заказов на обработку, вечером после учебы посидит…
***
Роман еще не привык к ощущению, что у него есть собственный отдельный кабинет – с видом на проспект и столом буквой «Т», за которым спокойно размещалась его старая команда. Правда, команда стремительно расширялась, так что для общих совещаний Катя бронировала переговорку. Роман проводил собеседования с кандидатами чуть ли не каждый день, иногда и по два в день. Сегодня он задержался, чтобы написать эйчарам решения по прособеседованным кандидатам. Впрочем, повод задержаться на работе находился всегда. Катя тоже любила работать по вечерам, когда дневная суета стихала.
Полумрак кабинета прорезала полоса яркого света из коридора. Роман машинально улыбнулся и повернулся к двери, но тут же поджал губы. Вошла не Катя – Шимохин, проджект другой команды.
Общались Роман и Шимохин вроде нормально – потому, в основном, что необходимость такая возникала нечасто. Шимохин, разумеется, был в курсе, что Роман отклонил его кандидатуру в качестве ведущего проджекта ГосРегламента. Держал себя в руках, в открытую не гадил и не хамил, но… С Шимохиным нельзя было просто поговорить, обсудить задачу или согласовать сроки. Любой диалог моментально превращался в subtle power play – тонкую игру на доминирование. Это было изматывающе.
Однако Роман натянул вежливую улыбку, привстал с кресла и крепко пожал протянутую руку посетителя, постаравшись не поморщиться – отчего-то ладони Шимохина всегда были словно бы покрыты жиром.
– Слышь, Романыч, я насчет кандидатов на дата-инженеров, – Шимохин, как обычно, взял с места в карьер. – Вот этот, как его бишь, бородатый такой, ты его вчера собеседовал – он нам, в целом, подходит. Сойдет для сельской местности. Но у тебя, как водится, право первой брачной ночи, ты ж у нас король ГосРегламента… Так что если берешь его к себе, – Шимохин демонстративно вскинул перед собой ладони, – у нас никаких претензий! А если тебе не подошел, то мы к себе пригласим.
Роман подавил вздох. Вообще-то кадровыми вопросами занималась Катя. Но заставлять ее лишний раз пересекаться с Шимохиным не хотелось. Сам он решение по кандидату еще не принял. Опыт, хард-скиллы, коммуникабельность – все адекватно вакансии, но сам по себе этот мужик Роману не понравился.
– Забирайте. Для нас это… слишком возрастной кандидат.
– И с чего вдруг «возрастной»? – Шимохин вскинул мохнатые брови. – Сколько ему там – чуть за сорок вроде?
Сам Шимохин недавно проставлялся по случаю сорокапятилетия.
– Сорок один год. И из пятнадцати лет стажа последние девять – на одном месте. У него мозги уже не перестроятся на новые стеки и процессы. Он будет страдать, мы будем страдать… Кому это нужно? Забирай кандидата к себе, у вас он вытянет.
– Да ты, Романыч, никак эйджист, – Шимохин нисколечко не выглядел уязвленным. – Айти – дело молодых, лекарство против морщин… А миром, знаешь ли, правят старики. И договариваться с ними надо по их стариковским понятиям, а не на вашем зумерском сленге… Как, кстати, согласование требований к ГосРегламенту продвигается?
Роман сложил руки на груди и спокойно сказал:
– Ценю твою обеспокоенность, но оно отлично продвигается.
– В самом деле? А мне вот тут насвистели компетентные источники, что вы уже вовсю пашете – а госстандартовское начальство ваше ТЗ не утвердило.
– Вроде не хватает еще пары подписей, – припомнил Роман. – Но ты же знаешь госуху, там дико долго это все. Кто в отпуске, кто на больничном, а кто-то чуть ли не помер от старости, пока процесс согласования идет… Главное – их айтишный департамент все утвердил. Так что работаем спокойно, все идет по плану.
– Я-то как раз госуху знаю, Романыч, – Шимохин доверительно подмигнул. – И я бы на твоем месте не бежал впереди паровоза.
– Вот потому-то ты и не на моем месте, – Роман улыбнулся с подчеркнутым дружелюбием. – Спайс маст флоу… Прости, забыл, твое поколение не знает, наверное, этот мем.
– Зато мое поколение знает мем «поспешишь – людей насмешишь».
Из коридора донеслись легкие шаги.
– О, да у тебя, никак, полночное совещание с проджектом, – гаденько усмехнулся Шимохин. – Ухожу-ухожу, не смею мешать молодым давать, хм, стране угля…
Кажется, он нарочно замешкался, чтобы Катя почти влетела в него в дверях и потом еще минут пять пошло хохмил, прежде чем выполнить заповедь «уходя – уходи». Роман и Катя дружно проводили Шимохина неприязненными взглядами.
– ГосРегламент не его, вот и бесится, – попытался пошутить Роман.
– Не то слово, – Катя дернула краешком рта. – Родился в стране Советов и советами своими достал уже в корягу. Типа это древнее говно мамонта лучше знает, как мне выстраивать коммуникацию с заказчиком. Душнила. Ладно, хватит об этом сбитом летчике… Нам надо график совещаний утрясти. Скоро опять согласование сроков с ГосСтандартом, просят приехать – этим динозаврам онлайн как-то не совещается... ощущения, мол, не те. Пусть их, заодно лично покажем им первый прототип. Тебе вторник-среда на следующей неделе норм? Сможем поехать?
– Сейчас проверю календарь…
В рабочем календаре ожидаемо не нашлось ничего более приоритетного, чем эти переговоры. Но Роман смутно помнил, что есть еще что-то – такое, о чем почему-то хотелось забыть. Мамин день рождения? Нет, до него три недели еще. Другое… А, Лерины благоприятные дни.
Это была неприятная тема, из тех, на которых изо всех сил стараешься не концентрироваться, проскакиваешь мысленно побыстрее, как ускоряют шаги, проходя мимо общественного туалета. Нет, Роман, конечно, очень любит жену и хочет завести долгожданного ребенка. Вот только… наверное, он и правда слишком напрягается на работе. Последние попытки окончились позорно, и от того, как старательно Лера скрывала разочарование и пыталась утешить его, становилось только тоскливее.
За этим, разумеется, не может стоять ничего серьезного – ему всего-то тридцать два, он во вполне приличной форме… Но глубоко внутри засел страх еще одного фейла.
– Ну или давай договорюсь на четверг-пятницу, – предложила Катя.
– Нет-нет, вторник-среда – нормально, поехали.
А следующие Лерины дни случатся уже во Вьетнаме. Там они будут вдвоем, никакой тебе работы, только дорога, ветер в лицо и безграничная свобода – как в юности. Что нужно, произойдет само, безо всех этих напрягов.
Там все у них наладится. А пока, действительно, надо побыстрее решить вопрос с согласованием требований.
– Только забронируй не самый ранний рейс, оки? – попросил Роман. – Достало в пять утра вставать…
Катя кивнула. Как и Роман, она была полуночницей, то есть не имела шансов выспаться перед ранним вылетом.
Прежде Роман любил самолеты – они означали путешествие, почти праздник. Но с этими командировками в Питер цепочка «метро – аэроэкспресс – досмотр – паспортный контроль – снова досмотр – короткий перелет, даже не вздремнуть толком – такси» стала утомительной рутиной, даже бонусы бизнес-класса ее не оживляли.
– Есть идея получше, – улыбнулась Катя. – Поехали на поезде! Выспимся спокойно, без суеты аэропортовской этой всей.
– И чай в латунных подстаканниках! План-капкан, закачиваем.
На две ночи меньше дома… Особой потерей это не выглядело. Ведь отпуск уже совсем скоро, там они с Лерой все наверстают.
– Кажется, на корпоративной карте скопились бонусы, – Катя подмигнула. – Можно проапгрейдить билеты до СВ. Это значит – поедем с шиком.
«Это значит – проведем две ночи вдвоем, наедине», – подумал Роман. В гостиницах им, разумеется, бронировали разные номера, но поезд – это же как бы такая нейтральная территория, ничья земля, на которой обычные правила не действуют. Конечно, ничего особенного, просто деловая поездка с коллегой…
Но сердце забилось чаще.
Глава 8
Лера обрабатывала лицо застенчивого веснушчатого мальчика. Осторожно осветляла щеки, кончик носа, лоб, чтобы создать эффект мягкого внутреннего свечения. Затемняла зрачки и область вокруг глаз, делая взгляд глубоким и задумчивым. Светом выделила блики в глазах – как огоньки, которые могут быть окнами в душу.
С каждым портретом она возилась часа по два. Проще было бы применить инструмент «Пластика», чтобы сделать глаза неестественно большими, идеально выровнять брови, лишив их живой асимметрии, сузить нос до стандарта кукольного личика. Вероятно, заказчика это устроило бы, но Лера не хотела и не могла так работать. Она не была религиозна, но объясняла себе, что хочет показать человека таким, каким его задумал Бог. В каждом лице, с которым работала, она пыталась найти и подсветить лучшее: доброту, силу, нежность, энергию… Кто знает, кем эти дети вырастут, каких наделают ошибок, во что превратят свои жизни; быть может, в час отчаяния кто-то из них случайно найдет фотографию со школьного праздника и вспомнит, сколько в нем на самом-то деле хорошего.
Лера занималась обработкой кадров по заказам с сайта фрилансеров днями напролет, хотя зарабатывала меньше четверти своей предыдущей зарплаты. Причем в той конторе работа была – не бей лежачего, особенно под конец. Имитировать приходилось даже не бурную, а достаточно вялую деятельность. Но там она переставляла кнопки на не нужных никому сайтах и меняла «цвет, но не сам цвет, а ощущения от него». Иногда так и подмывало сообщить заказчику, что все эти манипуляции с сайтом не спасут его хиреющий бизнес – «в вашем борделе шлюх надо менять, а не койки переставлять». Но платили Лере, разумеется, не за это, так что приходилось как-то на отвали выполнять задачи.
Работа «на себя», пусть и низкооплачиваемая, вовлекала совсем на другом уровне; кажется, такое называется неотчужденным трудом. Тяжело было отрываться от заказов, чтобы встретиться с подругами, сходить на танцевальные занятия, отдраить квартиру или приготовить ужин. Впрочем, Ромка все реже ужинал дома – перехватывал что-то на работе.
Обучение в «Фотосфере», на которое Лера в начале осени возлагала столько надежд, успело ее и утомить, и разочаровать. Нет, свою оплату преподаватели отрабатывали – технику съемки и обработки кадра ставили на совесть и погружение в контекст классической и современной фотографии обеспечивали. Вот только Лера все больше вникала в то, как устроен этот бизнес, и понимала, что особой перспективы у нее нет. Провал ее работы на Unreal Estate был только первым звоночком. Вакансий в топовых фотоагентствах и журналах было исчезающе мало, а кандидатов с опытом, именем и связями – пруд пруди. Хорошо и даже по-настоящему превосходно снимать было недостаточно. Требовалось уметь себя продать – не свои услуги, как делают презренные ремесленники, а именно себя самого.
«Фотосфера» обещала студентам не только обучение, но и введение в волшебный мир высокого искусства. И мир этот при ближайшем рассмотрении представлял собой адову толкучку. Гений на гении сидел и гением погонял, и у всех, кто ухитрялся добиться хотя бы какой-то заметности, поверхностный гуглеж выявлял именитых родственников или покровителей. Обычной домохозяйке на этой ярмарке тщеславия ловить было нечего. Но курс «Фотосферы» заканчивался только в июне, бросать было жалко, приходилось тащить, как чемодан без ручки.
А еще следовало минимум раз в неделю навещать папу в неближнем Подмосковье – его здоровье лучше не становилось, а с операцией то он, то врачи затягивали… Лера раз за разом предлагала деньги на платное лечение, но папа упорно отказывался. Лере не нравилось, как быстро он стал уставать, как медленно двигался, каким бледным, иногда до синевы, сделалось его лицо. Иногда она думала, что стоит просто оплатить операцию и поставить папу перед фактом; он побурчит, но ляжет в больницу, никуда не денется. Но Ромка такой план не одобрил бы, он всегда трепетно относился к своей и чужой свободе. А деньги все равно пришлось бы просить у него. Просить деньги оказалось неприятно и унизительно. Ромка переводил, но после нескольких напоминаний, всякий раз находились предлоги не делать этого прямо сейчас – то надо депозит пополнить, то дождаться премии, то телефон разрядился, то слишком устал на работе, чтобы заниматься сейчас еще и этим…
Лера привыкала к своеобразной жизни бедной жены богатого человека. Привязала к маркетплейсу свою карту и заказы оплачивала только с нее – Ромкино «достали уже уведомления о покупках твоих бесконечных» она восприняла болезненно, в ней угнездился страх нарваться на что-то подобное снова. Лучше она как-нибудь обойдется бытовой химией и косметикой самых дешевых российских марок. Всегда можно покопаться на стеллажах с уцененкой вместе с пенсионерами и половить утренние скидки. А потом взять еще пару заказов, поработать в ночь…
Бюджет «на хозяйство» уходил на еду – и в основном для мужа, сама Лера перебивалась яичницей и печеньем. Иногда, если заходила в магазин с мужем, подкладывала в корзинку компактные товары вроде зубной пасты или капсул для стирки – как будто забыла купить. Чувствовала себя при этом почти воровкой.
Ничего, обучение в «Фотосфере» закончится, и все образуется – она наберется опыта, получит диплом и устроится в какое-нибудь агентство. В крайнем случае можно брать заказы на студийную съемку – их пока мало, в основном от подруг, но Лера еще только собирает портфолио. До свадебных съемок она не докатится, Ромка никогда такое не одобрит – но можно будет сотрудничать со школами и детскими садами, снимать линейки и утренники. Пробьемся, в общем.
И с Ромой тоже все пойдет на лад. Они сильно отдалились друг от друга, каждый потонул в своей работе. Но путешествия всегда были временем, когда они оставались вдвоем и восстанавливали утраченную в повседневной рутине близость. И ребенок у них тоже обязательно получится – не вечным же будет этот стресс на Ромкиной работе. Может, конечно, проблема на самом деле в ней, она что-то подрасплылась… Надо бы прекратить налегать на сладкое и вернуться к диете.
Лера открыла следующую фотографию и протянула руку к вазочке с печеньем, но нащупала только пустоту – не заметила, как все подъела за работой. Запищал телефон.
– Леркин, ну ты где? – басовито заорала Гнома. – Я уже четверть часа торчу в этом пыльном склепе!
– Черт! Прости-прости, совсем из башки вылетело! Уже бегу, мне тут близко!
Лера сбросила халат и стала втискиваться в любимые джинсы. Пуговица едва застегнулась и сразу чувствительно врезалась в живот. Джинсы сели, что ли, после стирки? А, некогда разбираться! Лера надела спортивные штаны и толстовку, впрыгнула в сапоги, похватала технику и помчалась к лифту. До фотостудии, которую Гнома в сердцах обозвала «пыльным склепом», было недалеко.
– Ты никогда не станешь профи, если не приучишься вести календарь, – пробухтела Гнома.
Ирка имела полное право сердиться – ведь почасовую аренду студии для фотосессии оплатила она.
Лера выставила свет и распаковала технику.
– Мне чего, в какую-нибудь разэдакую позу встать? – поинтересовалась Гнома. – Морду одухотворенную состроить? Я могу.
– Да ну тебя! Расслабься, веди себя естественно! – Лера кружила вокруг подруги с объективом, словно охотник вокруг добычи. – Чего-как дела, как детки, как Валик?
– А чего – говорить можно, да? Слушай, да нормально все вроде, тьфу-тьфу-тьфу. Дочерь наконец к саду адаптировалась, теперь у нас не каждое утро вой над болотами – раз в неделю где-то. И болела только два дня в прошлом месяце. Сыняре в школе нравится, с ними там так сюсюкают, даже оценок не ставят весь первый класс, прикинь? Валик сподобился на работу выйти, экспедитором, но все копеечка в семью… А ты сама-то как? Выглядишь не очень, зачуханная какая-то…
– Да все и в самом деле как-то… не очень, – призналась Лера. – Мне кажется, у Ромки на работе кто-то есть.
Лера знала, что Ирка, при всем ее поистине монструозном такте, никогда не станет плясать на костях в духе «а я же говорила».
– Хреново. Что думаешь делать?
– Не знаю. Что в таких случаях положено делать? Скандалы закатывать? Телефон Ромкин взламывать? Там, похоже, не так чтобы потрахушки, а… ну как сказать… флирт, вот это все. Просто все время чувствую, что он не со мной. Даже когда со мной. И из мессенджера не вылезает – типа по работе. Измены, наверное, никакой и нет – а не залипать в чатах с какими-то фифами Ромка мне вроде не обещал, когда в ЗАГС вел…
Изливая душу, Лера не переставала поправлять лампы, подбирать ракурсы и щелкать камерой – и так уже полчаса оплаченного студийного времени провафлила. Она старалась поймать лицо подруги в кадр так, чтобы зафиксировать ее самые яркие выражения – сочувствие, жестковатую иронию, умение принять горькую изнанку жизни.
– Да раз уж на то пошло, он и не потрахивать этих фифочек тебе не обещал, – сказала Ирка. – В ЗАГСе ничего в таком роде не говорится.
– Не говорится, но… Верность в браке – это же как бы по умолчанию.
– На самом деле разные у всех умолчания, Леркин. Нет у нас какого-то всеми признанного свода правил, что в семье можно и чего нельзя. Бывают семьи, где умолчание – погуливать на сторону, только без шума и пыли. Или умолчание – по шее дать или там огрести. Или чтобы один пахал как конь, а другой в игрушки резался и кредиты брал… Всякие бывают умолчания.
Лера выпрямилась и опустила камеру.
– Послушай, ну… должны же быть какие-то, я не знаю, правила?
– А правило в этой жизни одно, – Ирка усмехнулась краешком рта. – Право сильного называется. Каждый делает то, что может себе позволить без последствий. Ну или когда думает, что не будет последствий. Думаешь, Валик такой верный муж от большой любви и нравственности? Да просто кому он сдался со своей язвой желудка и зарплатой в шестьдесят тыщ…
– Я не понимаю, – с отчаянием сказала Лера. – Мальчиков рождается столько же, сколько и девочек. Зачем нормальным бабам чужие мужики? Вешаться на женатика – это же как надо себя не уважать.
– Рождается-то их, может, и столько же. Вот только мужчины – это эволюционный расходник. Больше рискуют – больше гибнут. О себе не заботятся – рано сажают здоровье. Среди зэков женщин всего процентов пять. Среди бомжей и алкашей конченых – примерно так же. Мы, бабы, в целом… нормальнее. Если сходим с ума, то без шума, пыли и уголовщины. Поэтому в юности кажется, что парней кругом море, выбирай на любой вкус. А к тридцатнику изрядный их процент вылетает на занюханную обочину жизни и становится неликвидом брачного рынка. Тогда тридцатилетние бабенки оглядываются и понимают, что нормальных мужиков разобрали щенками. Зато жена не стенка – можно отодвинуть. А у новой женщины всегда есть уже хотя бы то преимущество, что она – новая. Ты, кстати, так и не ищешь работу?
– Заказами на обработку перебиваюсь. Ну и фотосессиями понемногу.
– Ага. Слушай, я тетку одну знаю, она крутой свадебный фотограф. Хочешь, сосватаю тебя ей в ассистенты? Первое время за спасибо придется впахивать, зато портфолио нащелкаешь. Заведешь знакомства среди всех этих тамад… или тамадов? В общем, тех, кто плотненько в этом бизнесе. Бабла там море. Знаю пару, которая при разводе еще взятый на свадьбу кредит делила. Чего, набираю?
– Не знаю… У нас в «Фотосфере» свадебный фотограф – это ну как дно днищенское, платья-торты снимать, пьяных гостей и пошлятину эту всю… Да и не сейчас в любом случае. Мы с Ромкой во Вьетнам улетаем, – Лера торопливо подбирала последние ракурсы – время аренды студии истекало. – Там, думаю, все у нас наладится.
***
Катя и Роман перешагнули зазор и вышли из теплой духоты вагона на платформу, в запах дизеля, мазута и горячих тормозных колодок. Пушистые хлопья снега кружились на ветру и опускались в черную московскую грязь.
Роман, наверное, подсознательно ожидал, что после этой ночи мир должен измениться необратимо, навсегда. Но все осталось таким же, как было вчера: залипающая ручка чемодана, скользкая слякоть под ногами, дружелюбная улыбка на лице Кати. Она расправила красный шарф под черным пальто и сказала:
– Я домой сейчас. К дейлику подгребу в офис. Помнишь, что в три встреча у генерального?
– Помню, конечно.
– Придем с потрясными новостями!
Катя подмигнула, и Роман слегка вздрогнул, но тут же понял, что она, конечно, имеет в виду то, что ГосСтандарт почти без скрипа и волокиты одобрил прототип, который они привозили. Айтишная женщина Мария организовала показ, на котором все было по делу, вопросы задавались осмысленные, от комментариев не крыло финским стыдом. Осталось дождаться всего одной подписи от начальника департамента методологического, что бы это ни значило, обеспечения. После нее Согласованное и Утвержденное Техническое Задание – именно так, с больших букв это называлось в документах – можно официально считать окончательным. Борьба за это шла четыре долгих месяца. А так как архитектура уже разработана и одобрен первый прототип, дальнейшая работа пойдет в условиях куда большей определенности.
– Я сегодня набросаю список вопросов, которые тебе надо утрясти перед отпуском, – Катя элегантно катила чемодан по платформе, едва придерживая ручку пальцами в замшевой перчатке. – И график спринтов утвердим. Собесы проводить доверишь Льву? Или пусть кандидаты повисят до твоего возвращения?
– Лев справится, – рассеянно ответил Роман. Определенно требовалось сказать что-то еще… после того, что произошло ночью в купе. – Давай я такси тебе вызову?
– Искать его потом в этой суматохе! – Катя рассмеялась, чуть запрокинув голову. – Не принцесса, на метро доеду!
– Ну хоть чемодан по лестнице снесу.
– Да тут пандус удобный. Все, давай, на дейлике увидимся.
Роман проводил взглядом стройную фигуру, уверенно ввинчивающуюся в утреннюю толпу приезжих. Он, конечно, не ожидал, что Катя примется донимать его разговорами о чувствах и отношениях. Но она держалась так, словно и вовсе ничего не было.
Словно не было пары бокалов шампанского в ресторане – надо же отметить завершение самого нервного и рискового этапа работы! Прогулки вдоль каналов, когда они безудержно хохотали над шутками, которые в другой день вызвали бы разве что натянутую улыбку. Той скользкой улицы, где он взял ее за руку, чувствуя живое тепло кожи через замшу перчатки, и горбатого мостика, на котором они впервые поцеловались. И снова шампанского в привокзальном кафе – потеря веселости и легкости стала бы невосполнимой. И жаркой тесноты купе, где под заснеженные пейзажи за окном все и случилось – так радостно, так естественно, так… просто.
Роман вышел на площадь, понаблюдал, как на зданиях вокзалов гаснет ночная подсветка. Стайки дворников в оранжевых жилетах отскребали снег лопатами. Возле перехода хмуро оглядывались по сторонам сбившиеся в плотную кучку гастарбайтеры. Прошла к автобусу группка китайских туристов – преобладали дамы средних лет, многие в смешных фетровых шляпках.
На работу вроде как еще рано, а домой… не хочется. Нормальные кафе, где можно уютно засесть с ноутом, были еще закрыты, а светящиеся привокзальные забегаловки доверия не вызывали. Роман взял стаканчик американо в круглом ларьке и рассеянно пошел по какой-то боковой улице – без плана и карты.
Итак, он впервые за двенадцать лет брака изменил жене – своей первой и единственной женщине. Эта мысль казалась чужой, словно вычитанной в какой-то старомодной книге. Умом он понимал, что это плохо – но чувствовал себя так хорошо, как не бывало уже давно. В нем словно бы закрылась дыра, которой он прежде не осознавал, но в нее давно уже утекали энергия и радость. А потом, случившееся сегодня трудно было воспринимать как решение и поступок – оно органично вытекало из всех этих многочасовых переписок, заговорщических улыбок на совещаниях, совместных переживаний из-за проекта… Все вело к этой точке – и пришло наконец к логическому завершению.
