Текст книги "Разница умолчаний (СИ)"
Автор книги: Яна Каляева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
– Бессмысленно. Я тут с юристом поговорил, хорошим, по рекомендации – не из тех, кому лишь бы развести клиента на часы. Мы все подсчитали, и ясно стало, что судиться попросту нет смысла. То, что во взнос пошло мое наследство, мы не докажем – документов не осталось. А всякие схематозы с выводом средств… оно того не стоит, только затянет дело. Да пусть Лера подавится этими деньгами, мне просто… противно. Хочу только, чтобы это все поскорее закончилось.
– Понимаю. Хату продаешь?
– Да. За половину стоимости пришлось бы ипотеку брать на бо́льшую сумму, чем мы изначально платили – а ведь тогда еще Леркина зарплата была. А теперь на работе ситуация перегретая. Да и куда мне одному три комнаты. Я же эту квартиру купил, чтобы моя женщина была счастлива, чтобы детей с ней вместе растить… И вот как она мне отплатила. К черту это… Ничего, прорвусь, отстрою все заново. Официант, рассчитайте нас, будьте добры.
В такси Роман по устоявшейся привычке открыл рабочие чаты. В них было тихо… ну да, девять вечера. При новом менеджере ночные кранчи как-то вдруг потеряли актуальность.
Менеджера, принятого на место Кати, звали Ксения. Это была дама лет сорока, которую автоматически хотелось назвать теткой. На рынке возле прилавка с трусами она выглядела бы куда органичнее, чем в айти-компании. Под руководством Ксении разработка ГосРегламента встала на две недели, и Роман уже вовсю репетировал гордо-презрительное «А я же говорил». Однако потом процесс пошел, и уже по-другому. Теперь каждый чих был регламентирован, все коммуникации шли по установленным протоколам, любые проблемы немедленно ставились на вид и быстро, но без суеты разрешались. Общее число совещаний и митингов при этом существенно сократилось.
Катя Роману бесконечно доверяла и во всем его поддерживала, а Ксения изводила придирками, заставляя лично разбирать любую тупую претензию каждого мидла. Катя брала на себя всю бумажную волокиту, а теперь Роману приходилось самому корпеть над отчетами и метриками. Оставалось меньше времени на архитектуру – но Ксения, даже не посоветовавшись с тимлидом, приняла в команду двух новых архитекторов. Роману с ними работалось тяжко – у каждого было слишком много собственного мнения. Он привык принимать решения по архитектуре самостоятельно, ни с кем не советуясь, и новые лезущие в его хозяйство эксперты несказанно раздражали.
Катя была правильным проджектом – она делала то, что было нужно тимлиду. Ксения же пыталась вести проект сама, и надо признать, у нее получалось чем дальше, тем лучше. Быстро выяснилось, что Роман вовсе не так незаменим, как все полагали. На последнем совещании у генерального Ксения и вовсе заявила, что Роману стоило бы быть техлидом, а не тимлидом, потому что хард-скиллы у него есть, а софт-скиллов не хватает.
И никакой больше работы по выходным – Ксения решительно ее пресекала.
Как бы ни было обидно это признавать, но проект Романа теперь двигался вперед более стабильно. Вот только это больше не был его проект…
Такси остановилось у дома Кати, и только сейчас Роман понял, что на автопилоте выбрал в меню этот адрес, хотя собирался домой. Видимо, подсознательно он уже не считал квартиру, которую делил с бывшей женой, домом. Пришлось спешно звонить и извиняться за не оговоренный заранее визит. Катя, как обычно, отреагировала ровно. Она была дома и рада его видеть.
Катя всегда была рада его видеть. По крайней мере, она всегда так говорила.
Сегодня, впрочем, Катя выглядела какой-то загруженной.
– Как продвигаются поиски работы? – спросил Роман.
Он чувствовал себя виноватым за то, что не сумел ее отстоять. Даже если Катя действительно оказалась не таким хорошим менеджером, как он полагал – вся эта ситуация была на его ответственности. В рабочих вопросах, где все в конечном итоге сводилось к четким метрикам эффективности, он от ответственности не увиливал и ошибки признавать умел.
– Да как-то никак, – призналась Катя. – В одном месте мутно, на словах одни бонусы, а в оффере совершенно другие. Во втором совсем берега попутали, хотят по существу не проджекта, а прислугу за все. Остальные… «мы вам перезвоним».
– Ну, ничего, найдешь что надо, с твоим-то скилл-сетом…
– Не факт. Мне за аренду платить нечем. Думаю, может, у мамы в Калуге пока пожить. Устала от напрягов этих бесконечных.
Роман представил, что Катя исчезнет из его жизни... сейчас это могло запросто стать той соломинкой, которая переломит спину верблюду. С другой стороны, жить в квартире, куда постоянно приходят на просмотр потенциальные покупатели – это как ночевать в витрине магазина. Все равно придется что-то снимать, выбор и покупка нового жилья – дело небыстрое, и сначала надо дождаться раздела имущества, будь оно неладно… Роман вспомнил убогие халупы, в которых они с Лерой ютились в безденежной молодости – и брезгливо сморщился. А у Кати симпатичная светлая квартирка, две комнаты, до офиса недалеко. И искать ничего не нужно, договор уже заключен.
– Я буду платить за аренду, – сказал Роман, – если ты пустишь меня здесь жить. Я – беспроблемный сосед, на работе почти все время… ну, ты знаешь.
– Ну, значит, сосед, – Катя усмехнулась и достала из холодильника бутылку шампанского. – Выпьем, получается, за соседство… Или тебе нельзя из-за лекарств?
– Нельзя. Но давай выпьем.
У шампанского всегда был вкус Нового года, нового начала.
– Аренда восемьдесят тысяч по договору, – Катя красиво раскладывала по тарелке сыр и ветчину из нарезки. – Ну и на хозяйство надо вкидываться. Тысяч сто двадцать в месяц.
– Сколько? – опешил Роман.
Лера просила у него в разы меньше – и то не каждый месяц.
Катя приподняла тонкую бровь:
– Ну не дерьмом же из «Шестерочки» питаться… На себе экономить – в конечном итоге дороже выйдет, знаешь, сколько лечение сейчас стоит? Нет, ну если для тебя дорого, можно на приходящей уборщице сэкономить. Составить график и самим унитаз мыть…
Роман почесал шею. Жизнь складывалась так, что мыть унитаз ему никогда не приходилось, это всегда делал кто-то другой. В его детстве – мама, в общаге и в офисе – уборщица, дома – Лера. Это казалось настолько естественным, что он даже никогда об этом не задумывался.
Начинать чистить унитаз собственными руками он определенно не был готов. Но и причин требовать этого от Кати у него не было.
Роман привык считать себя успешным состоятельным айтишником, но названные Катей суммы несколько подорвали уверенность в этом и оставили на приобретение нового жилья… не так уж много. Тем не менее ни на разрыв, ни на торг с Катей у него никаких моральных сил не было.
По крайней мере Катя, в отличие от Леры, не могла его предать – иллюзий у Романа не было, он с самого начала понимал, что любовницу интересует в основном как источник разного рода благ – служебных или материальных. Для поиска новой женщины и третьего захода в отношения все равно нет ни воли, ни желания, ни веры, что что-то пойдет по-другому. Не лучше ли брать от жизни то хорошее, что она еще способна дать?
Шампанское искрилось в бокалах, Катя смотрела на него, слегка улыбаясь, пуговицы на ее рубашке были расстегнуты чуть ли не до середины – и Роман сделал выбор в пользу того, что в этот тяжелый период жизни дарило ему радость.
Продержаться бы, пока этот кошмар с разделом имущества не закончится…
Глава 19
Этот кошмар с разделом имущества наконец закончился. Суд принял решение, истек месяц, отведенный Роману на апелляцию, юрист передал исполнительный лист в банк – и Лера стала женщиной с многомиллионным состоянием. Свободной женщиной – сам развод на фоне суда прошел незаметно, просто еще одно казенное присутствие и еще несколько бумаг…
Ромка не явился ни в ЗАГС, ни на суд. Не звонил, не писал, никак не проявлялся – не общался не только с Лерой, но даже и с собственной матерью, поэтому как он на все это реагирует, Лера не знала. Впрочем, презрительное молчание было самым красноречивым ответом. Оно помогало Лере гасить угрызения совести – она знала, что получила то, на что имела только юридическое право, но не моральное; однако полный игнор со стороны мужа как будто оправдывал ее.
Конечно, несправедливо отбирать у человека заработанное годами тяжелого труда; но после тринадцати лет брака променять жену на какую-то силиконовую шлюшку, а потом и вовсе делать вид, что никакой жены у тебя нет – тоже не очень-то справедливо. Жизнь просто такова и никакова больше, и нет причин разыгрывать благородство.
Самое смешное, сейчас эти деньги Лере погоды не делали – она уже вполне прилично зарабатывала съемками, а жила по старой привычке экономно. Теперь уже смешно было вспоминать, как она билась в панике восемь месяцев назад, враз оставшись и без мужа, и без денег. Если бы они с Ромкой тогда спокойно договорились, он помог бы ей на первое время – обошлось бы без этого унылого позорища с судами. Впрочем, собственная квартирка в Москве не помешает – сколько можно мотаться на автобусах. А папину они с Надькой уже решили подремонтировать и сдавать.
Никакого торжества Лера не испытывала. Она не обогатилась – в браке все это и так принадлежало ей. Вышло как в том анекдоте – «Абрам, тебе не кажется, что мы оба бесплатно говна наелись?» Деньги никак не могли исправить главного: любовь, которая должна была сделать обоих сильнее, привести в мир новых людей и продолжаться всю жизнь, чтобы супруги рука об руку вошли в закат и поддерживали друг друга перед лицом смерти – это все обернулось пшиком. Чудо, которое случается только раз в жизни, они глупо профукали. Таким ли убогим, безрадостным фарсом должна была закончиться любовь, ради которой они оба жили и за которую готовы были умереть?
Лера больше не пыталась ничего отрицать, не испытывала гнева, не стремилась кому-то что-то доказать. Теперь ее переполняла одна только печаль.
Конечно, проще было бы сочинить для себя историю, в которой она кругом права и невинная жертва, а Ромка – подлый предатель. Но Лера была художником, а художник обязан уметь видеть жизнь с разных ракурсов.
Лера подумала, что у их развода теперь всегда будет две истории. Ее история о том, что пусть она и не была идеальной женой, но Ромка предал ее, променяв на другую женщину, и даже притащил эту дрянь в дом ее отца. Его история – пусть он и не был идеальным мужем, но Лерка предала его, когда сначала без предупреждения ушла, опозорила его перед всеми, а потом ограбила. Главное – в обеих историях нет ни слова неправды.
Впрочем, и у Леры была история, в которую она, разумеется, всерьез не верила, но так было проще уложить события у себя в голове. Когда умер папа, она потеряла сразу и длинноволосого парня с гитарой, и энергичного мужчину, который строил для своих дочерей дом, и слабого старика, едва справляющегося с бытом. Хотя первых двух давно не было, все равно только в момент смерти это стало окончательным. Когда распался брак, ее любимый Ромка, ее маленький щеночек, тот, за кого она не задумываясь отдала бы жизнь, умер. Было невероятно тяжело и больно, она сама едва пережила это – но пережила. Потом еще почему-то пришлось делить наследство с каким-то посторонним гражданином, существующим только в виде букв в документах. Наверное, она всегда будет тосковать по своему любимому человеку, никогда не станет прежней – но все-таки худшее позади. Она выжила после катастрофы.
И жизнь продолжается. Через месяц приезжают мама и Надька с Мартышками, а на даче конь не валялся. Пятна плесени из дома Лера вывела, но надо еще отрегулировать фурнитуру, прочистить водостоки, поправить профнастил на крыше. Для этих целей в выходные приезжают Гнома с Валиком… ну и шашлык забацаем, куда ж без этого. Вот Гнома как раз спрашивает, чего купить по дороге…
Лера сосредоточилась и начала набирать список покупок, когда пришло новое сообщение. Не сразу удалось припомнить, кто такой этот Илья… а, преподаватель из «Фотосферы».
«Валерия, добрый день! Не отвлекаю? Как дела, что нового?»
Лера пожала плечами. Вот и что тут ответить практически незнакомому человеку, с которым общение было только по делу и то почти год назад? Все равно что в другой жизни…
«Добрый день! Дела нормально, спасибо».
«Есть новые работы? Покажете?»
Почему бы и нет? Лера отправила бывшему преподавателю «Зеркало тролля». Тот молчал минут пять, потом в окошке мессенджера появился индикатор «Илья печатает». Лера почувствовала, что немного нервничает – хоть от «Фотосферы» с ее пафосными заявлениями про настоящее искусство она, рядовой свадебный фотограф, теперь была бесконечно далека, все равно… всегда волнительно, когда тебя оценивают – пусть даже ты давно уже измеряешь профессиональный успех не в похвалах, а в твердых денежных суммах.
Наконец в окошке диалога появилось сообщение:
«Вы сильно выросли после нашего курса, Валерия. Очень пронзительная работа. Взгляд авторский, внимательный и сострадательный. Сразу видно, что вы создали из кадра историю и пропустили ее через себя. Вы снимаете с большой эмпатией, кадр получился живым и честным».
«Спасибо за высокую оценку моей работы, Илья».
Лера чувствовала себя польщенной – хоть и догадывалась, что будет в следующем послании. И не ошиблась – Илья отправил стандартный текст с рекламой нового продвинутого курса «Фотосферы», даже не потрудившись как-нибудь связать его с предыдущим сообщением. Лера уже не была уверена, что преподаватель и его написал сам, а не вбил в нейросеть запрос вроде «мастер хвалит работу студента живым человеческим языком». Тем не менее ответила вежливо:
«Спасибо за приглашение на новый курс. К сожалению, сейчас у меня нет возможности участвовать».
Не ожидая ответа, переключилась обратно на окно диалога с Гномой, к недопечатанному списку продуктов – и тут же увидела входящий звонок от подруги.
– Алё, Леркин, ну чего, все в силе на выходные?
– Да, конечно. Как раз про жратву тебе набираю…
– Слышь, тут такое дело – у Валика колено разнылось. Он не сможет тебе помочь с тем, что наобещал.
– Не страшно, найму потом рабочих каких-нибудь. Все равно приезжайте, поовощим, шашлыка навернем.
– Ну, слушай, рабочие так сделают, что переделывать потом себе дороже выйдет… Есть такой варик. У нас тут мужик один гостит, с Валиковой работы, тоже экспедитор сутки через трое. Мишаня зовут. Его жена выгнала, ему жить негде. Нормальный мужик, почти непьющий. Главное, рукастый – нам уже шведскую стенку починил, которую сыняра разнес. Давай мы привезем к тебе Мишаню? С ремонтом поможет, ну и вообще…
Лера усмехнулась краешком рта. «Жена выгнала… ну и вообще». И правильно – прах к праху, обломки к обломкам, мусор к мусору. Все ее попытки завести отношения заканчивались фиаско – вопреки уверениям любовных романов, полноватые разведенки под сорокет не особенно-то котируются на брачном рынке.
– Привозите. Хуже не будет…
***
– Главное дело, восемь лет мы с Викусей нормально прожили, – жаловался Мишаня. – Двоих мелких завели, Кольку и Лизоньку… Скромно жили, но по средствам, в кредиты не влезали. А потом Викусю до начальника отдела повысили, зарплата в три раза выше моей стала. И понеслась душа в рай – и нищеброд я, и лузер, и жизнь ее молодую гублю, лучшие годы заедаю… В общем, она меня пилила-пилила, а на той неделе и вовсе выгнала. Сказала, не хочет третьего ребенка в семье кормить. Но почему бабы такие, скажи, Лерусик? В самом деле им… вам ничего, кроме бабла, не нужно?
– Не бабы такие, – усмехнулась Лера. – Мы все такие. Люди в смысле. Кто может что-то от жизни взять – тот берет. Кто не может – страдает и сочиняет мораль.
Мишаня явно не понял тезис, но переспросить постеснялся. Он вообще держался довольно робко, что при его огромных размерах смотрелось комично.
– Мы через полчаса выдвигаемся! – заорала Гнома с веранды. – Мишань, ты как, с нами?
Мишаня вопросительно глянул на Леру и пробормотал:
– Мне, вообще-то, послезавтра на смену только. А беседку садовую укрепить бы, а то рухнет, неровен час – там виноград разросся. И сток в душе прочистить стоит, я как раз тросик в инструментах углядел…
Лера окинула Мишаню задумчивым взглядом. Вообще, он скорее крупный, чем толстый. Уютный, как плюшевый медведь. Глаза водянисто-голубого цвета – близорукие, добрые. Интересная натура, фактурная. Можно попробовать отснять серию портретов большого и сильного мужчины, потерявшегося в хитросплетениях современной жизни… но сохранившего, быть может, некую здоровую основу. О детках своих Мишаня так тепло рассказывает…
Жизнь на Земле должна продолжаться.
– Да, без проблем, оставайся, конечно. Я пирожков напеку. Ты с чем любишь – с луком и яйцом или с капустой?
***
– Уверена, техническая экспертиза Романа не подлежит сомнению, – Ксения отчего-то говорила о тимлиде в третьем лице, хотя он сидел прямо перед ней. – А вот нагрузка по управлению и коммуникациям оказалась для него слишком велика.
– В самом деле, Рома, ты же отличный архитектор, – сказал генеральный с наигранной бодростью. – Но, кажется, мы поторопились, поставив тебя на руководство таким масштабным проектом.
– Типичная история: лучшего разработчика делают тимлидом, – авторитетно заявила Ксения. – На пет-проектах или в стартапах прокатывает, но когда начинается энтерпрайз с его бюджетами и дедлайнами – система управления летит к чертям. Без софт-скиллов никакой экспертизы не хватит.
Не то чтобы этот удар стал неожиданностью – тучи сгущались с самого прихода Ксении на роль проджекта. И Роман догадывался, что на это внеплановое пятничное совещание его вызвали не просто так.
– Так что с понедельника твоя роль меняется, – генеральный сияюще улыбнулся. – Ты освобождаешься от обязанностей тимлида. Мы переводим тебя на позицию ведущего технического специалиста. Ты сосредоточишься на архитектуре, код-ревью, решении самых сложных задач. Новый руководитель ГосРегламента выходит в понедельник.
Наверное, на лице Романа что-то такое отразилось, потому что генеральный поспешно добавил:
– Оклад в прежнем объеме, все бонусы без изменений.
В кабинете повисла тишина, нарушаемая гулом вентиляции. Роман никогда раньше не обращал внимания, насколько же громко здесь работает вытяжка. Вообще раньше никакого шума не замечал.
Он вспомнил, как полтора года назад за этим самым столом впервые услышал о ГосРегламенте. Как торжествовал, когда этот проект достался его команде. Какую полную смысла и напряженной борьбы жизнь видел перед собой тогда. Как мечтал стать создателем того, что изменит к лучшему жизнь людей во всей стране.
И что он получил? Тотальное выгорание, раздрай в команде, рецидив астмы и судебный иск от жены… теперь уже бывшей жены. Да, примерно тогда же он не сомневался, что их с Лерой ждет долгая счастливая жизнь в их чудесной квартире и что совсем скоро он станет отцом желанного ребенка.
ГосРегламент оказался таким же пустым и бесполезным, как его брак, который он тоже считал невероятной ценностью, пока все не рассыпалось в пыль, обнажив голый финансовый скелет.
И это все не было плохо или страшно. Оказалось, что жизнь такова и никакова больше. Грустно, зато развязывает руки. Роман понял, что никогда прежде не чувствовал себя настолько свободным.
Он усмехнулся, встал, развернулся и вышел из начальственного кабинета – не тратя времени на объяснения, не слушая окриков «Поищем вариант, который всех устраивает», «Давай в понедельник спокойно обсудим», «Эй, ты чего?». Хотя общее выражение растерянности на мордах генерального и этой коровы Ксении было приятно, что уж там.
Нет в этой жизни ничего, что нельзя было бы заменить. У него актуальный для рынка технический стек, глубокое понимание ядра технологий, а теперь еще и масштабный проект в резюме – подумаешь, незавершенный, всегда можно наврать чего-нибудь на собесе. Он с легкостью найдет работу, где не придется впахивать как не в себя.
Роман зашел к себе, чтобы забрать пальто и зарядное устройство от телефона. Больше ничего не взял и прощаться ни с кем не стал. По пути к выходу завернул в кадры, чтобы написать два заявления – на отпуск и на увольнение по собственному желанию.
Эпилог
Только отойдя от дома на пару кварталов, Роман понял, что оставил телефон на прикроватной тумбочке, на зарядке, и решил вернуться. Опоздание не являлось проблемой – на новой работе официально был свободный график. А бабье лето в этом году удалось, погода стояла тихая и солнечная, так что небольшая дополнительная прогулка окажется только в радость.
Компания, куда Роман устроился техлидом, занималась разработкой программного обеспечения для онлайн-казино. Сфера хорошая, стабильная, устойчивая к кризисам – чем больше тревоги вызывают новости, тем охотнее люди спускают денежки на быстрый дофамин. Те же, кто ловит аддикцию, которая разрушает их жизни, сами виноваты.
Работа была – не бей лежачего. Программисты особо не напрягались, иногда вяло имитировали деятельность на отвали. Многие в офисе почти в открытую читали, смотрели кино или просто тусовались. Поддержание софта в рабочем состоянии и допиливание апгрейдов занимало от силы часов десять в неделю, но руководство было слишком лениво, чтобы в это вникать. Требовалось только время от времени придумывать проблемы, чтобы на митингах бодро отчитываться об их преодолении. При работе над ГосРегламентом Роман ненавидел и пытался искоренить вайбы пофигизма в команде, а здесь, наоборот, радовался, что коллегам своя рубашка ближе к телу. Наконец-то он был с командой на одной волне. Платили здесь на тридцать процентов больше, чем на прошлой работе – маржинальность бизнеса позволяла.
Роман вернулся к подъезду, поднялся в квартиру и, открывая дверь, услышал Катин голос. Кто-то так рано явился в гости? Но в прихожей – только их одежда. А, она занимается какими-то косметическими процедурами в гостиной и говорит по телефону через наушники. Роман разулся и тихонько, чтобы не мешать, прошел в спальню за телефоном.
Катя так и не нашла работу, и Роман сомневался, что на самом деле искала. Она, конечно, не была настолько хорошим менеджером, как он считал во время работы над ГосРегламентом, но не была и настолько плохим, как считали коллеги – изрядная часть их яда была вызвана тем, что Катя спала с начальником. Так что работу она найти могла бы, но не считала нужным. В общем, все оказалось именно так, как говорил Андрюшков: Катя видела в Романе источник средств для безбедной жизни. Если даже Лера после всего, через что они прошли, оказалась подлой и меркантильной, то от этой-то чего еще ждать…
Жить с Катей оказалось далеко не так увлекательно, как встречаться. Она подолгу занимала ванную, проводила вечера с подругами, ни черта не делала по дому и без конца тянула деньги. Роман претензий не выдвигал – все равно он жил здесь временно. Не видел смысла заморачиваться с арендой, потому что уже почти закончил процесс покупки собственной новой квартиры, где собирался долго и счастливо жить в одиночестве.
Роман забрал телефон и уже почти зашнуровал ботинки, чтобы снова уйти на работу, когда вдруг расслышал то, что Катя говорит – и замер.
– Людк, я что, похожа на дуру? Конечно, ребенок от Романа, он же ДНК проверять помчится сразу из роддома. Не, замуж вряд ли. Он теперь не позовет, после того, как бывшая его нагрела. Ну да не очень-то и хотелось. Главное, алики будут нормальные, зарплата-то белая. А что еще с него взять? Мне же тридцатник скоро стукнет... Синица в руках, как говорится. Ч-черт, щиплется эта новая сыворотка…
Катя сделала паузу, выслушивая реплику подруги, потом негромко и мелодично засмеялась:
– Да ну ты чё, Людк, какая любовь? Мы ж не дети. Кирюху вот я любила, да. Дура была. Недавно только с кредитами рассчиталась, которые брала для него… Нет, не проявлялся, уже три года и пять месяцев… Да нормально все, сняли меня давно с учета в ПНД, я же с тех пор больше выйти в окно не пыталась… Говорю тебе, Людк, нормально все. Нормальный роман с нормальным Романом, с нормальным и ожидаемым итогом… Да как все делают, скажу, что таблетка не сработала.
Роман выскользнул за дверь – ботинки зашнуровал уже в подъезде.
Ну, про белую зарплату – здесь, пожалуй, Катерина просчиталась, онлайн-казино платило в серую. Так что все будет на его, Романа, условиях. Но своего ребенка он, конечно же, не обидит. Отношения с его матерью как-нибудь выстроит, обозначит ей границы. А ребенка будет любить и принимать безусловно. Даст ему все то, чего ему не досталось от собственных родителей. Ребенок не виноват ни в чем.
Интересно, сын будет или дочь? Не так уж важно, на самом деле. Роман знал самое главное, чему научила его жизнь и что он передаст своему ребенку. Живи для себя, никогда не ставь другого человека в центр своей жизни – потому что даже самый близкий, любимый и родной может предать… и однажды предаст. В работе то же самое: думай прежде всего о собственных интересах, вкладывайся в себя – потому что мир не изменится.
А все-таки здорово, что он станет отцом! Не так он это планировал, но уж как получилось. Год выдался неприятный, тягостный, зато завершается хорошо.
Сегодня Роману исполнялось тридцать четыре года.
***
Лера не сразу вспомнила, что сегодня за день. Она взяла выходной, не надо было с утра пораньше через пробки ехать на очередные съемки, так что удалось выспаться вволю. Проснувшись ближе к полудню, Лера неспешно выпила на крыльце мятного чая. От кофе она уже месяц как отказалась, все-таки первая беременность в тридцать шесть – не шутка. Подумала, что бабье лето в этом году удалось на славу. Наверное, до конца сентября можно с комфортом жить на даче.
Побродила по своему саду, собирая паданцы и позабытые Мартышками игрушки. Посидела на качелях – Мишаня повесил их для Мартышек, как когда-то собирался папа. Полюбовалась на лучи солнца, запутавшиеся в яблоневых ветках.
Нарастало ощущение, будто она забыла о чем-то – не так чтобы важном, но значимом. Что это может быть? Показания электросчетчика она передала, новый газовый баллон заказала… Тогда что сегодня нужно сделать или, скорее, вспомнить?
Ах, да. Ромкин день рожденья. Лера вдруг поняла, что уже некоторое время не вспоминала ни про бывшего мужа, ни про то, что разведена. А давно ли эта тема владела ее мыслями так, что она с огромным трудом переключалась на что угодно другое…
Два года назад в этом самом саду она отмечала день рожденья любимого мужа вместе с любимым отцом. А год назад Роман притащил сюда толпу чужих людей и вдобавок эту свою… А сама Лера сидела в детской, вцепившись в бутылку коньяка, и отчаянно пыталась принять реальность, в которой муж ее больше не любит.
Сейчас она вспоминала свои страсти по разводу так, словно все это произошло с кем-то другим. Проживание краха семьи заняло долгих девять месяцев. Тяжелый выдался год… но хоть закончилось все правильно, пусть и не так, как ей мечталось. Лера улыбнулась и положила ладонь на живот – пока еще выпирающий не сильнее, чем всегда.
Приняв, что с браком у нее не сложилось, она была готова встать на путь матери-одиночки, но Мишаня неожиданно развернул некоторую активность, даже предложение сделал – «ну, раз такое дело, давай поженимся, что ли, как с Викусей разведусь». Вообще планка Лериных ожиданий от Мишани была низкой, практически втоптанной в землю – и он все время ее удивлял. Денег не просил, на проезд и обеды ему хватало половины зарплаты, остающейся после выплаты алиментов. Жил у Леры на всем готовом, но все время старался если не принести что-нибудь в дом, то хотя бы отработать свою тарелку супа мелким ремонтом. В койке тоже трудился исправно – Лера поняла, что еще очень даже вдувабельна, и быстро избавилась от груза нажитого в браке сомнения в своей женской состоятельности. Беременность наступила легко и естественно, без всяких подглядываний в розовое приложение. Мишаня даже пару раз приносил цветы – жухлые тюльпаны и побитую жизнью хризантему. Лера растрогалась – Ромка никогда не дарил ей цветов, он был для этого слишком прагматичен. С букетами она видела его разве что на похоронах.
Над предложением Мишани Лера обещала подумать. В принципе, некоторую пользу в хозяйстве он приносит, пусть у малыша будет хоть и такой, а все же отец. Но сначала в любом случае надо купить себе квартиру. И с юристом посоветоваться, как оформлять доходы, чтобы они не попали под раздел при следующем разводе. Лера за год сделала себе имя в индустрии коммерческой фотографии и теперь вполне прилично зарабатывала. Пусть великого художника из нее не получилось, работа была утомительной, но все же интересной и в некотором роде творческой.
Лера еще немного поболталась расслабленно на качелях и пошла к дому готовить себе обед, когда звякнул телефон в кармане. Сообщение от Ильи, преподавателя из «Фотосферы»:
«Валерия, отличные новости! Тогда не стал вам сообщать, чтобы напрасно не обнадеживать. Но все удалось, поздравляю с заслуженной победой!»
К сообщению прилагалась ссылка. Лера машинально нажала на нее и тут же отругала себя, запоздало сообразив, что это может быть вирус. Но ссылка вела на сайт выставки Unreal Estate. «Зеркало тролля» заняло третье место в номинации «Восходящие звезды».
Лера покопалась в правилах премии, чтобы выяснить, положен ли ей денежный приз. Оказалось, что нет, поощрение носит сугубо моральный характер. Ладно, будет строчка в резюме, теперь почти у всех такие есть. Забавно, год назад Лера душу готова была прозакладывать за победу на этой выставке, искренне верила, что это было бы признанием ее таланта. Но теперь она достаточно знала об индустрии художественной фотографии. Разного плана конкурсы, выставки и биеннале проходили десятками, и тех, кого там чествовали, вне узкой тусовочки никто не знал. Ни денег, ни славы, ни реальной востребованности это почти не приносило.
Но все равно здорово, что «Зеркало тролля» увидят больше людей. Лера сама прошла через ад и хотела передать другим людям опыт исцеления от тяжелой травмы, сообщить, что жизнь в конечном итоге сильнее смерти. Хотя для этого не требовалась престижная выставка – то же самое она делала через ежедневную рутинную работу. За которую неплохо платили, потому что она реально была нужна людям.
Лера снова поднесла ладонь к животу. Физически еще ничего не ощущалось, даже токсикоз пока не пришел. Но она уже чувствовала, что вступила в новую эру своей жизни – трудную, но счастливую. Она не знает пока, сын у нее будет или дочь, но это не так уж важно, на самом деле. Главное, чему научила ее жизнь, она передаст своему ребенку: живи для себя, никогда не ставь другого человека в центр своей жизни – потому что даже самый близкий, любимый и родной может предать… и однажды предаст. И не вкладывайся в то, что не приносит денег, потому что только деньги избавят тебя от унижений и сделают по-настоящему свободным.
