Текст книги "Разница умолчаний (СИ)"

Автор книги: Яна Каляева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Разница умолчаний

Общеизвестные факты

80 процентов браков заканчиваются разводом.

Чаще всего – по инициативе женщины.

Глава 1

– Нет, я с Валиком точно разведусь! – кипятилась Ирка. – Мою богадельню вчера налоговой проверкой накрыло, прикинь. Приползаю домой к десяти – троглодиты каждый в своем телефоне, на ужин пиццу ели, а Валик – в игрушки режется! «Подожди, – говорит, – у меня катка». Ну, я ему такую катку закатила…

– Ты же вроде на работу Валика устроила? – осторожно поинтересовалась Лера.

– Я-то устроила, но он на собеседование не пришел. Сказал, дочерь капризничала, в садик не хотела… Вечно у него так. Мужик вообще тварь ленивая, пока над ним не каплет, жопу от дивана не оторвет…

Лера поспешно поднесла к губам чашку с чаем, чтобы спрятать улыбку. Подруга вечно на чем свет стоит ругала своего недотепу Валика, а развестись грозилась чуть ли не со дня свадьбы. Ирка тянула семью в одно лицо, и Лера всей душой ей сочувствовала. Ее печалило, что не все так счастливы в семейной жизни, как она сама.

Они с Ромкой души друг в друге не чаяли. На двенадцатом году брака часами могли обниматься, придумывать друг другу нежные смешные имена, гулять под дождем, держась за руки. Их молодая семья прошла через тяжелые времена – через огонь и воду, можно сказать. Вместе они пережили бедность, неустроенность, Ромкину затяжную болезнь – и, поддерживая друг друга, справились со всем. Теперь ипотека погашена досрочно, а с ремонтом вовсе обошлось без кредита. Рому повысили до тимлида – так в айти называют начальников отделов – и его зарплаты хватит на безбедную жизнь им обоим. К появлению долгожданного ребенка все готово – осталось только дождаться двух полосок на тесте.

– Ну черт с ним, с Валиком, – Ирка потянулась к вазочке с сырным печеньем. – Видели глазки, что покупали – теперь ешьте, хоть повылазьте. На него хоть троглодитов оставить можно, и то хлеб. Ты сама-то как, нашла уже работу?

– Да куда мне спешить? – улыбнулась Лера. – Моя контора только через месяц закроется, пока подчищаем хвосты. А потом хочу взять перерывчик между офисными галерами… или вовсе без корпоративного рабства жить дальше. Помнишь, я говорила тебе, что хотела художественной фотографией заняться? Так вот, я школу крутую нашла, «Фотосфера» называется. Отправила им свои работы – ответили, что у меня есть чувство кадра, поэтому берут сразу в группу второго уровня.

– Ну еще бы они по-другому ответили… Платные курсы же?

– Конечно, платные.

– Смотри, Леркин, не болтайся долго без нормальной работы, – Ира допила чай. – Обновляй резюме уже сейчас и начинай по собесам ходить. Перерывы в стаже эйчары не любят. И курсы бери лучше по специальности, а не эту… высокохудожественную фотографию.

Лера поморщилась:

– Давай-ка я чайничек взбодрю.

Встала, взяла электрочайник и подставила под поток воды из встроенного в раковину фильтра – о таком она мечтала все годы скитаний по съемным квартирам. Мысль о резюме и собеседованиях вызывала дискомфорт. Фирма, где она пять лет проработала дизайнером, вылетела с рынка. Неизбежных в ходе поиска работы унижений и отказов Лера побаивалась. Да и Ромка всячески поддерживал ее в стремлении заняться настоящим искусством, а не клепанием унылых коммерческих сайтиков.

– Ты, конечно, надеешься, что Ромка будет в одно лицо на семью впахивать, – покачала головой Ирка. – А знаешь, как мужики не любят, когда им на шею садятся и ножки свешивают… Тем более раз ты в декрет намылилась. Тут лучше работу иметь, чтобы какие-никакие выплаты капали и стаж не прерывался. И в целом… чтобы жопа прикрыта была.

Лера вежливо улыбнулась одними губами. Пока Валик искал себя, продавливая диван, Ирка пахала как конь, без выходных и отпусков: кроме основной работы главным бухгалтером, вела учет для десятка мелких фирмочек и ИП. Бухгалтер она, конечно, первоклассный… но что может понимать в нормальной семейной жизни?

– Ты, кстати, зря брови не делаешь, – продолжала гундеть Ирка. – И без лифана я бы на твоем месте не ходила даже дома – сисяндры обвисли. С печеньками тоже завязывай – с боков складки стекают уже. А какая стройненькая была в универе… У тебя мужик нормально зарабатывает – прикинь, сколько вокруг него оголодавшего бабца крутится!

Лера поджала губы. На Ирку иногда находило – она становилась токсичной и лезла не в свое дело. Но они дружили еще со школы, хоть злые языки и шептались, что это просто рефлекс симпатичной девушки – оттенять себя некрасивой подругой. Действительно, Ирка была приземистой, полной, с крупными чертами лица – ее прозвище в школе было Гномиха, или Гно́ма.

Вообще-то она нормальная баба, Ирка. Когда молодой семье Голубевых пришлось грохнуть все скудные накопления на платные анализы для Ромки – он мог загнуться, пока ждал очереди в муниципальной поликлинике – Ирка без разговоров отстегнула сколько нужно было и ни разу не поторопила с возвратом. А ведь она тогда сама, глубоко беременная, впахивала на пяти работах.

– Так что ты Ромку своего бди! – Ирка, вопреки собственным советам, потянулась за печенькой и продолжила говорить с набитым ртом: – Вот уже полдесятого, например. Почему он не дома?

– Работает много.

– Знаем мы, к чему приводят эти ночные бдения в офисе. Ты это не поощряй, Леркин.

Лера слегка улыбнулась. Измены, ревность к симпатичным коллегам, скандалы из-за задержек на работе – это все то, что случается с другими. А в ее жизни есть настоящая любовь и крепкая семья, построенная на уважении и доверии.

– Ромка, как жена Цезаря, выше подозрений… Чаю хочешь еще?

– Да нет, побегу, – Ирка засунула в рот последнее печенье. – Сегодня институту одному надо оплату провести и двум ИП счета выставить. А еще у сыняры русский проверить, а то Валик сам не может одолеть -тся и -ться. Бывай, Ромке привет. И это, Лер, насчет новой работы – я серьезно. Куй железо, не отходя от кассы. В семье оба зарабатывать должны, иначе… уважения не будет.

Проглотив язвительное «кому, как не тебе, знать», Лера вышла в прихожую проводить подругу. У Ирки и без того жизнь непростая, не стоит самоутверждаться за ее счет. Не всем женщинам повезло встретить такого мужчину, как Леркин Рома. Хотя, что уж там: то, что из застенчивого полноватого мальчика она вырастила себе надежного и заботливого мужа – не одна лишь удача.

Заперев дверь, Лера оглядела себя в зеркале. Да, брови действительно пора поправить, и на лифчик забивать не стоит. Но с боков ничегошеньки не свисает… почти! Обычный российский сорок шестой размер… ну ладно, уже скорее сорок восьмой. Для любящего мужа она хороша как есть, а для всех прочих… не все ли равно?

Звякнул телефон – уведомление от маркетплейса. Так, началась скидка на коврик для ванной, который Лера давно хотела купить. Она сравнила новую цену коврика с аналогами – выходило выгодно, можно брать. Хоть ее семья теперь могла считаться если не богатой, то довольно зажиточной, за много лет экономии привычка не разбрасываться деньгами въелась под кожу.

О собственном жилье Лера мечтала все первые десять лет брака, когда они с Ромкой мыкались по съемным халупам. Из них последние пять прошли под знаком ипотеки – квартиру покупали на стадии котлована. Долгие месяцы, споря до хрипоты, выбирали жилой комплекс. С секундомером ждали начала продаж, чтобы застолбить козырную угловую трешку на пятнадцатом этаже с видом на Кремль – ну, если смотреть в бинокль. С их тогдашними заработками цена казалась заоблачной, но они твердо решили не мелочиться – построить дом не только для себя, но и для будущих детей. В стартовый взнос грохнули все накопления, выделенную родителями помощь и половину квартиры в Челябинске, которую Рома унаследовал от деда. Одобрения ипотеки ждали, словно судебного вердикта.

Морально были готовы на десять лет кабалы – но благодаря Роминому карьерному взлету уложились в пять с небольшим. Строительство, как водится, затянулось, так что начать ремонт смогли только в прошлом году. А три месяца назад супруги буднично сходили в МФЦ – и получили справку о снятии обременения. Теперь это в самом деле был их собственный дом.

Лера неспешно обошла квартиру, окидывая обстановку взглядом хозяйки и создательницы, наслаждаясь деталями, из которых рождался уют. Ни одна из них не была случайна. В гостиной оттенок фасадов шкафа-купе безупречно гармонировал с обоями. Диван глубокого, уютного цвета – в каталоге он назывался «графитовый бархат». Торшер с тонкой латунной ножкой – изящный, но ни в коем случае не вычурный – отбрасывал на потолок ажурный узор. Каждый предмет был выбран в долгой борьбе с сомнениями и обрел здесь свое единственно верное место.

Лера прошла в спальню. Провела ладонью по прохладному льняному покрывалу, поправила дубовую раму со свадебным фото над тумбой. Все было простым, качественным, надежным.

Но главное ждало в конце. Она остановилась в дверях третьей комнаты – пока почти пустой, но Лера уже видела, как здесь встанут детская кроватка, манеж, столик для рисования. Совсем скоро любовь и нежность, переполняющие их пару, будут разделены с новым маленьким человеком. Жаль, поздновато они решились, Лере уже стукнуло тридцать четыре… Ничего – не возраст по нынешним временам.

Она прикрыла дверь, оставив за ней пока еще не наступившее будущее, и пошла готовить ужин любимому мужу на своей, наконец-то совершенной, кухне.

В съемных квартирах Лера больше всего ненавидела кухни. Там всегда пахло застарелым жиром – смесью подсолнечного масла, лука и чего-то затхлого, въевшегося за десятилетия. Линолеум оставался липким, сколько его ни три. Дверцы деревянных гарнитуров советских времен вечно перекашивались и не закрывались, почти не скрывая следы жизни предыдущих жильцов: жирные круги от банок, крошки, темный налет.

Она мысленно перебирала намертво впечатавшиеся в память, ненужные теперь адреса съемных квартир. В их первой хрущевке на кухне стояла газовая колонка, которая ревела, как взлетающий истребитель. Единственная розетка висела на скрученных проводах над раковиной, и чтобы включить чайник, приходилось тянуть удлинитель через все помещение.

Потом была кухня в новостройке на окраине – все криво и дешево. ДСП-шкафы с бумажными краями разбухли от первой же протечки сверху. На столешнице навсегда остались следы от горячей кастрюли, оставленные прошлыми квартиросъемщиками.

Сильнее всего в память врезался один гарнитур цвета «грязный персик». Подвесные шкафчики располагались так высоко, что до верхней полки Лера могла дотянуться, только стоя на табуретке. А в нижних тумбах вечно что-то терялось в глубоких недрах. Она помнила, как каждый раз приходилось нагибаться в три погибели и на ощупь искать банку с гречкой, задвинутую куда-то в задний угол.

И вот наконец-то она в кухне, обставленной так, как ей хотелось всегда. Лера провела ладонью по столешнице из темного композита – идеально ровной, с едва заметным швом примыкания к стене. Встроенная техника пряталась за фасадами из массива ясеня, который Лера выбирала по рисунку распила. Над рабочей зоной висел хромированный рейлинг, под которым выстроился в ряд поварской инвентарь.

Особенно Лере нравился угловой шкаф. Она нажала на кнопку, и механизм плавно выдвинул узкую высокую секцию с разделителями – специальное отделение для бутылок. В верхнем ряду масло – подсолнечное, оливковое, льняное. В нижнем – вино, но это не сегодня, потому что розовое приложение в телефоне определило благоприятный для зачатия день.

Лера улыбнулась. Их с Ромой любовь выдержала испытание многолетней неустроенностью. Так как же славно все сложится теперь в этом чудесном доме!

Лера достала из холодильника филе индейки, молодую, с прозрачной кожицей, картошку и свежие овощи для салата. Пискнул телефон – сообщение от контакта «Щеночек»:

«Малыш, сорян, не жди к ужину – встречаюсь с Андрюшковым. Твой глупый щен заработался и забыл предупредить!»

Лера нахмурилась. Она не любила, когда Рома ужинал не дома – закажет наверняка все жирное и жареное, а сверху зальет пивасом. И еще больше она не любила Андрюшкова – лучшего и, по большому счету, единственного Роминого друга. Андрюшков был свидетелем на их свадьбе и перед регистрацией раз сто повторил «Беги, Ромео, беги – я прикрою», заливаясь мерзким гиеньим хохотом. Сейчас Андрюшков заделался бизнесменом, владел десятком цветочных ларьков – но шуточки отмачивал прежние.

«Почему ты вообще разрешаешь мужу дружить с этим мудэшником?» – брюзжала Ирка. Лера только закатывала глаза. Ирка привыкла помыкать своим плюшевым Валиком, а в ее, Лериной семье даже речи не могло идти о запретах и разрешениях. Они – взрослые люди и с уважением относятся к личному пространству. А потом, Андрюшков был у Ромки единственным другом – скорее, просто потому, что надо же кого-то иметь на этой роли, чем из-за общности интересов и устремлений. В их семье душой компании была Лера, это она вечно собирала на отцовской даче тусовки, зависала в десятках чатов, вон, даже в танцевальную студию Ромку затащила и с тех пор регулярно выводила на вечеринки.

Так что пускай Рома пообщается – хотя бы даже и с Андрюшковым. Лера спрятала продукты обратно в холодильник – привычки готовить для себя у нее не было, перебьется бутербродом. Вымыла руки, взяла телефон и напечатала:

«Конечно, любимый щеночек. Хорошо вам посидеть!»

***

– Правда все еще веришь, что бабам от нас нужно что-то еще, кроме бабла? – Андрюшков после пары пива всегда становился несколько агрессивным. – У меня на точке шмакодявка одна работает, и двадцати не стукнуло. Так знаешь, каков ее жизненный план? Выйти замуж, родить, развестись и жить на элементы. Ёшки-матрешки, она так и говорит – «элементы»!

– Да полно тебе, – Роман пригубил пиво. Он решил ограничиться сегодня одной кружкой, ведь планирование родительства – не шутка. – У нас в России не шибко-то разгуляешься на эти «элементы».

– Так это смотря от кого залететь, – Андрюшков подмигнул. – Если от владельца приличного бизнеса… или, например, от перспективного айтишника – с хлеба на квас перебиваться не придется. Ты вот как заделался этим, как там оно у вас… бароном?

– Сеньором.

– Ага, сеньором. И что, скажешь, не начали бабы увиваться вокруг тебя, тряся сиськами?

– Нафиг иди! – Роман рассмеялся. – У нас нормальная рабочая атмосфера, без этого вайба идиотских сериалов с ТНТ.

– Ну да, конечно. В России мужики вообще второй сорт, – завел любимую шарманку Андрюшков, хрустя куриным крылышком. – Мы должны непрерывно извиняться просто за то, что смеем существовать. У нас пенсии на пять лет позже при средней продолжительности жизни на одиннадцать лет меньше. Ноль репродуктивных прав, зато сплошняком обязанности. А для телочек сейчас куча курсов – «как женить на себе лоха и развести на имущество».

Рома усмехнулся и закатил глаза. Вообще-то он нормальный мужик, Андрюшков. Когда Романа с совсем уж нехорошим диагнозом упекли в специализированную больничку в далеких подмосковных пердях, Андрюшков возил к нему Лерку дважды в неделю через дичайшие пробки. Но вот эти его мизогинные мудэшные тейки… хоть стой, хоть падай.

Просто не всем везет встретить такую женщину, как Лера. Роман в глубине души до сих пор не мог поверить, что его, затюканного невзрачного ботана с букетом хронических болячек, эта умница и красавица однажды действительно предпочла всем увивающимся вокруг нее ухажерам.

– Главное, тарелочницы хитрожопые стали, – продолжал изливаться Андрюшков. – Переписываешься – так все прям обожают прогулки по центру или в парке. А как доходит до встречи – каждую веди в кафе, а лучше в рестик…

– В наше время такой проблемы не было, – усмехнулся Роман. – Когда мы с Лерой начали встречаться, у нас и на Макдачню-то не хватало. Брали иногда там по гамбургеру, а за колой в «Шестерочку» заходили, чтоб подешевле. А потом Лерка доучилась и начала больше меня зарабатывать, так что это я у нее был… тарелочник.

– Что, и деньги у нее брал, Ромео? – прищурился Андрюшков.

– Нет, конечно! Как повстречал ее – через неделю в гипермаркет сборщиком заказов устроился. Ну и начал параллельно в айти позицию искать. Хотел джуном пойти в разработку, но взяли в кью-эй только… в тестирование.

– Мужику хоть тушкой, хоть чучелком, а бабки поднимать надо, – резюмировал Андрюшков. – А Лера твоя как – работу ищет?

– Зачем? Ее даже не уволили еще. На курсы художественной фотографии идти хочет. Да к чему ты клонишь? Я не мужик, что ли, что – не смогу семью… ну, пока еще только жену… содержать?

– Вот поэтому мужики загибаются от инфарктов в сорок лет, – Андрюшков взял последнее куриное крылышко и допил пиво. – Мужик должен, мужик обязан… Еще по одной?

– Нет, посидели – и будет. Я такси уже вызвал, вот, подъезжает. Девушка! – Роман помахал официантке. – Будьте добры, счет.

В такси Роман проверил рабочий мессенджер – хотя шел уже одиннадцатый час. Он был не из тех руководителей, которые требовали от сотрудников круглосуточно находиться на связи. Но заставлять айтишников пахать строго с девяти до восемнадцати тоже бессмысленно – многие к обеду только начинают просыпаться, а в рабочий режим входят к вечеру. В команде действовало правило «пишем друг другу в любое время, отвечать обязательно в течение следующего рабочего дня». Но многие общались и вечерами, и по выходным – задачи перед командой стояли интересные, и ребята искренне вовлекались.

Сейчас пришло сообщение от Кати, нового проджект-менеджера. Она прислала анализ результатов перформанс-ревью и собственные выводы. «Смотри, у Адиля не было своих проектов два месяца, он у всех на подхвате и понемногу выгорает. А Лев уже полгода сидит на баг-фиксах. Может, пора ему делегировать проверку гипотез по техническому долгу?»

Интересно. Роман хорошо разбирался в системной архитектуре и алгоритмах, а вот в людях, их потребностях и проблемах – намного хуже. Так что новый проджект-менеджер оказалась на своем месте.

Роман стал тимлидом меньше года назад. Сначала проджектом в его команде работала Лариса. Пока задачи были простыми – все вроде бы шло. Но как только команде дали в разработку систему с по-настоящему сложной архитектурой – стало ясно, что Лариса не вывозит. Она честно старалась вникнуть, кивала на митингах, пыталась действовать по скриптам и процедурам, но в суть работы не въезжала. Не хватало знаний, опыта – да и просто технической подкованности. В итоге ее деятельность свелась к пересылке сообщений от разработки заказчику и обратно. Но даже здесь случались провалы. Однажды Ларисина опечатка в дате плана работ – «июня» вместо «июля» – обернулась для команды адским кранчем с ночными дежурствами и сломанными дедлайнами.

Роман таких решений не любил, тем более в отношении женщин, но все же заставил себя написать в кадры, что команда с Ларисой не сработалась. Нового проджекта рекрутили долго, Роман задолбался тянуть и свою, и его работу. Поэтому, наверное, рискнул одобрить кандидатуру Кати, хотя по резюме она казалась недостаточно опытной для этой позиции. На собеседовании едва не сработал стереотип: от яркой молодой женщины не ожидаешь серьезного отношения к таким скучным вещам, как организация разработки.

Однако Катя оказалась настоящим сокровищем. Митинги теперь проходили бодро и энергично. Взаимодействие с другими отделами резко наладилось, даже тестировщики перестали смотреть на разработку волком и отвечать на запросы отписками. Кате иногда не хватало понимания технической стороны процессов, но она не стеснялась задавать вопросы – и многие программисты охотно задерживались на работе, чтобы объяснить симпатичной девушке, почему эпоха в машинном обучении может занимать всего пару часов и что такое доверительный интервал.

Роман написал в рабочий мессенджер: «Катя, спасибо. Завтра вникну и отпишусь. Или можем лично обсудить».

Ответ пришел через пару секунд: «Как тебе удобнее. Я на связи».

Интересно, почему красивая молодая женщина решает рабочие вопросы на ночь глядя? Вроде команда не настолько перегружена, чтобы работать круглосуточно. Неужели у Кати просто нет занятий поинтереснее? Не верится…

Такси тем временем завершило маршрут. Роман вошел в подъезд, вызвал лифт и запустил приложение, чтобы поставить таксисту пять звезд и отправить чаевые. Поднялся на пятнадцатый этаж, дошел до квартиры, привычным движением повернул ключ в замке.

Роман испытывал гордость за эту квартиру – его достижение, результат его тяжелой работы, его вклад в будущее. Он, паренек из обшарпанной хрущобы, заработал для себя и любимой женщины эти стены. Они вместе выбирали каждый предмет интерьера – и как же Роман наслаждался радостью жены, когда она понимала: все это можно себе позволить! Этот дом – их общая крепость, материальное выражение их любви.

Из гостиной вышла Лера в забавных цветных носочках, с едва заметной улыбкой в уголках губ.

– Привет, щеночек, – сказала она и прижалась к нему.

Он осторожно коснулся ее тела, проверяя, что его руки и ее кожа одной температуры. Так и было, ведь лето в этом году продолжилось в сентябрь, вечера стояли теплые. Тогда он запустил лапы ей под футболку, принялся беспорядочно тискать, сжимать и гладить. Лера все время переживала из-за того, что полнеет, а ему она нравилась такой – мягкой и нежной. Он до безумия любил ямочки у нее на щеках, сияние ее глаз, мягкую волну волос... И что до того, что она не похожа на глянцевых моделей?

Лера засмеялась и соблазнительно выгнулась в его руках, прижимаясь к его бедрам своими. Нередко эти приветственные объятия заканчивались плотным сплетением тел – когда на кровати, а бывало, что и прямо на ковре. В последние годы, конечно, далеко не каждый вечер – все-таки отношения миновали ту фазу, когда сексом хочется заниматься каждый день, часами напролет. Но сейчас… самое то настроение.

– Щеночек пил пиво, – сквозь смех сказала Лера. – А сегодня – хороший день…

Он отпустил ее:

– Не страшно. Завтра ведь тоже будет… хороший?

– Конечно. Чая хочешь?

– Не беспокойся, я потом себе заварю.

– Тогда что посмотрим? Вот детективный процедурал вышел с тем красивым актером из «Светлячка», пишут, нормальный…

Они часто смотрели сериалы после работы – не столько из любви к кино, сколько просто чтобы лежать в обнимку, прикасаться друг к другу, а иногда ставить на паузу и говорить всякие нежные глупости, создавая мир, который принадлежал только им двоим. Но сейчас Роману больше хотелось вернуться к едва просмотренному ревью. Интересно, насколько Катины выводы обоснованы…

– Не сегодня, малыш. Мне еще поработать надо…

Лера сделала страшное лицо:

– Вот так придешь домой пораньше – и застукаешь мужа за рабочим созвоном в нерабочее время!

Впрочем, ей и самой хотелось скорее вернуться за ноут – обработка одного особенно интересного кадра с последней фотосессии никак не давалась ей, но она чувствовала, что если еще немного повозится, то сможет настроить идеальный контраст.

Рома вымыл руки, переоделся в домашнее, заварил чай в любимой пузатой кружке. Уселся перед компьютером, открыл файл с анализом ревью. В рабочем мессенджере огонек напротив имени Кати горел зеленым. Рома напечатал:

«Как думаешь, какую задачу мы сможем отписать Льву»?

Работа была для Романа не только источником денег на безбедную жизнь, но и пространством, где он чувствовал себя оцененным по достоинству. Ему доверили руководство командой из двадцати человек, он отвечает и за результат труда других людей, и за их карьерные треки. Это делало жизнь по-настоящему интересной.

Под Катиным окном появилось сообщение, что она печатает ответ.

Новая проджект тоже горит работой. Это не может не радовать.