Текст книги "Стиратель (СИ)"

Автор книги: Яна Каляева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15
Гамлет Танаидского разлива

Оказывается, в баронском замке есть темница. Как-то не удосужился я спуститься в нее, пока жил здесь в качестве гостя; зато теперь времени на осмотр этой достопримечательности у меня куда больше, чем хотелось бы. Успел изучить и все камни в стенах, и все забитые грязью щели в полу, и все былинки за крохотным зарешеченным окошком. Лучшим событием каждого из восьми бесконечных дней были солнечные лучи, проникающие на четверть часа перед самым закатом. Но их отчаянно не хватало, чтобы хотя бы отчасти восстановиться.

Дорогу до замка я помню урывками: Кей был на взводе и чуть ли не каждые два часа накладывал на меня свое фамильное заклинание. Уже к концу первого дня я почти потерял слух от непрерывного звона в ушах. «Крик Вишни», надо же было выдумать такую дрянь… Арне даже пытался осадить Кея, они спорили и ссорились. Оба спешили и нервничали – видимо, опасались погони. Старенькая баронская карета едва выдержала темп, иссеченные кнутом лошади хрипели. Однако из-за бесконечных повторов блокирующего магию заклятья особых впечатлений от путешествия я не получил, а в темнице с этим и вовсе стало туго.

Слуг ко мне не допускали – боялись, наверно, что каким-то неизвестным образом смогу воздействовать на них, а то и просто уговорю помочь мне. Дважды в сутки заходил Кей и с порога повторял «Крик Вишни». Если бы не это, давно нашел бы способ освободиться, скрутив изнутри любого, кто зайдет в камеру. Но Тень все эти дни была закрыта для меня – иногда даже начинал сомневаться, что способность погружаться в нее не была временной галлюцинацией. Оставалось только стараться восстановить силы и ждать, когда кто-то из моих сторожей допустит ошибку.

Кей приносил мне воду и еду – здравствуй, горох, не то чтобы я скучал… Он – в смысле Кей, а не горох – стал какой-то дерганый, от его веселости не осталось и следа; похоже, что-то в последних событиях подкосило его. Попытался с ним заговорить, и он чуть ли не завизжал: «Не смей, молчи, низший!». Боится, что общение со мной может каким-то образом унизить его аристократическое достоинство или даже заразит его потерей магии и статуса? Черт знает, что творится у мелкого говнюка в башке. Самое обидное – нападать на него нет никакого смысла. Высшие постоянно носят эти свои щиты, так что хук в челюсть или даже удар ножом – хоть у меня и нет ножа – для них не опасны. Это и позволяет любому Высшему, даже старику или девице, как угодно измываться хоть над целой деревней.

Арне заходит всего один раз и то сразу после Кея – ясно, не хочет рисковать. Вдруг восстановлюсь и дотянусь до него через Тень. Приносит кусок пирога со свининой – остатки собственного ужина. Садится напротив меня, прямо на не особо-то чистый пол.

Чего этому хитрожопому ублюдку нужно? Вообще, если так подумать, мозгов у Арне побольше, чем у барона и Кея вместе взятых. Может, предложит что дельное. Арне смотрит на меня выжидающе, но на провокацию не поддаюсь, отвечаю спокойным взглядом и жду, когда он заговорит первым. Ну, чего в молчанку-то играть, раз уж приперся?

– Глаз видит хорошо, – говорит наконец Арне. – Болей нет.

Пожимаю плечами. Не то чтобы это меня волновало, после всего.

– Слушай, я понимаю, ты считаешь меня неблагодарным подонком, – разражается речью Арне. – И поделом. Но видишь ли, выбора у меня особо не было, слишком уж завишу от этого придурка Александра…

Усмехаюсь:

– И как только тебе не зазорно оправдываться перед низшим?

– А знаешь, что самое смешное, Мих? – Арне слабо улыбается. – Каждый из нас в глубине души понимает: никакой особой разницы между нами и низшими нет. Потому мы все время так эту разницу и подчеркиваем, что отлично знаем: ее нет. Магия дается нам при рождении, без всяких заслуг. Я знавал низших, которые были умнее, добрее и… благороднее, чем любой из нас.

Буркаю:

– Очень трогательно. Сейчас расплачусь.

Дико хочется попросить Арне помочь мне бежать, но знаю, что просить в моем положении ни о чем нельзя. Он или предложит это сам, или все равно ничего для меня не сделает.

– Просить прощения не буду, – продолжает Арне. – Для этого я все-таки слишком пропитан предрассудками своей среды, знаешь ли. Но, может быть, ты поймешь, почему я так поступил… Я действительно потерял глаз в поединке на турнире. Но изначально чемпионом был выбран не я… другой мальчик. Я считал его другом. Мих, я тогда был молод и действительно считал его другом. Он был еще слабее меня, я восьмой по успеваемости в боевых искусствах, он – третий. С конца списка. У него не было шансов выжить на турнире, у меня – были. И я вызвался выйти вместо него. Тогда мне казалось, что так будет… благородно. Как думаешь, Мих, сколько раз он зашел в лазарет в тот месяц, пока мой глаз капля за каплей терял способность видеть?

– Насколько вас, Высших, успел понять – ни разу.

– Верно понимаешь… Всю мою жизнь со мной поступали подло, и так же подло я поступил с тобой. Не горжусь этим, если это вдруг имеет значение. А ты, ты другой, не такой, как мы все. Я сразу понял, что ты вырос не среди Высших, даже вряд ли родился от Высших– задолго до того, как Александр нашел родовидца. Знаешь, – Арне понизил голос до шепота, – Сет ведь учил, что будущее Танаида – за низшими. То есть Сет как раз не говорил «низшие», он говорил «люди». Аристократы и люди. И когда я смотрю на тебя, понимаю, что Сет был прав. Твои способности… они могут быть предвестьем того, что Танаид изменится. К лучшему, потому что хуже уже быть не может. Расскажешь мне, как ты обрел свою силу?

– Случайно. Повезло, если это вообще везение в конечном итоге…

– Я понимаю, почему ты так говоришь, – Арне лукаво улыбается. – Но мне-то ты можешь доверять. Не бывает таких случайностей. Мы ведь друзья, мне ты можешь рассказать всю правду. Кто-то провел над тобой ритуал, так? Или ты каким-то образом… украл этот дар? Доверься мне, и я тебе помогу.

Откидываюсь к стене и смеюсь в голос. Прямо-таки неприлично ржу.

– Я почему-то думал… – из-за смеха даже говорить трудно, – думал, ты все же чуток поумнее, Арне. Я правда обрел дар случайно, хочешь верь, хочешь нет, мне что за печаль. А ты разыгрываешь жалкий любительский спектакль – «мы друзья, я тебе помогу»… Даже как-то обидно, что ты меня за дурачка держишь.

Арне встает, отряхивает камзол и шоссы от соломы. Криво усмехается:

– Дело твое, Мих. Все равно барон это из тебя вытрясет. Расскажешь сам – целее останешься.

Оборачивается уже в дверях:

– А о поединке, глазе и том парне… Думай что хочешь, но это правда.

Арне больше не приходит. Не то чтобы я по нему скучал. Барон и его прихвостень Кей – тупые твари, пытающиеся ухватить все, что плохо лежит. А этот интеллигент вшивый рефлексирует еще, оправдывается, мол, «не мы такие – жизнь такая». И оттого еще омерзительнее прочих.

Положение мое – хуже губернаторского. От холода, сырости и паршивой скудной еды я совсем обессилел. Начался бронхит, грозящий перетечь в пневмонию, а я не могу себя вылечить не то что антибиотиками или через Тень – банального горячего питья, и того нет. Ну и ожидание скорого приезда барона оптимизма не добавляет, прямо скажем. Работать на этого ублюдка не соглашусь, рассказывать ему ничего не буду, так что конец немного предсказуем. Собраться бы с силами для удара, пускай даже и последнего… но «Крик Вишни» шансов не оставляет.

Сегодня Кей приходит не то чтобы пьяным вдребезги, но явно под шофе. Поэтому, наверно, он разговорчив:

– Недолго тебе осталось жрать баронские харчи на халяву, низший! Барон с семейством вернулся. Отдохнет с дороги и займется тобой. Палач уже приготовил инструменты.

Кажется, Кей слегка задержался, интервал между его заклятьями чуть дольше обычного… Если затянуть разговор, заболтать этого дурачка – есть шансы нащупать наконец Тень. Импровизирую:

– Ты знаешь, а ведь Юлия успела мне кое-что рассказать о том, что спрятано здесь, в замке. Мне уже ни к чему, а тебе еще может пригодиться. Перед тем, как барон убил ее…

– Никто не убивал ее! – взвизгивает Кей. – Она сама, сама наложила на себя руки!

– Да ладно? А кто предлагал ее убить?

– Не было, ничего не было!

– Было, и ты знаешь сам. Точно так же твой барон избавится от тебя, едва ты перестанешь быть ему нужен. А как долго ему будет нужен человек, знающий о нем такие неприятные вещи? Подумай своей тупой башкой, хоть она для этого и не приспособлена…

– Ничего-то ты не понимаешь! – верещит Кей. – Жизнь Высшего священна!

Затянуть время, расшатать этого придурка… Или я потихоньку отъезжаю кукухой, или Тень рядом – впервые за эти дни. Еще совсем немного… В Тени меня уже ничто не остановит. Перехожу почти на шепот, чтобы заставить Кея прислушаться:

– Разве ты не хочешь стать богатым, Кей? Так, чтобы сам барон бегал перед тобой на цыпочках? Просто сделай это! Ведь ты этого достоин!

Телевизоров в Танаиде нет, и я надеюсь, что магия рекламных слоганов сработает тогда, когда никакая другая мне не доступна. Дурачок слушает, вытянув тощую шею. Нащупываю Тень – совсем слабая и словно бы очень далеко, но это определенно она. Вдыхаю, готовясь войти. Еще несколько секунд…

Кей что-то чувствует, выбрасывает руки вперед – и мои уши взрываются от визга. Омерзительный крик проникает в каждую клетку мозга, выкручивает нейроны, бьется о черепную коробку. Никогда это не длилось так долго! Кей останавливается только тогда, когда начинаю корчиться на грязной соломе. Но и этого ему мало, он шепчет новое заклинание, и меня парализует в неестественной позе, с вывернутыми руками.

– Будешь с нетерпением ждать, когда барон наконец освободится и займется тобой, – усмехается Кей и уходит.

Скоро понимаю, что говнюк был прав – вывернутые руки горят огнем, а пошевелить могу разве что головой, и то с трудом. Ничего уже не хочется, только чтобы это хоть как-то закончилось. За окошком смеркается – даже скудную порцию солнечного света пропустил. Начинает темнеть.

Скрип замка звучит райской музыкой. Даже подонку барону буду почти что рад. Но это не он… Не топанье сапог – шелест юбок. Не вонь перегара – аромат духов. С огромным трудом поворачиваю голову. Среди убогой камеры стоит Симона. Этой-то стерве что здесь надо?

Симона делает два плавных пасса руками – и сдерживающие меня невидимые путы исчезают. Вся сила воли нужна, чтобы не взвыть, когда кровь приливает к запястьям. Группируюсь, ожидая удара, атаки, попытки воздействовать на волю – любой дряни. Но Симона опускается передо мной на корточки – соломинки липнут к бархату платья – и легко касается моих плеч. От ее пальцев по моему телу бежит прохладная чуть щекотная волна, и боль стихает. Первая исцеляющая магия, которую встретил в Танаиде, помимо своей собственной.

– Прошу тебя, целитель, не нападай на меня, – голос у Симоны низкий, глубокий, он отзывается вибрацией где-то в глубине моего организма. И вряд ли это магия. – Я пришла освободить тебя. Мой новоиспеченный супруг – человек гнусный, он способен на любую мерзость. Но у тебя есть друзья, и они хотят, чтобы твой дар сиял на благо всем. Я подскажу, как добраться до них. Но сперва сниму «Крик Вишни».

Все-таки Симона очень красива, особенно сейчас, подсвеченная двумя магическими светильниками. Точеные черты лица, высокие скулы, королевская осанка, подчеркнутая корсажем грудь… Я мог бы поверить, что это ангельское создание в самом деле горит желанием освободить несправедливо заточенного – если бы не та встреча на дороге, когда красотка от нечего делать решила потренировать смертоносное заклятье на первом встречном. Что же ей нужно на самом деле?

Симона запрокидывает голову – ах черт, какая все-таки роскошная шея – воздевает руки и принимается словно бы ткать невидимое кружево. В воздухе струится мелодичный шепот, он проникает в самые темные углы, отражается от стен, заполняет собой все пространство камеры. Кажется, шепчет не одна Симона, а десятки голосов – женских, мужских, детских. Передо мной сейчас творится по-настоящему сложная магия, она даже напоминает чудо… хотя по существу Симона всего лишь снимает заклятье, наложенное более слабым магом. Жаль, я не могу войти в Тень и посмотреть оттуда.

Но… я могу! Могу войти в Тень! Так же легко, как прежде, до «Крика Вишни».

Подавляю порыв немедленно нырнуть. Незачем. Вредить Симоне сейчас не в моих интересах. Путь к свободе – здесь, в реальности.

Симона заканчивает колдовать и тепло улыбается мне:

– Вот ты и свободен, целитель. Внутренне. Теперь нужно выбраться с баронских земель. Твой друг, он не может действовать здесь, мы не имеем права подавать повод к войне. Тебе надо добраться до Пурвца. Там у южных ворот стоит карета. В ней тебя ждут.

У меня миллион вопросов. Кто этот таинственный друг? Какую магию применяла Симона, чтобы сбросить с меня «Крик Вишни»? Зачем она помогает мне? Но спрашивать нет смысла, стервочка скажет ровно то, что ей нужно сказать – и едва ли это окажется правдой. Потому ограничиваюсь практическим аспектом:

– Как я смогу добраться до Пурвца?

Симона явно готова к этому вопросу:

– За конюшней стоит оседланный конь, отдохнувший и сытый. Стража на воротах сегодня, так уж вышло, спит крепким сном. На ближайшем перекрестке поверни налево, потом снова налево, и больше никуда не сворачивай. Пурвц в шести часах скачки, к рассвету будешь на месте. Береги силы коня, не переходи в галоп без крайней необходимости.

– А что барон и его друзья?

– Эти олухи перепились и валяют девок. Если встретишь кого-то из слуг, приглуши, чтоб не поднял тревогу. Но такого не должно быть, все или прислуживают хозяевам, или спят.

Секунду колеблюсь – стоит ли благодарить Симону за помощь. Решаю, что обойдется – она явно действует в своих интересах, хоть и трудно поверить в это, глядя в ее прелестное лицо. Пожалуй, не поеду я ни в какой Пурвц. Но выбраться из замка и его окрестностей нужно в любом случае.

Все-таки выдавливаю из себя:

– Благодарю тебя, добрая госпожа.

Симона только улыбается, делает знак идти следом и легким шагом направляется к выходу из темницы. Едва поспеваю за ней – все-таки ноги затекли, да и вообще изрядно ослаб за неделю заточения. Мы проходим по темным коридорам. Уже через несколько шагов боль в мышцах возвращается – да, слабенькое у Симоны целительство. Трачу десять секунд реального времени, чтобы войти в Тень и наскоро привести себя в порядок. Мышечный тонус восстанавливаю, а с бронхитом придется повозиться, но это не срочно.

Мы выходим на двор – по виду пустой. Уже полностью стемнело. Накрапывает мелкий холодный дождь.

– Иди же, целитель, – улыбка у Симоны ясная, или так кажется из-за грамотно выставленной подсветки. – Легкой тебе дороги!

Летящей походкой уходит в замок – не к парадному входу, а к двери для слуг. Наверно, не хочет привлекать к себе внимания. Что же, ее дело. По пути к конюшне на всякий случай избегаю открытого пространства, крадусь вдоль ограды – хотя вряд ли в темноте кто-то разглядит из окна пересекающего двор человека, но рисковать не хочется. Сам же выправил мерзавцу Арне превосходное зрение…

До конюшни добираюсь никем не замеченный и уже успеваю порадоваться этому, когда вдруг сталкиваюсь нос к носу с человеком. Он появился словно бы из ниоткуда – на самом деле вышел из неприметной боковой двери. Сразу ныряю в Тень, чтобы вырубить парня, пока он не поднял тревогу – и только там его узнаю. Свежие рубцы на левом легком – свою работу ни с чем не спутаю. Это Кир.

На автопилоте провожу врачебный осмотр недавних повреждений и остаюсь доволен. Рановато перестал вести пациента, однако молодой здоровый организм отлично справился сам. И если сейчас погрузить его в глубокий сон, ночь на соломе ему существенного вреда не нанесет. Пожалуй, так и следует поступить… или нет? Парень имеет право знать, как его отец поступил с его матерью. А Тень удобна для многого, но только не для разговоров.

Выныриваю.

– Не пугайся, Кир, я не причиню тебе вреда. Не для того столько тебя латал, чтобы сейчас портить. Давай зайдем в конюшню.

Мальчик шумно сглатывает и растерянно кивает. Входим в здание, прикрываем дверь. Уютно пахнет опилками и сеном. Лошадь в ближайшем стойле спит на боку, похрапывает даже – значит, чувствует себя здесь в безопасности.

– Как ты себя чувствуешь?

– Н-нормально… Бегать только тяжело, задыхаюсь сразу.

– Да кто тебе только разрешил бегать! Лечишь, вас, лечишь, а вы бегаете! Три месяца никаких нагрузок, и будешь как новенький. Хорошо бы еще на осмотр являться раз в неделю, но как-то… обстоятельства не способствуют.

– Ты… уезжаешь?

– Нет, блин, прогуляться перед сном вышел, а то жопу в вашей фамильной темнице отсидел. Да, уезжаю. Куда, то тебе знать не нужно. Нужно знать другое. Кир, это тяжело…

Лица паренька не разглядеть – магический свет он догадался не зажигать. Вижу только, что он схватился рукой за притолоку. Как бы новости его не подкосили, он еще не вполне оправился после ранения… С другой стороны, ему важно знать, что отцу доверять нельзя. Как барон поступит со слабым наследником от нелюбимой жены, когда красотка Симона нарожает новых?

Чувствую себя тенью отца Гамлета в любительском спектакле.

– Кир, твоя мать умерла… не сама. Твой отец вынудил ее наложить на себя руки, угрожая, что в противном случае убьет тебя. Я понимаю, что это тяжело. Ты ни в чем не виноват. Но важно, чтобы ты знал: барон способен на любую подлость. Не поворачивайся к нему спиной.

– Что же мне делать? – растерянно спрашивает Кир.

Как бы мне ни хотелось ему помочь, на вопрос «быть или не быть» каждый Гамлет должен ответить для себя сам.

– Это можешь решить только ты. Учти, когда барон обзаведется новыми детьми, твое положение сделается уязвимым. Не доверяй ни ему, ни его друзьям, ни Симоне, как бы ласкова она ни была. Прости, больше ничем не могу тебе помочь. Мне пора. Береги себя.

Выхожу, спиной чувствуя напряженный взгляд Кира. Жаль, что разговор вышел скомканный, но мне сейчас не до сеанса психотерапии – нужно спешить. Симона не соврала – оседланный вороной конь ждет меня за конюшней. Сильное благородное животное с умными карими глазами. Хотя время дорого, трачу минуту на то, чтобы установить с ним контакт, да не через Тень – в реальности. Осторожно глажу его по морде, чешу за ушами, говорю спокойно и негромко первое, что приходит в голову:

– Что же я не догадался имя твое спросить у этой стервы Симоны… Впрочем, вряд ли она сама удосужилась узнать. Чего доброго ждать от этих Высших, канис пенсис нострагенус… Я буду звать тебя Уголек, лады?

Важно, чтобы конь привык к моему голосу. От того, насколько он будет меня слушаться, зависит наше выживание в ближайшие шесть часов. На боках животного раны – аристократы имеют мерзкое обыкновение использовать шпоры. Возможно, на конюшне я мог бы найти эти орудия пытки, но пользоваться ими не буду даже ради спасения собственной жизни. Мы с Угольком должны понять друг друга – и очень быстро. Надеюсь, это удалось, по крайней мере он спокойно реагирует, когда я поднимаюсь в седло и направляю его сперва шагом, а потом сразу рысью. Надо как можно скорее выбраться из этого проклятого замка, а мы уже перейдем на более спокойный темп.

Проезжаю под самой стеной замка. Уголек, умница, голоса не подает. Зато из открытого окна второго этажа раздается крик:

– Отец, вставай! Твой должник, этот низший, пытается бежать! Нужно снарядить погоню!

Кир. Решил, значит, что проще выслужиться перед отцом, чем противостоять ему. Такой вот Гамлет Танаидского разлива. Вхожу в Тень, но сразу понимаю, что до людей в комнате не дотянуться – каменные стены надежно защищают их. Да и черт бы с ними. Вся надежда сейчас – на ноги Уголька и собственную удачу.

– Давай, милый, не подведи, – шепчу я коню и перехожу в галоп.

Глава 16
Тот, кто помнит о благодарности

Велик соблазн углубиться в лес, но, чуть поразмыслив, отказываюсь от этого плана. Лес замедлит меня и при этом даст только иллюзию безопасности – ведь барон и его прихвостни охотятся там годами и знают каждую тропку. Укрыться в зарослях не получится – преследователи смогут отследить меня с помощью заклинания для поиска дичи. Как же неприятно быть дичью… Лучше уж скакать по дороге, надеясь на скорость. Небольшая фора у меня есть – пока там эти гении проснутся, пока сообразят, что к чему, пока им оседлают коней…

Дождь усилился. Холодно и противно, но есть и плюс: дождь размоет мои следы, и преследователям придется тратить время и силы на поисковые заклинания. Уголек идет хорошо, ровно. Я даже посмотрел на него через Тень, но что можно улучшить, не нашел. Симона не соврала, конь здоров и полон сил. Хотя все равно перевел его с галопа на рысь.

Примерно через час доезжаем до первой развилки. И хотелось бы, вопреки инструкциям Симоны, свернуть направо – никакого доверия ни ей, ни ее неизвестным друзьям нет. Но правая дорога пролегает ближе к замку, а левая уходит в сторону, так что выбираю ее.

Почти два часа нет никаких признаков погони. Переходить на шаг не хочется, поэтому время от времени захожу в Тень и помогаю Угольку: увеличиваю тонус мышц, усиливаю нервные импульсы. Не слишком усердствую – такая искусственная стимуляция может навредить животному в долгосрочной перспективе. Сам я промок и замерз, но понимание, что с каждой минутой расстояние от меня до проклятущего замка растет, действует как самый лучший энергетик. Начинаю понемногу надеяться, что удастся выбраться за границы баронства без приключений.

Напрасно, конечно.

Они ждут меня на втором перекрестке – видать, знали все же короткий путь. Все трое так и торчат гордо посреди дороги – не будут же славные аристократы прятаться в кустах, в самом деле. Хорошо хоть спешились – было бы жаль зацепить их коней. Барон заходит с козырей и посылает в меня «Волну жара». Ныряю в Тень. До троицы метров сто, это намного больше, чем в первую встречу на постоялом дворе. Потому Волна еще далеко, хотя увернуться от нее в реальности не успею. А что можно сделать в Тени? Поставлю-ка щит, Кир говорил, их изучают на втором курсе, значит, справлюсь.

Собираю золотистые искры, рассеянные по моему астральному телу, и формирую из них заграждение. Щит принимает на себя волну и рассеивает ее, меня только окатывает теплом, даже приятно в такую погоду. А вот Угольку достается, он дергается и кренится влево… ничего, останусь жив – и его подниму. Выхожу в реальность и едва успеваю соскочить с коня – на правую сторону, чтобы не придавило. Тут же прыгаю в придорожную канаву – я не гордый, жизнь дороже чистоты штанов – и возвращаюсь в Тень.

Со стороны Кея летит «Крик Вишни»… туда, где я только что стоял. Какой же он медленный, если смотреть из Тени. Пожалуй, опаснее всех барон. Его волна бьет по площади, увернуться трудно, а хватит ли золотых искр на второй щит, не знаю. Тянусь к подонку через Тень… трудно на таком расстоянии, но пока вариантов нет. Щит на нем ерундовый, пробиваю слёту, привычно тянусь к горлу, свожу мышцы судорогой.

И тут в меня прилетает магическая стрела, отбрасывает назад. Воздух выбивает из легких. Это Арне! Потоки золота струятся по его ауре – готовит новые стрелы. Пытаюсь собрать щит, но у меня золотых искр слишком мало… Защита Арне посложнее баронской, аура искрит и переливается. И Арне видит меня – хорошие глаза сделал ублюдку! Рядом с ним Кей собирает силы для нового заклинания. Все-таки трое обученных Высших сразу – слишком много для меня одного…

И тут я различаю новую ауру, не человеческую, размером с крупную кошку, и странно знакомую… Барсик! Даже в медленном мире Тени он двигается на удивление быстро. Леопард напрыгивает на Арне в тот миг, когда с его пальцев срывается очередная нацеленная в меня стрела. Арне валится на спину, стрела улетает в темное небо. Сам Высший невредим – Барсик не может добраться до его тела через щит. Леопард поворачивается к Кею, толкает его под колени, роняет в грязь. Золотые искры, уже почти собранные в заклинание, беспомощно рассыпаются. Но Арне уже поворачивается к Барсику и готовит следующую стрелу.

Не теряю зря времени, подаренного другом, и исследую щит Арне. Конструкция не особо мощная, но сделана хитро – золотые искры постоянно двигаются. Но все же нахожу зазор – эти щиты не рассчитаны на то, что их будут пробивать из Тени. Удачно, зазор как раз на уровне глаз Арне, а я в них каждый нерв помню. Разрываю сразу два крупных кровеносных сосуда, чтобы кровь залила сетчатку. Будет знать, чем чревата неблагодарность целителю. На самом деле со временем ткани восстановятся, но Арне я об этом не скажу. Теперь Кей… о, в его ауре совсем мало золота, дурачок потерял концентрацию и распылил ресурс. Однако и мои силы на исходе, увлекся я, тяжело все же работать на таком расстоянии. Выныриваю из Тени и пробегаю стометровку. Пробежка под дождем бодрит, только вот саднит левое плечо. Ерунда, царапина.

Кей тянет руки вперед и пытается родить заклинание, однако силенок-то не хватает. Вхожу в Тень и свожу судорогой мышцы его рук, а затем и бедер. Осматриваю Барсика – свежих ран нет, эти ублюдки до него не дотянулись; залечиваю старую, уже начавшую воспаляться ссадину на лапе. Выныриваю.

Барсик неторопливо, с достоинством подходит ко мне, трется о мои ноги. Присаживаюсь на корточки, запускаю пальцы в его шерсть:

– Вовремя ты, дружище. Я уж думал, Танаид не знает, что такое благодарность. Оказывается, это только к людям относится… Ты – куда более совершенное создание.

Барсик согласно фыркает, тычется носом в мои ладони, потом молниеносно разворачивается и исчезает в зарослях. Привязанные к придорожному деревцу лошади испуганно ржут. Только тут замечаю, что их всего две. Арне, выходит, смылся, бросив барона и Кея на произвол судьбы… на мой произвол. Вот же скользкий тип, и слепота ему не помешала… да и черт бы с ним.

Кей лежит на спине, пытается ползти, опираясь на парализованные локти, и верещит:

– Мих, не надо, пощади! Я тебе зла не хотел! Это все барон, он приказал! Это он собирался тебя пытать, Мих!

Так, и что с этими красавцами делать? Ладно Кей, мелкому говнюку достаточно растянуть пару сухожилий. Пусть полежит спокойно недельку, подумает о своем поведении вместо того, чтобы шарахаться по кустам и доставлять мне неприятности. А вот барон…

Барон корчится в грязи у моих ног, хрипит и до крови расцарапывает горло ногтями. Да, крепко я его прихватил – задохнется он раньше, чем пройдет спазм. Вроде и жаль несчастного – но только если забыть, как он обошелся с Юлией. У нее, конечно, мозги куриные были, но все же тетка никому не причинила зла, насколько я знаю. А главное, мне барон всех этих обид не простит, из-под земли достанет. Спасти ему жизнь – оставить опасного и чертовски злого врага за спиной.

Но я все же прежде всего врач, а врач обязан спасать жизни всегда, когда это только возможно. Если я перестану быть собой, значит, позволю Танаиду победить. А оно мне надо?

Вхожу в Тень, снимаю с горла барона спазм, накладываю судорогу на мышцы, временный паралич которых не угрожает жизни. Проверяю, что ни он, ни Кей в ближайшие недели не смогут доставить проблем ни мне, ни еще кому-нибудь. Если слуги догадаются разыскать господ и отвезти в замок, то даже воспаление легких им не грозит. Хотя я бы на месте слуг спешить не стал… Впрочем, то уже не моя печаль.

Бегу назад, к Угольку – вот за кого я сейчас в ответе. Кладу ладонь на холку, вхожу в Тень. Мерзавец барон наделал дел своей «Волной жара». Видел бы это – может, и не стал бы снимать спазм с его горла. Хорошо хоть, ожог не особо обширный, целились все-таки во всадника. Снимаю боль, ускоряю регенерацию поврежденных тканей, наращиваю кожу. Успокаиваю животное – сперва в Тени, потом в реальности, поглаживаниями и ласковыми словами.

Четверть часа спустя Уголек бодр и готов продолжать путь. До перекрестка довожу его под уздцы. Мимо двух скорчившихся тел прохожу, не останавливаясь, а вот лошадей отвязываю, разворачиваю к замку и каждую хлопаю ладонью по крупу – авось они найдут дорогу к родной конюшне. Чуть подумав, снимаю с пояса Кея кинжал в серебряных ножнах, а у барона забираю кошель с монетами. Небольшая компенсация за все неприятности, которые эти хитрожопые деятели мне устроили.

Собираюсь подняться в седло и только тут понимаю, что еще не решил, куда, собственно, поеду. Налево – Пурвц, где меня ждет обещанный Симоной друг; мой ли это друг, вот в чем вопрос. Направо – неизвестность и свобода, хоть этого слова и нет в языке Танаида. Нужна ли мне эта свобода? Серебро – это, конечно, здорово, но барона-то я так и не убил в горячке боя, значит, он будет искать меня, чтобы отомстить. Как бы свобода не обернулась в рекордно короткие сроки новым раундом в его темнице. Оно мне надо?

А друг Симоны… Несложно догадаться, чей она агент. Видимо, Йогана Нагеля, главы ее рода. С графом мы общались на приеме в Академии совсем недолго, но он произвел хорошее впечатление, на фоне барона Рентха по крайней мере. Наверно, он тот самый человек, с которым можно иметь дело.

Поворачиваю налево.

В Пурвц въезжаю на рассвете. Левая рука под повязкой горит огнем – потратил все силы в бою на перекрестке и едва смог остановить себе кровь, о лечении сейчас речи не идет. Да еще и кашель донимает. Скорее бы вышло солнце… Горожане спешат по своим делам, никому нет дела до одинокого путника. Пузатый невысокий человек распахивает ворота постоялого двора. На миг мне кажется, что это Гар, но конечно же нет – новый хозяин. Свято место пусто не бывает. Хоть на виселице никто не болтается, для Пурвца уже неплохо.

Проезжаю мимо дома с совой – того самого, который пройдоха Гар якобы покупал для моей клиники. Накатывает легкая ностальгия по временам, когда еще верил в успех этого проекта; прошли какие-то две недели с тех пор, а кажется, что пара жизней.

У южных ворот, формально за границей города, стоит черная карета, запряженная шестеркой лошадей. Не успеваю с ней поравняться, как дверца распахивается и на подножке появляется юноша. Где-то я его видел… Да, это Эдгар, внук графа Нагеля, который сражался с Киром на поединке. Сейчас на нем не гламурный сверкающий костюм, а неброская темная одежда, и волосы спрятаны под шапочкой. Теперь он выглядит не зарвавшимся мажором, а обычным парнем.

– Рад, что ты добрался благополучно! – приветствует он меня. – Садись же в карету! О твоем коне позаботится лакей.

Не так быстро. Сперва надо кое-что прояснить.

– Ты приехал за мной по поручению своего деда?

– Да.

– И как же это графу Нагелю не зазорно вести дела с низшим?

Парень прищуривается:

– А кто сказал, что ты – низший? Барон Рентх? Видишь ли, целитель, с высоты, на которой находится граф Нагель, не видно особой разницы между Бароном Рентхом и каким-то низшим.