Текст книги "Стиратель (СИ)"

Автор книги: Яна Каляева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

– Что случилось, Света?

– Вы не представляете, что у главврача было, – Света в возбуждении расширяет глаза до неестественных пределов. – Вызвал зачем-то главбуха, и она так орала в его кабинете, вы не представляете. Девочки из бухгалтерии говорят, что её хотели заставить провести через бухгалтерию отмену каких-то приказов. А это невозможно. Книгу приказов, что ли, переписывать? И бухгалтерская программа не позволит закрытый месяц исправлять. Вы не знаете, в чём дело, Михал Саныч? – о чём-то догадывается по моей усмешке сообразительная девушка.

– Наш Автократыч опять лишил меня ежемесячной премии. А я подал заявление на увольнение, вот начальство и засуетилось. Мне стоит завтра «губернаторше» только слово шепнуть, и хрен им, а не коврижки от губернатора.

С крайним изумлением наблюдаю, как глаза Светы расширяются ещё больше. Как такое возможно? Качаю головой. Пушкин не видит, а то бессмертные строчки «Там чудеса, там леший бродит. Русалка на ветвях сидит…» несомненно обогатились бы. Вроде «И Светины глаза в ночи блистают, Луну горячими лучами затмевая…», ха-ха-ха…

По пути домой заскакиваю не только в продуктовые лавки, то есть магазины. Придумал, чем Дашу порадовать.

Глава 27
Это все-таки не Танаид

– В выходные потихоньку расхаживайтесь. Осторожненько. В начале следующей недели я вас посмотрю, и если всё будет в порядке, будем выписывать. – Сустав близок к идеалу, с учётом возраста, разумеется.

– Ой, дай вам бог здоровья и всего, чего хочется. Вы – мой спаситель, доктор, – Надежда Сергеевна приятно так кудахчет, поливая моё сердце и профессиональное самолюбие благостным елеем.

Я-то просто улыбаюсь, а стоящий рядом Автократыч так цветёт, что прямо сейчас пчёлы на него слетятся. Или мухи. Неистребима у начальства привычка в такие моменты грудь под ордена подставлять. Сопровождает до родного отделения, где приглашает в кабинет.

– Забери своё заявление, – сходу предлагает уже серьёзный начальник. – Ты ж всю клинику подставляешь.

– А если заберу, то себя подставлю. Дам вам возможность уволить меня по статье.

– Ты ж понимаешь, что даже захоти я тебя уволить, мне никто не позволит! – громким шёпотом шипит Автократыч.

– Хочу, чтобы даже теоретической возможности не было. К примеру, я никак не ожидал, что и за сентябрь меня премии лишат. Это когда у меня такая важная пациентка была? Этого вам тоже никто не должен был позволить. Хотите, я «губернаторше» нажалуюсь? Скажу ей, что вот, я её вылечил, а меня за это наказали. Никак мой начальник вас за что-то ненавидит?

С наслаждением наблюдаю, как выкручивает сбледнувшего Автократыча.

– Почему вы всё время норовите решать свои проблемы за мой счёт? Давайте договоримся, но только в последний раз?

Яростная надежда вспыхивает в его глазах. Энергично соглашается.

– Я пишу заявление на отпуск без содержания. Календарный месяц…

Автократыч морщится, но, переломив себя, кивает.

– Вы даёте ему ход. Но месячный оклад вы мне выплатите. Вперёд. Можете прямо сейчас. И в первый день отпуска – пусть это будет сразу после выходных – я забираю своё заявление по собственному.

Автократыч морщится, но деваться некуда. Альтернатива для него просто-напросто губительна.

– Вы поймите, делаю так не со зла, а исключительно из-за абсолютного недоверия к вам, как к человеку и начальнику. Вы абсолютно ненадежны. А так я получу хоть какую-то гарантию. Как раз через месяц предпоследнему моему выговору будет больше полугода, и уже так просто, одним приказом, вы меня уволить не сможете.

– Да не буду я тебя увольнять! – исторгает вопль души Автократыч.

– Это всё слова, хоть и громко сказанные, – я непреклонен, – которые с делами абсолютно не совпадают. Мне хоть какие-то юридические гарантии нужны. Кстати, я ещё не знаю, можно ли расценивать лишение меня премий, как значимое наказание. Формулировка «за недобросовестное отношение к должностным обязанностям» очень серьёзная. Тут тоже надо думать. Идите, и советуйтесь с главврачом, как нейтрализовать эти приказы. Например, пусть главврач издаст приказ, которым накажет вас за систематическую и неправомерную травлю доктора Левина. Тогда будет юридический противовес вашим ежемесячным приказам.

На Автократыча больно смотреть, как его корёжит. Заставляю искать способы управы на самого себя, орден иезуитов меня сразу в магистры принял бы.

– Нет, а что делать? Если каждый приказ о лишении меня премии суд будет засчитывать за официальное наказание, то мне что, пять месяцев в отгулах ходить? Вы – начальник, вот идите и решайте свой начальственный вопрос. Иначе я не только заявление не заберу, но и «губернаторше» на вас накапаю. Оправдывайтесь потом перед губернатором.

Бедный Автократыч белеет лицом. Таким макаром быстро из южного человека сделаю северного, белокожего. Да, повторяюсь, но не могу удержаться.

В конце рабочего дня снова приглашает в кабинет. Вручает конверт с деньгами и копию приказа главврача. Формулировку нашли более обтекаемую. Приказы Автократыча признаны ошибочными. Всего лишь. Зато есть строчка о полном возмещении несправедливо замыленных премий.

– Так что деньги к тебе вернутся, – Автократыч жалобно смотрит на отданный конверт, который хладнокровно засовываю в карман.

– Это не за премии компенсация, это потерянная за будущий месяц зарплата. И давайте договоримся на будущее. Я не буду постоянно следить за вашими телодвижениями. Просто предупреждаю: ещё один такой приказ, хоть о лишении меня премии, хоть недопуске к аттестации или неоплаченные смены, короче, любая подстава – увольняюсь моментально. И уговаривать меня будет бесполезно. Я хочу работать, а не постоянно воевать с начальством.

На том и расстаёмся. Можно ещё попробовать добиться увольнения Автократыча, но как сложится с новой метлой – неизвестно. Типичная ошибка считать, что хуже быть не может. Может. Этот хоть битый и как-то дрессированный, а новый всяко придёт непуганый. Оно мне надо?

Первый день выходных.

На этот раз по сигналу дверного звонка смотрю в глазок. Ага! Теперь можно и улыбаться, открывая дверь.

– Приветик, – Даша охотно улыбается в ответ.

Заходит. Целоваться сходу не рискую, сорвусь. Оба сорвёмся.

– У меня для тебя подарок, – вытаскиваю из коробки на обувнице босоножки на средненькой шпильке. Решил, что слишком высокие утомительны. Красиво, но…

Становлюсь на одно колено, снимаю с Даши полусапожки и обряжаю в элегантную домашнюю – хотя летом можно и на улицу – обувь. В конце процедуры не удерживаюсь, коротко приникаю губами к атласному колену. Даша легонько ойкает.

Не удерживаюсь, оба не удерживаемся, от отправки прямиком в спальню. Хотя планировал сначала позавтракать. Традиционно девушка у меня на руках. А её руки кольцом вокруг моей шеи.

Через полчаса после бурного постельного общения Дашина голова лежит у меня на груди, слегка щекоча прядями волос и вызывая блаженный отклик в груди.

– Миша, а ты на мне женишься?

На неожиданный вопрос реагирую автоматически, уклончиво положительно. А вот додумываю после. Хотя делать так не рекомендую никому, прежде всего, себе.

– Не исключено, – поглаживаю её по голове.

Даша после вопроса напряглась, а сейчас её медленно отпускает.

Как-то не так она себя ведёт. Догадка начинает всплывать на поверхность сознания, как подводная лодка, проламывающая мощную ледяную корку. Дай-ка проверю…

– Замуж хочешь?

Делает еле заметное согласное движение головой. Грудью чувствую, что краснеет. В том месте горячо и приятно. Кроме того колет в грудь острая жалость. Доходит до меня, в чём дело. Вспоминается масса мелочей. Как она всегда напрягалась, когда речь шла о замужестве. Предельно чувствительная тема для неё.

Не знаю, как и почему ей вбито в голову, что незамужняя девушка – никому не нужная неудачница. Как говорил Остап Бендер, в столицах таких давно уж нет, но в провинции ещё встречаются.

Складывается в голове версия, чем она была огорчена тогда, в кафе. Расстроились отношения с бойфрендом. Небось, именно из-за её маниакального желания выйти замуж. Современных мужчин это отпугивает. К тому же вся её стратегия отношений – неверная. Она сразу открывается избраннику. Ни в чём не отказывает, ведёт себя идеально. Мужчины напрягаются, подозревают ловушку и отскакивают. Хотя ларчик открывается просто: она открывается, показывает готовность любить и ждёт за это гарантию.

Даша не просто девушка, а клад с несметными сокровищами. Его только забрать надо. Почему-то никто не хочет. Положение ужасное, надо быть не такой открытой, слегка хитренькой, тогда всё получилось бы. До меня. Мужчине зачем платить свободой, если он и так всё получает? Вот она постоянно и пролетает. Давлю жалость, которая вцепилась в сердце, как один дружественный мне леопард… мне эта свобода ни на один орган не упала. Так что если ей так нужно, пусть забирает.

Кэнсис пенсис! Как же её жалко-то! Она же открывается сразу со всех сторон. Ею манипулировать легче лёгкого! Стоит только сделать слегка недовольное лицо, она канкан нагишом спляшет и что угодно сделает. Лишь бы не передумал жениться.

– Мне надо все твои недостатки выявить, Дашенька. Пока только один нашёл.

– Какой?

– Ты пирожки с ливером любишь, как и я. Мы постоянно будем за них биться, – слегка дёргаю её за прядку волос. Даша хихикает.

– Наоборот. Они у нас всегда будут. Ты не сделаешь, так я куплю.

– Это чо получается? Ни одного недостатка не нашёл? Получается, ты – идеал?

Даша смущённо молчит.

– Слушай, а ты есть не хочешь?

– Ой, правда! – девушка вскидывается и снова смеётся. – Я как раз пирожков купила.

– Да ты что⁈ – немедленно вскакиваю и одеваюсь. Даше кидаю свой банный халат.

После завтрака снова тащу её в спальню, но уже не для этого. То есть и для этого, но после.

Кладу её на живот, не снимая халата, и втыкаю свои иглы. В районе шеи, лопаток и поясницы.

– Что ты делаешь?

– Лечу тебя. У тебя герпес в скрытой форме. Тоже недостаток, но и он сейчас исчезнет. Сделаем ещё один шаг к идеалу.

После обеда уходим гулять. По пути в ювелирный заходим в скобяную лавку, то есть в хозяйственный магазин, специализирующийся на замках. Мне надо личинки в своих замках заменить. Что-то не помню, чтобы Лера ключи от квартиры отдавала. Могла оставить, могла забыть или выбросить. А ещё до них может Вадик добраться, которому доверять нет никаких оснований.

В ювелирном вместе выбираем перстенёк с довольно крупным сапфиром. Облегчаю свой кошелёк на тридцать шесть тысяч. Перед тем, как надеть его отчаянно смущающейся Даше, останавливаюсь.

– Скажи, ты выйдешь за меня замуж?

– Да.

Скоропалительность ответа путает мне все карты. Не, я всё понимаю, но…

– Даша, так нельзя. Порядочные девушки так не поступают. Ты должна была немного повыкаблучиваться. Хотя бы секунд пять…

Дарья слегка растерянно хлопает ресницами.

– Хорошо. Согласие получено, – с некоторой торжественностью надеваю колечко на слегка подрагивающий пальчик.

И нужно нанести последний штрих. Изображаю восторженную улыбку дебила, дорвавшегося до сладкого:

– Ы-ы-ы, теперь ты моя окольцованная собственность…

– А ты мой… собственность, – немедленно хихикает Даша.

– Не путай! – грожу пальцем. – Ты – собственность, а я – собственник.

Лера на такие шуточки пугалась или смотрела на меня, как на идиота. Дашка смеётся. Хм-м, это что, теперь вечно буду их сравнивать? Надеюсь, нет.

Эпилог

На следующий день веду Дарью на каким-то чудом сохранившийся в городе конный двор. Захожу туда иногда. Платим совсем небольшую сумму, нам выводят пару, жеребца с кобылой. Кобылка поспокойнее, подставляю колено для Даши. Помогаю ей закрепиться.

Выезжаем прогулочным шагом, Дарье надо привыкнуть. Она слегка побаивается, но видно, что ей интересно. И опять Лерка на ум лезет, и опять она проигрывает. Ей эта забава не глянулась.

– Как-то мы, наверное, торопимся, Миш, – говорит на несколько минут посерьёзневшая девушка. – Только познакомились, трах-бах, уже женимся.

– А что делать? – отвечаю по-философски спокойно. – Мне скоро тридцатник стукнет, тебе двадцать шесть. Будь нам по шестнадцать, можно было б несколько месяцев за ручку ходить. Или даже лет. Думаешь, я против? Времени нет, Дашенька. По возрасту рядом с нами уже трёхлетний ребенок рядом должен бегать. Где он, ребёнок?

Демонстративно оглядываюсь. Нигде не вижу пресловутого ребёнка.

Сделав круг, притормаживаем кобылку, а я делаю пару кругов галопом. Моему коняге надо пар выпустить. Ещё пару кругов делаем осторожной рысью, уже вместе. Худо-бедно Дарья приспособилась. Но когда слезает, слегка морщится. Паховые связки, знакомое дело. Ободряюще похлопываю девушку по задочку.

– Ой, прошло всё!

– Моё похлопывание по крупу обладает мощной целебной силой, – просвещаю подружку. – Кстати, секс тоже. Именно поэтому в последнее время ты так замечательно себя чувствуешь.

Дарья хихикает, но смотрит на меня с подозрением. А что я? Мне не трудно. И местная непарнокопытная живность в последнее время меня просто обожает. Мне их и угощать не надо, достаточно похлопать ласково по разным местам, да постоять рядом. Но я всё равно угощаю. Традиция.