Текст книги "Воин и Цветок (СИ)"

Автор книги: Яна Епринцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

Глава 9

На поляну выходим, когда солнце уже высоко над головой. Узкая тропинка вдруг выныривает из зарослей на открытое место и теряется в густых пахучих травах, сплошь усыпанных мелкими лесными цветами.

– Там есть родник, – Ратибор кивает в сторону высоких ясеней, растущих на противоположной стороне поляны.

– Да? – переспрашиваю, не совсем понимая, зачем мне эта информация.

– Если мучает жажда, там есть родник, – повторяет медленно, будто разговаривает с неразумным ребёнком.

– Ааа… понятно, спасибо, – бормочу растерянно.

На самом деле я не особо хочу пить из ручья. Он ведь течёт просто по голой земле, по камням. И в нём, наверное, плавают разные там лягушки и насекомые. Брр…

До этого момента мне и в голову не приходило, что жизнь в лесу сильно отличается от того, к чему я привыкла. И мне придётся долгое время провести в походных условиях. Но выбора нет. Ягоды вон ела прямо с куста и ничего жива.

Вернусь домой, надо будет пройти обследование на паразитов, инфекции и всё остальное. А пока потерплю. Нужно же как-то выжить до следующего полнолуния.

– Будь здесь. Я поймаю обед и вернусь. Далеко в лес не заходи, если услышишь кого-нибудь, сразу выбегай на поляну. Я замечу и спущусь. Добро? – говорит Ратибор, окидывая заросли внимательным взглядом.

– Хорошо. Я не пойду в лес. Здесь посижу, – отвечаю, опускаясь прямо на траву.

Ноги гудят от долгой ходьбы, ведь я не привыкла к таким длительным переходам. Сколько мы протопали по лесной тропинке? Километров десять, по моим ощущениям.

Ратибор с невозмутимым видом кивает, выходит на середину поляны и, подпрыгнув, резко отталкивается от земли. Его одежда, оружие и кожаные ремни не падают на траву и не разлетаются в стороны, а будто врастают в стремительно меняющееся тело.

Короткий вскрик переходит в пронзительный клекот и над лесом взмывает исполинский сокол. Его оперение отливает холодным стальным блеском, а размах крыльев настолько велик, что их тень накрывает половину поляны.

У меня перехватывает дух, сердце замирает, а тело мгновенно реагирует мелкой дрожью. Зачарованно разглядываю огромные когти и мощный загнутый клюв, способный проломить мою голову одним движением.

Меня будто придавливает к земле, но вовсе не потоком воздуха из-под крыльев, а ужасом, сковавшим всё тело. Сижу и ошарашено хлопаю ресницами, наблюдая, как сокол набирает высоту, размеренно взмахивая крыльями.

Способность дышать возвращается, лишь когда он скрывается за деревьями. Нервно сглатываю, прижимаю руку к груди, наивно надеясь, что это поможет мне унять бешеное сердцебиение.

Этот монстр в перьях в два счёта растерзает меня своими острыми когтями. Если вдруг у него возникнет такое желание, разумеется.

– Ну нет, зачем бы ему это делать? Стал бы он спасать меня от чудовища, а потом тащить через весь лес, чтобы убить? Это не логично. Хотел бы разорвать, уже бы разорвал, – бормочу себе под нос, чтобы успокоиться.

Но эти размышления не слишком помогает. Ратибор – не человек, а какое-то потустороннее существо, оборотень, превращающийся в птицу. А оборотни вполне могут действовать вопреки человеческой логике.

Так, и что тогда делать? Мысли принимается метаться в голове как взбесившиеся белки. Бежать? Но куда? Я не выживу в лесу. Меня либо съест такое же чудовище, что напало ночью, либо я сама умру с голода, ведь навыков выживания в дикой природе у меня нет от слова совсем.

Похоже, выбора нет. Нужно довериться Ратибору. Но в любом случае буду вести себя с ним осторожнее.

Расстилаю грубый плащ и ложусь на него, подтянув ноги к груди и обняв себя руками. Горло дерёт спазмом, шею и плечи стягивает напряжением, которое не удаётся сбросить усилием воли или глубоким дыханием. Мне страшно.

Лежу так долго-долго, чувствую солнечные лучи на коже, лёгкий ветерок, что ласково гладит по волосам. Постепенно отпускает, становится легче. Я справлюсь. Всё будет хорошо.

В траве гудят жуки и пчёлы. Мелкие цветы качают разноцветными головками в такт с ветерком, будто танцуют. С деревьев, окружающих поляну, доносится разноголосое птичье пение. Здесь красиво, и пахнет так приятно – разнотравьем и немного мёдом.

В нашем лесу в том, где осталась моя машина, таких полян нет. Там только деревья и редкая травка, припорошенная пылью. И пахнет выхлопными газами, да кострищами от частых пикников, а на кустах тут и там висят пластиковые пакеты. Цивилизация, что сказать.

Интересно, как там мать? Ищет ли меня? Вздыхаю. Ищет, конечно. В полицию, наверное, ещё вчера заявила. И Суслова подключила, уж в этом сомневаться не приходится. Наверное, думает, что я сбежала. С любовником. Эх… Был бы у меня любовник, может, бы и сбежала. Но уж точно не в лес с крылатым чудовищем.

На солнце меня разморило, мерный гул насекомых почти усыпил. Когда совсем рядом раздаётся хлопанье крыльев, не сразу открываю глаза, продолжают лежать, обнимая себя руками, стараясь продлить состояние расслабленной дремоты, что внезапно одолела.

Голову поднимаю, лишь услышав незнакомый мужской голос.

– Женщина? Ты откуда здесь?

Распахиваю глаза и вскакиваю в испуге: на поляне стоит высокий черноволосый мужчина в такой же одежде, как у Ратибора, и внимательно разглядывает меня круглыми, как у птицы, глазами.

Глава 10

– Кому ты принадлежишь, нежный цветок? – черноволосый делает шаг в мою сторону.

– Я? Никому, – бормочу, инстинктивно отступая.

Мне совсем не нравится этот голодный взгляд, которым обследует моё тело незнакомец.

Наклоняюсь, тяну с земли плащ, а затем набрасываю его на плечи, запахиваю и стискиваю полы пальцами, желая спрятаться, а ещё лучше – убраться подобру-поздорову.

– Как же, никому? Ты из верхнего мира, верно? Нежная, хрупкая, белая, как молоко. Кто-то же привёл тебя сюда. Ближайшая тропа между мирами в нескольких верстах к северу, – мужчина откидывает от лица густые волосы, но они снова падают ему на лоб. – Если же нет, если каким-то чудом ты оказалась здесь одна, будешь моей добычей.

Час от часу не легче! Только стать добычей этого здоровяка мне не хватало для полного счастья! Нужно было сразу сказать, что у меня уже есть один сокол. Почему я до этого не додумалась?

– Ратибор, – выдаю поспешно. – Меня привёл Ратибор. Знаешь такого? Он сокол. И меч в него есть. Он здесь, поблизости. На охоту полетел. Сказал, что сейчас вернётся.

Незнакомец останавливается, склоняет голову набок и несколько секунд не мигая разглядывает меня своими круглыми глазами. Он будто сомневается в моих словах, но хотя бы больше не приближается.

– Ратибор, говоришь? Так ведь он отказался от права жениться. Добровольно отверг эту участь, не желая зависеть от слабой женщины. Его выбор понятен. Он страж. Благородная смерть в бою ему не доступна, – наконец, выдаёт мужчина. – Да и обет безбрачия у них в чести.

– И что? Он и не предлагал мне руку и сердце. Но это вовсе не значит, что между нами ничего нет. Понятно? Он мой мужчина.

Брови черноволосого ползут вверх, лицо приобретает насмешливое выражение.

– А не хочешь ли ты меня обмануть, дева? Где ты слышала имя Ратибора? Отвечай!

Медленно пячусь назад, стараясь увеличить расстояние между мной и этим недоверчивым соколом. Что не так я сказала? Одновременно поглядываю на небо, ища глазами птицу с крыльями стального цвета.

– Эээ… – судорожно пытаюсь придумать хоть что-то. – А давайте у него самого спросим. Он скоро вернуться должен.

– Недосуг мне время терять, – отмахивается черноволосый. – Ты одна. Значит, никому не принадлежишь. В этом случае закон позволяет мне взять тебя в жёны. Я присваиваю тебя, дева!

– Ну уж нет! Я не согласна! – восклицаю, отступая к самому краю поляны.

Присвоить он меня надумал! Больше ничего не надо?

Мужчина глубоко вдыхает, отталкивается от земли и взлетает над поляной чёрной птицей. Делает несколько плавных кругов, набирая высоту.

Я настороженно слежу за ним глазами, пытаюсь понять, что он задумал. Улетает? Было бы неплохо, но странно. Совсем не соответствует его словам про то, что он меня присваивает. Или у них ритуал такой? Объявил женой и смылся? Если так, то пусть, я только рада.

Исполинская чёрная птица делает ещё несколько кругов и вдруг камнем бросается вниз, выставив вперёд огромные острые когти. Он летит прямо на меня.

Взвизгиваю и бросаюсь в кусты. Успеваю нырнуть в них за секунду до того, как когтистые лапы опускаются прямиком на то место, где я только что стояла.

Сокол издаёт недовольный клёкот и взмывает ввысь. Чувствую, как от взмаха его крыльев наклоняются ветки, и отчаянно лезу дальше, в самую глубь раскидистого кустарника, надеясь скрыться от когтей хищной птицы.

Продираюсь сквозь густые заросли, не обращая внимания на то, что они хлещут по телу, что паутина липнет к лицу. Сейчас меня больше беспокоят острые чёрные когти. Он что, собирался схватить меня ими? Поднять в воздух? А может, разорвать на месте?

Бог ты мой, что за нравы здесь? Что ещё за законы такие, позволяющие хватать когтями!

Неожиданно новый звук раздаётся в вышине. Это уже не просто клёкот, а оглушительный, вибрирующий гул, от которого закладывает уши.

Не удержавшись на ногах, падаю. Переворачиваюсь на спину, замираю, вжавшись в сырую землю под защитой густой листвы.

Сквозь переплетение веток вижу вспышку. Ослепительный стальной блеск, как клинок разрезает небо. Ещё один сокол, такой же огромный и величественный, врезается в чёрного прямо над поляной.

Взвизгиваю и зажимаю себе рот рукой, расширившимися глазами глядя на чудовищных птиц, схлестнувшихся в схватке. Они дерутся! Из-за меня дерутся!

Чёрный выталкивает из клюва возмущённые резкие звуки, кажется, он не на шутку разозлён тем, что ему помешали завладеть добычей. Но второй, тот самый, с крыльями цвета стали, теснит его прочь, не давая вновь спикировать к кустам.

Над лесом разносится скрежет, от которого всё моё тело покрывается мурашками. Сердце, которое ещё минуту назад почти остановилось, внезапно оживает, и пытается вылететь прочь, предварительно пробив грудную клетку.

Тень от гигантских сцепившихся тел мечется по поляне. Соколы в своём втором обличье настолько огромны, что закрывают крыльями солнце.

Чёрный изворачивается, пытаясь достать противника клювом-серпом, но стальной бьёт наотмашь крылом и атакует соперника с пронзительным криком.

Задыхаясь от ужаса, наблюдаю за битвой. Слышу свист, когда мощные тела рассекают воздух, чувствую ветер, поднятый крыльями. Одно тяжёлое, жёсткое перо, на вид острое как бритва и холодное, падает совсем рядом с моим убежищем, глубоко вонзаясь в мягкий лесной мох.

Серое. Перо Ратибора. Протягиваю руку и касаюсь его. Нет, оно не острое и не холодное, просто большое и необычного цвета для птицы. Повинуясь внезапному порыву, хватаю перо и прижимаю к груди.

Вновь поднимаю голову. Соколы успели сцепиться в один клубок и камнем летят вниз. Тень от их огромных тел накрывает кусты, погружая поляну в сумрак.

Кричу, не в силах сдержать страх, зажмуриваюсь, ожидая, что они сейчас рухнут на меня, погребя под грудой плоти и перьев.

Но ничего такого не происходит. Когда открываю глаза, вижу, что соколы несутся над поляной, почти над землёй. Ветер, поднятый их крыльями, гнёт кусты, в которых я скрываюсь. Даже деревья вокруг жалобно стонут, сгибаясь под напором воздуха нечеловеческой силы.

Глава 11

Ещё мгновение и они ударяются о землю, в тот же миг превращаясь в людей. В новом обличии соколы не дерутся. Они отскакивают на приличное расстояние и останавливаются, сверля друг друга яростными взглядами.

Невольный вздох вырывается из горла, когда вижу на лице Ратибора кровь. Похоже, он поранился, а быть может, чёрный ударил его когтем или клювом.

Да уж, не удивительно! Сцепились они не слабо! Как ещё живы остались.

И что дальше? Продолжат на земле? А мне что делать? Бежать в лес? Или ждать исхода битвы?

Пока я отчаянно пытаюсь сообразить, как действовать дальше, эти двое медленно ходят вокруг поляны, не сводя глаз с соперника. Но вступать в схватку не спешат.

– Ты напал на меня, Ратибор. Разве это по закону соколов? Мы из одного рода, а не враги, – черноволосый первым начинает говорить.

– Закон разрешает вступать в битву за женщину. А ты, Яробор, посмел покуситься на иномирянку, которая под моей защитой, – невозмутимо отвечает Ратибор.

Черноволосый вскидывает брови, его лицо всего на одно мгновение приобретает удивлённое выражение, но почти сразу вновь делается невозмутимым.

– Я чего-то не понимаю, Ратибор? Насколько мне помнится, ты отказался жениться, выбрал участь стража. Разве не ты ратовал за то, что отдавать жизнь в руки слабого создания – безумие?

– Не стану спорить, так и было. От своих слов я не отказываюсь. Но это не значит, что ты можешь забрать девчонку. Она со мной. И я тебе этого не позволял, – чеканит серый сокол в ответ.

– Так позволь. Для чего ты держишь её при себе? Испытываешь волю? Судьбу пытаешь? Или всё же поддался чарам цветочка из верхнего мира?

Ратибор складывает руки на груди, выпячивает подбородок, принимая ещё более высокомерный вид.

– Оставь свои предложения при себе, Яробор. Эта женщина под моей защитой. Я привёл её сюда. Значит, по законам соколов, все права на неё принадлежат только мне.

Чёрный сокол делает шаг в сторону серого, кладёт руку на рукоять меча. Ратибор не отступает. Вместо этого тоже достаёт меч.

– Хочешь драться за неё? Изволь. Я готов. Но биться будем насмерть.

– Зачем же, – живо идёт на попятную чёрный. – Я видел её всего несколько мгновений. Она хороша, но мало ли столь же прекрасных цветков попадают к нам разными путями? Я успею найти себе жену.

– То-то же, – удовлетворённо кивает Ратибор.

– Но ты не пытайся меня убедить, будто ещё не попал под её чары. Биться насмерть за случайную девчонку? Верится с трудом. По всему видно, что ты нарушил свой обет безбрачия, – не остаётся в долгу Яробор.

Лицо серого сокола каменеет, он расправляет плечи, ещё выше поднимает подбородок, сжимает руки в кулаки.

– У этой девчонки нет надо мной власти. Я веду её в город. А с разрешения князя отдам тому, кто предложит большую цену. Ты тоже можешь участвовать в торгах, Яробор. Если есть чем заплатить, – отвечает ледяным голосом.

– Ведёшь? Но путь отсюда займёт два дня. Почему не отнесёшь? Медлишь. Это подсказывает…

– Убирайся, Яробор! – обрывает его Ратибор. Оставить свои никчёмные догадки при себе. Я ничего не желаю слышать! Хочешь заполучить красивую жену, жди нас во дворце. И приготовь всё золото, что успел награбить в походах. Дёшево я этот белый цветок не отдам.

– Добро. Подожду. Но ты темнишь. Зачем тебе золото? Что ты будешь делать с ним в лесу? Раздавать белкам? Одаривать мавок? – усмехается черноволосый и, не дожидаясь ответа, взлетает в воздух соколом.

Я сижу, затаившись в кустах, вслушиваюсь в их перебранку. Выбираться на поляну не спешу, наоборот, тихонько ищу пути к отступлению. Настораживают слова про золото, на которое хочет выменять меня Ратибор. Даже не так, они ранят. Получается, что и в своём мире, и здесь, я просто кукла, которой можно распоряжаться как угодно, которую можно продать будто вещь.

Это больно. По-настоящему больно чувствовать себя неспособной самостоятельно решать свою судьбу. Мне вовсе не хочется становиться женой того наглого, чёрного сокола-перевёртыша, независимо от того, сколько золота он готов заплатить Ратибору. Также как я не хотела выходить за Суслова, отвалившего нехилую сумму моей матери.

Но разве у меня есть выбор? Понимаю вдруг, что я обречена. Хоть в этом мире, хоть в родном. Слабачка. Бессловесная игрушка, неспособная слово сказать против матери, а теперь и против нового знакомого. Ратибор просто присвоил меня и собирается распоряжаться, как ему вздумается. И конца ведь этому не будет. Никогда.

Смотрю в одну точку, провожая взглядом чёрную птицу, исчезающую в вышине, и даже не сразу замечаю, что по щекам текут слёзы. Острая жалость к себе сжимает сердце и выкручивает внутренности.

Слабачка. Если бы я была хоть немного смелее, то не позволила бы матери выдавать меня замуж на побитый молью мешок с деньгами. Не пошла бы за этим бесчувственным мужланом, возомнившим себя моим хозяином.

Хлопанья крыльев чёрного сокола затихают вдали. Воздух вновь наполняется птичьим пением и звоном жуков из травы на поляне.

Щека саднит. Наверное, ветка хлестнула, когда я продиралась сквозь кустарник. Потираю её ладонью, смахиваю слёзы, так некстати, появившиеся.

– Леля? – слышу с поляны голос Ратибора.

Не отвечаю и не выхожу. Особо не таюсь, впрочем. Он в любом случае слышит мои всхлипывания, да и бесшумно из густых зарослей мне не выбраться.

– Выходи, не бойся. Пока я рядом, никто не посмеет тебя тронуть.

Невесёлый, нервный смешок вырывается из горла. Пока он рядом! Спасибо, успокоил. Можно подумать, есть принципиальная разница, кто будет мной владеть как вещью, он или другой сокол. Или Суслов. Важно то, что я сама себе не принадлежу. И как отвоевать право распоряжаться собственной жизнью, ума не приложу.

Глава 12

Ратибору быстро надоедает ждать, пока я вылезу из кустов. Он в два счёта преодолевает расстояние до края поляны, раздвигает ветки и склоняется ко мне.

Я не пытаюсь отодвинуться, спрятаться. Лишь смотрю на него снизу вверх и глотаю слёзы. Безропотная слабачка, привыкшая подчиняться. Горько признавать, но это факт.

Лицо мужчины выглядит всё таким же невозмутимым, он даже кровь с щеки вытереть не потрудился.

– Яробор испугал тебя? – спрашивает, раздвигая кусты сильнее, явно с целью расчистить для меня дорогу.

Пожимаю плечами, всхлипываю, быстрым движением вытираю слёзы.

– Нет, – бормочу, поднимаясь и поправляя одежду.

– Нет? – переспрашивает недоверчиво. – Откуда тогда слёзы?

Вздыхаю, и в этот момент чувствую, как что-то щекочет шею. Мигом вспоминаю паутину, липнувшую к лицу, когда я лезла сквозь кустарник, спасаясь от чёрного сокола. Наверное, это её хозяин, паутины этой!

Взвизгиваю и принимаюсь судорожно отряхивать шею, спину, плечи, всё, до чего только могу дотянуться. Ненавижу пауков. При мысли о маленьких лапках, щекочущих кожу, всё тело начинает нестерпимо зудеть.

– Леля? – глаза Ратибора округляются, похоже, он не может понять, что со мной происходит.

– Паук! – выпаливаю и стремглав выскакиваю из кустов, продолжая отряхиваться.

Мужчина шагает следом, разглядывая меня с явным недоверием. Видимо, в его картине мира никак не укладывается тот факт, что кто-то может бояться маленькую букашку.

– Что? Я ненавижу пауков. Они просто очень противные! – выпаливаю, стаскивая с себя плащ и принимаясь его вытряхивать.

Ничего не обнаружив, решаю снять ещё и халат. Вдруг какой-нибудь паучок, жук или того хуже – клещ, забрался под него? Надо проверить.

Бросаю плащ на землю, развязываю поясок халата, снимаю его, встряхиваю и опускаю на плащ. Вроде бы чисто. Оглядываю со всех сторон свой приталенный белый сарафан на тонких лямках, лишь после этого немного успокаиваюсь.

Наверное, и не было никакого паука, просто лист коснулся кожи, а я уже напридумывала, всполошилась, как полная дура!

Искоса бросаю взгляд на Ратибора, готовясь увидеть на его лице насмешку или того хуже – презрение. Вот только он не усмехается. Напротив, его лицо будто окаменело, а в янтарных глазах горит огонь.

Вижу сжатые челюсти и вздувшиеся вены на шее, замечаю, как часто вздымается широкая грудь, как длинные пальцы впиваются в кожаный ремень, с усилием стискивая. В тишине леса становится слышно его тяжёлое, участившееся дыхание.

Воздух мгновенно покидает лёгкие, когда чувствую обжигающий мужской взгляд, скользящий по телу. Щёки моментально загораются, а кровь вдруг превращается в горячие колкие пузырьки, что кипя и взрываясь, несутся по венам.

Сглатываю, нервным движением облизываю пересохшие губы. Не в силах отвести взгляд, скольжу по лицу, по мощной шее, по широким плечам и снова возвращаюсь к лицу.

Мне жарко. Щёки пылают, тело горит и плавится. Со мной впервые происходит нечто подобное. Никогда до этого у меня не подкашивались ноги и не пылала кожа лишь от одного только мужского взгляда.

Да я и не встречала никогда таких, как он. Таких огромных, сильных, с резковатыми точёными чертами, с полными, чувственными губами…

Ох, зачем я об этом думаю?

Ратибор судорожно сглатывает, отрывисто вздыхает и поспешно отворачивается. Делает шаг назад, его рука инстинктивно сжимает рукоять меча. Не глядя на меня, бросает грубо охрипшим голосом:

– Надень плащ. Немедленно.

Меня задевает эта реакция. Но вида не подаю.

– Ладно, – бормочу, поднимая с земли халат, накидывая его на плечи и туго завязывая поясок.

Сверху надеваю плащ. Со вздохом поправляю волосы. Они совсем запутались, а расчёски нет. Смогу ли я привести их в божеский вид, когда удастся добраться до цивилизации? И вообще, удастся ли?

Судя по качеству одежды Ратибора, она сшита вручную. Вот хотя бы на плаще: мелкие, аккуратные стежки, но всё же недостаточно ровные, чтобы можно было принять за машинную строчку.

Как там в их городе? Может, грязь и антисанитария? Не очень бы хотелось жить в таких условиях. И уж тем более выходить замуж за кого-то из местных жителей. Вроде того черноволосого.

– Я готова.

Ратибор медленно оборачивается. Смотрит себе под ноги, не на меня. Ну и пусть. Нужны мне его взгляды, можно подумать.

– Я сейчас отыщу зайца. Он где-то в траве на краю поляны, – говорит уже тише.

– Угу, – соглашаюсь и поджимаю губы.

– Когда увидел Яробора, нацелившегося на добычу, выпустил его. Зайца.

– Понятно, – сажусь в траву и отворачиваюсь.

Пусть сам ищет. Я помогать не собираюсь.

– Будь здесь. Я быстро. Или проводить до родника?

– Не надо, – опускаю голову.

На самом деле я злюсь. На себя за то, что испытываю непонятные чувства к этому грубияну. На него за то, что отвернулся. Я чувствую себя… отвергнутой?

Да ну, глупость какая!

Ратибор бесшумно покидает поляну, скрываясь за деревьями. И мне сразу же становится как-то грустно, тоскливо, и на душе муторно. Возможно, это просто тревога, что я осталась без защиты. Ведь в этом лесу нужно быть начеку, то чудовища появляются из тумана, то соколы похитить пытаются. А с Ратибором не страшно. Каким-то внутренним чутьём понимаю, он сможет меня защитить от всего. Если захочет, конечно.