Текст книги "Воин и Цветок (СИ)"

Автор книги: Яна Епринцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава 5

– Что… что это было? – бормочу, переводя взгляд с мёртвого чудовища на мужчину.

Увиденное заставляет меня всерьёз усомниться в собственной адекватности. Ведь этого просто не может быть! Наверное, я не слабо приложилась головой во время падения, иначе как объяснить всё происходящее? Монстр, птица, превратившаяся в парня…

Незнакомец не отвечает. С невозмутимым видом вытирает окровавленный клинок о траву и убирает его в ножны.

Мой взгляд скользит по мощному телу. С удивлением разглядываю странную одежду из грубого сукна, сапоги до середины голени, кожаные ремни, длинный плащ, накинутый на плечи. Всё это выглядит так, будто сошло с экранов фильмов про средневековье.

Грубое облачение не в силах скрыть пугающую мужскую красоту. Широченные плечи расправлены, руки, лежащие на рукояти меча, бугрятся крепкими мышцами. Гордая посадка головы, безупречная осанка, лицо с резковатыми чертами: прямой нос, волевой подбородок и жёсткая линия губ.

Непонятное чувство шевелится внутри, когда смотрю на него. Что-то горячее и трескучее, как электрический ток, бежит по венам, мешая отвести взгляд, не позволяя логически мыслить. В груди растёт странный, почти болезненный трепет.

Если этот парень мне снится, то это самый будоражащий сон в моей жизни.

Порыв ветра заставляет поёжиться. Ощущения вполне реальные, да и локти саднят. Разве такое бывает во сне?

– Тебе нельзя здесь оставаться, – повторяет мужчина своим низким, хрипловатым голосом, и от этого звука горячие мурашки прыскает вниз по позвоночнику.

Мотаю головой, безуспешно пытаясь сбросить наваждение. Так, надо собраться, сейчас главное – вернуться к машине.

– Вы знаете, где дорога? – выдавливаю, прочистив охрипшее горло.

Здоровяк помедлив кивает.

– Поможете мне выйти к ней? Там осталась моя машина. Мне нужно домой, уже поздно. Я, кажется, упала в какой-то овраг, или вроде того. Всё так странно, и это чудовище… – опасливо кошусь в сторону обезглавленного монстра.

Мужчина наклоняет голову набок, пристально разглядывая меня своими необычными глазами.

– Ты в Навьем лесу. Дорога не выведет тебя к дому, – произносит равнодушно и делает шаг в мою сторону.

– Что? Я не понимаю… – бормочу, интуитивно пятясь, чтобы увеличить расстояние между нами.

– Ты упала не в овраг, а в разлом. Проход между мирами. Я его страж. Идём, я отведу тебя в город.

– Так. Стоп, – вытягиваю руки вперёд, будто желая защититься.

Слова мужчины звучат как бред, но мёртвое чудовище доказывает обратное. Да и появление моего спасителя с неба в виде птицы тоже.

– Я Ратибор из рода воинов-соколов. Как твоё имя, иномирянка? – мужчина вновь сокращает расстояние между нами.

– Лиля… Лилия, – отвечаю с запинкой.

– Леля, – переиначивает он, а затем повторяет медленно, будто смакуя каждый звук: – Леля.

Делает быстрый шаг вперёд и протягивает руку. Как только его широкая, мозолистая ладонь касается моего запястья, всё тело пронзает резким, болезненно-сладким разрядом.

Пальцы Ратибора твёрдые и, по ощущениям, настолько сильные, что способны ломать кости одним движением. Но он не делает мне больно, держит с неожиданной осторожностью.

Теперь он близко, слишком близко. От него пахнет непривычно: кожей, горьковатым дымом костра и чем-то животным, тёплым, дурманящим. И от этого запаха, от яростной силы, которую источает большое тело, у меня начинает кружиться голова.

– Какая ты… – тянет Ратибор, склоняясь к моему лицу. – Леля. Тонкая, белая. Разве что не прозрачная. Так похожа на лунный луч, по ошибке принявший облик человека.

Вскидываю голову, не в силах скрыть изумление. Лунный луч? Так меня ещё никто не называл.

Мужчина резко дёргает меня на себя, заставляя вскрикнуть. На секунду прижимает к своему твёрдому телу, но сразу же отталкивает, будто боясь обжечься.

– Идём, Леля. Здесь нам нечего больше делать, – рубит резко и делает шаг в сторону, увлекая меня за собой.

Подчиняюсь. Не пытаюсь вырваться или убежать. Во-первых, у меня не получится разжать стальные пальцы Ратибора, это очевидно. Ну а во-вторых, оставаться в одиночку в месте, где бродят голодные монстры, совершенно не хочется.

Идти за длинноногим мужчиной оказывается не так уж и просто. Я почти бегу, но всё равно едва поспеваю за Ратибором. Его широкие шаги легки и бесшумны, как у зверя, крепкие сапоги надёжно защищают от острых веток и камней. А мои тонкие балетки позволяют чувствовать каждую колючку. Ещё и высокие травы цепляются за одежду, путаются в подоле халата.

– Что это за мир такой? Почему здесь чудовища? Можно ли как-то вернуться? – засыпаю мужчину вопросами, но он и не думает на них отвечать, только крепче сжимает мою руку.

– Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь!

Ратибор лишь на мгновение оборачивается, его янтарные глаза сверкают в темноте.

– Меньше слов, чужеземка. Даже у ветра есть уши.

Хочется закатить глаза. Какой ветер, какие уши? Но взглянув в надменное лицо, моментально передумываю. Плетусь следом, хотя каждый новый шаг даётся с трудом.

Вскоре окончательно выбиваюсь из сил. Я не привыкла ходить так много, ещё и по лесу, переступая через коряги и валежник.

В очередной раз споткнувшись о корень, едва не падаю в мох, и это заставляет Ратибора остановиться. Он окидывает меня оценивающим взглядом.

– Довольно. Здесь переждём до рассвета.

– Здесь? – неуверенно разглядываю густые чёрные заросли вокруг.

Мужчина кивает и выпускает моё запястье. Без сил опускаюсь на землю. Наблюдаю, как он быстро и ловко ломает еловые лапы, сооружая некое подобие постели у корней огромного дуба. Затем снимает плащ и расстилает его сверху.

– Ложись, – приказывает сухо.

Не спорю. Опускаюсь на ветки. Ратибор садится рядом, укутывает меня в свой плащ, а затем, помедлив мгновение, властно притягивает к себе.

Замираю в его руках, не смея пошевелиться. Сквозь ткань плаща чувствую жар мужского тела. Слышу, как размеренно бьётся его сердце, как вздымается грудь. Прикрываю глаза, вдыхая его дикий, и вместе с тем притягательный аромат, ощущаю, как тело слабеет, сдаваясь во власть Ратибора без боя.

Этот мужчина опасен, он чужой и пугающий, но в его руках так тепло, а я так сильно устала.

– Спи, Леля, – выдыхает он мне в макушку. – Пока я рядом, ни один дух Нави не посмеет тебя коснуться.

Глава 6

Ратибор

Рассвет лениво разгорается у кромки леса, когда я открываю глаза. Втягиваю носом густой лесной воздух, и горячая дрожь проходит по телу. Вновь прикрываю глаза, дышу часто-часто, глубоко. Ловлю чуждый этому миру запах. Запретный. Пряный. И при этом свежий до одури.

Тропа сквозь миры снова впустила нежданного гостя. Я почуял возмущение воздуха в то же мгновение, как раскрылся портал. Мой долг как стража: закрывать бреши и следить, чтобы в Навь не просачивалось то, чему здесь не место.

Но иномирянки это другое. Их вызывают в наш мир колдовством, манят чарами, даже попросту воруют. Они желанны для воинов-соколов.

Вот только… если девчонка здесь, где тот, кому она предназначалась? Тот, кто пожелал взять жёны изнеженный цветок?

Здешние женщины совсем не похожи на тех, что приходят по тропе сквозь миры. В наших краях рождаются низкорослые, кряжистые, с грубыми чертами, будто вырезанными топором неумелым плотником, они быстро стареют, иссушенные солнцем и тяжёлым трудом.

А эта… Не в силах справиться с искушением, смотрю на её макушку. Светлые, как спелая пшеница, волосы, редкий дар в наших землях. Кожа бледная, прозрачная, не знавшая ни морозного ветра, ни палящего зноя. Чистый бархат.

– Так что же ты делаешь здесь, Леля? – бормочу едва слышно. – Кому принадлежишь? Кто твой муж?

Девчонка вздыхает во сне, и пошевелившись, придвигается ближе, прижимаясь лицом к моей шее.

Боги… меня будто молнией пронзает, с головы до самых пят. Горячие волны проходят по венам, поднимая волоски дыбом, позорная слабость охватывает тело.

Что это? Чары или чужеземная магия? Нужно оттолкнуть колдовку, что даже во сне пытается поймать меня в свои сети. Нельзя позволять ей касаться. Уж я-то знаю, как это бывает. Видел не раз и не два, как хрупкие цветки подчиняли себе грозных воинов, привязывали к своей юбке навеки вечные. Стоит лишь раз поддаться соблазну и всё, душа навсегда в руках у капризной девчонки.

Да оттолкнуть…

Закрываю глаза. Не спешу. Очень уж сладок девичий запах, а тяжесть нежного тела в моих руках ощущается так необычно.

Держу её и понимаю: я как будто не я. Даже сердце бьётся иначе, дыхание с хрипами рвётся из груди, всё тело гусиною кожею покрывается, хотя и не холодно мне, а жарко и трепетно.

Нет! Трясу головой, желая сбросить наваждение. Не поддамся чаровству. Мне жена не нужна.

Резко сажусь, отталкивая от себя девчонку.

Она вздрагивает и просыпается. Хлопает длинными ресницами, испуганно оглядывается по сторонам светлыми, как две льдинки очами.

Сердце окаянное живо сжимается. Напугал, оттолкнул… разве можно так с хрупким цветком? И сам пугаюсь своим мыслям. Откуда только это взялось?

Встаю, расправляя плечи, откидываю волосы, упавшие на лоб.

– Что ж делать теперь с тобой? – спрашиваю для порядка. На деле просто вслух рассуждаю.

Леля не отвечает. Поправляет своё тонкое платье, что так плохо скрывает её стройную фигурку, приглаживает белыми руками длинные волосы. Прихорашивается, поди ж ты! Кривлю рот в усмешке. Вот ведь какая!

– Сведу тебя в город. А там уж видно будет, – решаю сделать, как задумал.

Не оставлять же её в лесу. Здешние твари живо растерзают девчонку на кусочки и косточки обглодают.

– А что там, в этом городе? Может, лучше поищем ту яму, в которую я свалилась? Мне бы домой… – бормочет смущённо, очи опускает.

Розовые губы её, как лепестки цветка. На ланиты румянец ложится, будто их зорька коснулась.

– Найти дело нехитрое. Да зачем? Проход закрыт. И откроется не раньше следующего полнолуния, если боги будут милостивы, – отрезаю, стараясь не смотреть на белоснежное тело, так заманчиво проступающее под полупрозрачным платьем. – Плащ мой накинь, прикройся. И в дорогу собирайся, скоро выдвигаемся.

Послушно накидывает на плечи плащ, кутается в него. Неловкими пальцами ищет застёжку, да всё не может с ней справиться. Оставляет так.

– Но… – девчонка вскидывает голову и заглядывает мне в лицо снизу вверх. – Но в полнолуние ты проводишь меня обратно? К проходу.

– Это исключено. В городе отдам тебя первому воину, что захочет взять в жены. Ты навсегда останешься в его доме.

Очи, так похожие на прозрачные льдинки, расширяются, занимая теперь половину лица.

– Я не хочу замуж! – выпаливает она, стискивая тонкими пальцами полы плаща.

Равнодушно пожимаю плечами.

– Никто из вас не хочет. Но воины не спрашивают дозволения женщин. Собирайся.

Леля вскакивает на ноги. От этого движения полы плаща раздвигаются, вновь открывая моему взору белую кожу, едва прикрытую белым кружевом. Живо отвожу глаза, но жаркую волну уже не унять, она бежит по телу, колет иголками.

– Я никуда не пойду! Слышишь? – девчонка подаётся вперёд, в её очах, огромных и влажных, плещется отчаяние. – Верни меня назад, пожалуйста, не заставляй меня выходить замуж!

Качаю головой. Меня не трогают слёзы. Все они плачут, это просто вода.

– Я не пойду. Не сдвинусь с места, пока ты не пообещаешь помочь мне вернуться!

Она делает шаг назад, в густую тень векового дуба, и упрямо сжав губы, садится на поваленное дерево. Обхватывает плечи руками. Дышит быстро и часто. Упрямая. Хрупкая, а колючая, не хочет сдаваться.

Прикрываю глаза, с шумом втягиваю воздух. Терпение никогда не являлось моей добродетелью.

– Не желаешь идти? Твоё право, – выдыхаю и в три шага преодолеваю расстояние между нами.

Леля даже охнуть не успевает, как я рывком тяну её вверх. Подхватываю под спину и колени, прижимаю к себе и выпрямляюсь.

Девчонка взвизгивает, пытается оттолкнуть, её ладошки беспомощно упираются в мою грудь. Слаба, как новорождённый зайчонок, ей ли пытаться сдвинуть гору?

Начинает брыкаться, что-то кричать, но я едва замечаю. Несу вперёд. Всё внимание поглощено другим. Её волосы щекочут мне шею, а тёплое тело слишком плотно прижимается к груди.

«Такая лёгкая, – думаю я, перешагивая через валежник. – Почти невесомая. Будто и правда родилась из лунного луча».

Она продолжает бороться. Тонкие пальцы впиваются в мои плечи, пытаясь оттолкнуть, но для меня это было всё равно что чувствовать взмахи крыльев бабочки. Однако с каждым девичьим движением что-то меняется, в животе сам собой разгорается костёр.

Её кожа… Боги, я и не знал, что человеческая кожа может быть такой. Гладкая, как речной жемчуг, и притом удивительно мягкая. Когда ладонь Лели случайно скользит по моей шее, там, где заканчивается ворот рубахи, кожу будто прижигают калёным железом.

А запах… От неё пахнет не дымом и потом, как от наших женщин. От Лели исходит тонкий, дурманящий аромат – так пахнет луг перед грозой или расцветающий в сумерках сад. Этот запах просачивается мне под кожу, туманит разум, заставляя забыть, кто я и куда иду.

Глава 7

– Пусти меня, пусти, пусти! – задыхаясь от слёз, колочу по каменным плечам.

Да что толку? Только ладони себе отбила, а ему хоть ты что! Шагает дальше с каменным лицом, лишь иногда брови хмурит.

Из сил выбиваюсь уже через несколько минут, больше не сопротивляюсь, бесполезно.

Слёзы тоже высыхают. Ну чего их зря лить? Нет, с ним нужно по-другому. Но как? Этот громадный парень совсем не похож на тех мужчин, с которыми я когда-либо общалась. Костя, Суслов, Игнатов тот же… любовники матери, спонсоры конкурсов. Все они вели себя предсказуемо, цивилизованно. Максимум, что позволяли – заинтересованные взгляды. Даже Суслов облизываться облизывался, но руки не распускал. А этот здоровяк на руках тащит, будто я вещь.

Кошусь на лицо, будто высеченное из камня. Вот как с ним разговаривать? Как заставить отпустить, а ещё лучше помочь вернуться домой? Может, попробовать пустить в ход женские чары?

Я не особо умею флиртовать или заигрывать с мужчинами. Мать строго следила, чтобы лишнего не позволяла, берегла мою репутацию, иначе хорошего мужа не найдёшь ведь. Но этот громила в домотканой рубахе не производит впечатление искушённого в любовных делах. Хотя кто знает…

Вновь перевожу взгляд на невозмутимое лицо. Он молод, и его можно назвать привлекательным. Светло-русые волосы падают на высокий лоб, кожа покрыта загаром, под грубой рубашкой бугрятся развитые мускулы. Интересно, есть ли у него женщина? И как она выглядит, если есть? Вот такая же резкая, сильная и высокая?

Давлю раздражённый вздох. Зачем я об этом думаю? Какое мне дело? Сейчас важнее заручиться его поддержкой и каким-то образом вернуться домой.

При мысли о доме в груди неприятно сжимается. На самом деле там меня тоже не ждёт ничего хорошего. Вынужденный брак с мерзким Сусловым. Но в любом случае оставаться в этом странном месте не выход. И кто знает, какого жениха подберёт мне этот грубиян.

– Послушай… – предпринимаю ещё одну попытку. – Позволь мне идти самой.

Ратибор бросает в мою сторону настороженный взгляд.

– Я могу тебя нести. Долго, – рубит и сжимает губы.

– Ни капли не сомневаюсь в твоей силе. Уверена, что ты сможешь дотащить меня на руках до самого города и даже не запыхаться. Но дело ведь не в этом! Мне не нравится, когда со мной обращаются как с вещью. Я могу идти сама.

Янтарные глазищи прищуриваются, внимательно изучая моё лицо. Жду ответа, но его так и не следует. Этот мужлан отворачивается и продолжает идти вперёд.

– Ну погоди…

Поколебавшись, протягиваю ладонь и легонько касаюсь его щёки. Делаю это скорее чтобы обратить на себя внимание, чем с какой-то иной целью. Но это невинное прикосновение неожиданно вызывает непредсказуемую реакцию.

Ратибор ощутимо вздрагивает всем своим большим телом, на смуглой коже его появляются мурашки. Дыхание мужчины сбивается, становясь поверхностным и частым, мощная грудь ходит ходуном. Острые зубы впиваются в нижнюю губу и сдавливают её. Он как будто пытается сдержать стон.

Отдёргиваю руку, нервно сглатываю, испуганно хлопаю ресницами. Почему он так реагирует? Как будто ему больно.

– Не касайся меня. Мне не нужна жена. Я страж. Моё место здесь.

Жена? Это здесь вообще при чём? Но спрашивать не решаюсь, уж больно грозный у него вид.

– Ладно. Хорошо. Прости, – отстраняюсь, насколько это возможно. – Может, тогда позволишь мне идти самой? Чтобы не коснулась тебя ненароком.

Ратибор останавливается и, поколебавшись всего пару мгновений, опускает меня на землю, позволяя стать на ноги.

– Добро. Иди. Если быстро устанешь, не вздумай ныть.

Ничего не отвечаю на это возмутительное заявление. С чего он взял, будто я буду ныть?

– Идём, – кивает в сторону узкой тропинки, вьющейся между кустами дикой ежевики.

– Эмм… ладно, – соглашаюсь со вздохом.

На землю он меня опустил. Но моя цель ведь была совсем не в этом. Мне нужно каким-то образом заручиться его поддержкой, чтобы вернуться домой. А значит, в город идти точно не стоит, особенно учитывая слова про мужа.

– Давай вперёд. Чтобы на виду была. Ещё заплутаешь ненароком или украдёт кто. Здесь всякие бродят, – Ратибор вновь указывает мне в сторону тропинки.

Лицо его невозмутимо, но в глазах мелькает что-то похожее на раздражение. Решаю не злить его и шагаю дальше, кутаясь в колючую ткань плаща.

Утро хоть и солнечное, но прохладное, в своём сарафане и тонком халатике я бы точно замёрзла. Хотя здесь тоже лето, как и в нашем мире. Вон ежевика поспела. Крупные, почти чёрные ягоды с синеватым отливом, готовы упасть с куста. Неожиданно вспоминаю, что ничего не ела со вчерашнего обеда. За ужином кусок в горло не лез, потому что переживала из-за решения матери по поводу мужа.

Протягиваю руку и срываю одну ягоду. Прямо на ходу сую её в рот. Морщусь от кислинки, но почти сразу ощущаю и терпкую сладость. Спелая дикая ежевика. Никогда в жизни не ела такую.

– Ты голодна? – раздаётся за спиной голос Ратибора.

Не поворачивая голову, пожимаю плечами.

– Есть немного. Но ты не волнуйся, я съем несколько ягод и этого достаточно.

– Добро. Позже выйдем на поляну, и я принесу тебе зайца. Хочешь?

Оборачиваюсь, не в силах скрыть удивления.

– Зайца? Живого, что ли?

Ратибор окидывает меня высокомерным взглядом.

– Нет. Перед этим я сверну ему шею.

При мысли о мёртвой зверушке со свёрнутой шеей мне становится не по себе.

– Я не умею готовить. Особенно в походных условиях и уж тем более зайцев.

На каменном лице от моего заявления ни один мускул не дрогнул. Похоже, этого истукана мои кулинарные способности мало волнуют.

– Я сам его изжарю на костре, – чеканит без каких-либо эмоций. – Для тебя.

Глава 8

Ну что же, пусть готовит. Эту задержку можно использовать. Например, чтобы разговорить Ратибора, узнать больше о мире, куда я попала. Или понять, что ему вообще нужно. И возможно даже, как-то договориться с ним. А по дороге, неплохо бы придумать ещё один план на случай, если русоволосый здоровяк всё же откажется помогать.

Солнце поднимается выше, и в лесу становится теплее. Но я не снимаю плащ, вижу, что моя одежда не нравится Ратибору. Наверное, здесь все женщины ходят в закрытых платьях в пол. Хотя кто знает. Ладно, сейчас это не имеет значения.

Лес становится гуще, деревья по обе стороны от тропы растут плотной стеной, а там, где всё же встречаются просветы, виднеются густые колючие заросли какого-то незнакомого мне кустарника.

Теперь никак не получится свернуть с тропинки, приходится идти только вперёд. Впрочем, я не собираюсь этого делать. С молчаливым сопровождающим за спиной всё-таки спокойнее и уж безопаснее, это точно. Мало ли какая тварь выскочит из кустов, а у него меч.

Вспоминаю, как Ратибор появился прошлой ночью. Свалился с неба в виде огромной птицы. Или это всё мне привиделось с перепугу? Я даже не знаю, что думать по этому поводу, чтобы не ощущать себя сумасшедшей.

– Скажи, а ты на самом деле был соколом? Ну когда… появился вчера, – неуверенно подбираю слова, бросаю взгляд через плечо.

Боюсь, что воображение сыграло со мной шутку. Не хочется выглядеть глупо, если окажется, что Ратибор просто выскочил из кустов с мечом наперевес, а остальное дорисовало моё воспалённое воображение.

– Я и есть сокол, – отвечает, высокомерно задрав подбородок. – Воин сокол.

– А воин сокол это такое название? Ну типа рыцарь тамплиер? Или в буквальном смысле сокол?

– Мне неясен смысл твоих речей. Я – воин из рода соколов, – чеканит с той же интонацией в голосе.

– Птица? – не отстаю я.

Просто нужно же выяснить до конца. Чтобы в обморок не свалиться, если Ратибор решит вдруг полетать.

– Ты всё видела ночью. Воины нашего рода могут перевоплощаться в птиц. В сражениях нам нет равных. Крепкий клюв, смертоносные когти и в придачу к ним – острые мечи. Ни один народ не сравнится с нами. Мы непобедимы.

Замолкаю, переваривая услышанное. Звучит всё это в высшей степени странно, но на что я рассчитывала, провалившись в портал между мирами? Шагаю, поглядывая по сторонам, и размышляю о том, что услышала.

Надолго меня не хватает. Идти по узкой тропе среди деревьев скучно, да и беспокойство не оставляет, царапает противными коготками изнутри, не даёт успокоиться.

– А кто ещё здесь живёт? Ты сказал: народы. Есть и другие? – спрашиваю через время.

– Люди. Навьи. Много кто. Тебя это не должно волновать. Твой муж сокол не даст в обиду. Ты будешь жить под его защитой. Всегда, – бросает отрывисто.

– А если… Ну так случится, что никто не захочет взять меня в жёны? Вот тогда, может быть, ты вернёшь меня к проходу? – спрашиваю, шагая вперёд.

За спиной царит молчание. Жду, но Ратибор бесшумно шагает сзади и отвечать не спешит.

Нет, ну так дело не пойдёт. Я же должна знать, что меня ждёт, а он отмалчивается. Резко останавливаюсь и оборачиваюсь. Мужчина, не ожидавший этого, продолжает идти и натыкается на меня, ведь я затормозила прямо у него на пути.

Мощное тело запросто снесло бы меня с дороги как пушинку, но сильные руки быстро подхватывают, приподнимают над тропой и прижимают к твёрдому мужскому торсу.

– Зачем остановилась? – выдыхает хрипло.

– Я… – поднимаю лицо и замолкаю, столкнувшись взглядом с невероятными глазами, похожими на два кусочка янтаря.

Ноздри Ратибора раздуваются, грудь ходит ходуном. Я чувствую, как грохочет его сердце. И хотя он пытается сохранять надменное выражение лица, становится ясно – с каждым мгновением делать это ему всё сложнее. Чувствую, как сильные пальцы жгут кожу через одежду, вижу мурашки, что бегут по мужской шее, поднимая дыбом волоски.

И приходит понимание: это я на него так влияю! Я вызываю сердцебиение, мурашки, сбившееся дыхание. Но почему? Мозг принимается судорожно работать, ища причину столько бурной реакции у такого грозного и, на первый взгляд, невозмутимого мужчины.

Должно быть, он уже долго здесь в лесу, один без женщины. А он вон какой здоровый, решительный, сильный. Тестостерон ходячий, одним словом.

При мысли о том, что Ратибор может испытывать ко мне сексуальное влечение, щёки опаляет жаром. Да и не только щёки, всё тело вдруг загорается, по венам кипяток несётся вместо крови. Но не могу сказать, что мне нравится это предположение, скорее оно пугает, тревожит уж точно.

Изо рта мужчины вырывается сдавленный хриплый стон, и он отстраняет меня от себя. Почти отталкивает, кривит губы, отворачивается, резкое лицо его покрывается красными пятнами.

– Иди. И не вздумай больше останавливаться, пока я не прикажу, – рявкает осипшим голосом.

Вздрагиваю, сердце подскакивает и пускается вскачь от испуга. Развернувшись, несусь по тропинке прочь. В груди гудит, жар заливает шею, спину и плечи. Кажется, я кожей чувствую яростный мужской взгляд.

Слышу, как Ратибор рассерженно сопит сзади, как хрустят под его ногами сухие ветки. До этого он шёл почти бесшумно, а теперь ломится по тропинке, тяжело ступая и сбивая попадающиеся на его пути сучья, как разгневанный медведь.

Проходит немало времени, прежде чем Ратибор успокаивается. Понимаю, что буря прошла, когда он затихает, перестаёт пыхтеть и ломать ветки, а шаги вновь становятся едва слышными.

– Такого не будет, – раздаётся его голос за спиной.

– Что? – бросаю взгляд через плечо, продолжая идти. Тормозить больше не рискую.

– Тебя захотят взять в жёны. Будут драться, чтобы заслужить эту честь. Такие, как ты – ценный дар в наших землях.