Текст книги "Воин и Цветок (СИ)"

Автор книги: Яна Епринцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Яна Епринцева
Воин и Цветок

Глава 1

Я просто кукла. Некоторые даже считают меня красивой, но это не так. Иллюзия, мыльный пузырь, созданный с помощью стилистов, визажистов и ещё целого штата гениев индустрии красоты.

Смотрю в зеркало и хочется закричать. Кукла, измотанная постоянными диетами и тренировками. Кукла, не смеющая выйти из комнаты без толстого слоя косметики на лице.

Сейчас, после ванны и до ежевечерней рутины с десятком кремов, сывороток и тоников, я выгляжу ужасно. Постоянный стресс сделал кожу тусклой, ещё эти круги под глазами, даже воспаления кое-где…

Не удивительно, впрочем. Тонны косметики без последствий непросто выдержать. Вздыхаю и тянусь за тюбиком заживляющей мази. Только бы мать не увидела покраснения, она меня убьёт.

Я чувствую себя измождённой старухой. А мне ведь всего двадцать. Будет в следующем месяце.

Мать сделала меня такой. С самого раннего детства: курсы моделей, конкурсы красоты, фотосессии для журналов. Я привыкла к макияжу уже в пять лет. Без него чувствую себя голой.

Сердце сжимается. Ведь всё это не просто так. Мать вовсе не хотела сделать из меня успешную модель, ей нужно совсем другое.

Стук в дверь заставляет вздрогнуть. Не успев подумать, хватаю тональный крем, но усилием воли возвращаю на столик. Нет. Хватит прятаться. К тому же в нашем доме нет посторонних.

– Войдите, – откликаюсь, прочистив горло.

Дверь приоткрывается, и в спальню заглядывает Костя.

– Ты одета? Я войду? – спрашивает, понизив голос.

– Да, входи, – вскакиваю ему навстречу.

Я целый день ждала, пока Костя освободится и ускользнёт от моей матери. Надеюсь, ожидание было не напрасным.

– Узнал? – выдыхаю, расширившимися глазами глядя на смазливое лицо маминого секретаря.

Он кивает. Вздыхает. Качает головой.

– Всё так плохо? – шепчу, стискивая кружевной отворот халата.

– Ну как тебе сказать, Лиль… В финансовом плане всё шикарно. Миллионер. Долларовый, разумеется. Недвижимость, несколько крупных фирм, маркетинговое агентство… – начинает перечислять, но я перебиваю.

– Сколько ему?

– Пятьдесят девять, – со вздохом отвечает Костя и опускает глаза.

Чувствую, как от лица отливает кровь, горло стягивает спазмом, отчего дышать становится почти невозможно.

– Кто?

– Суслов.

Сердце обрывается и ухает вниз. Дрожь ужаса, смешанного с омерзением, прошивает насквозь. Кажется, что земля под ногами качается, и я хватаюсь за спинку стула, чтобы не упасть.

– Прости, я пытался настоять на кандидатуре Игнатова, ну того хоккеиста, но твоя мать ничего не желает слушать. Походу Игнатов ей самой приглянулся, – виновато разводит руками Костя.

Отворачиваюсь, медленно возвращаюсь на стул возле туалетного столика. Чувствую себя шариком, из которого выкачали весь воздух.

Пятьдесят девять лет. Мне двадцать. А моему будущему мужу – пятьдесят девять! Но это ещё не самое плохое. Суслова я знаю. Низкорослый, с огромной лысиной, обрюзглый. Не красавец, это мягко сказано.

И я наслышана о его отвратительных привычках. Он любит молоденьких девушек, меняет их постоянно, часто содержит не одну, а сразу несколько любовниц. В двадцать пять они уже не формат для него, и Суслов просто вышвыривает их на улицу, заменяя новыми искательницами красивой жизни.

– Кость, но как же так? Я ведь ему надоем года через три-четыре. Неужели мать рассчитывает на большее?

– Нет, ну сейчас по-другому будет. Свадьба, все дела. Этот толстосум, знаешь, сколько обещал отвалить за тебя? – лицо секретаря принимает многозначительное выражение.

Обессиленная обуревающими эмоциями, прикрываю глаза. Мать выбрала его для меня. Значит, знает что делает. Иначе не стала бы связываться. К горлу подкатывает тошнота. От этого не легче, я вовсе не хочу жить и особенно заниматься сексом с побитым молью извращенцем.

Но спорить с матерью бесполезно. Всю жизнь она готовила меня именно к этому – к выгодному замужеству. Все эти конкурсы красоты и съёмки для журналов, исключительно для них: богатеньких, пресыщенных жизнью бизнесменов, желающих купить себе красивую жену.

– Лиль, ну ты не переживай так. Может, это и к лучшему. Эти миллионеры долго не живут. Стресс, знаешь ли, штука такая. А у них стресса выше крыши, такими деньжищами ворочать! Сердечко пошаливает у Суслова, я точно знаю, он в клинику обращался на днях. Ну ещё бы! Столько излишеств, – частит Костя.

Вяло усмехаюсь и качаю головой.

– Слабое утешение. К тому же мать вряд ли на этом успокоится. Мигом подыщет мне нового мужа, уж я её знаю.

Мамин секретарь ещё что-то говорит, пытается утешить, расхваливает богатства моего будущего мужа, но я почти не слушаю. В висках гудит, в голове туман. Хочется разреветься и расколотить что-нибудь. Да хоть вот это проклятое зеркало!

Но я держусь. Мне нельзя показывать эмоции. Я же кукла. Послушная, красивая кукла.

Глава 2

Мне нужно отвлечься. Срочно. Хоть как-то. Сбросить это оцепенение, избавиться от него. А лучше… лучше и вовсе сбежать из дома подальше от конкурсов, пресыщенных богачей, видящих во мне лишь бессловесную игрушку. Но куда?

Ладно. О побеге думать рано. Тем более что день свадьбы ещё не назначен. Есть время подготовиться.

Пока же нужно привести нервы в порядок, как-то отвлечься. И я знаю лишь один доступный мне способ – быстрая езда. Другие методы сбросить напряжение строго запрещены.

Мне нравится скорость, нравится гнать автомобиль по трассе, ощущать иллюзию свободы. Оставшись один на один со своими мыслями, я смогу переварить и принять выбор матери.

Но… чтобы выехать из дома, мне нужно дождаться утра. А я не могу ждать. Вот только как уйти? Мне ни за что не позволят покинуть дом в одиночку вечером. Это исключено.

– Спасибо тебе, Кость, – говорю, завязывая поясок шелкового халата, отделанного кружевом, и решительно поднимаюсь с места.

– Лиля… – начинает он.

– Я в порядке, правда. Не переживай. Мне нужно проветриться. Выйду в сад, подышу свежим воздухом. Хорошо?

– Ну… да, без проблем, – Костя отступает к двери. – Если хочешь, принесу тебе коньяк из бара. Или виски? А что, стресс снимает на ура.

– Нет, спасибо, – отказываюсь без колебаний. Алкоголь сейчас явно не то, что мне нужно. Тем более временное забытьё ничем не поможет, необходимо придумать что-то нормальное, действенное, а не просто напиться.

Жду, пока секретарь матери скроется за дверью, и без раздумий бросаюсь к гардеробу. Сердце гулко грохочет, плечи стягивает от напряжения, хотя я изо всех сил стараюсь их расслабить.

Мать не позволит мне выйти из дома, даже в сад не выпустит, если я переоденусь в уличную одежду. Сразу заподозрит неладное. Она всё время начеку, боится, что без её помощи найду себе миллионера и сбегу. Глупо. Я никогда не смогу сделать что-то подобное. Плести интриги для меня равносильно открытому противостоянию с матерью. А я на это неспособна. Слабачка.

Открываю дверь в гардеробную комнату и пробегаю глазами по вешалкам. Мне нужно выйти из дома, не вызвав подозрений. Что для этого нужно?

Взгляд падает на белый хлопковый сарафан. Если я надену его вместо ночной сорочки, сверху накину вот этот самый халат, что сейчас на мне… на ноги вон те балетки… Да может прокатить. А в машине сниму халат и останусь в сарафане. Вроде неплохая идея.

Быстро переодеваюсь, распускаю по плечам ещё влажные волосы. Оглядываю себя в зеркале. Ну сойдёт, выгляжу вполне по-домашнему, будто собралась на несколько минут в сад, чтобы подышать свежим воздухом.

Пару секунд колеблюсь. Мне страшно выйти из комнаты без макияжа. Но если я нанесу хотя бы тональный… нет, это однозначно может меня выдать. Обойдусь.

Решительно шагаю к выходу. Пересекаю коридор, спускаюсь на первый этаж.

Мать появляется из гостиной в тот момент, когда я берусь за ручку входной двери.

– Лилия, куда это ты?

Резко оборачиваюсь. Невольно краснею, опускаю ресницы.

– Хочу выйти в сад, проверить розы, – бормочу, теребя поясок халата.

– Уже стемнело, – мать окидывает меня холодным взглядом.

– Да… но я хочу срезать себе в комнату несколько штук. С утра ждала, пока они распустятся, – вру на удивление убедительно. На меня совсем не похоже.

– Хм… Ну хорошо, иди.

Киваю и выскальзываю на улице. Только здесь выдыхаю. Мать повелась на мой неухоженный вид. Никто из нас не способен показаться на людях без укладки и макияжа. А у меня влажные волосы, чистое лицо. В руках опять же ничего нет, даже телефона. Я не решилась его брать, чтобы не привлекать внимания.

Быстрым шагом направляюсь в сад. Прямиком к гаражам идти не решаюсь. Сделаю круг по садовой дорожке и выверну с другой стороны, там можно пройти незаметно, спрятавшись за кустами сирени.

Глава 3

Окружным путём проскользнув к гаражу, вхожу в боковую дверь и замираю прислушиваясь. Везде тихо. Только сердце грохочет и пульс гулким эхом тарабанит в висках.

Может, остаться? Если я сейчас уеду, что скажет мать утром? Она ведь в любом случае заметит, что я уезжала из дома. Но вспоминаю сальную улыбку Суслова, его прищуренные ехидные глазки, которыми он буквально раздевает меня при каждой встрече, и мутить начинает.

Будь моя воля, я бы сбежала прямо сейчас. Но куда? Как? Совсем без денег? Нет. Страшно.

Прикрываю глаза, пытаясь унять зашкаливающее сердцебиение. Бежать пока рано. Нужно подготовиться. Если я просто сниму квартиру, мать живо отыщет и притащит обратно. Или Суслову сдаст, а уж он найдёт способ заставить меня подчиняться. И что делать? Господи, что мне делать?

Ладно. Выкручусь. В конце концов, крепостное право уже отменили, и мать не сможет продать меня как вещь. Сейчас нужно успокоиться, а дальше будет видно.

Открываю автомобильную дверь. Пальцы дрожат, но я не обращаю на это внимание. Знаю, что станет легче, нужно лишь выехать из гаража.

Устраиваюсь на водительском месте. Электронный ключ я заранее спрятала в кармане сарафана, взяв его из комнаты. Нажимаю на кнопку запуска двигателя, а затем на кнопку пульта от гаражных ворот, и они начинают подниматься с тихим гудением. Если мать выйдет в сад, то может услышать.

Пока ворота поднимаются, не дышу. Сердце выпрыгивает куда-то в горло, вызывая тошноту. Я до чёртиков боюсь собственную мать. Боюсь, и при этом сейчас делаю именно то, что разозлит её не на шутку. Глупо конечно. Но я всё равно уеду, мне это просто необходимо.

Наконец, путь свободен. Пристёгиваюсь ремнём, вцепляюсь в руль и медленно выезжаю из гаража. Вновь нажимаю на пульт, чтобы закрыть за собой ворота. Всё. Я на свободе.

Съезжаю на дорогу и качу в сторону выезда из города. Наш дом находится почти в пригороде, на тихой благоустроенной улице. Один из множества таких же пафосных домовладений, в которых живут богатые и знаменитые люди нашего города.

Мы всегда жили здесь, даже когда не было моих гонораров за съёмки для журналов и рекламы. И честно говоря, я не знаю, откуда у нас были на это деньги, ведь мать никогда не работала. Но по-другому она не умеет, душу готова продать, лишь бы обеспечить себе достойный уровень жизни. Ну или продать дочь, вот как сейчас.

Дома вскоре исчезают, встречных машин всё меньше и меньше. Расстояние между уличными фонарями, напротив, – всё больше.

Темнеет. Летние сумерки превращаются в ночь.

Мчу вперёд, радуясь, что трасса свободна. Здесь мне становится легче. Реально отпускает. Чёрная громада леса впереди не пугает. Я знаю, что по лесу дорога идёт только пару километров, а потом вновь выскакивает на открытую местность, с заправками и придорожными кафешками вдоль обочин.

Под своды деревьев въезжаю, почти не сбавляя скорость. Я ездила по этой трассе много раз, здесь отличный асфальт, без ям или чего-то подобного. Рядом расположен элитный коттеджный посёлок, поэтому за дорогой следят.

Внезапно фары выхватывают силуэт на дороге. Боже, кто здесь может стоять? Горло стягивает спазмом, а спина в один миг делается мокрой.

Нажимаю на тормоз, и автомобиль послушно замирает посреди дороги. Вот только она абсолютно пуста. Показалось? Чёрт…

Мотор не глушу, напряжённо всматриваюсь в темноту впереди. Вроде никого нет.

Осторожно давлю на газ, трогаюсь с места медленно, не спуская глаз с трассы. И в тот же миг что-то чёрное и лохматое врезается в лобовое стекло.

Взвизгиваю и втапливаю тормоз в пол так резко, что раздаётся скрип шин по асфальту. Противный скрежет по стеклу заставляет вздрогнуть. Сердце выпрыгивает, и от этого безумного биения, к горлу подкатывает тошнота.

Существо на лобовом стекле шевелится. Шерсть его встаёт дыбом. Распахиваю глаза, пытаясь понять, что же это такое.

Фух, да это не шерсть! Это перья! Да это же просто птица! Ворона или грач, я не особо в них разбираюсь.

Накатывает облегчение, во всяком случае, дышать делается чуть легче, но руки всё равно дрожат.

– Так, надо успокоиться. Это просто птица врезалась в стекло. Наверное, свет фар её ослепил, – говорю вслух, надеясь, что звук голоса поможет немного успокоиться. – Нужно просто снять её со стекла и ехать дальше.

Делаю глубокий вдох и резко распахиваю автомобильную дверь. Быстро выпрыгиваю на асфальт, не давая себе времени передумать. Мне страшно. Дорогая абсолютно пустынна, вокруг только чёрные деревья и кусты. Кажется, за каждым из них кто-то прячется, наблюдает, готовится напасть.

Обхожу машину и протягиваю руку, чтобы снять ворону, распластавшуюся на стекле, но в этот момент она сама отрывается от него и, громко хлопая крыльями, бросается на меня.

– Что за чёрт! – кричу, инстинктивно закрывая лицо руками.

Пронзительный птичий крик разрывает тишину ночного леса, и в тот же миг с деревьев на меня слетает целая стая ворон. Они не клюют, не рвут когтями, но с усилием врезаются в моё тело, машут крыльями, оттесняют от машины.

Их так много, они движутся так быстро, что я не успеваю отбиваться. Птицы облепляют меня плотной стеной из пернатых тел. Я перестаю соображать, где нахожусь, не понимаю, где моя машина. Карканье рвёт барабанные перепонки, ощутимые толчки заставляют кожу гореть.

Обезумев от ужаса, закрываю лицо руками и бросаюсь бежать не разбирая дороги, лишь бы только убраться от них, не слышать крики, не чувствовать запах перьев.

Глава 4

Внезапно земля исчезает из-под ног. Реально пропадает, и я лечу куда-то вниз, причём с огромной скоростью.

Тело деревенеет от ужаса, грудь распирает изнутри с такой силой, кажется, ещё секунда и она лопнет. Зажмуриваюсь, втягиваю голову в плечи, чувствую, как взлетают вверх подолы сарафана и кружевного халата, всё ещё накинутого сверху.

“Сейчас я умру”, – мелькает в голове.

Но нет, не умираю. Проходит несколько мгновений, и я падаю на землю. Несколько секунд лежу без движения. Слушаю гул в висках. По ощущениям я рухнула с такой высоты, что никак не могла остаться целой. Должно быть, все кости переломаны, я просто не чувствую боли от шока. Пока.

Медленно открываю глаза. Над головой огромная луна, среди деревьев расползается туман.

– Что за ерунда… – бормочу в полном недоумении.

Всего несколько минут назад никакой луны не было. И туман откуда взялся? В это время года в наших краях сушь, никакого тумана и в помине не бывает.

Осторожно двигаю руками и пытаюсь повернуть шею. Всё это удаётся без труда. Боли не чувствую. Хм… странно. Приподнимаюсь на локте. Оглядываю своё тело. Вроде крови не видно и кости не торчат. Это обнадёживает, конечно, но уж слишком подозрительно. Судя по тому, сколько времени я летела, высота более чем приличная. И где я вообще оказалась? Я ведь свалилась в какую-то яму!

Сажусь на землю и оглядываюсь по сторонам. Ворон поблизости нет. Хоть это радует. Ну а в остальном дело плохо. Я совершенно не представляю, куда попала. Вокруг, куда ни глянь лишь деревья, облитые лунным светом. Дороги не видно, и сколько я ни прислушиваюсь, не слышно шума автомобилей, которые нет-нет да и проезжают по лесной дороге из посёлка в город.

Сейчас вокруг царит тишина, только кроны деревьев слегка покачиваются под порывами ветра, да что-то скрипит и как будто ворочается в густом кустарнике неподалёку. Что это может быть? Надеюсь, не дикий зверь. Хотя откуда у нас в лесу дикие звери? Больше белок и ежей вроде никого не водится, во всяком случае, вблизи от города.

Поднимаюсь на ноги, с облегчением понимая, что никаких серьёзных повреждений нет. Слегка саднят локти и ладони, видимо, я проехалась ими по жёсткой траве, когда упала, но больше ничего не болит. Фух… Теперь бы понять, как вернуться к машине.

Озираясь по сторонам, отхожу подальше от подозрительных кустов.

Сверху раздаётся карканье. Чёрт, это опять проклятые вороны!

В этот раз они не пытаются напасть, а лишь кружат на расстоянии, иногда подлетая достаточно близко, чтобы я могла разглядеть их сверкающие глаза, похожие на глянцевые бусины.

Ускоряю шаг. Сердце принимается грохотать где-то в горле, во рту делается сухо, а спина, напротив, покрывается потом. Дышу еле-еле, отчаянно прислушиваюсь, надеясь уловить хоть какой-то намёк на присутствие человека.

С невольным трепетом понимаю, что ночь в этом лесу вовсе не тихая, как мне показалось вначале. Она дышит, вибрирует и шепчет сотнями неясных голосов.

Тяжёлый, липкий туман выползает из-под корней вековых вязов и гнутых клёнов, искорёженных неведомыми силами. Он стелется по земле, окутывая лодыжки ледяным саваном. Луна, огромная и неестественно яркая, льёт свой безжизненный свет между корявых ветвей, превращая тени в причудливых чудовищ.

Ох, что-то не нравится мне это! Очень уж не похож этот лес на тот, к которому я привыкла.

Резкий звук заставляет подпрыгнуть. По спине бежит холодок дурного предчувствия. Замираю, боясь даже вздохнуть. Воздух вдруг делается густым и насквозь пропитанным запахом прелой листвы, тины и чего-то острого, звериного.

Справа раздаётся хруст. Внутренним чутьём понимаю – это не просто звук упавшей ветки. Нет, это кто-то тяжёлый, но осторожный движется в мою сторону.

Бах, бах, бах... Пульс отчаянно стучит в висках, а сердце бьётся так, что выбивает из лёгких воздух.

Тишину разрезает новый звук, от которого моя кровь леденеет в жилах: утробный, хриплый вздох прямо за спиной, а следом – влажное причмокивание.

Резко оборачиваюсь, но туман окутывает лес так густо, что нельзя рассмотреть ничего на расстоянии вытянутой руки. Вижу лишь два жёлтых огонька, вспыхнувших в темноте. Зато чувствую нечто большое, злобное и хищное, что затаилось в тумане, готовясь напасть и растерзать меня на мелкие кусочки.

– Кто здесь? – мой голос похож на жалобный писк.

Вместо ответа из мрака выплывает нечто огромное, покрытое клочьями серой шерсти.

От ужаса у меня подкашиваются ноги. Не знаю, как именно удаётся не рухнуть на землю, возможно, потому лишь, что всё тело каменеет.

Существо издаёт жуткий вой и бросается ко мне.

Отшатываюсь, ощущая запах могильной сырости и гнили. Мне бы броситься прочь, но я как заворожённая смотрю на чудовищное создание, не в силах двинуться с места.

Тварь издаёт торжествующий крик, медленно подаётся вперёд, намереваясь вцепиться мне в горло. Её зловонное дыхание обжигает кожу, а когтистые лапы подбираются всё ближе и ближе к моей шее.

Зажмуриваюсь, прощаясь с жизнью. Это конец.

Оглушительный треск над головой заставляет встрепенуться и распахнуть глаза. Сквозь густые кроны, ломая ветви, вниз летит стремительная тень. Яростный, оглушительный клёкот разрывает ночную тишину.

С изумлением наблюдаю, как гигантский сокол бьёт монстра в грудь, сбивая его с ног. В следующее мгновение воздух вокруг птицы подёргивается маревом и звенит, как натянутая струна.

Вскрикиваю, поняв, что о землю ударили уже не птичьи лапы, а тяжёлые сапоги. Там, где только что был сокол, теперь стоит мужчина: высокий, мощный, с русыми волосами, растрепавшимися от резких движений.

Он выпрямляется. Остатки оперения на его плечах превращаются в плащ. Взгляд незнакомца, дикий, нечеловеческий, с вертикальными зрачками, прикован к чудовищу. Одним плавным, почти небрежным движением он выхватывает из-за спины меч. Сталь отзывается тонким свистящим звуком в его руках.

Мерзкое существо не успевает даже вскрикнуть. Вспышка лунного света на клинке, свист рассекаемого воздуха, и голова твари откатывается в туман, а тело оседает громоздкой кучей.

Воин опускает меч и медленно оборачивается ко мне. На его скулах ещё проступают следы соколиного оперения, медленно исчезая под кожей.

Всё так же не в силах двинуться, смотрю на мужчину. Его фигура кажется каменным изваянием посреди густого тумана, а глаза горят янтарным огнём.

– Лес не любит чужаков, – низким голосом произносит он, делая шаг в мою сторону. – Тебе нельзя здесь оставаться, иначе до утра не доживёшь.