Текст книги "Бездарный (СИ)"

Автор книги: Ян Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Всё равно мало. Всё равно параноит.

Уходя, оставил еще микроскопическую метку: волосок, зажатый между дверью и рамой на уровне колена. Если по приходу волосок будет на месте, значит, дверь не открывали. Если нет… ну, бегает он, вроде бы, неплохо.

Остаток дня Семён провёл в подготовке. Инструменты – главная проблема. То, что у него было, годилось для простых замков, но комбинационный сейф требовал другого подхода. Семён мысленно перебрал содержимое своих карманов: гнутая проволока, расплющенный гвоздь, кусок жести. Против «Брауна» это было как каменный топор против пулемёта. Нужен был стетоскоп – или что-то похожее, чтобы слышать щелчки механизма. И терпение. Много терпения, но оно у него было – а остальное можно и купить.

Солнце уже клонилось к закату, когда он выбрался из своей каморки и направился в город, но это было даже к лучшему – вечерние сумерки скрадывали силуэты, делали тени длиннее, а лица – менее различимыми. Лучшее время для закупок снаряжения – это час перед закатом, когда люди уже устали, думают об ужине и меньше обращают внимание на прохожих.

Нужный ему человек сидел в самом конце торговых рядов.

– Чего надо? – голос оказался скрипучим, как несмазанная телега.

– Слушать надо. Хорошо слушать. – Семён сделал жест рукой, прикладывая палец к уху. – Есть что-то… ну, для ушей? Чтобы тихое слышать?

Старик с минуту буравил его взглядом, потом хмыкнул и полез под прилавок. Оттуда донёсся звон, шорох и приглушённое ругательство. Наконец на свет появилась деревянная трубка с расширением на конце, похожая на маленький рупор, но с узким отверстием.

– Вот. Доктора таким пользуются. Пятнадцать копеек.

Семён чуть не поперхнулся. Пятнадцать копеек за кусок дерева с дыркой? Он уже открыл рот, чтобы возмутиться, но знахарь опередил:

– Не хочешь – не бери. Других дураков нету, у которых такое есть. Я его у лекаря с барского двора выменял, он за него два рубля просил, а я тебе за копейки отдаю. Так что бери, пока дают.

– Пятнадцать так пятнадцать, – отсчитал медяки Сема. – Грабитель ты, дед.

По дороге он завернул в лавку, где купил краюху хлеба и кусок сала – силы понадобятся, а желудок не должен урчать в самый ответственный момент.

Глава 10

К девяти вечера он был у Северных ворот рынка – как и договаривались. Дождь к тому времени прекратился, но воздух был влажным и холодным, осень входила в свои права.

Хряк появился точно в срок – секунда в секунду. С ним были ещё двое: угрюмый мужик с бычьей шеей и парень чуть старше Семёна, вёрткий и нервный.

– Это Бугай, – Хряк кивнул на угрюмого. – Это Шустрый. Будут на подстраховке.

Семён кивнул, не тратя слов на приветствия. Бугай выглядел как человек, который решает проблемы кулаками. Шустрый – как человек, который создаёт эти проблемы. Интересная команда, век бы их не видать.

– План такой, – Хряк заговорил тихо, почти шёпотом. – Контора закрывается в восемь. Сторож сегодня один, обходит здание раз в час. В десять он делает перерыв на чай – минут пятнадцать, не больше. Это наше окно.

– Как войдём?

– Через чёрный ход. Замок простой, справишься за минуту.

– Сигнализация?

Хряк помолчал – это был хороший знак, значит, вопрос правильный.

– Есть. Кристалл над дверью. Но он привязан к замку – если открыть аккуратно, не сработает.

– А если не аккуратно?

– Тогда полгорода будет про нас знать. Поэтому работаем нормально.

Семён кивнул. Это усложняло задачу – нужно было не просто открыть замок, а сделать это так, чтобы механизм решил, что использовался ключ. Это требовало точности и понимания внутреннего устройства замка.

– Справлюсь, – сказал он, надеясь, что не врёт.

– Хорошо. После входа – я и ты на второй этаж, там контора управляющего. Бугай и Шустрый остаются внизу, следят за сторожем. Если что пойдёт не так – три стука в пол. Тогда валим, все вопросы потом.

Инструктаж был коротким, но ёмким. Семён отметил, что Хряк знал своё дело – план был продуман, риски учтены. Не гений преступного мира, но крепкий профессионал. Путь к конторе занял около получаса – шли дворами, избегая освещённых улиц. Бугай нёс на плече мешок – видимо, для добычи. Шустрый нервно озирался по сторонам, что начинало раздражать. И не только его.

– Успокойся, – буркнул Хряк. – Примета чёткая есть, перебдишь – погоришь.

– Я спокоен.

– Ага. Оно и видно.

Контора располагалась в трёхэтажном здании из красного кирпича. Вывеска над входом гласила: «Торговый дом Меркульевых. Оптовая торговля, комиссионные операции». Окна на первом этаже были забраны решётками, на втором и третьем – просто закрыты ставнями. Чёрный ход располагался в узком переулке между зданиями. Единственный фонарь был удачно разбит – то ли случайно, то ли кто-то помог. Темнота была почти абсолютной, но ночное зрение превращало её в уже привычный чёрно-белый мир.

Хряк посмотрел на часы – карманные, серебряные, явно трофейные.

– Пять минут до перерыва сторожа. Готовься.

Семён подошёл к двери, осмотрел замок. Простой, как и говорили – врезной, с сувальдным механизмом. Он даже мысленно усмехнулся: для такого и инструмента особого не надо, проволоки хватит. Пять сувальд, может, шесть, пружины не слишком тугие, корпус без хитростей. В другой ситуации он бы щёлкнул такой за десять секунд и пошёл дальше.

Но над дверью тускло мерцал кристалл сигнализации, и это меняло дело.

Нужно не просто открыть замок, – пульсировало в голове. – Нужно провернуть его так, как это делает ключ. Плавно, с правильным усилием, в правильной последовательности. Каждая деталь должна встать на место в тот самый миг, когда её толкает бородка ключа. Ни раньше, ни позже. Иначе кристалл почует подвох. Для него взлом отмычкой – это как фальшивая нота в симфонии. Одно неверное движение – и приплыли.

Воля пульсировала в кончиках пальцев, готовая к работе. Это было странное чувство – словно навык не просто давал знания, а физически настраивал мышцы, заставлял их чуть подрагивать в ожидании, разогревал суставы. Пальцы были спокойными, уверенными, но внутри них будто гудел трансформатор, готовый выдать ровно столько энергии, сколько нужно, и ни каплей больше. Семён присел на корточки, приложил ухо к замку, хотя понимал, что звук тут не главное. Главное – ощущение. Он вставил отмычку в замочную скважину, нащупал первую сувальду. Металл отозвался лёгким сопротивлением, почти живым. Ты здесь, – мысленно обратился Семён к замку. – Я тебя чувствую. Не подведи.

Первая сувальда поддалась легко. Она просто скользнула вверх, уступая нажиму, и встала на место с микроскопическим щелчком, который услышали только его пальцы. Хорошо, ровно то усилие, ровно та скорость. Вторая – чуть сложнее, пружина была туже, или сувальда застоялась от времени. Семён добавил давления, чувствуя, как металл нехотя поддаётся, как внутренности замка проворачиваются, освобождая путь. Не спеши, – приказал он себе. – Дыши. Третья встала идеально. Четвёртая чуть не сбила ритм – она щёлкнула громче остальных, и на миг Семёну показалось, что кристалл над дверью мигнул ярче. Он замер, вжав голову в плечи, ожидая воя сирены, топота сапог, криков. Но тишина осталась тишиной. Работаем дальше. Пятая сидела глубже всех, и чтобы до неё добраться, пришлось чуть изменить угол наклона отмычки. Семён чувствовал, как пот стекает по спине, как рубашка липнет к телу, но рука оставалась твёрдой, как у скульптора, который наносит последний штрих. Плавно, – твердил навык. – Как ключ. Представь, что ты хозяин, что ты каждый день открываешь эту дверь. Ты не взломщик. Ты владелец.

Щелчок. Едва слышный, почти невесомый. Замок открылся.

Семён не сразу понял, что всё кончилось. Он сидел на корточках, сжимая отмычку, и смотрел на дверь, которая теперь была не заперта. Потом поднял глаза на сигнализацию. Кристалл над дверью мигнул – и просто… погас, словно магия признала поражение и ушла в спячку. Не сработал. Не заметил. Принял отмычку за родной ключ.

– Чисто, – выдохнул Семён.

Хряк кивнул – без похвалы, но с явным одобрением – и первым скользнул внутрь. Семён последовал за ним, оставив Бугая и Шустрого у входа. Внутри было темно и пахло бумагой, чернилами и чем-то затхлым – то ли плесенью, то ли просто стариной. Коридор, лестница наверх, двери по бокам. Типичная контора, ничего особенного.

Они поднялись на второй этаж, стараясь не скрипеть половицами. Лестница была старой, рассохшейся – каждая ступенька таила в себе потенциальную ловушку. Семён двигался первым, ступая только на те места, которые навык подсвечивал как безопасные: ближе к стене, где доски меньше прогибались, где гвозди держали крепче. Он чувствовал подошвами малейшую вибрацию, малейший намёк на скрип, и переступал, перераспределял вес, замирал, прислушивался. Хряк старался тоже двигаться бесшумно. Получалось так себе, пару раз доски жалобно постанывали, и оба замирали на долгие секунды, вслушиваясь в тишину ночного здания. Где-то внизу, в комнате охраны, мерцал свет и слышались приглушённые голоса – сторожа травили байки.

Кабинет управляющего был в конце коридора – дверь из тёмного дерева, с латунной табличкой и ещё одним замком. Семён присел у двери, изучая замок при свете крошечного фонарика, который прикрывал ладонью, чтобы свет не разбегался по коридору. Этот замок был сложнее – цилиндровый, с защитой от отмычек. Навык взлома сразу опознал модель: «Братья Лепперт», серия «Сторожевой». Семён мысленно выругался. У него не было специальных отмычек для таких замков – только самодельная проволока и гнутый гвоздь. Но и отступать было некуда.

Он достал инструменты, вставил натяжитель в скважину, прислушался. Первое движение – и сразу понял: механизм хитрый. Пружины тугие, пины сидят плотно… но ничего невозможного, даже слишком сложного ничего. Ровно на третьей минуте, когда пальцы уже начинали сводить от напряжения, последний пин встал на место. Семён чуть повернул натяжитель, чувствуя, как цилиндр проворачивается, как уходит последнее сопротивление, и… щелчок. Тихо, но отчётливо. Замок открылся.

Кабинет был обставлен со вкусом, даже с намёком на роскошь – массивный стол, кожаные кресла, шкафы с папками вдоль стен. И сейф. Он стоял в углу, массивный и угрожающий – тёмный металл, латунные заклёпки, комбинационный диск на дверце.

– Браун, – подтвердил Хряк. – Как и говорили. Работай.

Семён подошёл к сейфу, осмотрел его. Модель была стандартной – он видел такие в информационном массиве от системы. Три диска, каждый с цифрами от нуля до девяносто девяти. Итого – почти миллион комбинаций. Перебирать вручную – работа на несколько суток. Но есть другой способ.

Достал стетоскоп, приложил к дверце сейфа рядом с диском. Медленно начал вращать – против часовой стрелки, как положено.

Комбинационные замки работают на принципе совмещения вырезов в дисках. Когда диск встаёт в нужную позицию – происходит едва заметный щелчок, который можно услышать, если знаешь, что искать. «Лёгкая рука» делала пальцы чувствительными к малейшим изменениям в сопротивлении механизма. А слух… ну, слух у него и так был неплохой.

Первый диск. Вращение… вращение… щелчок. Тридцать семь.

Второй диск. Вращение по часовой… щелчок. Восемьдесят два.

Третий диск. Снова против часовой… щелчок. Пятнадцать.

Семён потянул ручку. Дверца не поддалась.

Чёрт.

– Проблемы? – шёпотом спросил Хряк.

– Дай минуту.

Он начал сначала. Может, ошибся с первым диском? Или со вторым? Подобные замки требовали точности – ошибка в одну цифру означала провал.

Вращение… щелчок. Нет, это ложный. Ещё вращение… вот он, настоящий. Тридцать восемь, не тридцать семь.

Снова второй диск. Снова третий.

Тридцать восемь – восемьдесят два – пятнадцать.

Тянем ручку…

Щелчок. Дверца открылась.

– Есть, – выдохнул Семён.

Внутри сейфа было несколько полок. На верхней – стопка бумаг, на средней – шкатулка, на нижней – мешочки с чем-то тяжёлым.

Хряк первым делом схватил мешочки – заглянул внутрь, кивнул удовлетворённо.

– Денежки. Неплохо.

– А бумаги?

– Бумаги – отдельный заказ. Бери всё.

Семён сгрёб бумаги в мешок, который протянул Хряк. Шкатулку тоже – внутри оказались какие-то украшения, по виду дорогие. Всё остальное – мешочки с монетами и ассигнациями, ещё какие-то документы – последовало туда же.

– Уходим, – Хряк застегнул мешок. – Быстро.

Они выскользнули из кабинета, спустились по лестнице. У чёрного хода их ждали Бугай и Шустрый – оба напряжённые, но спокойные.

– Чисто? – спросил Хряк.

– Чисто, – подтвердил Бугай. – Сторож всё ещё в каморке.

– Тогда валим.

Отход был быстрым и тихим. Тем же путём, которым пришли – дворами, тёмными переулками, подальше от освещённых улиц. Через полчаса они были уже на Выборгской стороне, в безопасности.

– Неплохо, – Хряк повернулся к Семёну. – Очень даже неплохо. Филин не соврал – руки у тебя действительно золотые.

– Стараюсь.

– Делёж – завтра. Сейчас расходимся, не светимся вместе. Понял?

– Понял.

Семён вернулся в свою каморку под крышей, рухнул на топчан. Адреналин ещё бурлил в крови, но усталость брала своё. Системные часы показывали начало первого ночи. Полоска опыта заметно подросла – не так, как после склада на Верфи, но ощутимо. Процентов на десять, может, чуть больше.

«Доволен собой?» – спросила Шиза.

– Работа сделана. Деньги есть, и будут ещё. Чем не повод для довольства?

«Ты опять взял, не зная, что».

– И что?

«Ничего. Просто… люблю наблюдать, как люди копают себе ямы. Это всегда так забавно».

Следующие дни слились в рутину – впрочем, рутину специфическую, которую мало кто назвал бы скучной.

Хряк подкидывал работу регулярно – каждые три-четыре дня новое дело. Иногда это были конторы, как в первый раз. Иногда – склады с товаром. Иногда – частные дома, когда хозяева уезжали куда-нибудь. Каждый раз нужно было что-то открыть – замок, сейф, секретный ящик в столе. Семён справлялся. Навыки – не системные, личные – росли с каждым делом, пальцы становились всё увереннее, интуиция – острее. Нервишки – расшатаннее, не без этого.

Деньги капали – по чуть-чуть, но стабильно. Больше, чем с первого экса, не было, даже близко… но, как говорится, четыре старушки – рубль. Четверть от добычи, минус половина Филину – это было немного, но на жизнь хватало, и долг медленно, очень медленно уменьшался. Полоска опыта тоже росла – хотя и не так быстро, как хотелось бы. Совсем уж простые дела давали крохи, серьёзные – чуть больше. К концу второй недели Семён был примерно на семидесяти процентах пути к третьему уровню.

Он обживался. Каморка под крышей стала привычной, Выборгская сторона – почти родной. Он знал, где купить еду подешевле без риска длительного уединения в маленьком домике во дворе, где можно прогуливаться без риска нарваться на неприятности, кого избегать и с кем можно перекинуться словом. Местные постепенно привыкали к нему – новичок стал частью пейзажа, а от лишних вопросов оберегала его компания. Кто такой Хряк и Филин на районе знали все… из минусов – вообще все, включая городовых. Из плюсов – им было пофиг.

Шиза молчала большую часть времени – появлялась изредка, чтобы бросить какой-нибудь ехидный комментарий, и снова исчезала. Медальон на шее не давал о себе знать – просто висел, холодный и тяжёлый, напоминая о тайнах, которые Семён пока не разгадал… и не факт, что собирался.

Но покой был обманчив. Семён чувствовал это – какое-то напряжение в воздухе, ощущение, что что-то надвигается. «Чутьё на опасность», которое он так и не взял, было бы сейчас кстати… говорил уже, да, ну так правда ведь.

Проблема пришла на третью неделю, откуда не ждали.

Это было обычное утро – серое, как всегда, с моросящим дождём. Семён завтракал в «Якоре», жевал вчерашний хлеб с на удивление наваристой похлёбкой из баранины, когда к нему подсел незнакомец. Мужчина лет сорока, одетый слишком прилично для этого места. Чистый сюртук, начищенные сапоги, ухоженные усы. И глаза – внимательные, оценивающие, совсем не похожие на взгляды местных обитателей ощущением внутренней силы.

– Ты – Сёма? – спросил он без предисловий.

– Допустим, – Семён напрягся. – А ты кто?

– Человек, который хочет поговорить.

– О чём?

– О том, что ты нашёл на складе Савельева.

Семён замер, стараясь не показать реакции. Откуда? Как он узнал?

– Не понимаю, о чём ты, – он пожал плечами. – Какой ещё склад?

– Брось, – мужчина улыбнулся, но улыбка не достигла глаз. – Мы оба знаем, что ты там был. И мы оба знаем, что ты унёс. Вопрос в том – готов ли ты это вернуть по-хорошему?

– С чего ты взял, что оно у меня?

– С того, что оно всё ещё нигде не всплыло. И с того, что ты до сих пор жив.

Последняя фраза прозвучала как угроза. Или как предупреждение – Семён не был уверен.

– Допустим, – медленно проговорил он. – Допустим, я знаю, где оно. Что дальше?

– Дальше – ты возвращаешь это мне. Взамен получаешь… скажем, щедрое вознаграждение. И гарантию того, что определённые люди не узнают о твоём местонахождении.

– Определённые люди?

– Рыльские, – мужчина произнёс это слово тихо, почти шёпотом, но оно ударило как пощёчина. – Ты ведь знаешь, кто они такие, не так ли?

Семён знал. Ещё как знал – клеймо на плече было тому напоминанием.

– И что им до меня?

– О, им до тебя очень много чего, – мужчина откинулся на спинку стула.

– Ты работаешь на них?

– Боже упаси, – мужчина покачал головой. – Я работаю на конкурентов. Которые очень хотели бы заполучить то, что ты украл. И которые готовы заплатить за это… значительную сумму.

– Сколько?

– Сто рублей.

Сто рублей. Это было… много. Очень много. Достаточно, чтобы расплатиться с Филином и ещё остаться.

Но.

– А если я откажусь?

Мужчина вздохнул – как будто расстроенный учитель, чей ученик не оправдал ожиданий.

– Тогда мне придётся… принять меры. Поверь, тебе это не понравится.

Глава 11

– Тогда мне придётся… принять меры. Поверь, тебе это не понравится.

Угроза повисла в воздухе – ощутимая, почти осязаемая. Семён невольно напрягся, прикидывая расстояние до выхода, количество людей в зале, возможные пути отступления. Навыки работали на автомате, рисуя в голове невидимую карту с зонами риска и коридорами безопасности.

– Ты меня пугаешь? – голос вышел ровным, хотя внутри всё сжалось в комок.

– Боже упаси, – незнакомец поднял ладони в примирительном жесте. – Просто информирую о возможных последствиях. Я-то что – я посредник. А вот те, на кого я работаю… они люди серьёзные. И терпением не отличаются.

– Тогда, может, объяснишь, какие именно ко мне претензии? А то как-то неудобно получается – ты требуешь вернуть, а я даже не знаю, о чём речь.

Мужчина прищурился, изучая Семёна с каким-то новым интересом.

– Хочешь поиграть в дурачка? Ладно, давай поиграем. На складе Савельева был ящик. Небольшой, с красной печатью. Внутри – артефакт. Очень… специфический артефакт, принадлежащий одному из Великих родов. Ты его взял. И, судя по тому, что ты всё ещё жив и на свободе – не продал и не показал никому. Что, в общем-то, единственный разумный вариант в твоей ситуации.

– Вижу, начинаешь вспоминать, – незнакомец улыбнулся, но глаза оставались холодными. – Это хорошо. Значит, мы можем договориться.

– Допустим, – медленно проговорил Семён, автоматически нащупывая медальон под одеждой. Он был там – холодный, тяжёлый, пульсирующий едва ощутимым теплом. – Допустим, я… что-то слышал про это. Но есть вопросы… гарантий, да.

– Какие?

– Что Рыльские не узнают. Что твои… работодатели… не решат меня убрать как свидетеля. И насчёт денег тоже… вопрос.

Мужчина кивнул – словно именно такого ответа и ожидал. Может, и ожидал, кстати.

– Разумно. Насчёт Рыльских – они уже знают о пропаже, но пока не знают, кто именно её организовал. Чем дольше ты тянешь – тем выше шанс, что узнают. Насчёт моих работодателей – им нужен артефакт, а не твоя голова. Ты мелкая рыбёшка, не обижайся. Убивать тебя – только лишние проблемы создавать. Насчёт денег – могу дать задаток прямо сейчас. Скажем, двадцать рублей. Остальное – при передаче.

Двадцать рублей. Почти половина долга Филину. Семён почувствовал, как внутри шевельнулась жадная, голодная тварь, которая всегда была частью его натуры. Взять деньги, отдать медальон, забыть обо всём как о страшном сне…

«Не советую», – голос Шизы прозвучал неожиданно, заставив вздрогнуть. «Этот человек лжёт. А в самом главном он ошибается… и это ещё хуже».

– И в чём же?

«Рыльские уже знают».

Семён не успел осмыслить эти слова – дверь «Якоря» распахнулась с грохотом, впуская внутрь порыв холодного ветра и трёх человек в одинаковых тёмных плащах.

Время словно замедлилось – или это навыки обострили восприятие до предела. Семён видел, как меняется выражение лица его собеседника – от спокойной уверенности к животному ужасу. Видел, как посетители «Якоря» замирают, не понимая, что происходит. Видел, как один из вошедших – высокий, широкоплечий, с лицом, будто вырубленным из красного камня – поднимает руку в странном жесте.

И почувствовал.

Это было похоже на… на что? На удар током, только изнутри. На внезапную тошноту, помноженную на головокружение. На ощущение, что кровь в венах вдруг стала горячей – нет, раскалённой – и пытается вырваться наружу.

Кто-то закричал. Потом ещё кто-то. Он инстинктивно скользнул со скамьи под стол – тело само знало, что делать, навыки скрытности сработали раньше, чем разум успел отдать команду. Семён прижался к полу, стараясь дышать тихо, растворяясь в тени под столом. Ноги – чужие ноги – мелькали в поле зрения: сапоги посетителей, пытающихся выбраться, и тёмные ботинки охотников, методично прочёсывающих зал.

– Вон он! – женский голос, и Сема с ужасом понял, что это про его собеседника… ну, хоть не про него самого.

Незнакомец – тот, кто предлагал сто рублей – вскочил, опрокидывая стол. В его руке блеснуло что-то – небольшой предмет, похожий на флакон. Он швырнул его в ближайшего преследователя, и воздух вспыхнул ослепительным белым светом.

Семён зажмурился, но было поздно – яркая вспышка впечаталась в сетчатку, оставив плавающие цветные пятна. Он слышал грохот, крики, звук бьющегося стекла. И голос – голос того, красномордого:

– Sit sanguis prohibere.

Что-то изменилось в воздухе. Что-то… стало неправильным. Он почувствовал это кожей, костями, каждой клеткой своего тела. Словно невидимая рука сжала его изнутри, пытаясь выдавить что-то важное, что-то жизненно необходимое.

«Магия крови», – прошептала Шиза. «Не двигайся. Не дыши. Скрой свою жизнь. Притворись мёртвым – иначе станешь им».

Легко сказать – не дышать. Лёгкие горели, требуя воздуха. Кровь стучала в висках, и с каждым ударом сердца давление росло, росло, росло…

А потом – отступило.

Семён осторожно приоткрыл один глаз. Он по-прежнему лежал под опрокинутым столом, скрытый от глаз грудой сломанной мебели и телами… телами?

Посетители «Якоря» – те, кто минуту назад мирно завтракал, пил дешёвое пиво, обсуждал свои нехитрые дела – лежали на полу. Неподвижно. Некоторые – в неестественных позах, с искажёнными лицами, с тёмными потёками из носа и ушей. Другие – просто замершие, словно куклы с обрезанными нитками.

Семён подавил рвотный позыв и заставил себя смотреть дальше. Его собеседник – стоял у дальней стены, прижатый к ней невидимой силой. Руки раскинуты, ноги едва касаются пола, лицо – маска боли и ужаса. Трое в плащах окружили его полукругом. Широкий мужик с багрово-красным лицом – явно главный – стоял ближе всех, с поднятой рукой. На его ладони что-то светилось – тусклым, болезненно-красным светом.

– Где? – голос был спокойным, почти будничным. Как будто он спрашивал о погоде или ценах на зерно.

– Пошёл… к чёрту… – выдавил пленник сквозь зубы. Каждое слово давалось ему с видимым усилием – казалось, даже мышцы лица подчинялись не ему.

– Как хочешь.

Краснолицый сжал кулак.

И Семён увидел.

Увидел, как лицо меняет цвет – от бледного к багровому, потом к синюшному. Увидел, как набухают вены на шее, на лбу, на руках – синие змеи под тонкой кожей, готовые вот-вот прорваться наружу. Увидел, как глаза вылезают из орбит, наливаясь кровью. Услышал хрип – булькающий, влажный – и треск. Что-то лопнуло внутри человека, что-то важное, и из его рта хлынула тёмная жидкость.

«Не отворачивайся», – посоветовала Шиза. «Это – твоя бывшая семья. И это сделают с тобой, если найдут».

Семён не отвернулся. Смотрел, как тело недавнего собеседника обмякло, как невидимая сила отступила, позволив ему упасть на пол мокрым, изломанным мешком. Смотрел, как убийца наклонился над трупом, деловито обыскивая карманы.

– Ничего, – констатировал он.

– Может, спрятал? – голос одного из спутников, молодой, нетерпеливый.

– Может. Но это не важно. Артефакт сам заявит о себе – он не может молчать долго. Кто-то другой его нашёл. Ищите.

«Уходи», – приказал Шиза. «Сейчас. Пока они заняты».

Впервые за всё время попаданец был полностью с ней согласен.

Он скользнул из-под стола, используя все возможности навыков скрытности. Движения были плавными, бесшумными, почти невидимыми – тень среди теней, ничто в мире хаоса и смерти. Тела на полу помогали – давали укрытие, маскировали его перемещение. Опрокинутые столы создавали коридор, по которому можно было продвигаться незамеченным.

Чёрный ход. Он помнил – кухня была слева, за стойкой, а там должен быть выход во двор. Семён двигался к нему, контролируя каждый шаг, каждый вдох. Охотники были заняты обыском тел – искали украденное, проверяли карманы мертвецов. Им и в голову не приходило, что кто-то мог выжить.

Пять метров до кухни. Четыре. Три.

– Стой.

Голос прозвучал прямо над ухом, и Семён замер – как заяц перед гончей, как мышь перед коброй. Холодные пальцы коснулись его плеча, и он почувствовал это снова – давление, жар в крови, ощущение, что тело больше ему не принадлежит.

– Интересно, – женский голос, низкий, бархатистый. – Какой шустрый.

Семён медленно повернулся. Женщина стояла прямо за ним – невысокая, худощавая, с бледным лицом и тёмными глазами, в которых плясали багровые искры. В руке – тонкий стилет, покрытый странными узорами.

– Я просто… – начал Сема, но она не дала закончить.

– Заткнись. Лицом к стене. Руки за голову.

Он подчинился – а что ещё оставалось? Навыки скрытности хороши, чтобы прятаться, но не чтобы драться с магами. «Лёгкая рука» позволяла красть кошельки, а не уворачиваться от заклинаний. «Ночное зрение» помогало видеть в темноте, но не защищало от того, что видел.

– Эльза! – голос их старшего. – Что там?

– Крыса. Пряталась под столом.

Шаги. Тяжёлые, уверенные. Семён чувствовал приближение главаря спиной, затылком, каждым волоском на теле.

– Повернись.

Он повернулся. Красномордый смотрел на него без выражения – так смотрят на насекомое, решая, стоит ли его раздавить или просто отбросить в сторону.

– Кто такой?

– Никто, – Семён прекрасно понимал, что его жизнь сейчас висит на волоске. – Просто… завтракал.

– Завтракал, – допрашивающий повторил слово, будто пробуя на вкус. – С человеком, которого мы ищем уже месяц. Просто завтракал.

– Он сам подсел. Я его не знаю.

– Лжёшь.

Боль пришла мгновенно – раскалённой иглой прямо в мозг. Семён закричал, хватаясь за голову, падая на колени. Кровь. Он чувствовал свою кровь – каждую каплю, каждую частицу – и она бунтовала, пыталась вырваться из сосудов, разорвать тело изнутри.

– Ещё раз спрошу, – голос здоровяка был всё так же спокоен. – Кто ты такой и откуда знаешь Ингвара?

– Я… не… – слова давались с трудом, мысли путались. – Он сам… подошёл… спрашивал про… склад…

– Какой склад?

– Савельева… на Верфи…

Боль отступила – не исчезла, но стала терпимой. Он стоял на коленях, тяжело дыша, глядя в пол. Краем глаза видел ноги в тёмных ботинках, подол плаща, руки с длинными пальцами – руки убийцы.

– Склад Савельева, – красномордый задумался. – Тот, который обокрали три недели назад?

Семён кивнул. Не было сил врать, не было сил даже думать о вранье. Магия выжимала правду вместе с болью, вытаскивала её из самых глубин сознания. Все попытки сопротивляться ощущались как попытка защититься от удара мыльным пузырём.

– И что там было?

… Но что-то же есть, просто нужно сделать пузырь плотнее… он и так плотный… ещё…

– Не знаю… работал на… на Филина… он сказал взять ящик… я взял…

… Закрыться, нырнуть, затянуть мозг этой плёнкой…

– Где ящик сейчас?

… Всю силу, энергию эту… должна ведь быть от неё польза, хоть какая-то.

– В канале… я упал…

«Молодец», – прошептала Шиза где-то на грани сознания.

Красномордый молчал. Потом – шаги, и его лицо оказалось совсем близко, на расстоянии ладони. Серые глаза впились в Семёна, изучая, оценивая, взвешивая.

– Он не врёт, – констатировал маг. – Или врёт так хорошо, что я не вижу. Второе – маловероятно.

– Кончаем? – это Эльза, та самая женщина со стилетом.

– Пока нет. Он может пригодиться.

Семён почувствовал, как его хватают под руки, поднимают, ставят на ноги. Ноги не держали – подгибались, словно сделанные из желе.

– Этот Филин, – каменнолицый стоял прямо перед ним, – где его найти?

– Я…

– Не делай глупостей, ты уже проникся ведь? Хочешь испытать снова?

Семён не хотел. Очень, очень не хотел. Но выдать Филина… это был смертный приговор в любом случае. На Выборгской стороне стукачей не любили, это он усвоил крепко. Но…

– «Якорь», – выдавил он. – Здесь. Он здесь бывает. Или… или «Три карася» на Большой.

– Когда?

– По вечерам. Обычно по вечерам.

Красномордый кивнул – словно услышал именно то, что ожидал.

– Веди.

Семёна толкнули вперёд. Он споткнулся о чьё-то тело – молодой парень, одетый в рабочую блузу, с остекленевшими глазами и тёмными потёками из ушей – и едва не упал. Рука Эльзы вцепилась в его плечо, удержала, толкнула снова.

– Шевелись.

Они вышли через главный вход. Улица была пуста. Странно пустой для утра – никаких прохожих, никаких торговцев, никаких зевак. Словно кто-то невидимый провёл черту вокруг «Якоря», и все живые инстинктивно держались от неё подальше.

– Олег, – главный обратился к третьему члену группы, молодому мужчине с копной рыжих волос. – Останься. Проследи за телами. Мы скоро вернёмся.

Рыжий кивнул и скрылся внутри. Красномордый и Эльза повели Семёна по улице – один впереди, другая сзади. Идеальный конвой, никуда не денешься.

– Далеко? – спросил каменнолицый.

– Минут десять. Если… если срежем через дворы.

– Тогда срежем.

Они свернули в переулок – узкий, грязный, заваленный мусором. Типичный для Выборгской стороны. Семён шёл, стараясь выглядеть покорным и напуганным – что, в общем-то, было недалеко от истины. Вот прямо совсем рядом. Но мозг уже работал, перебирая варианты, ища возможность…

«Третий двор слева», – прошептала Шиза. «Заброшенный дом с провалившейся крышей. Там есть подвал, и в подвале – лаз в старую канализацию. Ты сможешь пройти. Они – нет».