Текст книги "Бездарный (СИ)"

Автор книги: Ян Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Шиза молчала. Видимо, лимит на общение на сегодня был исчерпан.

Ладно, тогда посмотрим, что еще интересного.

Семён открыл список доступных талантов. Выбор был впечатляющим. И одновременно – ограниченным. Большинство привлекательных навыков, включая новые ранги уже имеющихся, были неактивны, видимо требовали предварительных условий: определённый уровень, базовые таланты, возможно, даже какие-то достижения… интересно, есть ли они тут? То, что было доступно сейчас…

– «Лёгкая рука», – прочитал он. – Увеличивает скорость и точность мелкой моторики.

Полезно для взлома, кражи, да и вообще в жизни. Хороший выбор для моего класса.

– «Тень», – продолжил Семён. – Пассивный бонус к скрытности в условиях слабого освещения. Может быть улучшен.

Тоже неплохо. Ещё и синергия с ночным зрением.

– «Чутьё на опасность». Интуитивное предчувствие угрозы. Радиус и точность зависят от уровня духа.

Последний вариант заставил задуматься. Если бы это чутьё было у него вчера – может, заметил бы конкурента раньше? Или почуял бы, что с охраной что-то не так? Ага, или вообще бы на этот мутняк не подписался бы… С другой стороны – «Лёгкая рука» была бы полезнее в повседневной работе. А «Тень» усилила бы и без того неплохую скрытность.

– Блин, – Семён потёр лоб. – Вот какого всего один вариант можно выбрать?

Пускай будет… «Лёгкая рука» – потому что это его хлеб, его профессия, его способ выживания.

Глава 8

Новый талант встал как влитой – будто всю жизнь был частью Семёна, просто до поры до времени дремал где-то глубоко внутри. Словно вспомнил что-то давно изученное, множество раз проделанное – но чуток подзабытое. Пальцы сами собой задвигались, разминаясь, – и движения эти были плавными, точными, какими-то… правильными. Как у пианиста-виртуоза, только вместо клавиш – карманы, замки и чужое добро. Временно чужое, разумеется.

– О, да детка, – он повертел кистями, наблюдая за собственными руками с каким-то отстранённым интересом. – Именно этого мне и не хватало.

«Тебе много чего не хватает», – голос Шизы прозвучал неожиданно, заставив вздрогнуть. «Скоро ты сможешь в этом убедиться».

– Это угроза или предсказание?

«Констатация факта».

– Это как-то связано со складом? – Семён насторожился. – Тем, что было в том ящике?

Молчание. Как же напрягает это чёртово молчание.

– Знаешь, для божества, которое якобы мне покровительствует, ты удивительно бесполезна в плане информации.

«Я не твоя нянька. И не справочное бюро. Хочешь знать – узнавай сам. Это часть игры».

– Какой ещё игры?

Но Шиза уже замолчала – окончательно и бесповоротно. Во всяком случае, на ближайшее время.

Семён выругался – негромко, но с чувством – и принялся собираться. День обещал быть долгим: нужно было дождаться посыльника от Филина, получить новое задание и начать отрабатывать долг. Пятьдесят рублей – сумма неподъёмная, но не смертельная… теоретически. При удачном раскладе можно управиться за пару месяцев. При неудачном… ну, о неудачном лучше не думать, равно как и о том, не появятся ли поводы увеличить сумму долга… не получается не думать.

Желудок урчал так, что, казалось, его слышно на другом конце Выборгской стороны. Организм требовал калорий, и требовал настойчиво – видимо, ночные приключения и левел-ап отняли больше сил, чем казалось. Выбравшись из своего убежища, Семён направился к ближайшему рынку – не тому, большому, где работал вчера… нет, позавчера уже… а к маленькому, стихийному базарчику, расположившемуся на пересечении двух улиц. Здесь торговали всякой мелочью – хлебом, овощами, солёной рыбой, какими-то пирожками сомнительного происхождения. Цены были невысокие, качество – ещё ниже, но для человека в его положении это было идеально.

Вон та тётка с корзиной – кошелёк в переднике, взять легко. Вон тот мужик в картузе – деньги в заднем кармане, классика. Вон та парочка – явно приезжие, не знают местных порядков, можно работать почти открыто…

Семён усилием воли заглушил эти подсказки. Не сейчас. Не здесь. Это его район – ну, почти его, – и гадить там, где живёшь, было бы глупо. Особенно учитывая, что он теперь под Филином, а значит, любой косяк автоматически становится косяком всей группировки… не то чтобы ему не пофиг на этих моральных уродов – но проблем и так хватает.

Завтрак у усатых дедов-лоточников обошёлся в пять копеек – пара пирожков с кашей и кулек из вощёной бумаги с кусками обжаренного мяса. Если не задумываться о источнике белка – то даже и вкусно. Сверху ещё кружка горячего сбитня из, внезапно, вполне привычного вида термоса – и можно считать, что жизнь налаживается.

Посыльный нашёл его около полудня – когда Семён уже начал думать, что Филин передумал или решил разобраться с ним по-другому. Мальчишка лет семи, чумазый и вёрткий, вынырнул из подворотни, как чёртик из табакерки.

– Ты Сёма?

– Допустим.

– Велено передать: вечером, в «Якоре», как стемнеет. Филин ждёт.

И исчез – так же внезапно, как появился. Семён даже не успел ничего спросить.

– Шустрый, – оценил он. – Хорошая смена растёт.

До вечера было ещё несколько часов, и попаданец решил потратить их с пользой. Во-первых – одежда. То, что на нём было надето, одеждой можно было назвать только с очень большой натяжкой…ну, или будучи большим знатоком высокой моды. После ночного заплыва тряпки окончательно пришли в негодность, и выглядел он примерно как и должен выглядеть бездомный оборванец с Выборгской стороны. То есть паршиво.

Проблема была в деньгах. Вернее, в их отсутствии. После завтрака осталось копеек сорок – на приличную одежду не хватит, а на неприличную… ну, неприличная у него уже и так есть.

Значит, придётся работать.

Семён двинулся к центру – туда, где люди были побогаче, а кошельки потолще. Выборгская осталась за спиной, сменившись более благополучными районами. Здесь улицы были чище, дома – выше, мобили – а именно так они назывались – мелькали гораздо чаще.

Первую цель он выбрал тщательно – может, это просто суеверие, что от удачи первого щипка зависит весь день. Возможно. А возможно, и нет, так что Семён не просто скользил взглядом по толпе – он сканировал её, как опытный лоцман сканирует фарватер, выискивая мели и безопасные проходы. В голове сами собой включались фильтры: возраст, социальный статус, степень опьянения, наличие компании, внимательность, реакция. Женщины отсеивались сразу – слишком много визга, слишком много внимания. Подвыпившие – ненадёжно, могут упасть, устроить скандал, привлечь стражников. Компании – табу, один крик «Держи вора!» соберёт всю улицу.

Мужчина средних лет, одетый в добротный сюртук, с тростью в руке и рассеянным взглядом – вот кто был идеальной мишенью. Типичный чиновник средней руки, судя по манере держаться – спина прямая, но не аристократически надменная, шаг размеренный, без суеты. Шёл неторопливо, явно никуда не спешил, периодически останавливаясь у витрин. Мечтатель. Витает в облаках. Деньги у таких водятся, но бдительность – на нуле.

Сема пристроился к нему в хвост, метрах в пятнадцати, изучая повадку. Одет чиновник был неброско, но добротно – сукно хорошее, сапоги без заплат, трость с латунным набалдашником. Кошелёк – во внутреннем кармане сюртука, это было видно по характерной выпуклости ткани слева, чуть выше пояса. Внутренний карман – это сложнее, чем задний или боковой. Там нет доступа сбоку, нет возможности просто скользнуть мимо и выдернуть. Нужен более тесный контакт, более точное движение. Нужно подойти вплотную, отвлечь внимание, проникнуть под ткань и выйти сухим из воды. Но «Лёгкая рука» уже работала, подсказывая оптимальный подход. И подсказывала она не словами, а ощущениями – как именно встать, под каким углом, куда смотреть, чтобы не вызвать подозрений.

Семён смотрел на чиновника и видел не просто человека, а схему. Он видел, как тот поворачивает голову, как держит трость, как смещается центр тяжести при остановке. В голове прокручивались варианты: можно изобразить пьяного и налететь, но это грязно и оставляет след в памяти свидетелей. Можно попросить прикурить – это даст секунду, но чиновник может не курить. Можно уронить что-то рядом и нагнуться одновременно с ним… Вариантов было множество, и каждый оценивался по шкале риск/успех.

Чиновник остановился у лавки с зонтиками и тканями, разглядывая что-то в витрине. Идеальный момент, чтобы начать сокращать дистанцию. Он не шёл прямо – это было бы слишком явно. Он двигался по ломаной траектории, будто тоже разглядывая витрины, останавливаясь, делая вид, что поправляет обувь. Шаг. Ещё шаг. Сейчас расстояние было метров пять. Четыре. Три. Очевидно, что спешить нельзя, нужно дождаться подходящего прикрытия. Наилучший момент – это когда внимание жертвы максимально рассеяно, а вокруг есть хоть какое-то движение, которое можно использовать как ширму.

И тут желаемое прикрытие появилось. Мимо прошла дородная дама с огромным кружевным зонтиком, занявшая своим объёмом полтротуара. Она на мгновение закрыла обзор и чиновнику, и случайным прохожим. Семён рванул вперёд, встраиваясь в её тень.

Контакт. Он буквально вплёлся в чиновника, изображая растяпу, который не смотрит под ноги. Лёгкое столкновение плечом – ровно настолько, чтобы чиновник качнулся вперёд, к витрине, но не упал. В то же мгновение рука Семёна скользнула под полу сюртука. Это было странное чувство – пальцы словно жили отдельной жизнью. Они не шарили вслепую, не тыкались, как слепые котята. Они точно знали, где лежит кошелёк, как расположен разрез кармана, под каким углом нужно войти, чтобы не зацепить подкладку. Пальцы Семёна работали, как пальцы пианиста, берущие сложный аккорд – быстро, точно, почти невесомо. Кожа почувствовала тёплую, чуть потёртую кожу кошелька. Два пальца сжали его, приподняли, а большой палец в это время придержал край кармана, чтобы ткань не натянулась и не выдала движения.

Навык подсказывал, что вытаскивать нужно не рывком, а плавным, непрерывным движением, имитируя естественное скольжение руки при падении. Если дёрнуть – чиновник почувствует рывок одежды, обернётся. Если медлить – рука застрянет, и всё пропало.

Кошелёк скользнул в ладонь и в тот же миг исчез в рукаве похитителя, провалившись в специально подготовленный тайник под ремнём. Движение было отработано до автоматизма – не его автоматизма, а того, чьи навыки сейчас управляли телом. А Семён уже отступал, пятясь и рассыпаясь в извинениях, широко раскрыв глаза и изображая искреннее смущение.

– Простите, простите, ради бога, совсем вас не заметил, милостивый сударь… – слова лились сами собой, сладкие, извиняющиеся, усыпляющие бдительность. Голос был полон подобострастия, спина согнута в лёгком поклоне, взгляд направлен вниз, на трость чиновника, чтобы тот не запомнил лица.

Чиновник что-то пробормотал – то ли «Смотри, куда прёшь», то ли «Пошел прочь» – и вернулся к созерцанию витрины, поправив сюртук. Он даже не проверил карман. Зачем? Просто какой-то оборванец налетел, извинился и исчез. Бывает.

Кошелёк оказался приятно тяжёлым. В укромном переулке Семён проверил содержимое: рубль с копейками серебром и ещё медь россыпью. Неплохо для пяти минут работы.

Следующие два часа он провёл, методично обрабатывая толпу. Не жадничал, не рисковал без нужды, выбирал цели максимально тщательно. «Кража» и «Лёгкая рука» настолько стали его частью, что превратили процесс в почти механическое действие: выбрать цель, оценить риски, подойти, взять, уйти. Повторить. К вечеру в карманах звенело около трёх рублей – достаточно, чтобы приодеться и ещё осталось на жизнь. Полоска опыта едва шевельнулась – мелкие дела и давали крохи, – но это было ожидаемо.

Одежду Семён купил на развале у старьёвщика – не новую, но крепкую и относительно чистую. Штаны из плотной ткани, рубаха, куртка с множеством карманов… и главное – сапоги. Настоящие сапоги вместо того ужаса, что был на ногах раньше. Обошлось всё это удовольствие в рубль двадцать – грабёж, конечно, но выбирать не приходилось. Переодевшись в подворотне и сунув старые обноски в ближайшую помойку, Семён почувствовал себя почти человеком. Ну, или хотя бы не совсем бомжом.

– Красавец, – он критически оглядел своё отражение в витрине. – Просто картинка. Хоть сейчас на бал.

«На тот бал, куда тебя пригласят, лучше бы не ходить», – заметила Шиза.

– О, ты вернулась?

«Я никуда и не уходил. Просто… наблюдал».

– И как тебе шоу?

«Скучновато. Но потенциал есть».

Семён хмыкнул и направился к «Якорю». Солнце уже садилось, окрашивая серое петербургское небо в багровые тона. Красиво, если не думать о том, что этот закат может оказаться последним, который он видит.

Хотя нет, это уже паранойя. Филин злой, но не настолько. Наверное.

Кабак встретил его привычной вонью и полумраком. Народу было больше, чем днём, – видимо, после работы местный пролетариат стекался сюда, чтобы пропить честно заработанные копейки. Гул голосов, звон кружек, где-то в углу кто-то затянул песню – фальшиво, но с чувством.

Филин ждал в той же каморке, что и вчера. Только теперь рядом с ним сидел кто-то ещё – мужик лет тридцати, с острым лицом и внимательными глазами. Одет был неброско, но добротно, и держался так, будто привык командовать.

– О, явился, – Филин кивнул на свободный табурет. – Садись. Знакомься – это Хряк. Будешь с ним работать.

Хряк? Семён посмотрел на мужика с новым интересом. Прозвище совершенно не вязалось с худощавой фигурой и острыми чертами лица. Хотя, может, в этом и был смысл.

– Наслышан, – Хряк кивнул. – Филин говорит, руки у тебя золотые.

– Скорее ловкие, – скромно поправил Семён.

– Это мы проверим. – Хряк достал из кармана что-то блестящее и положил на стол. – Вот. Открой.

Это был замок. Небольшой, латунный, с хитрым механизмом, который угадывался даже снаружи. Английский? Нет, что-то другое. Может, немецкий – Семён видел похожие в информационном массиве, который пожаловала ему система.

Такие уже не примитив… хотя ещё даже не средний уровень, но просто так не поддаются. У них внутри могут оказаться не просто штифты, а и сюрприз для непрошеных гостей. Ложные пины, которые щёлкают, создавая иллюзию успеха, а на самом деле блокируют механизм ещё сильнее. Секретные барьеры, которые нужно обходить в определённой последовательности. Если нажать не в том порядке – всё, замок заклинит намертво, и только болгарка поможет. Ну, или что у них тут вместо болгарок… какой-нибудь «Шлифовальный агрегатъ купца Калашникова».

– Инструменты?

– Какие есть.

Семён достал свой импровизированный набор – проволоку и гвоздь, уже согнутые и подогнанные под работу. Не идеал, но сойдёт… нет, не сойдёт. В голове, где-то на задворках дарованного опыта, всплыло презрение: настоящий профессионал такими инструментами не пользуется. Для настоящего профи это даже не инструменты, а оскорбление. Нужны специальные отмычки, с изогнутыми лопатками, с разной толщиной, из особой стали, чтобы чувствовать каждый пин. Но… работаем с тем, что есть. Тоже показатель профессионализма, кстати.

Он вставил гвоздь-натяжитель в скважину, приложил лёгкое усилие, создавая вращательный момент. Латунь приятно холодила пальцы. Затем он запустил проволоку внутрь, закрыл глаза и… провалился в ощущения. Мир исчез. Остался только этот маленький кусочек металла в руках, только сопротивление пинов, только едва уловимые вибрации, бегущие по проволоке к кончикам пальцев. Семён не видел механизма, но чувствовал его, как скульптор чувствует глину. Первый пин – лёгкое сопротивление, он поддался сразу, щёлкнув где-то глубоко внутри. Второй – чуть туже, пришлось добавить нажима. Третий…

Вот тут механизм показал свой характер. Проволока наткнулась на ложный пин. Он щёлкнул, создав иллюзию, что встал на место, но натяжитель в руке Семёна дрогнул, сообщая: не верь, это обман. Навык, вживлённый в самое нутро, заставил его проигнорировать ложный сигнал и двинуться дальше, глубже, в обход препятствия. Пальцы танцевали. Они нащупали секретный барьер – небольшую пластинку, перекрывающую путь. Чтобы её обойти, нужно было чуть ослабить натяжение, приподнять её особым движением проволоки и только потом продолжать. Малейшая ошибка – и барьер захлопнется, заблокировав всё.

Взломщик замер, чувствуя, как пот стекает по виску. Дышать ровно. Не спешить. Проволока совершила микроскопическое движение, обогнула барьер, и…

Щелчок. Короткий, сухой, но какой же сладкий звук. Дужка замка поддалась, провернувшись в гнезде.

– Сойдёт, – Хряк кивнул, явно впечатлённый. – Филин, беру.

– Значит, договорились, – Филин откинулся на спинку стула. – Слушай, Сёма. Хряк у нас занимается… серьёзными делами. Не карманы щипать – этим ты и сам неплохо справляешься, – а вещи покрупнее. Склады, конторы, иногда частные дома. Нужен человек, который умеет открывать то, что не хочет открываться. Понимаешь?

– Понимаю.

– С каждого дела – твоя доля. Четверть от того, что найдёшь. Остальное – в общак и Хряку. Долг идёт отдельно. С твоей доли – половина мне, пока не расплатишься. Понял?

Половина от четверти – это одна восьмая. Негусто. Но спорить было бы глупо. Череповато последствиями, так сказать.

– Понял.

– Вот и славно.

Глава 9

Хряк молча поднялся, кивнул Семёну – мол, пошли. Тот последовал за ним, чувствуя на спине взгляд Филина. Тяжёлый такой взгляд, неприятный… наверное, стоило брать чувство опасности.

На улице было уже темно. Фонари горели редко – только на главных улицах, а здесь, в переулках, царила привычная темнота. Ночное зрение выручало, превращая мир в чёрно-белый негатив. Почему-то вспомнилось детство у бабушки, сериал «Спрут» по чёрно-белому телевизору «Славутич». Почему-то от этого воспоминания впервые за всё время жизни в новом мире стало по-настоящему жутко.

– Значит, так, – Хряк заговорил, когда они отошли от кабака на пару кварталов. – Правила простые. Делаешь, что говорю. Не задаёшь лишних вопросов. Не крысятничаешь. Попадёшься – молчишь. Понял?

– Понял.

– Вот и молодец, что понял. Теперь слушай дальше. Завтра идём в контору на Большом проспекте. Торговая фирма, скупка-продажа, сам понимаешь. В сейфе – выручка за неделю, плюс какие-то бумаги. Бумаги нам не нужны, но заказчик платит отдельно.

– Заказчик?

– Не твоё дело. Твоё дело – открыть сейф. Сможешь?

– Смотря какой сейф.

– Брауна. Средний размер, комбинационный замок.

Семён поморщился. Комбинационные замки – это сложнее. Тут не отмычкой поковыряешь, нужен другой подход. Прослушивание механизма, тонкая работа с дисками… и время. Много времени.

– Сколько есть времени?

– Час. Может, полтора. Больше – рискованно, обход сторожей каждые два часа.

Час на комбинационный замок… Семён мысленно присвистнул. Теоретически возможно. Особенно с его навыками. Особенно если механизм не слишком изношен и не слишком новый. Особенно если повезёт. Но риск есть. И риск большой.

Он посмотрел на свои руки. Обычные руки, с обломанными ногтями, с мозолями от тяжёлой работы, которой он никогда не делал. И вместе с тем – руки, которые двадцать секунд назад открыли замок, способный поставить в тупик профессионального медвежатника. Руки, которые чувствуют металл, как слепой чувствует азбуку Брайля.

Навык нашёптывал: «При комбинационном замке главное – первый диск. Если поймать его установочный щелчок, дальше дело техники. Но если ошибиться, можно прокрутить диски вхолостую и потерять полчаса. Если есть защита от обратного хода, придётся начинать сначала и менять тактику».

– Попробую.

– Попробуешь – не годится. Мне нужно «сделаю». Иначе должок твой вырастет. Очень сильно вырастет.

– Сделаю, – Семён мысленно представил, как ме-е-едленно выдавливает ему глаз. – Если замок стандартный – сделаю.

– Замок стандартный. Информация точная.

Они остановились у какого-то дома – трёхэтажного, обшарпанного, ничем не отличающегося от соседних. Хряк достал ключ, открыл дверь, поманив рукой, поднялся по скрипучей лестнице.

– Здесь переночуешь. Завтра в девять вечера – у Северных ворот рынка. Не опаздывай.

И ушёл, растворившись в темноте.

Семён осмотрел комнату – крошечную каморку под крышей, с топчаном, столом и подслеповатым окном. Не хоромы, но лучше, чем заброшенный дом… если бы не все сопутствующие обстоятельства. Валить или не валить, вот в чём вопрос…

«Ты никогда не расплатишься», – заметила Шиза.

– Знаю.

«И тебя это устраивает?»

– А есть выбор?

Молчание.

– Вот именно, – Семён устроился на топчане. – Выбора нет. Пока – нет. А потом посмотрим.

Уснул он быстро – день был длинным, силы на исходе. Снов, к счастью, не было.

Выходить не хотелось из-за дождя – мелкого, противного, пробирающего до костей. Типичная питерская погода, даже в этой альтернативной версии, даже магия не смогла наколдовать в Северной столице пальмы, пляжи и девушек в бикини. Да и вообще, не впечатляла эта самая магия. Семён выбрался из своей каморки, огляделся. Серый день, серые дома, серые лица прохожих. Уныло.

До вечера было ещё много времени, и он решил потратить его на разведку. Большой проспект – это совсем другой район, там другие правила, другая охрана, другие риски. Нужно было хотя бы примерно понимать, во что лезешь.

Дорога заняла около часа – Выборгская сторона была, мягко говоря, не близко к Васильевскому. Пришлось пересечь пару мостов, пройти через несколько районов, каждый из которых был немного приличнее предыдущего. Ближе к центру город преображался: улицы становились шире, дома – выше и красивее, люди – богаче одетыми. И, что характерно, магии становилось больше.

– Хорошо устроились, сволочи, – пробормотал он, разглядывая витрины магазинов. – Зря я батон на товарища Сталина крошил. Мне б наган, я б им устроил раскулачивание… и расказачивание… а вот для этой, в розовом платье, ещё и раскорячивание, да.

Большой проспект нашёлся легко – широкая улица, застроенная солидными зданиями знакомой по Питеру его мира архитектуры. Банки, торговые дома, страховые компании – вывески пестрели названиями, одно внушительнее другого. Где-то здесь была и та контора, которую они собирались обнести. Искать конкретный адрес Семён не стал – слишком подозрительно часто мелькать в одном районе, слишком заметно останавливаться у каждого дома, слишком приметно вертеть головой, высматривая номера. Навык подсказывал: тот, кто ищет целенаправленно, всегда выделяется из толпы. У него особый взгляд – сканирующий, цепкий. Опытный глаз, будь то городовой или просто бдительный обыватель, считает этот взгляд за долю секунды. А уж если тебя запомнили, считай, половина дела провалена.

Вместо этого он просто прошёлся по улице, растворившись в неторопливом потоке прохожих. Семён не глазел по сторонам – он впитывал информацию краем глаза, периферийным зрением, делая вид, что смотрит себе под ноги или на вывески лавок на противоположной стороне. Он двигался с ленцой, чуть сутулясь, подстраивая свой шаг под шаг идущих рядом – то замедляясь, когда впереди шла грузная дама с корзиной, то ускоряясь, когда его обгонял спешащий паренёк в кепке. Быть частью толпы – значит двигаться в ритме толпы. Не быстрее, не медленнее, не выделяться. Это знание лежало в мышцах, в походке, в том, как он опускал плечи и прятал взгляд.

Он запоминал расположение зданий, но не как на схеме, а скорее как театральную декорацию, по которой ему, возможно, придётся перемещаться в темноте. Вон тот серый трёхэтажный дом с покосившимся балконом – если что, на него можно забраться через водосточную трубу, она хоть и местами ржавая, но держится крепко. Рядом – подворотня, ведущая в лабиринт дворов-колодцев, где можно оторваться от любой погони. А вот арка, проходная, с другой стороны улицы – если рвануть туда, окажешься на параллельной улице, где всегда полно извозчиков и можно затеряться.

Переулки Семён сканировал особенно тщательно. Где они сужаются настолько, что двое не разойдутся? Где есть чёрные ходы, заваленные мусором, но теоретически проходимые? Где висят фонари, а где – провалы тьмы, в которой можно переждать, прижавшись к стене и слившись с ней? Навык скрытности творил чудеса, делая его незаметным в толпе, но одновременно превращая саму толпу в карту, в инструмент, в живой щит.

Отметил лавку зеленщика на углу – хозяин то и дело выходит покурить, значит, здесь всегда есть движение, всегда есть люди, которые могут случайно загородить обзор. Отметил будку с газетами – мальчишка-газетчик орёт во всё горло, привлекая внимание к себе, отвлекая от других. Отметил старуху, торгующую семечками у подъезда – она сидит здесь целыми днями, видит всех входящих и выходящих, её память – готовый список жильцов. Такую лучше запомнить в лицо и обходить стороной, если придётся пробегать мимо этого дома. Один раз чуть не споткнулся о выступающий камень булыжной мостовой. Он поймал равновесие, усмехнулся про себя и тут же отметил этот камень как полезную деталь: если за мной погонятся, здесь можно ускориться и заставить преследователя споткнуться, если он не знает об этой ловушке. Он даже прикинул траекторию облёта этого камня, запоминая его расположение относительно столба с фонарём.

В голове сама собой выстраивалась трёхмерная карта местности, расцвеченная условными значками: «укрытие», «опасность», «путь отхода», «точка наблюдения». И всё это – между делом, между «здрасьте» прохожим и «почём огурцы» на базарчике у церкви. Семён поймал себя на мысли, что даже не напрягается. Это просто происходит само. Ноги знают, куда ступить, глаза знают, куда смотреть, память знает, что сохранить, а что отбросить, как ненужный мусор. Два городовых на видимом участке улицы, – считал он, раскладывая информацию по полочкам. – Один постоянно торчит у аптеки, второй шарится по проспекту, проходит круг каждые семь-восемь минут. Частная охрана: три человека в штатском, двое у банка, один у входа в доходный дом с колоннами. Плюс городовые на соседних улицах, которые могут подтянуться по свистку за две-три минуты.

– Серьёзно тут всё, – действительно ведь было серьёзно. – Не просто ж так такой избыток охраны… силовиков в целом.

Ещё одна деталь привлекла внимание – небольшие кристаллы над дверями некоторых зданий, тускло мерцающие в дневном свете. Магическая сигнализация? Очень похоже. Он вспомнил обрывки информации из того массива, что загрузила в него система – да, артефакты охраны, сигнальные контуры, оповещающие хозяев о вторжении. Если такой кристалл сработает – жди гостей.

– Это всё очень, очень усложняет дело.

«А ты думал, будет легко?»

– Я думал, будет проще. Склад на Верфи был проще.

«Склад на Верфи был ловушкой. Ты просто этого не понял».

– В смысле – ловушкой?

«В прямом. Тот… в чёрном… он был там не случайно. И охрана была чисто декоративной не случайно. Кто-то знал, что ты придёшь».

Семён остановился, переваривая информацию.

– Кто?

«Если бы я знал – сказал бы. Или не сказал. Зависит от настроения».

– Очень полезно. Спасибо.

«Всегда пожалуйста».

Вопросов стало больше, чем ответов. Кто-то знал о его визите на склад? Кто? Филин? Маловероятно – ему самому нужен был тот ящик. Заказчик? Возможно, но зачем? Кто-то из людей Филина? Тоже возможно, но опять же – зачем? Это значило, что ящик был важен. Очень важен. Настолько, что за ним послали как минимум двух профессиональных воров. И один из них – Семён – даже не знал, что именно он крадёт.

А значит, нужно изучить добычу подробнее, разобраться, что ж это на самом деле. Только аккуратно.

Дорога обратно на Старые Склады заняла больше времени – Семён шёл кружным путём, проверяя, нет ли слежки, петлял по переулкам, надеясь запутать хвост, превратив обычную прогулку в тест на наличие паразитов. Первое правило: никогда не идти к цели прямой дорогой. Второе: всегда предполагать, что за тобой следят, даже если кажется, что улица пуста. Сначала сделал три резких поворота подряд – нырнул в арку, через двор вышел в параллельный переулок, потом ещё раз свернул. В темноте он остановился, прижавшись к стене, и замер на целую минуту, вслушиваясь в звуки города. Где-то лаяли собаки, где-то пьяная компания горланила песни, но шагов за спиной не было. Ни уверенных, ни крадущихся, ни торопливых. Тишина.

Недостаточно, – подсказал навык. – Хороший хвост может держаться на расстоянии, пережидать в укрытиях.

Океюшки… вышел на небольшую площадь и сделал петлю – обогнул сквер по периметру, несколько раз меняя темп: то ускоряясь, то замедляясь до черепашьего шага. Если бы за ним кто-то шёл, он бы неизбежно выдал себя, вынужденный подстраиваться под эти перепады. Площадь была пуста.

Паранойя? Может быть. Но в его ситуации это было самым здравым подходом. Один неверный шаг, один пропущенный наблюдатель – и всё. Можно будет искать новое тело и новую судьбу.

Склад встретил его той же затхлостью и темнотой. Семён не стал сразу ломиться внутрь. Он обошёл здание по периметру, изучая землю у стен, нет ли свежих отпечатков обуви, не примят ли бурьян, не… Всё так же, как он оставил. Внутри было темно и тихо. Семён дал глазам привыкнуть к мраку, прислушался – ни звука, кроме далёкого шуршания крыс где-то под полом. Тогда он двинулся вглубь, к тайнику.

Тайник был на месте – груда досок и тряпья не выглядела потревоженной. Но Семён не успокоился. Он опустился на корточки и начал изучать завал сантиметр за сантиметром. Никто не трогал, никто не заглядывал.

Можно доставать.

Конверт. Медальон. И… всё?

Он повертел медальон в руках, разглядывая при свете, пробивавшемся через щели. Тяжёлый, холодный, с гербом Рыльских на одной стороне. На другой – латинская надпись, которую он уже видел: «Sanguis vincit omnia». Кровь побеждает всё.

– И что с тобой делать? – спросил он вслух.

Медальон, понятное дело, не ответил.

Конверт был запечатан несколькими сургучными печатями – красными, с тем же гербом. Вскрыть его незаметно было бы невозможно. Но Семён и не собирался быть незаметным – кому он будет возвращать этот конверт? Он аккуратно поддел печать ножом. Сургуч треснул, раскрошился. Внутри были, ожидаемо, бумаги. Несколько листов, исписанных убористым почерком на каком-то языке, который Семён не понимал.

– Латынь? – предположил он.

«Нет. Тайнопись Великих родов. Каждый род имеет свой шифр».

– И ты можешь его прочитать?

«Могу. Но не буду».

– Почему?

«Потому что тебе это знать не нужно. Пока».

– Это не честно.

«Жизнь вообще не честная штука. Привыкай».

Семён с раздражением сунул бумаги обратно в конверт. Ладно, с этим разберётся позже. Сейчас были дела поважнее – например, предстоящее дело. Медальон он надел на шею, спрятав под рубахой. Почему? Сам не знал. Какое-то чувство, что эту вещь лучше держать при себе. Интуиция? Или «Благословение удачи» подсказывает?

Вернув ящик с листами на место, завалил мусором. И добавил бонус – три маленьких кусочка трухи, разложенных в незаметных местах: на доске, которая лежала сверху, у стены, где тряпка касалась пола. Если вдруг тайник вскроют – эти крошки осыпятся, сбитые неловким движением. Или их сметут, даже не заметив.