Текст книги "Бездарный (СИ)"

Автор книги: Ян Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

– Пожар? – предположил Семен, глядя на очередной скелет дома, от которого остались только обгоревшие стены. – Много пожаров?

Но следы огня были не везде. Некоторые дома выглядели просто оставленными. Брошенными в спешке.

Очередная загадка в копилку. Ответ, возможно, найдётся позже. Пока же Семен нашёл себе ночлег – в ночлежку идти пока не рискнул, зато присмотрел относительно целый дом на окраине заброшенного квартала. Крыша почти не протекала, стены держались, а в углу даже сохранилась относительно целая кровать с кучей тряпья, которую при большом воображении можно было назвать одеялом. Главное – место было укромным, невидимым с улицы, с несколькими путями отхода. Всё в полном соответствии с навыками скрытности.

Ужин состоял из куска хлеба и варёных яиц, купленных у уличного торговца. Не пир, но организм уже спасибо сказал и за это. Истощение, конечно, за один день не вылечишь – но хотя бы перестало мутить от голода.

– Итак, – подвёл итог Семен, устраиваясь на тряпках. – Жив, относительно сыт, есть деньги и крыша над головой. По меркам местного общества – почти успех.

Он закрыл глаза.

И провалился в сон.

…свет был мягким, золотистым, пробивающимся сквозь высокие окна с белыми занавесками. Потолок – далеко-далеко, выше, чем в любом доме, который он видел. Лепнина, позолота, хрустальная люстра размером с небольшой дом…

Руки – маленькие, детские – вцепились в подол белого платья. Женщина пахла цветами и чем-то ещё, тёплым и родным. Мама. Это была мама, и он был счастлив, и всё было хорошо…

– Мама, смотри!

Он протянул ладошку. Там должно было что-то быть – что-то важное, что-то, что все умели делать, кроме него. Красное, тёплое, живое. Магия. Дар. То, что делало его настоящим Рыльским.

Ладошка была пустой.

Женщина отвернулась. Белое платье выскользнуло из детских пальцев.

– Мама?

– Ты позор рода.

Голос был холодным. Чужим. Не маминым – хотя говорила именно она, всё ещё стоя спиной, не оборачиваясь.

– Ты пустой. Ты – ничто. Ты не должен был родиться.

– Мама, пожалуйста…

Она ушла. Растворилась в золотом свете, оставив его одного в огромном зале, где потолок вдруг начал давить, а стены – сдвигаться…

– ПОЗОР РОДА!

Голос гремел отовсюду – не мамин, мужской, грубый, – и детские руки сжимались в кулаки, и слёзы текли по щекам, и боль, боль, боль…

Семен дёрнулся и проснулся.

Сердце колотилось как бешеное, рубаха промокла от пота, а во рту стоял привкус крови – прокусил щеку во сне. За окном было темно, системные часы показывали что-то около трёх ночи.

– Да ну нах, – выдохнул он, садясь. – Это что сейчас было?

Сон. Очевидно – сон. Но не его сон. Чужие воспоминания, чужие кошмары, проступившие через барьер между душами, или что там происходит, когда попадаешь в чужое тело.

Воспоминания Константина Рыльского. Того, кем было это тело до того, как в него заселился Семен.

– Ничего так дом, – пробормотал он, восстанавливая детали. – Поместье, наверное, или дворец какой-нибудь. Лепнина, позолота – богато жили, сволочи. Шмотки, опять же, не чета тому, что сейчас.

Значит, проблемы начались рано, ещё в детстве, когда стало ясно, что дар не проснётся. Семен не знал, как это работает – пробуждение магии, – но очевидно, что у Кости оно не сработало. Вообще.

И семья его за это возненавидела.

– Шикарные родственнички, – Семен потёр лицо руками. – Класс.

Злость пришла неожиданно – не за себя (какое ему дело до мёртвого мальчика, чьё тело он теперь носит?), а просто… злость. На несправедливость.

Хотя – какая, к чёрту, несправедливость? Ему-то что?

И всё-таки.

Он снова лёг, закрыл глаза.

До утра больше снов не было.

– Хм, – он прислушался к ощущениям.

Тело чувствовало себя лучше. Не кардинально – чуда не произошло, – но определённо лучше, чем вчера. Меньше болели мышцы, легче дышалось, даже голова была яснее. «Оберег исцеления» работал, пусть медленно и незаметно – подлатывал изношенный организм, пока хозяин спал.

– Полезная штука, – одобрил Семен. – Очень полезная. Если так и дальше – через пару недель буду как новенький. Ну, почти.

Он поднялся, размялся – кости хрустнули, но уже без прежней болезненности, – и начал собираться, доев остатки вчерашнего ужина. День обещал быть долгим: нужно было продолжить изучать город, найти источник информации понадёжнее случайных разговоров, и вообще – определиться с дальнейшими планами.

Шиза по-прежнему молчала. Второй день подряд – ни слова, ни задания.

Глава 5

Утро красит серым светом кучи грязного тряпья… – пропел Семён, окутанный оным серым светом, пробивающимся сквозь щели в досках, и ощущением, что всё тело – один сплошной синяк… Хотя нет – синяков как раз не было, «Оберег исцеления» работал исправно, ещё и не били как бы не несколько дней подряд – судя по всему, редкий случай для реципиента, практически повод для праздника. Скорее это была память тела, привыкшего просыпаться с болью и ожидающего её уже по привычке.

– Доброе утро, – пробормотал он, обращаясь то ли к себе, то ли к молчащей Шизе. – Или не доброе. Или вообще не утро, а я сдох давно, и это посмертие такое… такое отстойное. В смысле, можно заменить на гурий, или хотя бы на валькирий?

Шиза не ответила. Третий день молчания – это уже не случайность, это тенденция. Либо божество обиделось, либо тестирует его, либо… да чёрт знает, что там в божественных мозгах творится. Может, просто отвлеклось на другого попаданца, поинтереснее.

Семён сел, потянулся, зевнул – и вызвал статус.

Статус

Имя: Семён

Уровень: 1

Класс: Вор

Опыт: ███████░░░

Характеристики (свободные): 1

Тело: 6

Энергия: 9

Дух: 2

Таланты (свободные): 0

Кража 1 ранг

Скрытность 1 ранг

Ночное зрение 1 ранг

Взлом замков 1 ранг

Оберег исцеления 1 ранг

Благословение удачи 1 ранг

Особое: Последователь (скрыто)

– Семьдесят процентов, – прикинул он на глаз. – Ну, может, шестьдесят пять. За два дня всякой мелочи – не так уж и плохо, но и не прорыв. Такими темпами до второго уровня ещё неделю ковыряться.

Неделя – это долго. Это очень долго, когда ты живёшь в заброшенном доме, питаешься чем попало и понятия не имеешь, какие правила действуют в этом мире. Нужно было ускоряться. Или интегрироваться в местное общество… не то чтобы хотелось, но ведь всё равно придётся. Свободное очко характеристик жгло руки, так и тянуло куда-то вложить, скорее всего в энергию… или не стоит пока? Ладно, пусть пока полежит, пригодится.

– Так, план на сегодня, – Семён поднялся, отряхивая с себя нитки и какую-то труху. – Нужно понять, как тут устроена… городская экосистема, скажем так. Кто главный, кто под кем ходит, куда сбывать добычу, если попадётся что-то серьёзнее медяков.

Вчерашние заработки были ерундой. Хватало на еду и даже на скромный запас, но это был профессиональный тупик. Серьёзные деньги так не заработаешь, а без серьёзных денег… ну, можно, конечно, и дальше существовать на уровне бомжа, но хотелось-то чего-то большего.

К тому же Семён понимал: долго так продолжаться не может. Рано или поздно он наступит кому-то на хвост – либо городовым, либо местным ребятам, у которых наверняка всё поделено и размечено. Лучше самому выйти на контакт, чем ждать, пока контакт выйдет на него – в тёмном переулке, с ножом и нехорошими намерениями.

– Опять же, нужно решить вопрос с прошлым, – продолжил он свой список. – Кто такие Рыльские – я уже примерно понял. А вот кто меня ищет и ищет ли вообще – вопрос открытый.

Сон про детство Кости – или как там звали прежнего владельца тела – не давал покоя. Богатый дом, мать… скажем так, умеренно любящая. Которая отвернулась от собственного ребёнка, потому что он родился без магии. Классика жанра, да… не в такой жанр он предпочёл бы попасть, как теперь без магии гарем собирать?

Но, если серьёзно, Рыльские – один из Великих родов, приближённый к императорскому двору… станут ли они искать изгнанного пустышку? Логика подсказывала, что нет – зачем им «этот позор», лучше забыть и сделать вид, что такого человека никогда не существовало. Но параноидальная часть мозга сомневалась: а вдруг? Вдруг есть какие-то причины, по которым его нужно найти? Наследство там, или тайна какая, или банальное желание убрать свидетеля родового позора насовсем, чтоб точно не всплыл?

– И самое главное, – Семён похлопал себя по карманам, проверяя наличность. – Еда. Жрать хочу так, что глаза слезятся.

С этого, пожалуй, и стоило начать.

Кабак Семён выбирал тщательно – обошёл с десяток заведений, прежде чем остановиться на одном. Критерии были простые: достаточно грязно, чтобы не совались городовые, достаточно людно, чтобы можно было затеряться, и достаточно дёшево, чтобы не разориться на завтраке.

«Якоръ» – так называлось это место, с якорем же на криво намалёванной вывеске – соответствовал всем требованиям с избытком. Располагался он в полуподвале покосившегося трёхэтажного дома, и чтобы попасть внутрь, нужно было спуститься по скользким от чего-то подозрительного ступенькам. Окна – узкие, забранные решётками – располагались на уровне мостовой, так что единственным источником света были масляные… или керосиновые лампы, тускло светящие под низким потолком.

Внутри было… ну, примерно так, как Семён и ожидал. Длинные столы из потемневших досок, лавки вдоль них, стойка в углу, за которой возвышался хозяин – громадный мужик с лицом, будто вырубленным из куска перемороженного мяса. Посетители – десятка два – сидели группками, негромко переговариваясь. Воздух был густым, как овсянка, и пах примерно так же аппетитно: прогорклым жиром, кислым пивом, немытыми телами и ещё чем-то, что Семён предпочёл не идентифицировать. Но, кстати, запаха дыма не было – это к вопросу о лампах… да и пёс с ними, есть дела поважнее.

– Уютненько, – оценил он, пробираясь к стойке. – Прямо как дома. Если бы дом был на помойке.

Публика была соответствующая. Рабочие с соседних фабрик – серолицые, с красными от недосыпа глазами и развитыми от тяжёлой работы руками. Несколько женщин неопределённого возраста и вполне определённой профессии – одна из них, заметив свежее лицо, послала Семёну профессиональную улыбку, обнажив гнилые зубы. И, кстати, опять не врали историки – других женщин особо не наблюдалось, их вообще на районе было немного. Коллеги – их Семён определил по взглядам, бегающим и оценивающим… была надежда, что не как у него самого. Парочка откровенных бандюг в углу – эти отличались от остальных какой-то особой, хищной расслабленностью и отсутствием соседей.

– Чего? – буркнул хозяин, когда Семён подошёл к стойке.

– Поесть. Что есть?

– Суп из бобов. Каша. Пирог с требухой.

– Суп и кашу давай. И чай, если есть.

– Пять копеек.

Семён молча выложил медяки на стойку. Хозяин смёл их в ящик и кивнул в сторону столов.

– Садись. Принесут.

Место Семён выбрал у стены – спиной к углу, лицом к залу. Классика, которую он усвоил ещё в прошлой жизни, когда приходилось обедать в не самых приятных заведениях. Здесь это правило было ещё актуальнее.

Еду принесла девка лет шестнадцати – худая, забитая, с синяком под глазом. Поставила миску, бросила рядом ломоть чёрного хлеба и кружку с мутной жидкостью, которая, видимо, и была чаем. Исчезла, не сказав ни слова.

– Спасибо и вам, – пробормотал Семён, принюхиваясь к еде.

Первое было… ну, съедобным. В том смысле, что от него, скорее всего, не помрёшь. Серая жижа с кусками разваренных бобов, какими-то волокнами, которые могли быть мясом, а могли и не быть, и плёнкой жира на поверхности. Хлеб был чёрствый, но не заплесневелый – уже плюс. Чай… чай лучше было не нюхать – зачем нюхать веник-то, а просто пить. Семён принялся за еду, одновременно прислушиваясь к разговорам вокруг. Навык скрытности подсказывал, как сидеть, чтобы не привлекать внимания, как держать голову, чтобы казалось, будто ты полностью поглощён едой, в то время как уши работают на полную мощность.

– … третью неделю задерживают, – жаловался один из рабочих соседу. – Управляющий говорит, денег нет. А жрать что, воздух?

– Воздух тут бесплатный, – хмыкнул сосед. – Правда, от него блевать тянет.

– Слыхал про Митяя? – это уже с другого стола, двое мелких жуликов, судя по виду. – Взяли вчера. Городовые прямо из ночлежки выдернули.

– За что?

– А хрен знает. Говорят, в порту что-то нашли, искали свидетелей.

Порт. Семён навострил уши, продолжая сосредоточенно хлебать щи.

– В Старых Складах, что ли?

– Не, на том берегу, у Верфи. Какого-то барина грохнули, представляешь? Прямо на улице, среди бела дня.

– Ну и дела. А Митяй тут при чём? Он же ссыкло, ни в жизнь на мокруху не пойдёт.

– Видел, наверное, чего-то. Или просто нужен козёл отпущения.

Интересно, но не то. Семён продолжал слушать.

– … уроды эти с Лиговки совсем озверели, – это уже женский голос, одна из местных жриц любви жаловалась подруге. – Вчера Маньку так отделали, что она до сих пор встать не может. За что, спрашивается? За то, что в долг не обслужила?

– А ты не ходи, – резонно заметила подруга. – Выборгская – это Выборгская, а Лиговка – это Лиговка. Сама знаешь, что Ицик говорил.

Ицик. Имя запомнилось.

– … слыхал, большой куш ночью? – Это совсем рядом, за соседним столом. Семён скосил глаза – двое мужиков лет тридцати, одеты чуть получше остальных, руки с характерными мозолями.

– Врут, небось. Какой тут большой куш? Всё, что стоило брать, давно взяли.

– Не, точно говорю. Дядя Гриша сам рассказывал. Какой-то склад на Верфи, с охраной и всем таким.

Семён доел суп, вытер миску хлебом и откинулся на стену, делая вид, что дремлет. На самом деле он продолжал слушать, собирая по крупицам информацию о местном криминальном мире.

Картина вырисовывалась примерно следующая:

Выборгская сторона была поделена между несколькими группировками. Самой крупной командовал некто Ицик – судя по частоте упоминаний. Он контролировал большую часть района, включая этот кабак. Были ещё какие-то «лиговские» – конкуренты или просто соседи, судя по контексту, отношения с ними были напряжённые. Мелкие воришки вроде Семёна могли работать сами по себе, но только пока не попадались на глаза серьёзным людям – тогда нужно было либо делиться, либо сваливать… в смысле, стратегически отступать. Либо учиться плавать с переломанными руками, да.

Городовые в дела эти особо не лезли – то ли были куплены, то ли просто не хотели возиться. Но иногда устраивали облавы – для отчётности, видимо. Тогда хватали всех подряд и разбирались потом… или не разбирались.

И ещё – какие-то «господа из Центра» интересовались какими-то «беглыми». Это было тревожно. Кто такие, кого ищут, имеют ли отношение к Рыльским – вопросы без ответов.

– Эй, малой!

Семён открыл глаза. Перед ним стояли трое – парни лет двадцати, одетые в какое-то подобие униформы: одинаковые кепки, одинаковые потёртые куртки. Местная шпана, судя по виду. Смотрели нехорошо.

– Чего? – Семён не стал изображать испуг, но и нарываться не торопился.

– Ты кто такой? – спросил тот, что стоял в центре. Видимо, главный. – Раньше тебя тут не видели.

– Раньше меня тут не было, – резонно ответил Семён. – Я вообще мимо шёл, зашёл поесть.

– Мимо шёл, говоришь? – главный ухмыльнулся. – А выглядишь как… – он демонстративно оглядел семёнову одежду, – как что-то, что уже ели.

Компания заржала. Семён не стал спорить – выглядел он и правда паршиво.

– Так и есть, – согласился он. – Тяжёлые времена, сам понимаешь.

– Понимаю, – главный кивнул. – Так вот, у нас тут порядок. Новенькие платят за вход. Типа взнос в общую кассу. Понимаешь, да?

– И сколько?

– А сколько есть?

– Три копейки, – соврал Семён.

– Ну, значит, три и давай.

Семён полез в карман, делая вид, что ищет монеты. На самом деле он оценивал ситуацию.

Трое. Все крупнее него, но явно не бойцы – так, шелупонь, привыкшая брать числом и наглостью. Вокруг – человек двадцать посетителей, большинству плевать, некоторые смотрят с интересом. Хозяин за стойкой делает вид, что не замечает происходящего. Выходы – один основной, один, кажется, через кухню.

Навык подсказывал варианты: как отступить, не привлекая внимания, как проскользнуть мимо, как раствориться в толпе. А вот драться… драться он по-прежнему не умел. Ни навыков боевых, ни опыта.

– Ну чё, заснул? – главный нетерпеливо дёрнул его за плечо.

Прикосновение было грубым – и Семён среагировал раньше, чем успел подумать. Тело само скользнуло в сторону, рука нападавшего ушла в пустоту, а Семён каким-то образом оказался уже на ногах, за спиной у троицы, у самой стены.

Секунда. Может, полторы. Он даже не понял, как это сделал.

– Чё за нахрен? – главный обернулся, в глазах мелькнуло удивление. – Ты как…

– Как что? – Семён пожал плечами, стараясь выглядеть спокойным. Сердце колотилось. – Я просто встал.

Навыки. Чёртовы навыки сработали на автомате, выдав что-то вроде уклонения. Он и не знал, что скрытность может так применяться… и тут же понял, что это скорее недокументированная возможность, максимально широкая трактовка самого понятия «скрытность», помноженная на неплохие характеристики и искреннее, хоть и подсознательное желание. Против кого сколь-нибудь серьёзного – не помогло бы, максимум расмешил бы, но против этих шпанят вполне сгодилось.

Троица переглянулась. Ситуация изменилась – только что жертва была загнана в угол, а теперь она стоит на открытом пространстве, между ними и выходом.

– Так, пацаны, – негромкий голос прозвучал откуда-то из угла. – Хорош. Отвалите от парня.

Все обернулись. Говорил один из тех бандитов, которых Семён приметил раньше – крепкий мужик лет сорока, с обветренным лицом и шрамом через всю щёку. Он сидел в углу, развалившись на лавке, и смотрел на сцену с ленивым интересом.

– Филин, мы просто… – начал было главный шпаны.

– Я сказал – отвалите. Или мне повторить?

Голос не повысился ни на полтона, но троица мгновенно сдулась. Буркнули что-то неразборчивое и отвалили к своему столу, бросая на Семёна злобные взгляды.

– Поди сюды, – мужик поманил Семёна пальцем. – Не бойся, поговорим.

Выбора особо не было. Семён подошёл, остановился напротив стола. Филин рассматривал его с тем же ленивым интересом – как кот, наблюдающий за мышью. Не голодный кот, сытый. Пока.

– Присядь, – Филин кивнул на лавку напротив. Рядом с ним сидел второй бандит – помоложе, с перебитым носом и руками, похожими на лопаты.

Семён сел. Молча ждал.

– Как зовут? – спросил Филин.

– Сёма.

– Откуда?

– Издалека.

– Хм, – Филин чуть прищурился. – Скрытничаешь. Ладно, твоё право. Я видел, как ты двигался. Интересно двигался. Кто учил?

– Жизнь, – честно ответил Семён. Ну, относительно честно.

– Жизнь, значит, – Филин хмыкнул. – Хороший учитель. Чем занимаешься?

– Пока ничем. Осматриваюсь.

– Осматриваешься, – Филин повторил слово, как бы пробуя на вкус. – А по складам шаришь – это так, для разминки?

Семён замер. Как он узнал? Следил? Или просто догадался?

– Не дёргайся, – Филин усмехнулся. – Я тут всё вижу. Это мой район, понимаешь? Каждая крыса, которая здесь шуршит, делает это с моего позволения. Или не делает вовсе.

– Понимаю, – медленно сказал Семён.

– Вот и хорошо, что понимаешь. Теперь слушай. Ты мне нравишься. Не знаю пока чем – может, наглостью, может, тем, как двигаешься. А может, просто настроение хорошее. Поэтому предлагаю: работай на меня.

– А если откажусь?

Филин пожал плечами.

– Тогда – вали с Выборгской. Сегодня же. И больше не появляйся. Это не угроза, Сёма, это просто порядок такой. Либо ты с нами, либо тебя тут нет. Третьего не дано.

Семён задумался. Предложение было ожидаемым, в общем-то. Он и сам понимал, что рано или поздно придётся как-то встраиваться в местную систему. Вопрос был – как именно.

– А что за работа?

– Разная, – Филин откинулся на спинку. – По твоим талантам, скажем так. Вижу, руки у тебя ловкие. Замки, наверное, тоже умеешь?

Семён кивнул. Отрицать смысла не было.

– Вот и хорошо. Есть одно дело. Склад на Верфи, охраняемый. Нужно зайти, взять кое-что, выйти. Тихо, без шума. Справишься – получишь долю и крышу. Не справишься… ну, тогда и разговора не было.

Склад на Верфи. Тот самый, про который говорили за соседним столом? Интересное совпадение.

– Что за склад? – спросил Семён. – Что там?

– Много вопросов, – Филин нахмурился. – Не люблю, когда много спрашивают.

– Я не люблю лезть вслепую, – парировал Семён. – Если засыплюсь – это мои проблемы. Но чтобы не засыпаться, нужно знать, во что лезу.

Филин помолчал, потом кивнул – с каким-то даже уважением.

– Логично. Ладно, скажу. Склад принадлежит купцу Савельеву. Торгует всяким – ткани, специи, иногда кое-что поинтереснее. Охрана – двое сторожей, собака… знаю, что собак не любишь, да кто их любит-то. Замок серьёзный, не каждый возьмёт. Внутри – ящики с товаром, нас интересует один конкретный. Небольшой, с красной печатью. Берёшь его – и всё, остальное не трогаешь.

– А что в ящике?

– Не твоё дело. Берёшь и приносишь, всё.

– А мне что?

– Три рубля, если всё принесёшь. Плюс – ты в деле, под моей защитой.

Три рубля – это мало. Но торговаться сейчас было глупо – Семён и так был не в той позиции. Ну, хоть понятно, где его срисовали, судя по реплике про собак.

– Когда?

– Сегодня ночью. Чем быстрее, тем лучше.

– Мне нужно осмотреться. Изучить место.

Филин кивнул.

– Разумно. Миха проводит, покажет издалека. Близко не суйся, спугнёшь раньше времени.

Миха – это, видимо, тот здоровяк с перебитым носом. Он смотрел на Семёна без особых эмоций, как на предмет мебели.

– И ещё, – Филин подался вперёд, голос стал жёстче. – Если решишь смыться с добычей или сдать нас городовым – найду. Везде найду, хоть на дне канала спрячься. Понял?

– Понял, – Семён кивнул.

Понял он гораздо больше, чем сказал. Понял, что влез в историю, из которой просто так не выберешься. Но выбора не было. Точнее, выбор был – валить с Выборгской прямо сейчас, бросив всё. Но куда? Город он не знает, связей нет, денег – на неделю максимум. А здесь хотя бы какая-то структура, какое-то место в иерархии.

– Договорились, – сказал Семён.

Филин улыбнулся – по-волчьи, одними губами.

– Вот и молодец. Миха, покажи парню место. К вечеру вернётесь, обсудим детали.

Миха молча поднялся, кивнул Семёну – мол, пошли. Семён встал, последовал за ним к выходу. У самых дверей обернулся. Филин смотрел ему вслед, и в глазах его было что-то… оценивающее. Как будто он уже просчитывал, сколько с этого новичка можно будет поиметь – и как быстро от него избавиться, если что-то пойдёт не так.