Текст книги "Вперёд в СССР! Том 4 (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

Соавторы: Виктор Глебов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13

Сколько себя помню, метеостанции строились ради прогнозирования погоды. Я в этих вещах не разбираюсь, но ожидал увидеть нечто вроде антенн с солнечными панелями, белых «скворечников» на металлических «ножках» и тому подобных артефактов. Ну, и флюгеры какие-нибудь, чтобы вычислять силу ветра.

В этой версии СССР погоду не предсказывали.

Её создавали.

И да, я успел заглянуть в сеть и посмотреть фотоснимки станций Климатической Службы. Там была целая навороченная система, включающая наземные установки, орбитальные спутники и целый рой дронов, бороздящих просторы нашей необъятной Родины.

Чтоб вы понимали, основная работа ложится на плечи климатологов. Это такие менторы, которые с помощью пси-энергии воздействуют сразу на атмосферные фронты, циклоны и антициклоны. Масштаб потрясает воображение, а сами климатологи – одни из сильнейших одарённых планеты. Я даже слышал о международной конвенции, подписанной большинством стран, которая запрещала погодные войны на самом высоком уровне. А все эти приспособления, включая дроны и спутники, позволяли климатологам вмешиваться в реальность с максимально возможной, ювелирной точностью.

То, что я увидел, не имело никакого отношения к климатическому контролю.

Холм посреди леса.

А на холме – ЭТО!

Разросшееся до неприличия многоступенчатое сооружение, не имеющее аналогов вообще ни с чем. Казалось, объект целиком состоит из грифельно-серых граней, квадратов и треугольников, громоздящихся в хмурое осеннее небо. Вся эта несусветная дичь была облеплена строительными лесами, по которым ползали человеческие фигурки, смахивающие на муравьёв. Рядом стоял кран, вокруг располагались бытовки, штабеля непонятным прямоугольным блоков, арматуры и устройств совершенно невообразимого назначения.

Наши фургоны выпали из порталов у самого подножия холма.

Здесь уже всё было залито бетоном. Я заметил несколько грузовиков и бетономешалок. На холм проложили извилистую дорогу, при этом никто даже не озаботился ограждением. Да и зачем? Вокруг на многие километры – лес. Разве что у самого горизонта виднелась полоска воды.

Честно говоря, я думал, что окрестности Байкала – это сплошная сейсмоактивная зона. И строить тут сооружения выше двух-трёх этажей сомнительная перспектива.

Но и объект, который мы видели, не имел ничего общего с людскими постройками.

От многоугольной башни за версту веяло чужеродностью.

– Максимильяныч, – сказал я. – Это похоже на метеостанцию?

Бурундуков, сидевший за рулём нашего бронированного монстра, криво ухмыльнулся:

– Дорогой вы мой товарищ! Сие чудо инженерной мысли напоминает метеостанцию не более, чем кукурузный початок – ядерную ракету.

Я вновь посмотрел на простирающийся перед нами комплекс.

По документам здесь возводилось совсем другое. Мои аналитики раздобыли проект, и там обычная метеостанция. А вот спутниковых снимков у меня нет. И это очень странно. Потому что получить подобные материалы Проект 786 может без особых проблем. Обычно.

А знаете, что меня поразило сильнее всего? Отсутствие линий электропередач. То есть, никаких столбов, проводов, трансформаторных будок… Может, я чего и не понимаю, но чем эта башня будет питаться? Явно не святым духом.

И да, я колебался до того, как мы сюда приехали.

Не был уверен в том, что всё понял правильно.

Сейчас – другой разговор.

– Начинаем штурм, – сказал я. – Готовность номер один.

Вика Сотникова, телепат из группы поддержки, кивнула и начала передавать моё распоряжение командирам групп. Со мной отправились полностью сформированные штурмовые отряды под командованием Инги Зиминой, Дениса Жукова, Иры Рудницкой и Димы Михайлова. Четыре бронированных, защищённых рунами фургона, напичканных оружием и матёрыми спецназовцами с боевым опытом. Некоторые из моих подчинённых уже столкнулись с живыми эмиссарами, но большинство всего лишь проходили обучение на полигонах.

– Объект захватить, – поставил я первую боевую задачу. – Гражданских, если найдём, не трогать. Эмиссаров уничтожать. Если не сумеем захватить пленного – ничего страшного. Приоритет – остановка стройки. Приказ понятен?

Вика передала всем моё сообщение.

Через минуту командиры групп отчитались о готовности выполнить поставленные задачи.

Мы уже выпали из порталов в заданных точках. Проколы были сделаны таким образом, чтобы распределить группы по четырём направлениям.

– Турели фургонов приготовить к бою, – распорядился я. – Бейте по дальним целям на вершине холма. Не допустите попадания своих под дружеский огонь. Применяем базовую тактику открытой местности. Без приказа не начинать.

Базовая тактика предполагала слаженное взаимодействие всех менторов, включая бойцов, которым предстоит сегодня работать в экзодоспехе.

Я не сомневался, что эмиссары знают о нашем присутствии.

Решили обороняться на холме?

– Погнали.

Ну, а чего тянуть.

Ключевой приказ я отдал уже по рации.

Энергеты ударили первыми.

У нас в команде имелись два дистанционных пирокинетика и один контактный электрик. Огневики работали почти вслепую, поэтому били по навесной траектории, целясь в бытовки. Я спокойно наблюдал за тем, как огненные болиды, зародившись в нескольких метрах над землёй, устремились в воздух. Устремились, вычертили красивые пламенеющие дуги и с гудением обрушились на контейнеры строителей. Через минуту к цели отправились ещё два болида. С вершины холма донёсся гул, смешанный с треском. Вверх взметнулись языки пламени.

– Хорошо горит, – оценил Бурундуков.

Я поднёс к глазам полевой бинокль.

Участок, по которому мы ударили, был в огне. Существа, которые монтировали башню, ползая по лесам, начали спускаться. При увеличении было видно, что эти твари не имеют ничего общего с людьми. Они даже лестницами не пользовались – перепрыгивали с яруса на ярус, демонстрируя чудеса ловкости.

Мне предстояло вести наблюдение за штурмом из кабины броневика.

Впервые за всё время своей карьеры в КГБ.

После огненной атаки командиры групп отдали новый приказ. В воздух взвились дроны поддержки, которые тут же принялись нарезать виражи вокруг башни. Операторы намечали цели и потенциальные очаги сопротивления. Судя по переговорам командиров, никто не понимал, что происходит. Спецназовцы были уверены, что орда чудовищ сейчас ломанётся с холма вниз, а мы будем их расстреливать из турелей. Тех, кто добежит, пришибём вручную. Но так это не работает. Эмиссары наделены разумом, у них есть тактическое мышление.

К нам никто не бежал.

Дроны начали транслировать с разных ракурсов весьма необычную картину. Твари возводили некое подобие баррикад. Втыкали в землю штыри, между которыми начинали расти не то лианы, не то электрические кабели. Всё это сплеталось, создавая заграждение.

– Так не пойдёт, – сказал я по общему каналу. – Уничтожить эту хрень.

По заграждениям начали работать турели.

Спаренные крупнокалиберные пулемёты, выдвигающиеся из специальных гнёзд на крышах фургонов. Цели задаются голосом или ручным вводом с сенсорной панели. Дальнейшая наводка – на автомате. Опять же, есть опция, при которой наведением занимаются дроны, получающие команду от операторов.

Бурундуков потянулся к приборной панели, чтобы врубить звукоизоляцию.

Обожаю технологии этого мира!

Шквал беззвучного огня обрушился на щиты, которые выставляли эмиссары. То, чем они занимались, выглядело детской забавой, вот только… Вдоль уже выставленных конструкций образовалась зона непонятного искажения. Словно мираж в пустыне. И наши пули, судя по всему, отклонялись этой областью пространства.

– Копать! – выругался Жуков по рации.

Ну, это я смягчил маленько.

– Прекратить огонь! – скомандовал я. – Энергеты, ваш выход.

Полетели новые болиды, но, попав в искажённую зону, утратили свою убойную мощь, расплескавшись по площади.

– Инга, – позвал я. – У тебя в группе есть кинетик?

– Так точно, – отозвалась Зимина. – Рома Ничипоренко.

– Пусть снесёт одну такую установочку.

Ничипоренко ударил через несколько секунд.

Я даже не сообразил, что происходит. А потом на экран бортового компа пришла картинка с дрона – часть заграждений смело невидимой силой. Образовалась приличных размеров брешь.

– «Мишки», вперёд! – рявкнул я.

Бойцы в экзодоспехах ломанулись к холму.

В каждом фургоне у нас имелось по одному такому спецу, при этом ТЭДы имели рунную защиту высокого класса. Спасибо товарищу Курцу – постарался на славу.

Командование приняли на себя командиры.

Никто, разумеется, не собирался оставлять «мишек» без прикрытия. За механическими монстрами отправились до зубов вооружённые физики, новы и контактные энергеты. Командиры групп не отставали. Уже подбегая к уцелевшим заграждениям, наши ребята стали забрасывать врага гранатами. Дымовыми и световыми, а в плечи – осколочными. Последние зашвыривали подальше, чтобы своих не накрыло.

Взрывы слышны не были.

От вспышек наши глаза защитила поляризация лобового стекла.

Над холмом поплыли клубы густого дыма…

– Хорошо идут, – оценил Бурундуков.

У меня внутри всё кипело. Старые привычки вынуждали броситься в бой, помочь ребятам. Но здравый смысл подсказывал, что хорошо обученные, прошедшие через несколько войн штурмовики должны справиться с поставленной задачей.

Дроны транслировали бой в онлайн-режиме.

Бортовой компьютер выводил на экран видео, снятые с разных ракурсов. Вот перекинувшийся в тигра анималист ударом лапы раскраивает череп жуткой твари, смахивающей на Чужого. Вот ещё одна тварь разлетается в клочья от выстрела из дробовика. Вот эмиссар прыгает на физика в чёрном шлеме, но его сбивает штурмовик в экзодоспехе…

Уследить за всем было нереально.

Организованный штурм превратился в хаотичную мясорубку.

Матерились по рации командиры, кто-то указывал направление на группу врагов, кто-то пробивал импульсным молотом вставшее на пути заграждение…

Часть наших парней уже прорвалась за первую линию обороны.

Я глазам своим не поверил.

В дыму мелькали шустрые тени врагов, их там было нереально много. Десятки! Единичные выстрелы, но в целом… понеслась рукопашная.

Съёмка с высоты в несколько метров не давала полной картины, но я по достоинству оценил мощь боевых менторов. За чертой города, при отсутствии гражданских, никто себя не сдерживал. Контактники били врага ножами, добавляя электрический урон. Анималисты рвали глотки. Пирокинетки жгли в прямом и переносном смысле…

Прекрасно себя показали операторы «мишек». Двигались быстро, крушили врага плазменными серпами, иногда расстреливали из спаренных пулемётов Токарева. Убойная мощь этих штук была такой, что попавшие под огонь эмиссары превращались в окровавленные ошмётки.

Световые гранаты рвались то тут, то там.

Противники не были к этому готовы.

Наши ребята либо работали в шлемах, либо прикрывались фильтрами ТЭДов. Анималисты умели перестраивать зрение. А вот некроды… порой теряли ориентацию. Это их и сгубило.

Эфир заполняли переговоры штурмовиков.

– Группа «эмок» на три часа!

– Дима, убери вон тех придурков под Башней!

– Инга, отступи! Посылаю «мишек»!

– Ять, сколько их?

– Ира, зачищайте крыши! Там эти макаки скачут!

И всё в таком духе.

– Вика, – сказал я. – Пусть хоть одного в живых оставят для допроса. Инге скажи, она проконтролирует.

Девушка кивнула и передала мысленное сообщение одной из штурмовых групп.

Мясорубка продолжилась.

Бурундуков выводил на экран трансляции с разных дронов, некоторые опускались довольно низко. Вспышки, рассекающие туманную муть трассы, электрические разряды контактных менторов. Брызги крови, разлетающиеся ошмётки. Гибкие тела анималистов, прыгающих по крышам бытовок.

И тут в эфир прорвался вопль:

– Суки! Антоху рвут!

– Где?

– На девять часов! Да помогите же!

Серия матов, выстрелы, тяжёлые удары.

Мы с Бурундуковым переглянулись.

– Шеф! – раздался голос Рудницкой. – Твари бегут!

– Турели – к бою! – рявкнул я.

На противоположной стороне холма заработали крупнокалиберные спаренные пулемёты. Я услышал их механический вой на всех радиочастотах.

– Шеф! – доложила Инга Зимина. – Вырубили одного!

– Чем? – уточнил я.

– Разрядом, – последовал чёткий ответ. – Надо паковать.

– Возьмите в кольцо, – приказал я. – Наденьте подавители. Остальным группам – продолжить зачистку.

Хорошая вещь – подавители.

Я вообще не понимаю, как здешние инженеры ухитрились дойти до такого. Встречаются наручники, но гораздо чаще – гибкие ленты, захлёстывающиеся вокруг запястий и лодыжек. Эти модели сворачиваются и твердеют, так что хрен снимешь. А настроить можно как на подавление способностей ментора, так и на полную блокировку нервных импульсов. Подробностей я не знаю, но отключить мозг буйного психопата или эмиссара с помощью подавителя вполне реально. На несколько часов – без последствий.

Посыпались отчёты:

– Группа Михайлова, сектор зачищен.

– Группа Жукова – чисто.

– Рудницкая – чисто.

– Инге подсобите, – бросил я.

– У неё тоже, – отрапортовал Жуков. – Мои постарались.

– Круговая оборона, – приказал я. – К Башне не прикасаться. Подготовьте территорию для биологического отдела.

– Шеф, разрешите доложить? – это Михайлов.

– Слушаю.

– Мы установили контроль, живых эмиссаров не осталось. Но тут… скотобойня, в общем. Да вы и сами всё видите, дроны же летают.

– Вижу, – вздохнул я. – Просто ничего не трогайте.

– Так точно.

– Вика, – обратился я к девушке-телепату. – Вызывай наших ксенобиологов. Пусть саркофаг захватят. И побыстрее… Мы не знаем, сколько продержатся подавители.

Саркофаги – штука полезная.

Во всех смыслах.

В этих «гробах» можно перевозить не только мёртвые или умирающие организмы, но и вполне бодрых противников. Там целая навороченная система, похожая на стазис из фантастических книг. Процессы в организме замедляются, практически останавливаются в ноль.

К моменту прибытия спецов из Управления я уже был на холме. Прощупывал Башню на ментальном уровне, но так и не разобрался, что это такое.

Парни в биозащите прибыли первыми. Убедившись, что эмиссар не представляет угрозы, технично упаковали его в саркофаг с помощью одного из наших кинетиков. Не снимая подавителей, захлопнули крышку, активировали систему заморозки и убрались в свой белоснежный фургончик. Ненадолго. Вернувшись с портативными анализаторами, пробирками и разными непонятными инструментами, занялись сбором образцов.

Разложение эмиссаров уже шло полным ходом.

Вместе с технарями из научного отдела приехали Курц и Козлов. Учёные принялись восхищённо пялиться на Башню, затем – разворачивать своё оборудование. Курц присоединился к команде исследователей, обвешавшись амулетами. А Козлов подошёл ко мне.

– Ух, навоевал ты здесь, Громов.

– Что есть, того не отнять.

Руководитель Проекта 786 задрал голову, изучая объект.

– Что думаешь? Твою чудо-машину строили?

Пожимаю плечами:

– На метеостанцию не похоже.

Козлов фыркнул.

– И хомяку понятно.

Рядом возник невидимый для шефа Чупакабра. Погрозил моему начальнику лапкой:

– Но-но! Осторожней на поворотах!

Я мысленно шикнул на демона, и тот исчез.

К нам подошёл один из техников.

– Что скажешь, Стёпа? – поинтересовался Козлов. – Обнаружили что-нибудь?

– Я не знаю, как они это построили, – развёл руками бородач лет сорока. – Мы просветили эту штуку всем, чем только можно. Там всё напичкано чужой электроникой. Местами смахивает на технологии, которые мы используем для поддержания стабильных порталов. Но только местами. Это внеземная машина, я вам точно говорю, Виктор Викторович…

– Конкретику давай, – перебил шеф. – Что она может?

– Пока ничего, – развёл руками бородач. – Похоже, мы вторглись на последней стадии монтажа.

– И?

– Да ничего мы толком не поняли! – взорвался техник. – Это не наш уровень! Она может создавать и поддерживать что-то… не обязательно порталы. Там есть устройства для фокусировки и направления энергии. Один такой ретранслятор направлен на… объект, который нельзя называть.

– Не тяни кота, все свои.

– На менгир эту штуку сориентировали, – ответил бородач. – Но есть и некое подобие уловителей. Или средств связи. Как будто эта машина должна взаимодействовать ещё с чем-то. Я бы предположил, что таких баше может быть несколько. В разных точках планеты. Но всё это надо ещё доказать, сами понимаете.

– А чем они строили? – поинтересовался я. – Обычная спецтехника?

– Есть и не совсем обычная, – ответил бородач. – Будем изучать.

У меня в голове что-то щёлкнуло.

Сложился пазл.

Похоже, эмиссары возводят несколько машин, которые после запуска будут работать как единое целое. Все они разнесены территориально, чтобы… Получить более мощную установку? Безболезненно жертвовать отдельными элементами в случае обнаружения?

Я должен получить ответы.

И для этого мне придётся допросить выжившего некрода.

Глава 14

Вернувшись в Управление, я первым делом сварил себе крепкого чёрного кофе, добавил щепотку корицы, выдавил немного лимона и уселся на диван в комнате отдыха, чтобы перевести дух. Мысленно, конечно. От меня операция по захвату «метеостанции» особых физических усилий не потребовала, но нервы потрепала изрядно. Так что нужно было расслабиться, сконцентрироваться и привести энергетические потоки в порядок. Ну, и голову – тоже.

Зама я предупредил, чтобы меня не беспокоили. Он обещал проследить. Так что никто, кроме разве что самого Козлова, не должен был меня потревожить.

Попивая кофе, я ещё раз прокрутил в голове последние события, новую информацию и взвесил напрашивающиеся выводы.

Да, всё выглядело именно так, как мне и пришло в голову. Похоже, будущая машина состояла из нескольких частей, которые при запуске должны были заработать как единое целое.

Причин для этого могло быть несколько: некроды не хотели класть яйца в одну корзину; целиком такую махину собрать незаметно невозможно; сама конструкция предполагает несколько частей; строить части машины одновременно и параллельно быстрее, чем как одно целое.

Какая из причин была верна, особого значения не имело. Важно то, что некроды близки к завершению своего плана, а мы обнаружили только одну из частей машины. Да, это существенно отбросило наших врагов назад, ведь теперь им придётся собирать один элемент заново. Но сколько нам нужно отыскать ещё таких? И вдруг галоды собирают дубликаты? Конечно, это крайне маловероятно: даже организовать строительство необходимого минимума потребовало от них огромных усилий. Но кто знает?

Ясно было одно: надо допросить пленного эмиссара. Если он хоть что-то знает, это должно нам помочь. Как говорится, птичка по зёрнышку клюёт.

Допив кофе, я поставил кружку на подоконник, прошёлся по комнате, делая дыхательные упражнения, чтобы настроиться на нужный лад, а затем уселся в центре на пёстрый ковёр, подвернув под себя ноги.

Предстояло ещё одно сражение разумов. Но в этот раз я собирался заручиться мощной поддержкой. Благо, было у кого.

– Чупа, мне нужна твоя помощь, – проговорил я.

Фамильяр материализовался на подоконнике рядом с кружкой, сунул в неё нос, потянул и разочарованно сморщился.

– Что на этот раз? Опять рука?

– Нет. Проведи меня к учителю.

– На кой-тебе этот старикан? – тут же ревниво насупился хомяк. – Что, мы сами не справимся? До сих пор спокойно обходились без него же.

– Боюсь, не справимся. Захваченный нами некрод – мелкая сошка. Вряд ли он много знает. А мне нужно выяснить как можно больше. Если правы наши ксенобиологи, и то, что я узнал о мире галодов в прошлые разы, то твари эти обладают подобием коллективного разума. Как муравейник. То, что знает один, известно всем. Но в разной степени. И я думаю, то, что нужно мне, запрятано в памяти этого эмиссара очень и очень глубоко. Мне самому на такой уровень просто не нырнуть.

– Проклятье! – расстроился Чупа. – Неохота признавать, но ты, скорее всего, прав. Значит, придётся якшаться со старикашкой и его придурошной жабой.

Он тяжело вздохнул.

– Поуважительнее про учителя, – сказал я.

– Мне он не учитель, – отмахнулся Чупа. – А его лягуха – это вообще курам на смех.

– Может, перестанем препираться и займёмся делом?

– Да-да… Конечно, займёмся, куда ж деваться?

Фамильяр спрыгнул с подоконника, но на пол не приземлился, а взмыл к потолку, раскинув лапы. Его глаза вспыхнули, и комната начала быстро затапливаться густой и вязкой тьмой.

Я закрыл глаза и почувствовал, как проваливаюсь сквозь ковёр и пол.

Мы летели через слои подпространства, как уже делали много раз прежде. Передо мной мелькали странные сюрреалистичные пейзажи, которые стремительно сменяли друг друга, их обитатели также проносились мимо. Большинство даже не успевало заметить нас, но другие поворачивали уродливые головы, их глаза пылали, а некоторые пытались угнаться за нами, но мы двигались слишком быстро. В какой-то момент у меня даже закружилась голова. Но замедлиться я не мог: это означало бы отстать от фамильяра и заблудиться в бесконечных фракталах подпространства. Так что пришлось взять себя в руки и сосредоточиться на несущейся впереди алой звезде, которую сейчас представлял из себя Чупакабра. С такой скоростью он ещё никогда не летал. Словно снаряд, фамильяр пробивал один слой за другим, уводя нас на глубину.

И вдруг остановился. Поравнявшись с ним, я увидел торчащие из песчаных дюн остовы древних, изъеденных коррозией строений, покрытых причудливыми письменами. Казалось, рука великана оставила свой след на этих некогда величественных зданиях, которые теперь представляли собой лишь забытые руины.

Мы опустились на горячий песок, взметнув пару прозрачных тучек жёлтой искрящейся пыли.

– Здесь! – объявил Чупа.

Осмотревшись, я ничего не увидел. Но хомяк уже бодро шагал в сторону торчащих из песка циклопических колонн. Вскоре мы добрались до широких ступенек, по которым поднялись на окружённую колоннами площадь, выложенную огромными жёлтыми плитами.

И тут я увидел своего учителя.

Брянцев парил над полом в позе лотоса, и от его фигуры распространялось мерцающее оранжевое сияние – словно учитель дымился.

– Алексей Вадимович! – позвал я.

Брянцев поднял веки, сосредоточил на мне взгляд, а затем опустил ноги и приземлился на древние плиты.

– Влад, – улыбнулся он, направившись ко мне. – Сколько времени прошло с нашей последней встречи?

– Не так уж и много, учитель, – ответил я.

– Зачем же ты меня искал? – удивился Брянцев. – Мы ведь договорились, что каждый займётся своим делом. Мне пока тебя порадовать нечем. Поиски, о которых мы говорили в нашу последнюю встречу, оказались не так просты, как хотелось бы.

– Дело не в моей нетерпеливости, Алексей Вадимович, – ответил я. – Возникло важное дело, и мне нужна помощь.

– Ах, вот как, – понимающе кивнул Брянцев. – И в чём же дело?

Я вкратце обрисовал ситуацию.

– Понятно, – сказал учитель, когда я закончил. – Да, будет непросто. Путешествие в глубины чужого подсознания всегда опасно, даже если речь идёт о человеке. Что уж говорить о некроде.

– Я уже сражался с одним. Тогда мне удалось победить. Я создал ментальную ловушку и перехватил контроль над пространством. Но так глубоко, как нужно погрузиться теперь, ещё не нырял. Без вас мне не справиться.

Брянцев кивнул.

– Что ж, значит, пойдём вместе. Только держись рядом. Жабыч, присоединяйся к нашей компании.

На полу тут же возникла здоровенная жаба. Фамильяр учителя окинул Чупу презрительным взглядом, затем недовольно поглядел на меня и обратился к хозяину:

– Вадимыч, план полное говно! Ты же и сам понимаешь, что нам придётся возиться с этой парочкой слабосилков. А это здорово снижает шансы на успех. Зато здорово повышает риск не вернуться. Чем глубже уровень подсознания, тем опаснее тамошние твари. Мы можем угодить в настоящую мясорубку. Кто знает, что в башке у этого… как его там?

– Галода, – подсказал Брянцев. – Но выхода нет, Жабыч. Придётся помочь.

– Я прошу занести в протокол заседания мой официальный протест! – насупился фамильяр. – Чтобы потом в случае чего ко мне не было претензий. Я отвечать за этих двоих не собираюсь.

– За нас не надо отвечать! – обиженно набычился Чупа. – Мы и сами за себя постоять можем. Вы нам только помогите пробраться, куда нужно.

– Поможем, – кивнул Брянцев. – Но вам придётся поработать вместе. Готовы?

Фамильяры переглянулись, даже не пытаясь скрыть взаимную неприязнь.

– Только если ради общего дела! – буркнул Жабыч.

– Только ради него, – кивнул Чупа.

– Ну, вот и договорились, – улыбнулся Брянцев. – Давайте, парни! Хватит слов – пора действовать.

Оба фамильяра уселись напротив друг друга, закрыли глаза и развели передние лапы. Зрелище было бы уморительным, если бы не факт, что мы отправлялись на битву с эмиссаром на его территорию, где он, если нам не повезёт, сможет контролировать пространство, превращая его в любое оружие на своё усмотрение.

Вокруг нас поднялся ветер. Он быстро крепчал, поднимая и закручивая в золотистые вихри тучи песка, пока видимость не стала нулевая. Мы оказались внутри ревущего кокона. А затем провалились вниз и понеслись по образованному песчаным смерчем извивающемуся тоннелю!

Чупа нёсся впереди, словно огненный метеор. За ним неотступно следовал Жабыч, тоже светящийся, как маленькая звезда. От их сияний на стенах смерча плясали мерцающие отблески. Мы с Брянцевым летели за фамильярами, которые указывали пути, одновременно продлевая тоннель сквозь мир духов.

И вот, наконец, мы достигли горловины и выпали из смерча на покрытое белой, сверкающей солью пространство.

Прямо перед нами над горизонтом светило яркое зелёное солнце с острыми, как пики, лучами. Они дрожали, становясь то длиннее, то короче.

Справа же располагалась устремлённая ввысь башня с острыми вытянутыми зубцами и стрельчатыми окнами. Она отбрасывала на соляную равнину длинную чёрную тень, которая казалась бездонным провалом, расщелиной, в которую никогда не падал свет.

Мы двинулись вдоль тени к башне. Идти пришлось минут пять. Только добравшись до строения, мы поняли, насколько оно велико.

– Мда-а… – протянул Брянцев, окидывая башню взором. – Старый некрод вам попался. Поживший. Представляю, как глубоко уходят нижние этажи.

Я невольно опустил взгляд на искрящуюся соль. Да, учитель был прав: к подсознанию коллективной памяти роя придётся пробиваться долго. И будет это ой как непросто.

– Ну, готов? – обратился ко мне Брянцев.

– Конечно, – ответил я. – Не зря же мы пришли.

Учитель кивнул.

– Не сомневался. Что ж, идём.

Мы двинулись к огромному крыльцу. Поднявшись по ступенькам, оказались перед высокой стрельчатой дверью. Брянцев навалился на одну из створок. Раздался натужный скрежет, затем – скрип, но дверь не подалась. Я присоединился к учителю, и вместе мы слегка приоткрыли створку. Изнутри потянуло напитанной затхлостью прохладой.

Брянцев протиснулся первым, – я за ним. Наши фамильяры вошли вслед за нами и взмыли над плитами пола, освещая царивший внутри сумрак.

– Впечатляет, – проговорил Брянцев, вертя головой. – Только почему-то нет никого. Мне это не нравится.

– Ловушка, – веско изрёк Жабыч, плывя над полом. – Как пить дать. Предлагаю одуматься и валить, пока не поздно.

– Ссыкло! – процедил Чупа.

– Я не потерплю нарушения моих личных границ! – тут же возмутился Жабыч. – Это токсичный диалог, и мне он не нравится!

– Какие мы нежные, – с явным наслаждением протянул Чупа.

– Хватит! – цыкнул на них Брянцев. – Тихо вы! Отвлекаете. Влад, нужно внедриться в это пространство и построить ментальную ловушку. Без этого мы далеко не продвинемся.

– Согласен, Алексей Вадимович, – кивнул я. – Вы начинайте, а я подключусь.

– Добро, Влад.

Брянцев начал совершать руками сложные пассы.

Интерьер задрожал, теряя чёткие очертания. Пол под нами слегка завибрировал, где-то загудело, заскрежетало, и издалека донёсся протяжный вой.

В полу образовалось квадратное отверстие. Брянцев сразу направился к нему. Я пошёл следом, фамильяры плыли по воздуху, словно странные воздушные шарики.

В образовавшемся проёме была видна лестница. Мы побежали по ней вниз, пока не достигли подвала, в котором были рядами расставлены продолговатые сосуды, похожие на глиняные кувшины.

– Здесь! – сказал Брянцев, осматриваясь. – Это хранилище памяти. Нужно только отыскать то, что нам нужно. Влад, сделать это придётся тебе. Сформулируй запрос и сосредоточься на нём.

Так я и поступил. Ментальный поиск – штука сложная. Запрос состоит из фрагментов, и чем их меньше, чем они чётче, тем проще найти искомое.

К счастью, за последнее время я существенно прокачался, и мне не нужно было перебирать сосуды памяти, как в прошлый раз. Сейчас я мог внедриться в подсознание пленного эмиссара и запустить поиск.

Сосуды на полу вспыхивали один за другим. Это означало, что они проверены, и совпадений не найдено. Но их было слишком много. А наверху уже раздавались шаркающие шаги неведомого чудовища, которое некрод создал для защиты от вторжения.

– Присоединяюсь, – объявил Брянцев. – Давай поднажмём, Влад!

Огоньки стали вспыхивать быстрее.

– Тварь уже спускается по лестнице, – сказал вдруг Жабыч. – Я её чую.

– Я тоже, – проговорил Чупа.

Пришлось немного отвлечься от поиска, чтобы исказить пространство и развернуть лестницу так, чтобы она увела монстра в другую сторону. Впрочем, этого фокуса надолго не хватит.

– Есть! – вдруг воскликнул Брянцев и указал в сторону сосуда, который окутался стабильным голубым свечением.

Я немедленно бросился к нему, поднял с пола и выдернул пробку.

Из узкого горлышка заструился прозрачный дымок – прямо как в сказке про джинна.

В воздухе соткалась картинка: сине-зелёное пятно на светло-коричневом фоне. Не сразу я сообразил, что вижу карту! Вернее – небольшой её фрагмент.

Я всматривался в неровные очертания странного водоёма, стараясь их запомнить в деталях. Что это? Море? Озеро? Какое-то водохранилище?

– Аральское море, – раздался вдруг справа голос подошедшего учителя. – Почти пересохло, но всё ещё узнаваемо.

– Уверен? – спросил я.

Брянцев кивнул.

– На все сто.

В этот момент чудище прорвалось-таки сквозь выстроенную мной ловушку и буквально вкатилось в подвал, опрокидывая сосуды.

– Нужно спуститься глубже! – быстро сказал я.

Брянцев заставил пол перед монстром изогнуться, перекрывая ему проход, а затем присел и коснулся кончиками пальцев пола. Каменные плиты расступились, и в лицо нам повеяло сырой прохладой.

– Готов? – спросил Брянцев.

– Готов! – кивнул я.

Мы прыгнули в отверстие ровно в тот момент, как созданная учителем преграда разлетелась на куски, и чудовище с низким рычанием ринулось к нам.

Брянцев приземлился на пол первым, я – за ним. Фамильяры чуть задержались, закрывая проход над нами.

– Этого надолго не хватит, – задрав голову, проговорил учитель. – Времени мало, но мы там, где нужно.

Я быстро огляделся.

Помещение с низким сводчатым потолком напоминало средневековый погреб, только было создано из скреплённых сухожилиями костей. Мы словно оказались в сюрреалистичном фильме ужасов. Но интерьер меня не интересовал. В отличие от нескольких рядов каменных каноп, стоявших по периметру комнаты. Свет исходил от установленных на стенах факелов. Пахло смолой и гнилой водой, сочившейся между костями и собиравшейся на полу в лужицы, которые постепенно уходили сквозь щели между плитами пола.