Текст книги "Вперёд в СССР! Том 4 (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

Соавторы: Виктор Глебов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Вперёд в СССР! Том 4

Глава 1

В морге я бывал несчётное количество раз.

Профессия обязывала.

Но высокотехнологичный морг нашего Управления – это что-то с чем-то. По сути, даже не морг, а исследовательская лаборатория с ОЧЕНЬ ограниченным доступом. Именно сюда перевели биоконтейнер с останками эмиссара после того, как он сдох и начал разлагаться.

Шувалов встретил меня на пороге лаборатории с планшетом в руках.

Мы оба прошли бактерицидную обработку и нацепили белые халаты.

– Что, будем вскрывать? – в шутку поинтересовался я.

– В этом нет необходимости, – неспящий был серьёзен и на мой специфический юмор не реагировал. – Обо всём позаботился робот-хирург.

– У нас и такой есть?

– Ну, ими все больницы оснащены, – Арсений посмотрел на меня как-то странно. – Обычная практика. Разве что здесь, в Управлении, автохирург оснащён дополнительным функционалом. Всё, до чего он может добраться, система записывает и картографирует.

– Картографирует, – задумчиво повторил я.

Всё-таки, сказывалось то, что я не из этого мира. Несмотря на моё уже какое-никакое давнее присутствие здесь, СССР будущего не переставал удивлять.

– Определение введено для ментальных сетей, – пояснил Шувалов. – Мы ведь, по сути, изменённого ментора изучаем.

Разговаривая, мы шли по тихому коридору, освещённому потолочными панелями. Очередной подземный сектор, обитатели которого видят солнце только на телеэкранах. Длинный ряд дверей, стерильность и многочисленные камеры наблюдения.

Остановившись у очередной безликой двери, Арсений открыл её кодом с панели, и мы вошли в небольшую комнату. Свет включился автоматически. Было прохладно, под ногами гуляли конвекционные потоки. В центре комнаты на закруглённом постаменте лежал саркофаг, усеянный зелёными и жёлтыми индикаторами.

– Наш клиент? – я кивком указал на закругляющееся окно в крышке.

– То, что от него осталось, – Шувалов пробежался пальцами по сенсорному экрану планшета, выводя какую-то сложную трёхмерную структуру. По точкам и связывающим их линиям я узнал рисунок ментальной сети. – Мы туда нанозонд запустили, вот результаты трансляции. Как тебе такое?

Я попытался вспомнить всё, что знаю о конфигурациях ментальных сетей. Точки – это энергетические узлы, накапливающие пси. Линии – каналы. У каждого ментора уникальная конфигурация, но есть устойчивые типы. Передо мной развернулась сложная кольцевая структура, что характерно для портальщиков и телепортеров. Вот только…

Я непроизвольно нахмурился.

– Что-то странное, да? – подсказал Шувалов. – Кольцо нестандартное. Вот здесь каналы явно расширены, а здесь мы видим увеличенные узлы.

– И у них цвета разные, – вставил я.

– А это самая интересная деталь, – кивнул экзобиолог. – Понимаешь, голубым цветом обозначены стандартные менторские узлы. Они у всех одинаковые – и у тебя, и у меня. А вот эти… чёрные… они как будто поглощают другой тип энергии.

– Разве у нас есть что поглощать? Кроме пси?

– Ну, хороший вопрос. У нас – нет. А вот у них… – Арсений бросил косой взгляд на саркофаг.

Некроды.

Запредельно сильные маги, которые используют некротическую энергию. У нас эта субстанция даже названия не имеет, но в секретных документах указано, что она как-то связана с некровирусом, поразившим всю эту цивилизацию. Нечто, запущенное или открытое божественным ИскИном, которому наши враги поклоняются. Лично я подозревал, что дело в особых наномашинах, но это могла быть и какая-то магия.

– Хочешь сказать, – я попытался увеличить на планшете один из тёмных узлов, – что они модифицируют наши ментальные сети под свои нужды? Редактируют конфигурацию? А так можно?

Арсений пожал плечами:

– Ранее считалось, что нельзя.

Плохая новость.

Если галоды рассчитывают на потребление в нашем мире некротической энергии, значит… Они задумали прорыв. Не банальный захват территории, а полноценное внедрение некровируса и переделку всего живого в мёртвое. Что соответствует их жизненным ориентирам.

Вопрос в том, что собрались тут потреблять переделанные эмиссары. Вот это было бы недурно выяснить.

И какой энергией будут пользоваться бывшие портальщики, запуская свою адскую машину?

– Так, – я всё ещё всматривался в конфигурацию на экране планшета. – Хочешь сказать, он полностью сформировался. И готов… был готов… оперировать некротической энергией?

– Не совсем, – покачал головой Шувалов. – Во-первых, этих узлов недостаточно, чтобы чем-то оперировать. Особь погибла раньше, чем завершилась перестройка. Во-вторых, напомню, что реципиентом послужил не человек, а гратх. В данном конкретном случае. У гратхов схожие ментальные конфигурации, но их организмы требуют большего количества узловых точек. Я скормил имеющуюся инфу нейросети и получил модель предполагаемого развития эмиссара.

– Ты про анатомию?

– Именно. Стадии, через которые эмиссар провёл реципиента, прослеживаются без особых проблем. Последующая экстраполяция… Нейронки с этим легко справляются.

– Покажи, – мне стало интересно.

Шувалов забрал у меня планшет, смахнул картинку с кольцеобразной структурой и в несколько тапов вывел на экран другую трёхмерную модель.

– Это упрощённый вариант, – виновато пояснил экзобиолог. – И сжатый во времени. Детально проработанную модель этот планшет не потянет.

– Запускай уже.

Приложение сначала вывело на экран обнажённого орка со щёткой жёстких чёрных волос на голове. Я вспомнил, что с красными волосами эти ребята не рождаются. Дальше начались изменения. Стремительные, за всеми деталями не уследишь.

– Я специально ускорил, – прокомментировал Арсений. – Тут важен конечный результат.

Тело гратха корёжило изменениями.

Множественные мутации затрагивали всё – от мышц, костей и позвоночника до формы черепа и разреза глаз. Секунд за десять-пятнадцать орк превратился в уже знакомую мне тварь, но дальше… Я ожидал чего угодно, только не этого! Словно включили обратную перемотку и начали возвращать всё к исходным настройкам. Ровно через минуту просмотра картинка застыла.

– Это финальная стадия? – уточнил я.

– Она самая.

Передо мной снова предстал орк.

– Здесь какая-то ошибка, – не выдержал я.

– Никакой ошибки, – покачал головой Шувалов. – Я перепроверил трижды. Запущенное моделирование неизбежно показывает один и тот же результат.

– Но это же… не имеет смысла! – я начал злиться. – Они захватывают тело, перекраивают его, становятся жуткими тварями… чтобы что? Вернуть себе прежний облик?

Экзобиолог пожал плечами:

– Мотивация этих существ – твоя забота. Я оперирую чистыми фактами. Научно обоснованными. Есть результаты исследования, математически выверенная модель. А принимать это или нет – дело твоё.

Я выдохнул.

И постарался взять себя в руки.

– Ладно. Будем рассуждать здраво. Орк превращается в монстра, затем – в орка. Альфа и омега. И что, никаких различий?

– Одно есть, – признал Шувалов. – Конфигурация ментальной сети.

– Ага. Чёрные узлы?

– Они самые, – Арсений снова забрал у меня планшет, пробежал по нему пальцами и протянул обратно: – Смотри. С этого мы начинали.

Я увидел знакомую кольцеобразную структуру.

– А этим закончим, – неспящий ткнул пальцем в центр экрана.

Модель ожила.

Кольцо уплотнилось, протянулись новые каналы, выросли новые узлы. Много узлов, прямо дофига. После этого всё начало чернеть. Каналы и узлы меняли цвет прямо на глазах. За считанные секунды кольцо побледнело, посерело и налилось тьмой. Не осталось ни одной светлой точки.

– Серьёзно⁈ – вырвалось у меня.

– Организм, полностью приспособленный к потреблению некротической энергии, – с гордостью провозгласил Шувалов. – При этом конфигурация сохранена.

– Значит, он останется портальщиком, – догадался я.

– Верно, – кивнул Арсений. – Портальщиком-некродом.

Увиденное требовало детального переосмысления.

Но я не мог не задать ещё один вопрос:

– С людьми происходит то же самое?

– Недостаточно данных, – отрезал Шувалов. – Достань мне неразложившегося эмиссара-человека, и мы получим ответ. Пока же… это разные организмы. Обобщать некорректно.

– Понял.

Распрощавшись с экзобиологом, я поднялся в свой кабинет.

Пока ехал в лифте, размышлял над полученными сведениями.

Вторжение готовилось основательно. Эмиссары опережали нас во всём – и в понимании менгиров, и в знании особенностей ментальных сетей, и в стратегических выкладках. У врага есть чётко проработанный поэтапный план. Есть опробованные схемы. Наша мир – далеко не первая вселенная, в которую они запустили свои загребущие лапы. Это следовало учитывать. Мы же воюем вслепую, не до конца осознавая, с чем столкнулись, и как этому противостоять.

Эмиссары полностью контролируют биологические процессы в захваченных организмах. Эволюционируют в полноценных некродов, но при этом выглядят… как мы. То есть, собираются выглядеть.

Я напомнил себе, что с особью на финальной стадии развития мы ещё не сталкивались.

А значит, есть надежда, что процесс трансформации развивается медленно.

* * *

Глядя на четырёхгранную башню менгира, я вспомнил тот день, когда впервые попал в закрытый город. Тогда мы сидели в кабине вертолёта с Козловым, а сейчас – с моим отцом. В остальном же…

Меня накрыло эффектом дежавю.

За время моего отсутствия обелиск почти не изменился. Разве что голубые воронки очертились более рельефно и стали сиять ярче, да слегка усложнился орнамент. Знатоки уверяют, что этот орнамент преобразуется ежедневно. Выдвигались даже гипотезы о том, что перед нами – своеобразный визуальный язык общения.

– Ты ведь здесь уже был, – раздался в шлемофоне голос отца. – Недавно.

– По заданию, – ответил я.

– Пробовал контактировать с менгиром?

– Нет. Хватило контакта с эмиссаром.

Машина, разрубая винтами воздух, летела над крышами домов. Насколько я мог судить – не в сторону института. Город погрузился в осеннее настроение – листья в скверах желтели и опадали, ветер гонял их по тротуарам. Последнего я, конечно, видеть не мог из-за высоты, но фантазия у меня хорошая.

Я вспомнил название города: М13. Даже не какой-нибудь Ленинск или Октябрьск. Буква и число. Утилитарность, граничащая с пренебрежением… если не знать, насколько важны такие города для правительства. И да, «М» – это «менгир».

– Слушай, а почему все порталы воздушные? – произнёс я в микрофон. – Два раза тут – и всё время на «вертушках».

– Ограничения, – пояснил отец. – Говорят, есть барьер с особыми настройками, чтобы не пропускать наземных портальщиков и телепортеров. Иначе какой это режимный объект? Будут разгуливать все кому ни лень.

Наверное, можно было догадаться.

Телепатическое сканирование мы прошли без проблем. Я привычно снял блоки, выставив на всеобщее обозрение нужную картинку. Владлен Громов, спецотдел «Грань». И никаких вселенцев-анимансеров.

Вертолёты находятся в ведении государства, аэробайки и аэротакси в теории могут подняться на требуемую высоту и сделать там прокол, но незаметно проникнуть в М13 им не под силу. В том, что всякий летательный аппарат сразу фиксируется радарами и прочими хитроумными датчиками, я даже не сомневался. Это если забыть о курсирующем неподалёку атомоходе – оттуда и ракетой могут долбануть, если не пройдёшь проверку «свой/чужой». Или отправить на перехват сателлит-дрон. Ту же «Пчелу», ей оснащены практически все современные броненосцы.

Минуты через две я понял, что мы летим в сторону КПП.

Присмотревшись, увидел махину исследовательского вездехода.

Когда мы опустились на бетонированную площадку в нескольких десятках метров от КПП, к нам направились парни в костюмах биозащиты. Всё как всегда. Поводили своими голографическими «пикалками», не забыв проверить и пилота. Отчитались: «чисто». Тут же из будки КПП вышли военные, держа в руках устройства, смахивающие на металлодетекторы. Третья линия проверки…

– Почему не проходим стандартную процедуру? – уточнил я у отца.

– Мы спешим, – отрезал Громов-старший. – Менгир начал проявлять активность. Видел, как увеличилась яркость световых колец? А узоры видел? Мы такого не отмечали уже лет десять.

– Думаешь, он меня почуял.

– Это всё на уровне гипотез. Но да, я так думаю.

Сумку с личными вещами я сдал тут же, на КПП. Неизвестно, потребуется ли заселение, но там, в тайге, всё это мне не потребуется. Заберу на обратном пути.

А вот и знакомая собачка, которую я в прошлый раз окрестил «Николаем Петровичем». Странная псина, то ли искусственно выведенный гибрид, то ли анималист. Обнюхала нас по очереди, зевнула и неспешно затрусила к дивану в углу комнатушки, где нас оформляли. Я протянул дежурному паспорт, тот сверил данные, внёс в базу и активировал пропуск.

Дорога к менгиру была открыта.

Нас ждал знакомый по прошлому разу исследовательский вездеход «Тайга». Бронированный оранжевый монстр, в котором можно было жить, а не просто ездить. Каждое колесо – высотой с человека.

Водитель уже сидел в кабине.

Мощный двигатель урчал, намекая на увлекательное путешествие.

Отец первым полез внутрь по приваренным к борту скобам, я последовал за ним. В салоне находилось четверо солдат, все в полной экипировке. Со штурмовыми плазменными винтовками Калашникова, оснащёнными подствольными гранатомётами и целеуказателями.

– И с кем мы собрались воевать? – поинтересовался я.

Громов-старший даже в лице не изменился:

– Влад, если мы… ты… сможешь контактировать с объектом… мы не знаем, что за этим последует. Всего не просчитаешь.

Я и сам это понимал.

Вместо Протасова нас сопровождал другой офицер, с которым я прежде не встречался. Сославшись на желание немного вздремнуть, я забрался в одну из спальных ячеек жилого отсека, закрыл глаза и вызвал Чу.

Фамильяр явился незамедлительно.

Мы встретились в его логове, там была небольшая перестановка. Исчез телевизор с непрекращающимся футбольным матчем, зато появилась ниша с икебаной. Кресло тоже пропало без следа. Хомяк в кимоно сидел на татами, скрестив лапки и взирал на меня с выражением безмерной скуки.

– Что, достиг просветления? – хмыкнул я.

– Смейся, мерзкий гайдзин. Тебе не понять высокого полёта демонической мысли.

– Не стану спорить. Подозреваю, однако, что ты разрабатываешь план порабощения мира.

– Ты меня раскрыл. И должен умереть.

– Пусть же световой меч рассудит нас, – в моей правой руке вспыхнул фиолетовый клинок. Раздалось характерное гудение, и Чупакабра отпрянул.

– Как ты это провернул? Это моя нора, мои законы!

– Я анимансер, – с усмешкой растворяю оружие в воздухе. – Многому тебе ещё предстоит научиться, мой нерадивый падаван.

– Ладно, – Чу плюхнулся в невесть откуда взявшееся кресло. Татами исчезло. – Чего припёрся?

– Мы едем к менгиру. И мне может потребоваться твоя помощь.

– Какая помощь? – насторожился фамильяр.

– Пока не знаю, – честно признался я. – Менгир изменил моего реципиента на генетическом уровне. Поэтому у нас такая хорошая конфигурация ментальной сети. Но как будет происходить контакт? На каком плане? Возможно, мне надо будет погрузиться в подпространство. Неизвестно, с чем я столкнусь.

– Думаешь, они агрессивны, – предположил демон. – Каменюки эти.

– У меня сплошные предположения. Хочу быть подготовленным, только и всего.

– Разумно, – одобрил фамильяр. – Пожалуй, я буду за тобой присматривать. Мало ли, что они выкинут.

– Спасибо.

Я уже собрался вернуться в реальность, но вспомнил одну важную деталь.

– Чу, а по какому принципу ты выбирал носителя? Когда переносил мою душу в этот мир?

На мордочке хомяка отразилось недоумение:

– Принцип? Дружище, я брал, что дают.

– В смысле – дают?

– При переносе запускаются определённые механизмы, – уклончиво ответил фамильяр. – Я нажимаю спусковой крючок. Закладываю определённые параметры. Но что получится… Можно назвать это лотереей.

Я покачал головой.

Слишком уж много совпадений. Общая фамилия, исследования отца, контакт с менгирами, подходящая для анимансера ментальная сеть…

– Потом обсудим, – отмахнулся я. – До связи.

И выпал из хомячьей норы в вездеход.

Через несколько часов мы остановились, двигатель «Тайги» заглох. Выбравшись наружу, я увидел, что мы стоим на вершине высокого холма. Справа протекала небольшая речушка, заросшая вдоль берега камышами. К холму вплотную подступил лес, но был он какой-то странный, нездоровый. Как будто некая чудовищная сила пыталась лепить деревья по лекалам чужой вселенной.

Прямо передо мной высился менгир.

Навскидку – километров пять.

При таких масштабах расстояние определить сложно. У меня попросту нет объектов, с которыми я могу сравнить это циклопическое сооружение.

Взобравшись по скобам на крышу вездехода, я уселся наверху, скрестив ноги.

Послышался голос отца:

– Мы на самом краю УНИ. Дальше ехать опасно.

И в этот момент я услышал Зов.

Глава 2

Зов походил на вибрацию, которая сначала разливалась вокруг меня в воздухе, затем вызвала мурашки на коже и приподняла волосы как при статическом электричестве. Остальные звуки, которыми был наполнен воздух тайги, постепенно стихали – словно кто-то прикручивал ручку радиоприёмника.

В какой-то момент я почувствовал лёгкое головокружение. Оно не вызывало тревогу и не сопровождалось неприятными ощущениями. Просто перед глазами поплыл пейзаж, да и длилось это всего ничего – каких-то пять-десять секунд. После чего по моему телу пробежала вполне ощутимая дрожь, как будто меня ударили током вольт на семьдесят, и в голове зашумело.

Поначалу это походило на усилившийся ток крови, но никакой пульсации в висках или потемнения в глазах не наблюдалось, так что я понял, что слышу менгир. Даже на подсознательном уровне во мне имелась такая уверенность. Все внешние звуки стихли окончательно, включая работающий двигатель. Я будто застыл в пустоте эфира, где на меня был направлен лишь один узкий волновой луч.

А затем в голове возникли разрозненные шумы, отдалённо напоминающие хор множества голосов. Я сразу вспомнил видение из прошлого – когда Громов-старший привозил сына к менгиру.

Что интересно, звуки эти не проникали через уши, а рождались прямо в мозгу – словно обелиск взаимодействовал с его импульсами напрямую. Скорее всего, так и было.

Я постарался расслабиться, чтобы понять, какое послание передаёт мне артефакт из иной реальности. Было это непросто, потому что не каждый день занимаешься подобными вещами. Для затравки пришлось проделать дыхательное упражнение, чтобы унять волнение и тревогу, а затем уже я начал концентрироваться на том, что «слышал».

Постепенно звучавшие какофонией голоса начали сливаться в один. Они как бы подстраивались под общий, усреднённый тон. И вот, наконец, хор превратился в нечто единое. Но смысла звуков, которые рождались в моей голове, я всё ещё не понимал. Явно настройки не завершились, и нужно было ждать.

Поначалу я старался вслушиваться в сочетания фонем, но затем сдался: этот язык не был мне знаком. Однако менгир продолжал «говорить» со мной, а значит, он полагает, что связь установить возможно. Так что я просто отключил внимание и поплыл по звуковым волнам, отдаваясь им беззаветно.

Не знаю, сколько именно времени прошло, прежде чем я вдруг понял, что воспринимаю звук менгира как речь! Видимо, в какой-то момент произошла синхронизация, и канал связи оказался настроен.

Я чуть на броневике не подскочил от неожиданности. И хорошо, что не подскочил, а то ведь так и свалиться недолго. А машина-то здоровая, падать высоко.

– Человек, – это было первое слово, которое я разобрал. Вернее, воспринял в своём мозгу. Речь менгира не был речью в прямом смысле слова, она, скорее, состояла из мыслеобразов, вспыхивающих в сознании подобно искрам. – Ты меня слышишь?

Так, ну и как отвечать-то? Вслух или формулировать мысль? Немного подумав, я решил, что стоит попробовать общаться телепатически. Раз уже менгир мог внедрять свою речь мне в голову, то, по идее, и мои послания должен считывать.

– Слышу, – подумал я. – Кто ты?

– Ты знаешь. Ты меня видишь. Я перед тобой.

– Почему ты выбрал меня? Для переговоров?

– Подходящий геном. Высокая восприимчивость к телепатии. Хорошие условия, чтобы получился проводник. Ты готов слушать?

«Говорил» менгир очень медленно, с паузами, словно текст подбирался машиной. Но при этом я чувствовал, что общаюсь с живым существом, а не программой. Не знаю, как это объяснить. Просто была такая уверенность.

– Что ты хочешь мне сказать? – подумал я.

На всякий случай я старался чётко проговаривать каждую фразу в мыслях. Возможно, и мой собеседник делал так же, отчего и казалось, будто он подбирает слова. Либо дело было в задержке расшифровки, ведь изначально-то мы общались на разных языках.

– Вы в опасности. Большая угроза.

– От кого? – спросил я.

Ответ, вроде, был очевиден, но стоило убедиться, что мы говорим об одном и том же. И что у нас общий враг.

– Галоды. Вы о них уже знаете. Они готовят вторжение в ваш мир. Для этого они делают машину, которая возьмёт нас под контроль.

– Вас? – быстро переспросил я.

– Вы называете нас менгирами. Мы связаны между собой и мыслим как единый организм. Сейчас с тобой говорим мы все.

Так вот, чем объяснялось изначальное ощущение, будто я слышу хор разных голосов!

– Машинный бог галодов – наш давний враг, – проговорил менгир. – Мы стараемся ему противостоять, но он умён и не сдастся, если его не уничтожить. Просто не может. Его империя существует, пока растёт.

– Вы можете нам как-то помочь? – задал я мысленно вопрос.

– Мы можем остаться здесь. Или уйти в другие миры. Оставаться в вашем мире становится всё опасней. Но мы не хотим лишать вас магии. Она нужна вам для обороны.

– Да уж, не хотелось бы её лишиться! – подумал я.

Слова менгира меня здорово обеспокоили. Во вселенной, где я сейчас находился, очень многое основано на силе менгиров, включая большую часть технологий. Если это исчезнет… человечество останется беззащитным перед экспансией некродов!

– Кроме того, перемещение в другие миры чревато катастрофичными последствиями для пространственно-временного континуума, – продолжил менгир. – Это крайняя мера. Предлагаем договор. Вы защитите нас от галодов, а мы останемся здесь.

Чёрт! Я-то рассчитывал услышать, что каменюки нам помогут. А теперь выходит, это мы должны их защищать! Нет, мы, конечно, так и собирались, но до этого момента никто понятия не имел, что на кону не только вторжение некродов, но и сама природа здешней магии. И мы, оказывается, рискуем её потерять. Ставки выросли буквально за минуту.

– В обмен на безопасность мы будем обмениваться с вами практически любой информацией и менять генотипы тех, кто подойдёт для роли переговорщиков. Ты будешь выступать главным посредником между нашими культурами. По крайней мере, первое время.

Если честно, было очень непросто сохранять концентрацию во время такого разговора. Слова менгира меня и взволновали, и расстроили.

– Чем нам помогут новые посредники? – мысленно спросил я.

– Мы будем передавать через них информацию, обучая вас новым технологиям, чтобы вы могли усилиться для борьбы с галодами. И они смогут координировать действия.

– А вот это другое дело! – не сдержался я. – Новые технологии для обороны – это то, что нам очень даже нужно!

– Мы знаем. Поэтому и искали способ связаться с вами, пока не поздно. Хорошо, что ты приехал. Времени всё меньше, и действовать необходимо быстро.

– Тут я с вами совершенно согласен.

– Мы рады, что нам удалось достигнуть понимания. Но тебе ещё предстоит объяснить всё остальным. Компетентным структурам. У тебя ведь нет своего права принимать такие решения. Обсуди всё и возвращайся.

– Я так и сделаю, – пообещал я.

И снова менгиры были правы: не мне что-то обещать или гарантировать. Но в моей власти убедить тех, кто имеет необходимые полномочия, в том, что союз с менгирами для человечества жизненно необходим.

– На этом пока и закончим, – раздалось в моей голове. – Но мы будем ждать. Торопись, человек. Галоды времени не теряют. У них нет бюрократии, они просто следуют воле своего машинного бога, и в этом их преимущество.

Голос в мозгу пропал. Как отрезало. От резко наступившей тишины аж в ушах зазвенело. А затем я услышал звуки тайги и работающего подо мной мотора броневика.

Был ли этот разговор на самом деле или только померещился мне? Это была первая мысль, пришедшая в голову.

Предположение о галлюцинации я отверг. Не сумасшедший же я, в конце концов! Нет, менгиры точно говорили со мной, и теперь я должен передать их послание, куда следует.

Я постучал ладонью по бронированной обшивке машины. Из люка высунулся Громов-старший.

– В чём дело, Влад?

– Контакт состоялся, – ответил я. – Дальше ехать нет смысла. Нужно возвращаться.

– Ты серьёзно⁈ – всполошился профессор. – И что? Как… Расскажи всё!

– Непременно, только спущусь. И прикажи разворачиваться. Как я и сказал, нам нужно возвращаться.

Пока мы ехали в закрытый город, я пересказал отцу разговор с менгиром. Вернее – менгирами. Он слушал внимательно, ловя каждое слово. Не перебивал и не переспрашивал. Лишь когда я замолчал, задумчиво произнёс:

– Влад, это очень важная информация. Я предполагал, что обелиски могут быть разумны, но не думал, что они сами решают, в какие миры проникать. Нам повезло, что они выбрали наш, и нельзя допустить, чтобы они ушли. На магии строится слишком многое.

– Это я понимаю, – ответил я. – Мы должны вступить с ними в союз, вот только получится ли защитить их от эмиссаров? Менгиры сказали, некроды уже строят машину. А это значит, что они опережают нас. Несмотря на все наши усилия.

Громов-старший мрачно кивнул.

– Этого я и боялся! Пока мы разбирались, что к чему, ловили эмиссаров, считая, что это случайные прорывы иномирных тварей, галоды успели проникнуть, куда хотели, и начали подготовку к вторжению. А мы до сих пор не знаем, каких специалистов им удалось сцапать, кто и где занимается строительством машины. Если некроды завладеют менгирами, это будет означать конец не только для нашего мира. Влад, они ведь смогут проникать в любые вселенные! Их будет уже не остановить!

Перспективы, конечно, вырисовывались ужасные. Иначе не скажешь. Я подумал о своём родном мире. Там менгиров не было, но галоды всё равно отправляли туда своих эмиссаров. Наверное, чтобы подготовить почву на случай, если завладеют обелисками. Громов-старший был совершенно прав: в данный момент именно мы стоим на пути некродов, и от нас зависит, что будет с мирами, где обитают разумные формы жизни. А сколько их всего? Я лично понятия не имел.

Когда мы прибыли в закрытый город, нас встретил мужчина в сером костюме со значком одарённого.

– Василий Юрьевич, – представил его отец. – Мой сын, Владлен.

Мы обменялись рукопожатиями.

– Меня послал генеральный секретарь, – не стал ходить вокруг да около Василий Юрьевич. – Мне поручено узнать, чем закончился ваш эксперимент.

– Охотно расскажу, – кивнул я. – Информация важная, так что…

Мой собеседник отрицательно покачал головой.

– Простите, товарищ Громов, но я должен считать ваш разговор с представителем иной цивилизации на ментальном уровне. При рассказе вы можете упустить важные детали.

О, так этот мужик – менталист. Понятно… Значит, придётся отфильтровать сеанс, чтобы он мог получить доступ только к разговору с менгиром, но не понял, что я не совсем тот, кем меня тут все считают. И ещё – он не должен заметить, что я выставил блоки. Это не так просто, как звучит, и неплохо бы подготовиться. А на это требуется время. Но будет ли оно у меня?

– Прямо сейчас? – спросил я. – Здесь?

Мы стояли на улице, возле броневика, ибо менталист встретил нас сразу по прибытии.

– Нет, – ответил Василий Юрьевич. – Конечно, нет. Я уже подготовил место, где нам никто не помешает. Идёмте, товарищ Громов. Пока воспоминания свежие, так сказать.

– Увидимся позже, – кивнул я отцу.

Мы направились мимо основного здания, где располагался исследовательский институт, свернули за угол, прошли через двор, а затем преодолели ещё метров тридцать, чтобы оказаться перед небольшой постройкой в два этажа с решётками на окнах.

– Это наш островок в здешних местах, – улыбнулся мой провожатый. – Прошу.

Когда мы вошли в небольшой холл, я увидел охранников в форме КГБ. Ясно: значит, и Василий Юрьевич принадлежал к данной структуре. Ничего удивительного, так-то.

Как только нас проверили, он повёл меня к лестнице. На втором этаже имелся коридор с множеством обитых дерматином комнат, но мы прошли мимо них, пока не добрались до самого конца, где была ещё одна дверь – металлическая.

Василий Юрьевич отпер её, введя в панель шестизначный код. Когда мы вошли, я увидел просторное помещение, обитое белым, слегка блестящим материалом. Мы словно оказались в футуристичной палате психиатрической клиники для буйнопомешанных. Только два кресла, похожие на стоматологические, выбивались из этой ассоциации. Между ними стоял двухметровый металлический бокс, покрытый множеством индикаторов. Сейчас они не горели, ибо прибор был выключен. Он него тянулись провода к паре пластиковых полусфер, похожих на старые советские фены, в которые женщины в парикмахерских совали головы, чтобы высушить волосы.

– Проходите, товарищ Громов, не стесняйтесь, – проговорил менталист, запирая дверь. – Бояться тоже нечего: процедура абсолютно безопасная и безболезненная. Вам нужно будет лишь расслабиться. Садитесь в любое кресло.

Расслабляться мне как раз нельзя: я должен сохранять полный контроль над вмешательством менталиста в мою память. Пока мы шли от парковки сюда, я успел выстроить часть блоков, и теперь быстро заканчивал остальные. Но всё равно придётся ограничивать взаимодействие по время сеанса.

Я забрался в кресло. Ну точно, как у стоматолога!

– Удобно? – поинтересовался менталист.

– Вполне.

– Отлично. Тогда давайте шапочку наденем.

С этими словами Василий Юрьевич взял полусферу и водрузил её мне на голову. Внутри имелись мягкие ремни, так что села она вполне комфортно. Менталист застегнул у меня на подбородке крепление. А затем проделал то же самое с собой и принялся включать тумблеры на металлическом боксе. По мере того, как щёлкали выключатели, на передней панели зажигались разноцветные индикаторы.

Интересно, что за машина такая. Скорее всего, она служит для усиления воздействия менталиста на объект. В данном случае – на меня. Хватит ли моих блоков, чтобы ограничить доступ КГБ-шника? Я ведь рассчитывал на то, что он просто считает мои воспоминания о контакте с обелиском обычным образом. Меня охватило беспокойство.

– Не нужно волноваться, – словно почувствовав это, сказал менталист. – Расслабьтесь. Это ускорит процесс.

Я взял себя в руки. Осторожно проделал дыхательное упражнение, чтобы успокоиться. Нервы в таких делах только помеха. Докинул новых блоков, добавив энергии. Плохо, что после пробуждения Круга Защиты у меня её осталось немного. Сейчас вот прямо пригодилась бы. Но придётся работать с тем, что есть.