Текст книги "Вперёд в СССР! Том 4 (СИ)"

Автор книги: Ян Бадевский

Соавторы: Виктор Глебов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– У кого? – не понял Гаспарян.

– У духов, – не моргнув глазом, ответил старый анимансер. – У кого ж ещё? Мы в их царстве. Здесь через пять рукопожатий можно найти кого угодно. Ладно, пусть через шесть или семь. Но рано или поздно я нащупаю ниточку.

– Поздно – это плохо, – вздохнул я.

– Не кипешуй, Громов! – учитель хлопнул меня по плечу. – Я не дурак, всё понимаю. И буду работать очень быстро. У меня есть преимущество в сравнении с мясными мешками вроде вас.

– Это какое? – я прищурился.

– Я никогда не сплю и не устаю. Как ваш бессмертный вождь.

Спросить учителя, откуда он знает про нашего генсека, я не успел.

Потому что с озера налетел холодный ветер. Даже, я бы сказал, ледяной. Аж до костей пробрало. Небо очень быстро почернело, затянулось тучами.

– Завязывай, Вадимыч, – сказал я, наблюдая за прижатыми к земле языками пламени. – Хорошо ж сидели.

– А это не я, – растерянно произнёс наставник.

У самого горизонта вставало что-то чёрное и мрачное. Не грозовой фронт, не горы, а хрен пойми что. Как будто из земли начали прорастать шипы или ветки. Или какие-нибудь грёбаные полипы. И вся эта масса растягивалась, выгибалась дугой…

Полипы брали нас в кольцо.

Чупакабра обеспокоенно втянул ноздрями воздух.

Жабыч запрыгнул на толстую колоду.

– Что это? – Гаспарян вывернул шею.

Мы с Брянцевым выпрямились.

– Плохо, – озвучил общую мысль наставник.

– Ты не защитил карман? – поинтересовался я, глядя на расширяющуюся стену полипов.

– Петя, ты меня знаешь.

Знаю.

Старый анимансер – образцовый параноик. И если уж создаёт убежище, то укрепляет его всеми доступными техниками. Но прямо сейчас в слой спустились какие-то гады и взломали кажущуюся неприступной блокаду.

Внутри кольца стало тихо. Слишком тихо. Даже костёр перестал потрескивать, застыв в неестественной позе: язык пламени замер, коптящий дымок повис в воздухе прозрачной струной. Мир будто выдохнул и не решался сделать вдох снова.

– Это не обычные эмиссары, – голос Брянцева звучал спокойно, но я уловил в нём ту самую нотку, которую слышал всего однажды – перед штурмом логова эмиссаров в Ижевске.

– А кто? – Гаспарян стоял рядом, и я видел, как напряглись его плечи.

– Те, кто охотится на духов, – ответил учитель. – Жнецы. Или что-то вроде того.

Полипы росли. Теперь я различал их структуру – не ветки и не щупальца, а нечто среднее между корнями перевёрнутого дерева и окаменевшими жилами. Они поднимались из земли беззвучно, но внутри у меня всё звенело от низкой вибрации, которую уши не слышали, но тело чувствовало каждой клеткой.

Чупакабра взвизгнул и метнулся ко мне, забился за спину. Я никогда не видел хомяка таким. Жабыч молчал, его оранжевые глаза полыхали чаще, чем обычно, но он не делал попыток атаковать.

– Они искажают слой, – тихо сказал Брянцев. – Не ломают, не пробивают. Искажают. Как кривое зеркало.

Я присмотрелся. И понял.

Дом, брёвна, костёр – всё оставалось на месте. Но пространство вокруг начало жить своей жизнью. Там, где секунду назад была калитка, теперь зиял проём, ведущий в бесконечный коридор с влажными стенами. Озеро за спиной исчезло, сменившись белой гладью, в которой отражалось не наше небо, а чужое – с тремя лунами и рваными созвездиями.

– Не двигаться, – скомандовал наставник. – Это ловушка на рефлексы. Сделаешь шаг – уйдёшь в их логику.

– В какую логику⁈ – голос Гаспаряна сел до шёпота.

– Их мир подчиняется их правилам. Наступишь туда, где для нас земля – окажешься в пасти.

Я посмотрел под ноги. Песок у очага ещё оставался песком, но у самых моих ботинок структура менялась: зёрна выстраивались в геометрические узоры, складывались в фигуры, которые я не мог узнать. В них хотелось всматриваться. В них нужно было всматриваться, чтобы…

– Отвернись! – рявкнул Брянцев, и его голос резанул по сознанию, как скальпель.

Я дёрнул головой. Перед глазами поплыло. Чупакабра вцепился когтями мне в плечо, тяжело дыша.

– Не смотри на их узоры, – уже спокойнее, но твёрже добавил учитель. – Они не для глаз. Это прямой вход в восприятие. Посмотришь достаточно долго – и уже не поймёшь, где твои мысли, а где их.

Жабыч вдруг каркнул – гортанно, неестественно для амфибии. Брянцев поднял руку, и вокруг нас возникла серебристая полусфера. По её поверхности забегали блики, зашипело, будто капли воды на раскалённой сковороде.

– Держатся! – сквозь зубы процедил наставник. – Сильные.

Полипы перестали расти. Замерли. И тогда началось то, ради чего они, видимо, и пришли.

Из-за линии чёрных «ветвей» вышли фигуры. Я ждал некродов – высокие силуэты в броне, может, знакомые по прежним встречам в сновидениях эмиссаров. Но это были не они.

Трое. Или не трое. Счёт терялся, потому что каждое из существ пульсировало, переливалось, распадалось на несколько проекций и сходилось обратно. Они напоминали людей, вывернутых наизнанку – там, где должны быть лица, мерцали пустоты, в которых угадывались черты, но ни одна не задерживалась дольше удара пульса. Их тела состояли из того же материала, что и полипы, только подвижного, текучего. Руки вытягивались, сжимались, превращались то в лезвия, то в крюки, то в нечто, для чего в человеческом языке не было названия.

– Глаза закройте, – вдруг сказал Брянцев. – Все. Сейчас.

Я не успел спросить «зачем». Пространство вокруг нас сложилось.

Это не было звуком. Это было знание, вколоченное прямо в череп. Гул, который слышишь не ушами, а позвонками, зубами, корнями волос. Всё, что держалось, задрожало: полусфера Брянцева пошла рябью, костёр рассыпался искрами, брёвна под ногами начали вращаться, будто мы стояли на гигантском диске.

Чупакабра закричал. Я не слышал крика – я чувствовал, как вибрирует его маленькое тело у меня за спиной.

– Держите ментальный щит! – это уже Гаспарян перекрыл голос наставника. Я увидел, как менталист вскинул руки, и между нами и фигурами встала вторая преграда – полупрозрачная, мерцающая.

Жабыч прыгнул вперёд. Я не видел, что он сделал, но одна из фигур дёрнулась, её контур размазался, и в строе полипов образовался разрыв.

– Бежим! – крикнул Брянцев.

Мы рванули в проём. Я волок за собой Чупакабру, Гаспарян бежал рядом, выставив перед собой щит. Сзади шипело, вибрировало, множилось.

Брянцев оказался у разрыва первым. Я видел, как он остановился на мгновение, обернулся – и в его глазах мелькнуло то, что я не мог забыть никогда. Не страх. Узнавание.

– Это не за мной, – сказал он тихо, но я услышал каждое слово. – Это за вами, живые. Они чуют плоть даже через слой.

Он толкнул меня в проход. Мир вокруг сложился гармошкой – я потерял счёт этажам, слоям, направлениям. Чупакабра вцепился мёртвой хваткой, Гаспарян заорал что-то нечленораздельное.

А потом мы вывалились в холод, сырость и темноту какого-то подвала, и надо мной склонилось лицо наставника – последний раз, прежде чем серебристая полусфера схлопнулась, отрезая нас от погони.

Глава 12

Мы находились в каком-то сыром подвале, очень маленьком, с низким потолком, на котором мерцали розовый мох, разросшийся в виде странных символов. Вернее – помещение напоминало подвал, но по факту являлось просто визуализированным подпространственным карманом, сформированным Брянцевым, чтобы вырвать нас из пласта, где на нас охотились жуткие аморфные чудовища, почуявшие живых. Он сбросил нас сюда и ушёл дальше. А может – назад. Этого я не знал.

Стоило сфокусировать взгляд на стене, потолке или полу помещения, и они начинали дрожать, колебаться, словно сотканные из воздуха. В глубине плоскостей проступало подобие светящейся сети, которая удерживала карман в определённой форме, не давая ему раствориться. Место было временным, и надолго его не хватит. Нужно убираться. Да и вообще делать здесь больше нечего – пора выйти в обычный мир.

Я поднялся на ноги первым. Гаспарян тоже встал, ошалело осматриваясь. Чупа висел над полом, сложив руки на груди и полыхая глазами.

– Где мы? – прерывающимся голосом спросил Вардан. – Куда нас вынесло?

– Это временное убежище, созданное учителем, – ответил я. – Оно подобно воздушному пузырю, находящемуся в толще воды на большой глубине. Только мы не в воде, а на нижних уровнях подпространства. А даже не знаю, где именно. Но судя по тому, как мы проваливались сквозь слои, убежище где-то очень далеко от поверхности. Наши преследователи сюда не сунутся, но и конструкция долго не протянет. Если она схлопнется, нам придётся туго. Чупа, вытаскивай нас наружу, и поскорее. Мы здесь закончили, а испытывать удачу не хочется.

Я подозревал, что Брянцев сбросил нас слишком низко – туда, где я, возможно, и сам ещё никогда не был.

– Слушаюсь и повинуюсь, повелитель, – скривив рожу, отозвался хомяк. – Всё, что вашей душеньке будет угодно.

Комната завертелась, теряя очертания, растворилась, превратившись в сверкающую далёкими разноцветными звёздами тьму, и мы оказались в номере автоматической гостиницы.

– Слава богу! – совсем не по-советски выдохнул Вардан и, шатаясь, прошёл к дивану, чтобы тяжело рухнуть на него. – Если честно, шеф, я уж думал – конец нам! Те чудища выглядели… не знаю, как сказать! В самом жутком кошмаре такое не привидится.

Я невольно усмехнулся.

– Привыкай. Путешествие по пластам реальности – это самое простое, что должен уметь анимансер. Если собираешься достичь чего-то в нашей области, тебе придётся проделывать подобное не раз и не два. И встречаются в подпространстве самые разные твари. Кстати, те, от которых мы сбежали, ещё не худшие. Вот там, куда мы провалились, чтобы от них оторваться, наверняка водятся сущности гораздо опаснее.

Гаспарян воззрился на меня, затем перевёл задумчивый взгляд на Чупакабру.

– Шеф, а как же мне это делать, если у меня нет… ну… – он стрельнул глазами в сторону усевшегося на спинку кресла хомяка.

– Фамильяра, – подсказал Чупа, не глядя на Вардана. – Не такое уж сложное слово. Можно и запомнить.

– Хороший вопрос, – кивнул я ментору. – Пока что тебе придётся только учиться с моей помощью. Вернее – с помощью моего фамильяра. Сам ты погрузиться в подпространство не сможешь. И это хорошо, потому что без проводника это слишком опасно. Но в дальнейшем надо будет обзавестись собственным духом. Это, как ты понимаешь, уже один из последних этапов подготовки анимансера.

– И… скоро мне это предстоит? – сглотнув, поинтересовался Вардан.

– Хотел бы ответить, что нет. Вижу, что ты от данной перспективы не в восторге. Но времени мало, и курс обучения мы с тобой проходим в очень ускоренном темпе. Думаю, ты и сам это заметил. Увы, обстоятельства обязывают. Так что чем скорее ты получишь фамильяра, тем, конечно, лучше. Конкретных сроков назвать не могу. Процесс непредсказуемый. Но будем стараться.

На словах это казалось проще, чем было в реальности. Найти своего фамильяра – самое трудное в обучении анимансера. Нужно ведь не только отыскать духа, который согласится стать твоим помощником, но и установить с ним такие отношения, чтобы оставаться в дуэте главным. Не всем фамильярам можно доверять, и далеко не все они довольствуются в качестве платы за свои услуги осязанием или обонянием. Но этого я пока говорить менталисту не стал. Хватит с него и последних впечатлений. Вон сидит, бледный, как моль. Аж испарина на лице проступила, хотя его тело даже не участвовало в последних событиях.

Вардан тяжело вздохнул и на пару секунд прикрыл глаза.

– Мне придётся продать душу, да? – спросил он дрогнувшим голосом. – Подписать кровью контракт? А после смерти – в ад?

Чупа расхохотался.

– С чего ты взял? – спросил я.

– Ну, а как же иначе? – растерялся Вардан. – Я читал, что…

– Сказки! – резко прервал его Чупа. – На кой-демону твоя душа? Что толку-то с неё кому-то, кроме тебя? И когда это ты успел уверовать в ад? Вроде, советский человек, материалист и всё такое. Стыдно, товарищ!

Хомяк осуждающе покачал головой и даже языком поцокал.

– Он прав, – сказал я. – Анимансер делится с фамильяром частью души, но это не плата за услуги, а что-то вроде неприкосновенного запаса на чёрный день. Ну, и для установления связи, конечно. Фамильяр хранит часть души хозяина и в случае необходимости может призвать к ней остальную часть, не дав ей затеряться в подпространстве.

– Иначе говоря, – веско добавил хомяк, – фамильяр может вернуть хозяина к жизни, если с тем случится самое страшное. Как я сделал с ним, – и он ткнул в мою сторону пальцем. – Слышал ли я хоть слово искренней благодарности за это? Попробуй угадать. Дам тебе четыре варианта ответа: нет; не было даже намёка; держи карман шире, Чупа; ещё чего не хватало!

– Да-да, это я понял, – кивнул Вардан. – С одной стороны, конечно, здорово… Но… Извините, шеф! – спохватился он. – Что-то я раскис. Сделаю всё, что потребуется. Служу Советскому Союзу!

– Вот и хорошо, – кивнул я одобрительно. – Правильный настрой. Ты не бойся, Вардан. Я тебя в пасть ко льву не брошу. Я ведь тебя не для того готовлю, чтобы опасности подвергать заради ничего. Вместе путь пройдём. Когда решу, что ты готов, тогда и… Ну, ты понял.

Гаспарян кивнул.

– Понял, шеф, – сказал он твёрдо. И вдруг усмехнувшись добавил: – Что-то лев уже не кажется таким уж страшным – после тех тварей!

– Зря! – веско проговорил Чупа. – Видел одного в зоопарке – редкостная мерзость! Весь жёлтый, грива как у хиппи, кисточка на хвосте. Чисто мутант, короче.

– Ты у нас зато писаный красавец, – сказал я.

– Это да, – отозвался фамильяр и, смачно плюнув на лапу, принялся старательно причёсывать уши. – Что есть, того не отнять.

– А что за твари-то нас преследовали? – спросил Вардан.

– Кто знает, – ответил я. – Самому любопытно.

– То есть, раньше такого не случалось? – осторожно спросил менталист.

– Случалось всякое. В подпространстве на разных слоях обитают духи, которые враждебны к живым и стремятся их уничтожить. Есть теория, что это вроде стражей, которые следят там за порядком. Мы ведь, по сути, нарушаем законы бытия, когда проникаем в слои реальности, где нам вовсе не место. И некоторые духи чувствуют это подобно тому, как паук замечает колебания паутины, как только в неё попадает муха. Иногда они успевают приблизиться, иногда – нет. Думаю, сегодня они нас заметили так быстро, потому что нас было двое.

Вардан задумчиво почесал висок.

– Шеф, но это ведь только теория?

– Совершенно верно. Я бы даже сказал – предположение. Мы не так уж много знаем о подпространстве. Представь ныряльщика, который погружается в океан. Есть места, где всё ясно и понятно, а есть такие, где могут обитать чудовища, о которых человечество даже не слышало. Так же и с пластами реальности.

– Поня-ятно, – протянул Вардан.

Вид у него был усталый, даже измотанный.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил я.

– Хорошо. Всё в порядке.

– А теперь – честно. Я должен понимать твоё состояние, так что хорохориться не нужно.

Менталист смущённо вздохнул.

– Сил совсем нет, – признался он нехотя. – Как будто кросс пробежал с непривычки.

– Это потому что ты потратил кучу энергии за последнее время и особенно – сегодня. Собственно, так и должно быть. К счастью, дело поправимое.

Я взглянул на часы. В подпространстве мы провели чуть больше сорока минут по местному времени, так сказать.

– Сейчас поедем с тобой в кино, – объявил я.

– В кино⁈ – поразился Вардан. – Но…

– Не переживай, не просто развлекаться. Это тоже часть обучения. Анимансер тратит больше сил, чем менталист или другой одарённый, потому что копает глубже. И должен уметь восстанавливаться. Мы питаемся двумя видами энергии – положительной и негативной. И берём оба вида из человеческих эмоций. Главное – соблюдать гармонию. Так что сейчас найдём сеанс с комедией и отправимся восстанавливаться.

– Вы серьёзно, шеф? – брякнул Вардан.

– Да какие уж тут шутки. Не до юмора, знаешь ли.

Спустя полчаса, выписавшись из гостиницы, мы уже ехали в направлении кинотеатра. По пути я подробно объяснял ученику, как собирать энергию и следить за балансом, а также – почему важно не допускать серьёзных перегибов как в одну, так и в другую сторону.

– А мы при этом забираем эмоции и людей? – спросил в какой-то момент Вардан. – Лишаем их… радости или, наоборот, негатива?

– Нет, – ответил я. – Мы получаем только то, что оказывается вовне. Так что, если тебя это беспокоит, не переживай. На людей это вообще никак не влияет.

Комедии нового СССР я ещё не видел. По телевизору смотреть фильмы было некогда, я использовал его, в основном, чтобы быть в курсе новостей. Так что понятия не имел, что нас ждёт.

В кинотеатре оказалось не слишком много людей. Видимо, большинство было на работе. Так что в зале, где мы расположились, большая часть мест пустовала.

В буфете продавались лимонад, шоколад и бутерброды, но брать еду с собой было нельзя. Я купил дюшес, Вардан – тархун.

Никакой рекламы перед началом сеанса не было. Ровно в указанное на билете время экран ожил, и на нём появилась заставка Мосфильма. На меня так и повеяло ностальгией.

Начальных титров не было, и нас сразу погрузили в жизнь современного совхоза, где на фоне высокотехнологичных способов ведения народного хозяйства разворачивались одна за другой настоящие драмы: любовь, преодоление слабостей, трудовые подвиги и даже поимка западного шпиона, проникшего на производство. И всё это было снято в лучших традициях старой доброй советской комедии. Ни одной пошлой шутки замечено не было.

Пока мы смотрели фильм, я отслеживал состояние Вардана и давал ему советы по поглощению энергии зрителей. Конечно, её было немного, но сейчас главное – научить будущего анимансера восполнять потери. Остальное он сможет и сам набрать.

Почему я выбрал именно такой фильм? Потому что подобная комедия вызывает у зрителей не только смех, но и целый спектр самых разных чувств – от сопереживания до праведного гнева. Так что местами несколько наивный пафос шёл данной картине только на пользу.

Когда мы покинули кинотеатр, Вардан чувствовал себя намного лучше. Я бы даже сказал – бодро. Открытие нового навыка тоже подняло ему настроение, немного затмив впечатления от пережитого в подпространстве. Ну, и, конечно, роль сыграл положительный эмоциональный фон, которым он напитался за полтора часа в кинотеатре.

После сеанса мы сразу отправились в Управление.

Там меня ждали аналитики, так что пришлось сразу устроить небольшое совещание в конференц-зале.

– Товарищ Громов, не хочу ничего утверждать наверняка, – начал глава аналитического отдела, как только все расселись, – но нам удалось с помощью тщательного сопоставления самых разных данных выявить ряд любопытных совпадений. По отдельности они не могли привлечь внимания, но в совокупности дали картину, которая позволяет допустить, что мы обнаружили место, где строится машина эмиссаров. Повторюсь: это лишь предположение. Однако объяснить как-то иначе то, что там происходит, невозможно.

– На основе каких данных вы пришли к этому выводу? – спросил я. – Все подробности опустите, дайте анализ по основным направлениям.

Начальник отдела принялся объяснять, и очень быстро я понял, что его сотрудникам пришлось проверить и сопоставить невероятное количество данных. Некоторые из них я был даже не подумал ввести в анализ. Но общая картина, и правда, получалась странная.

Слишком много маленьких нестыковок, которые вкупе заставляли задуматься.

– Таким образом, очевидно, что на данном объекте строится либо не только то, что должно, – подвёл итог начальник отдела, – либо что-то ещё. Учитывая, каких усилий стоило закупить и привезти все эти материалы при строгих бюрократических процедурах, мы и берёмся допустить, что на берегу Байкала вместо метеостанции возводится что-то ещё. Причём – конструкция непонятного назначения.

– Логично, – сказал я, когда он замолчал. – Как минимум, эта версия требует немедленной проверки.

Трудно было даже представить, как эмиссарам могло удастся провернуть подобное. Если аналитики правы, и машина строится под видом метеостанции, то тут не обошлось без своих людей на разных этапах закупок и поставок. И едва ли дело только в подкупах и взятках, хотя их исключать тоже нельзя. Скорее всего, некродам удалось внедрить своих агентов в бюрократический аппарат. И вот это казалось самым невероятным. Так что я несколько сомневался в том, что аналитики обнаружили именно то, что нам было нужно. Возможно, странные закупки объяснялись чем-то другим. Например, воровством. Тем не менее, следовало незамедлительно отработать эту версию.

Первым делом я велел своему заму вызвать командиров, чтобы сформировать штурмовой отряд. Если окажется, что машина находится на берегу Байкала, сразу и проведём операцию. Не откладывая в долгий ящик.

Спустя час были полностью собраны и укомплектованы четыре штурмовых группы под командованием Инги Зиминой, Дениса Жукова, Иры Рудницкой и Димы Михайлова. Общую связь предстояло осуществлять во избежание перехвата Вике Сотниковой, телепату из группы поддержки. Я не собирался давать эмиссарам даже призрачного шанса заранее узнать о нашем приближении или присутствии.

Отряды погрузились в бронированные и защищённые рунами фургоны. Большинство ещё не сталкивалось с некродами в бою, отрабатывая навыки противодействия им лишь на полигонах, но при этом каждый был матёрым солдатом. Я не сомневался, что мои люди сумеют сориентироваться и не подведут. В конце концов, всё бывает в первый раз.

Я обсудил план предстоящей операции с командирами групп. Было принято решение высадиться в окрестностях станции и взять эмиссаров в кольцо, чтобы не дать тварям разбежаться.

– Итак, подъедем вот здесь, – говорил Михайлов, подводя итог обсуждения. – Это не основная дорога, и она не используется, так что наблюдение за ней едва ли ведётся. Отсюда начнём распределяться, окружая объект. Группы Иры и Инги идут вот сюда, – он провёл тупым кончиком карандаша вдоль разложенной на столе карты. – Инга проходит дальше, а Ира остаётся вот здесь. Отряд Дениса переместится вот сюда, – карандаш постучал по отметке на плане. – Мы же атакуем с места прибытия. Общая связь – телепатическая. Рации будем использовать уже во время штурма. Если, конечно, он состоится. Возможно, аналитики ошиблись, и мы просто разворошим гнездо расхитителей народной собственности. Что тоже неплохо, конечно, – добавил он.

Спустя полчаса после окончания совещания четыре нагруженных оружием, боеприпасами и экзодоспехами машины выехали с парковки Управления и одна за другой начали нырять в открытые водителями порталы.

Очень хотелось верить, что по ту сторону нас ждёт машина эмиссаров, и нам удастся уничтожить её, положив конец планам галодов по вторжению.

Когда машина, в которой я находился, въехала в портал, я испытал тревожное сосущее ощущение под ложечкой.