Текст книги "Собственность заключенного (СИ)"

Автор книги: Ядвига Благосклонная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 10

Женя

Понятия не имею как выгляжу в платье, которое принес Лысый, но подозреваю что как девушка с низкой социальной ответственностью. В камере Дамира нет зеркала во весь рост. Только небольшое кругленькое, что висит в душе. Душ это, конечно, громко сказано. Скорее шланг с пластмассовой лейкой и небольшим отверстием в полу для слива.

На этот раз платье красное, длинной до колена и с закрытой грудью под самое горло. Вроде прилично, да? Я тоже так подумала, пока не увидела обнаженную до самых ягодиц спину.

Боже правый, я никогда не одевалась так развратно! Мой стиль – это рубашки, спортивные костюмы и легкие платьица. Учитывая, что платье мне немного большевато, оно открывает больше задницы, чем необходимо. По задумке, оно должно заканчиваться чуть выше поясницы, а у меня едва ли не видно копчик!

Дамир никак не комментирует платье. Он лишь скользит по мне безразличным взглядом и хмыкает. Но это реакция на перед платья, потому что когда ему открывается вид сзади, то он со свистом втягивает в себя воздух и сквозь зубы матерится.

– Все так плохо, да? – жалобно спрашиваю.

– Плохо? – как-то сдавленно отзывается.

– Ну вид…

– Вид шикарный. Это плохо, – заключает, обреченно вздыхая.

– Одеяло взять нельзя, да?

– Увы…

– Зачем он это делает? Ты же выиграл меня! – яростно выпаливаю.

– Это только начало игры, пташка. Захар любит многоходовки.

– А ты? – почему-то спрашиваю, резко оборачиваясь и натыкаясь на внимательный взгляд серых глаз.

Вопрос остается без ответа.

Мы снова идем по плохо освещенным коридорам. И нет, несмотря на то, что я уже много раз ходила по этим коридорам, я так и не запомнила куда какие ведут… Потеряться здесь, к сожалению, очень легко. Особенно человеку, который страдает топографическим кретинизмом. Всем привет.

– Ты помнишь, что я тебе говорил? – когда мы подходим к хоромам Захара, спрашивает Дамир.

– Да, молчать, пока со мной не заговорят, не юлить и не смотреть в глаза, – отрапортываю, точно солдат.

– Не смотреть в глаза – уже не актуально, – сухо усмехается, после чего стучит в дверь.

Уже привычное действо. За дверью спрашивают кто пришел, и после того как Дамир отзывается, нас впускают.

Происходящее в камере Захара какой-то сюр. Диваны отодвинули и посредине комнаты поставили небольшой сервированный по всем правилам этикета стол. Несколько довольно неплохих на вид блюд, бокалы и бутылка дорогого шампанского.

За столом сидит Захар и еще два человека. Тот толстый, который вечно лезет ко мне со своими гадкими комментариями и еще один мужчина в очках, который тоже постоянно трется возле Захара. Должно быть, это самые приближенные к нему люди. Как говорится, правая и левая рука. Собственно, они даже сидят по бокам от своего «главаря».

– Евгения, прекрасно выглядишь! – восхищенно присвистывает Захар, разглядывая меня. И от этого голодного взгляда мне хочется спрятаться.

– Спасибо, – кивнув головой, выдавливаю из себя.

Неожиданно чувствую прикосновение горячих пальцев к голой спине, отчего вздрагиваю и натягиваюсь, точно тетива. Это Дамир обвивает рукой мою талию, притягивая к себе и… Обозначая территорию, что ли? И пусть жест абсолютно варварский, но, когда Бахметов ко мне прикасается, я чувствую себя более защищенной. Знаю-знаю, я сумасшедшая.

– Баха, вижу ты уже полон сил, – замечает Захар, с хитрым прищуром оглядывая мужчину.

– Стараюсь, – сухо парирует Дамир.

Еще несколько обменов «любезностями» и нас приглашают сесть за стол. Мы размещаемся аккурат напротив Захара. Все это напоминает званый ужин. И меня не покидает ощущение, что, переступая порог этой «камеры», ты отказываешься в параллельной вселенной.

Расстегнув пуговицы пиджака, Захар кивком головы указывает очкастому на бутылку игристого, мол, открой. Тот незамедлительно слушается. Раздается глухой звук вылетающей пробки, после чего напиток разливается по бокалам.

Я на это действо гляжу с плохо скрываемой брезгливостью. Во-первых, терпеть не могу шампанское. От него у меня кружится и болит голова, а во-вторых эта не та компания в обществе которой хочется выпивать. Не то чтобы меня кто-то спрашивает…

– Предлагаю выпить за обстоятельства непреодолимой силы, – подняв бокал, пафосно начинает Захар. – Все же удивительная вещь судьба, скажите? Если бы не она, то этот вечер снова бы пришлось коротать в исключительно мужской компании.

Судьба? Меня сюда привела глупость и самонадеянность, а не судьба.

– Евгения, за тебя! Ты сегодняшнее украшение вечера!

Мы чокаемся, и я делаю вид что отпиваю, хотя на самом деле только притрагиваюсь губами к бокалу, после чего отставляю его в сторону. Первые десять минут мы с Дамиром или молчим, или односложно отвечаем, пока Захар ведет светскую беседу.

Я не пью, только кушаю. А покушать тут, надо сказать, есть что. Особенно, если сравнивать с нашим обедом из быстрорастворимой лапши и древней как мир тушенки. Стейки, запеченная картошка, закуски и, разумеется, бутерброды с красной и черной икрой.

– Евгения, – в какой-то момент обращается ко мне Захар, и я застываю с поднесенной ко рту вилкой. Неловко прокашлявшись, откладываю вилку и сконфуженно улыбаюсь. – Может, ты хочешь сказать какой-то тост?

Ага, может еще встать на стульчик и стишок прочитать?

– Я не сильна в тостах, – предпринимаю мягкую попытку отказать.

– Не может такого быть! Ты ведь журналист, а эта профессия предполагает подвешенный язык. Не стесняйся, Евгения!

Какой тост сказать человеку, который даже в тюрьме устроился как на люксовом отдыхе?

Медленно беру в руку бокал, растягивая время и напрягая свои извилины.

Захар не любит ложь и неприкрытую лесть. Здесь нужно действовать тонко, но красиво.

– Ничего в жизни не происходит просто так. Все наши поступки имеют последствия. Предлагаю выпить за то, чтобы каждому воздалось по его делам! – когда я произношу этот смелый тост, то смотрю прямо в глаза Захару.

Он ухмыляется на последних словах. Ведь знает негодяй, что если бы жизнь была справедлива, он бы сейчас не ел бутерброды с красной икрой, запивая элитным шампанским, а коротал свой срок как положено.

– Ах, этот юношеский максимализм! Молодость часто идет рука об руку с наивностью, – комментирует мой тост очкастый «друг» Захара, который сидит по левую от него руку.

– И в этом ее прелесть, – довольно протягивает Захар. – Выпьем!

Мы снова чокаемся, но на этот раз, когда я подношу бокал к губам, Захар властно добавляет:

– До дна!

Мне приходится едва ли не давиться игристым, и когда из глаз уже грозятся пролиться слезы, Дамир выхватывает у меня бокал из руки, холодно чеканя:

– Достаточно.

– Да ладно тебе, Баха! Пусть девушка расслабиться! Замучил ты ее совсем! – погано ухмыляясь, ехидно кидает мой «любимый» толстый подстрекатель.

– Я ее выиграл, – резко напоминает о своих правах. – Терпеть не могу пьяных женщин.

– Твое право, – пожимает плечами Захар, весело мне подмигивая.

Для него любая провокация – развлечение. Мое пунцовое лицо, неловкость и скованность, которые читаются в каждом движении, а также исходящая от Бахметова скрытая агрессия. Этот ужин – спектакль для одного человека. Если подумать – это жалко, что мы оказались в таком положении, когда даже не можем встать и уйти. Точнее, можем… Но у такого выбора будут последствия.

– Так что, Баха, согласишься на еще один бой?

Пришла пора раскрывать карты. Видимо, для этого нас Захар и позвал, чтобы втянуть Дамира в свои бои.

– Это была разовая акция.

– Ты очень хорош. И если бы не был таким упрямым, мог бы наладить тут свою жизнь. Сделать ее во многом лучше.

– Мне все подходит, – упрямо стоит на своем Бахметов.

– Понимаю, ты думаешь, что здесь надолго не задержишься, – подававшись вперед, Захар упирается локтями в стол, не отводя алчного взгляда от Дамира. – Но, поверь, парень, мы здесь все так думали. Ты не горячись. Сколько тебе дали? Твой крутой адвокат, насколько я знаю, сторговался на восемь лет. С момента приговора ты сидишь только два месяца. Даже если потом будешь подавать на УДО, ты все равно должен просидеть минимум пять-шесть лет. Я же тебе предлагаю хорошую жизнь. Ты вчера получил свой приз. Понравился?

Дамир хранит гробовое молчание. Это борьба взглядов и характеров. И он не намерен уступать.

– По глазам вижу, что понравился, – со всезнающей ухмылкой кидает Захар. – А таких призов может быть много. Ты выйдешь отсюда не нищим зэком с гнилыми зубами, которого даже в охранники не возьмут на работу. Ты выйдешь богатым, парень. Срубишь бабла. Считай, что побывал в командировке.

– Долгая же командировка, – язвительно замечает Дамир.

– Уж на какую наворотил делов. Поверь, мои бойцы не остаются в обиде. Они живут здесь как короли. Мало в чем себе отказывают, и пользуются уважением. Не самый плохой вариант, правда?

– Захар, я вроде не дурак, – не ведется на сладкие речи Бахметов. Честно говоря, от этих обещаний даже я рот открыла. – Они живут неплохо, согласен. Пока живут, ты забыл добавить.

– Да ладно тебе! – легкомысленно отмахивается Захар. – Пару несчастных случаев не в счет. Пекарь уже в себя пришел. Знатно ты его вчера потрепал, но ничего. Жив и уже почти здоров. Да и ты на больного не смахиваешь. Ты подумай, Баха, подумай…

Больше эта тема не поднимается, но висит в воздухе весь остаток ужина. Мужчины обсуждают вчерашний бой, не забывая нахваливать Бахметова. Сам он изредка комментирует свои удары, но не выглядит особо прельщенным. Когда и эта тема исчерпана, наступает неловкая пауза.

Понятие не имею, что мной руководит, когда я, пользуясь образовавшейся тишиной, вдруг выпаливаю:

– Так когда все же закончится бунт?

И если до этого все были расслаблены, то после моего вопроса вдруг подбираются и напрягаются.

Проклятье! Ну зачем же я опять раскрыла свой рот?

Надо сказать, не одна я так думаю, потому что под столом на мое колено опускается тяжелая ладонь Бахметова. Он с предупреждением сжимает мою коленку, отчего я ерзаю, пытаясь скинуть наглую руку.

– Какая любопытная девушка, – с кривой усмешкой комментирует Захар. – Тебе у нас не нравится, Евгения? – довольно мило интересуется.

Молчу, точно в рот воды набрала.

– Оставь ее, – осекает Бахметов Захара. – Ты и сам все знаешь.

– Ладно-ладно, – поднимая руки вверх, мол, сдаюсь, хмыкает. – Но в танце мне хоть не откажешь, Евгения?

Кидаю беспомощный взгляд на Дамира, но тот сидит с каменным выражением лица.

– Баха против не будет. Ведь так? – уточняет, заламывая пытливо бровь.

Еще один отказ Захар воспримет как унижение, поэтому Дамир очень неохотно кивает, небрежно бросая:

– Пусть девушка сама решает с кем ей танцевать, а с кем не стоит.

Захар подходит ко мне и протягивает руку, пока один из его прихвостней включает музыку.

– Не бойся, Евгения. Я не кусаюсь, – шутит, и я все же вкладываю свою руку в его и встаю.

Мужчина оперативно пристраивает вторую руку на моей обнаженной спине. Чуть выше выреза. Я не могу скрыть дрожь, охватившую тело. У Дамира пальцы теплые, а у этого мерзавца ледяные. И если с Дамиром я чувствовала хоть какое-то подобие безопасности, то сейчас инстинкт самосохранения вопит: «Беги!». Я бы с радостью, только вот куда? В окно сигать через решетку?

Звучат первые ноты песни, и я понимаю, что это танго.

– Просто доверься мужчине, Евгения, – каким-то успокоительно-гипнотизирующим тоном произносит.

Он начинает уверенно вести, словно всю жизнь занимался танцами, а не сомнительными делами.

Шаг. Шаг. Мои ноги отрываются от пола, я кручусь, падаю мужчине в руки, затем снова шаги.

– Совсем не страшно, правда? – шепчет прямо в губы, резко останавливаясь.

Рывком подхватывает мою ногу, красиво вытягивая. Кончики пальцев второй руки медленно опускаются к опасной зоне выреза. Захар резко отпускает меня, поворачивает к себе спиной, и я натыкаюсь на мрачный взгляд Бахметова.

Мое сердце заходится гулким неровным боем. Дышать становится тяжело. Такое впечатление, что из комнаты высосали весь воздух. Он смотрит на меня в упор, с опасным прищуром отслеживает беззастенчивые движения рук Захара. Машинально дергаюсь, пытаясь вырваться из стальной хватки, но бесполезно. Захар уже словил пташку на глупости и доверчивости.

Снова поворот, и я оказываюсь лицом к Захару.

– Видела, как смотрит? Дыру в тебе прожигает, девочка. Однажды ты вспомнишь мои слова, – наклонившись к уху, интимно шепчет.

Наверняка со стороны мы выглядим как флиртующая пара.

– А теперь наклонись. Подергаем твоего тигра за умы, – он мягко наклоняет меня к полу, заставляя прогнуться на максимум.

Чувствую тяжелое дыхание на шее, и это кажется слишком откровенным жестом. Песня заканчивается ровно на том моменте, когда Захар приближается своими губами к моим. Мы замираем буквально в считанных миллиметрах от поцелуя. Не передать, какое я испытываю облегчение, когда он, заговорщицки мне подмигнув, резко отстраняется и легко ставит на ноги.

Голова кружится от смешанных эмоций и игристого. Адреналин бежит в крови. Боже правый, мне ничего не подсыпали запрещенного в еду или напиток?

На подкашивающихся ногах дохожу до стула и сажусь. На Дамира смотреть боюсь, ведь его злость чувствуется за версту. И в отличие от Захара я этому не рада.

Я знаю такой тип мужчин. Жуткие собственники. Варвары. Я триста пятьдесят лет не нужна Бахметову, но сам факт того, что кто-то тронул его вещь… Вещь, за которую он расплатился кровью. Это бьет по его мужскому самолюбию. И именно это вводит его в бешенство.

Остаток ужина проходит скомкано. Бахметов еще больше уходит в себя. Захар больше не провоцирует. Своего он уже добился. И только я сижу как на иголках.

– Нам уже, пожалуй, пора, – когда беседа уже совсем не клеится, встает из-за стола Дамир.

Я тоже встаю, Бахметов кладет свою руку мне на поясницу и подтягивает ткань платья вверх, сжимая ее в кулаке. Видимо, чтобы больше я не светила своей задницей перед другими мужчинами.

– Подумай, Баха, о моих словах. И ты, Евгения, тоже.

Такое вот неоднозначное выходит прощание. Захар умеет не то что дровишек подкинуть, а целую канистру бензина подлить в пылающий костер.

Глава 11

Женя

Всю обратную дорогу до камеры, Дамир держит руку на моей спине, словно ему жизненно необходим контакт с моей кожей. Подтверждение, что его «приз» никто не забрал.

И если вчера я еще не понимала, почему он за меня дрался, то сегодня… Сегодня осознаю, что для Бахметова я такая же кукла как и для других. И ко мне он тоже относится как к «призу», а не как к девушке, живому человеку. И единственное почему он еще не воспользовался моим телом, потому что не насильник. Потому что Дамир из тех мужчин, которые привыкли к тому, что женщины сами растекаются у их ног лужицей.

Дойдя до камеры, Дамир открывает дверь и пропускает меня вперед, после чего заходит сам и закрывает на замок.

Он молчит как и любой упрямый гордый представитель мужского пола, который сам не понимает почему злится.

Искоса поглядываю на Дамира, сбрасывая с ног неудобные туфли.

Крепко сжатые челюсти, играющие на скулах желваки, сурово сведенные к переносице брови. Да, он определенно в бешенстве.

– О каких словах Захара ты должна подумать? – обернувшись, резко выпаливает.

Наверное этот интриган имел ввиду наш вчерашний разговор о любви. Точнее, что влюбленный мужчина готов на все ради любимой женщины. Только, знаете, любовь ведь тоже бывает разная. Бывает любовь которая окрыляет, приносит счастье, а бывает губительная. Наркотик, приводящий к фатальным последствиям. И, полагаю, чем больше человек сломлен, тем извращенней у него понятия любви. Дамир не похож на сломленного мужчину, но и на влюбленного тоже не особо.

– Он пошутил, – невозмутимо произношу, мол, ничего важного, но Бахметова такой ответ, разумеется, не устраивает.

– Пошутил? – недобро прищуривается. – Не похоже на шутку.

– Это просто глупости. Захар тебя провоцирует, ты же знаешь!

Ну не может же он быть дураком и не понимать зачем Захар это все сказал.

– Знаю, – кивает головой. – Но это не отменяет того факта, что вы плетете интриги за моей спиной.

Плетем интриги? Да он из ума выжил, что ли?

– Какие интриги? Я его не знаю! Мне неприятен этот человек, ты же знаешь!

– Да? Ну когда вы обжимались, ты не выглядела так будто он тебе неприятен! – опасно сверкая глазами, надвигается на меня.

Я отступают назад, но поскольку камера маленькая, то через несколько шагов упираюсь в стену.

– Мы не обжимались, – обиженно ворчу. – И вообще какая тебе разница?

– Какая мне разница? – бешено рявкает. – Абсолютно никакой, учитывая, что мне вчера чуть мозги из-за тебя не вышибли!

Дамир делает последний решительный шаг, припирая меня к стене своим массивным телом. Он нависает надо мной мощной горой, и вряд ли у меня хватит сил его сдвинуть хотя бы на сантиметр.

– Ты мог бы и не драться, – едва слышно говорю.

– Может не стоило за тебя заступаться перед Хмурым? – язвит, пристально на меня смотря. Опускает тяжелый взгляд на шею, словно обдумывает не свернуть ли мне ее.

– Стоило. Прости, – выдывив эти слова, поражено опускаю голову.

В этой схватке характеров мне не выйти победителем. Я в полной власти Дамира. Где бы я была, если бы он не принял вызов на бой? Возможно, уже валялась в канаве.

Дамир обхватывает пальцами мой подбородок, приподнимая и заставляя смотреть ему прямо в глаза.

– Что тебе сказал Захар? – требует ответа.

Боже, и дался ему этот Захар!

– Глупости. Пытался запудрить мозги сказками. Вот и все, – в моем ответе нет ни капли лжи.

Захар действительно хочет, чтобы я поверила, что меня кто-то спасет «во имя любви». Он хочет, чтобы я обманывалась надеждой. Но я не дура. Просто так, за красивые глазки, мне никто не поможет.

Дамир все еще недоверчиво сверлит меня глазами, а потом задает другой вопрос более резким тоном.

– Почему ты пошла с ним танцевать?

– Как я могла ему отказать?

– Я же сказал, что тебе решать танцевать или нет. Никто бы тебя не смог заставить кроме меня.

Я награждаю Бахметова красноречивым взглядом, мол, ты не в своем уме, парень.

– Он бы не принял отказ, – объясняю очевидное.

– А ты пробовала отказать?

– Пытаешься поймать меня на словах? – горделиво задирая подбородок, отвечаю вопросом на вопрос.

От моего движения наши лица оказываются в считанных сантиметрах друг от друга. Я ощущаю его прерывистое дыхание на своих губах.

– Понравилось с ним танцевать? – чуть поддавшись вперед, шепчет прямо в губы.

– Нет, – судорожно сглотнув, шепчу в ответ.

По коже бегут мурашки от такой близости. Внизу живота затягивается тугой узел. Кажется, будто все мое охватил огонь.

– Ненавижу это платье, – пылко выпаливает, дергая за подол и снимая ткань в кулаке, после чего впивается в мои губы жестким поцелуем.

Бахметов буквально набрасывается на меня, кусает, водит руками по голой спине, очерчивает пальцами позвонки. Он целует меня с отчаянной необходимостью, словно все в этом мире зависит от моих губ. И я сама не понимаю как поддаюсь на встречу, отвечая взаимностью.

И если наш первый поцелуй был игривым, дерзким. Скорее, чтобы подразнить, то этот поцелуй – наказание.

Подняв руку, Дамир властно обхватывает рукой мою шею, наклоняя голову под нужным ему углом, чтобы углубить поцелуй. Бесцеремонно врывается в рот языком, сплетается с моим, больно кусает зубами за губу, отчего из меня вырывается непроизвольный стон.

Нас охватывает чистая страсть. Я зарываюсь пальцами в короткие волосы Бахметова, отчего он издает рык, прижимаясь ко мне сильнее.

Наверное, все мои губы в ранах, настолько дико меня целует Дамир, но все это не имеет значения. В моей голове нет ни единой здравой мысли. Их вытеснил животный инстинкт. И только, когда руки Бахметова начинают задирать платье, я прихожу в себя.

Отрываюсь от настойчивых губ, упираясь ладошками в стальную грудь.

– Дамир… Дамир… – когда он снова лезет ко мне с поцелуями, хрипло выдавливаю. – Перестань.

Однако Бахметов не слышит ни единого моего слова. Снова притягивает к себе, ломая всякое сопротивление. Оставляет короткие поцелуи на шее, опускаясь все ниже и ниже…

– Дамир, хватит! – разазленно бью его руками по плечам. – Прекрати!

Наконец-то он отрывается от меня. Глаза все еще горят лихорадочным блеском, но Бахметов явно приходит в себя.

Отходит от меня на шаг, трет руками лицо, словно пытаясь выкинуть из головы разные мысли. Могу догадаться какие…

– Не понравилось? – неожиданно спрашивает.

– Что? – переспрашиваю, хмурясь.

– Я же знаю, что тебе понравилось. Зачем ты меня остановила?

Вот это самомнение!

– Я не могу так. С незнакомым человеком, в таких условиях…

– Ну, не таким уж незнакомым, – нагло ухмыляется, перебивая меня. – Жаль, что не можешь, пташка. Время бы здесь пролетело намного веселее.

После этих слов Дамир хватает полотенце и отправляется за стену.

Вдруг выходит оттуда и непреклонно припечатывает:

– И еще одно. Узнаю, что ты с Захаром за моей спиной что-то мутишь – убью. Обоих.