Текст книги "Собственность заключенного (СИ)"
Автор книги: Ядвига Благосклонная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)
Глава 5
Женя
Смотрю на себя в зеркало безжизненными глазами. Когда истерика прошла и слезы закончились, наступила апатия. Я будто стала смотреть на себя со стороны. Словно и не со мной происходят эти жуткие вещи, а с какой-то другой Женей Архиповой.
Кто-то скажет что я сдалась, ну и пусть. Иногда борьбой можно сделать только хуже. Лучше затаиться, выждать подходящего момента… И сейчас явно не он. Я заперта в комнате, в которой даже нет окна. Среди преступников, для которых на данный момент я лакомый кусочек.
Бьюсь об заклад, слухи что где-то в колонии есть женщина уже разнеслись по всей колонии. А что такое молодая женщина, точнее ее тело, для мужчин, которые годами сидят взаперти? Полагаю, вы и сами знаете ответ. Чудо, что я до сих пор цела и невредима.
Часы отсчитывают последние минуты перед приходом Захара. Разумеется, в шкафу не нашлось приличной одежды. Только вульгарные платья, не оставляющие простора для фантазии. Так сказать, «приз» во всей красе. Я надела самое закрытое, что нашла. Черное шелковое платье, облегающее по фигуре и доходящее до середины бедра. Открытые руки и вырез на груди настолько низкий, что страшно шевелиться.
Также в шкафу не нашлось нормальной обуви, поэтому я предпочла остаться в своих лоферах. Волосы от грязи и крови отмыла, но укладывать не стала, хотя здесь были утюжок, плойка и даже бигуди. Еще я обнаружила кучу брендовой косметики, к которой принципиально не прикоснулась. Очевидно, на своих залетных «пташках» Захар не экономит. Привык к самому лучшему.
Еще наряжаться для этих маргиналов!
По правде говоря, мне хочется быть как можно менее заметной, чтобы я слилась со стеной, чего, конечно же, не произойдет. Ну, может, хотя бы на фоне других «пташек», которые сюда попадали, я буду выглядеть не особенно впечатляюще? К тому же сейчас я больше похожа на призрак, чем соблазнительницу.
Волосы цвета мокрого песка небрежно свисают по плечам, светлые глаза покраснели от затяжной истерики. Кажется, у меня полопались капилляры. На фоне мертвецки бледной кожи с синяками и порезами выглядит жутковато.
Я перестаю дышать и застываю, когда слышу как в двери поворачивается ключ. Бросаю взгляд на часы. Ровно одиннадцать. Даже не сомневалась, что Захар пунктуальный мерзавец.
Железная дверь со скрежетом открывается, и Захар медленно заходит в комнату. Машинально поворачиваюсь, и он тут же восхищенно присвистывает, пристально рассматривая каждую частичку моего тела.
– Евгения, да ты настоящая красавица! Бахметов везучий ублюдок! Может, оставить тебя себе?
Гребаный извращенец! Да людей в гроб краше кладут!
Мои глаза расширяются от испуга. Заметив такую реакцию, Захар весело хохочет и произносит:
– Шучу, Евгения. Договор дороже денег.
Теперь он смотрит на меня не с мужским интересом, а скорее как на товар, который хочет выгодно продать. Заметив на моих ногах лоферы, мужчина приказывает:
– Надень черные лодочки и губы накрась красной помадой от «Шанель». Ты слишком бледная. Блондинкам идет красный.
Мой план оставаться незамеченной и непривлекательной терпит крах. Не будем упоминать о том, что он заранее был обречен.
Не скрывая своего недовольства, достаю из шкафа лодочки и надеваю на ноги, после чего подхожу к столу, хватаю помаду и наспех крашу губы. Закончив, поворачиваясь лицом к Захару, чтобы он оценил мои «старания».
– Превосходно, Баха оценит! – с кривой ухмылкой комментирует. – Пошли.
Последний раз смотрю на свое отражение, и презрительно морщусь.
Выгляжу как дешевка! В таком виде только на трассу. Не то чтобы я далеко ушла…
Подхожу к Захару, и тот бесцеремонно хватает меня за руку, положив ее себе на предплечье. Открыв дверь, он выключает свет и вытаскивает меня из комнаты. Дойдя до конца коридора, мы спускаемся по железной лестнице на несколько этажей ниже. Господи, у них тут что катакомбы?
– Страшно, Евгения? – когда мы идем по каким-то едва освещенным туннелям, обыденным тоном интересуется Захар.
– Да, – честно отзываюсь.
– Так и должно быть, – невозмутимо хмыкает. – Ты молодая девушка среди мужчин с сомнительной репутацией. Могу дать слово, что до конца боя с тобой все будет в порядке.
Очень «обнадеживающе» звучит.
– А после?
– Что будет с тобой после – решать победителю. Знаешь, мужчины более ласковы с покладистыми женщинами. А для тех в кого влюбляются, готовы на что угодно…
– Влюбляются? – иронично переспрашиваю. – Разве эти монстры знают, что такое любовь?
– Ты еще слишком юна, Евгения. Влюбиться может абсолютно каждый мужчина. Он может быть монстром для всего мира, но есть у своей любимой из рук.
Ага, охотно верю. Как будто сегодня мужчины будут бороться за мою ласку и любовь, а не тело.
– Зачем вы мне все это говорите? Хотите дать ложную надежду? – подозрительно кошусь на этого интригана.
– Ложную? – деланно удивляется он. – Вполне себе реальную. А может, я проникся к тебе симпатией, Евгения?
Ага, так я и поверила. Заметив мое скептическое выражение лица, Захар смеется.
– Думаю, вы просто манипулятор, которому нравятся игры.
– Знаешь, Евгения, иногда о своих подозрениях лучше промолчать. Слышала выражение: «Дуракам – везет»? Как думаешь, почему?
Намек понят. Я прикусываю свой болтливый язык и замолкаю.
Примерно через пять минут мы подходим к большой железной двери, которую толкает Захар и отходит, пропуская меня вперед.
Я с опаской захожу, и мои глаза чуть не вываливаются из глазниц.
Да они шутят, что ли? Отбывание срока для них шутка какая-то или что?
Потому что перед собой я вижу огромный ринг посредине круглого пространства. Это напоминает небольшой подземный клуб. Внизу стоит ринг на возвышении, мы же находимся на втором этаже.
Оглянувшись, понимаю что это что-то вроде «вип лоджии». Даже старый потертый диван имеется и стол с закусками и напитками.
– Что это за место?
– Бункер, – коротко отвечает Захар, пожимая плечами, мол, ничего такого.
Мне хочется спросить, зачем он здесь, но, помня совет (предостережение?) Захара, оставляю при себе свое любопытство. Очевидно, что я далеко не все знаю о тюрьмах. Жизнь в колонии определено есть и, судя по всему, богатая на события.
– Хочешь выпить? – подходя к столу, любезно спрашивает мужчина.
– Спасибо, не пью.
– Зря, помогает расслабиться.
Он наливает себе в стакан янтарную жидкость, задумчиво крутит его в руке, прежде чем отпить.
– Когда соберется народ, ты должна будешь пройтись по подиуму, чтобы зритель оценил приз. Порепетируй пока, – указывает рукой в сторону железного моста, который стоит между лестницами.
Как всегда это приказ, который не обсуждается.
Это крайне унизительно, скажу вам. Ходить туда-сюда на протяжении пятнадцати минут, под пристальным взглядом одного единственного мужчины. И, держу пари, Захар наслаждается моим унижением. И этот человек заливал мне о любви? Смех да и только.
– Ровнее держи спину! – комментирует он. – Походкой от бедра!.. Раз-два, раз-два… Молодец! Покрутись!.. Теперь еще раз!
Мое позорное дефиле заканчивается, когда начинает стягиваться народ. Захар машет мне рукой, мол, заканчивай и хлопает по месту рядом с собой. Я подхожу и сажусь, точно послушная собачка.
– Сейчас начнется самое интересное, – загадочно шепчет мне на ухо мужчина.
Спустя десять минут «бункер» или чтобы это ни было кишит зэками. Все бурно обсуждают предстоящий бой между Бахой и неизвестным мне Пекарем.
– А ты на кого бы поставила, Евгения? – неожиданно спрашивает меня Захар.
На того, кто не причинит мне боли. Но этого я, разумеется, не говорю, поскольку таких в этом месте нет.
– Я не видела соперника Дамира, – осторожно отвечаю.
– О, увидишь, не переживай, – кровожадно ухмыляется, отчего меня передергивает.
– А ты на кого поставил, Захар? – с любопытством спрашивает тот полный мужик, который предлагал, цитирую: «Пустить меня по кругу!».
– Я пока еще не определился. Вот советуюсь с нашей пташкой, но она говорит что нужно Пекаря увидеть, чтобы определиться.
Мужчины лукаво переглядываются между собой, а потом полный хмыкает:
– Ну-ну, пусть посмотрит.
Меня напрягает это «ну-ну», но не подаю виду.
Я даже не понимаю в какой момент начинается движение, потому что тут нет как в пафосных клубах громкой драйвовой музыки, только ринг и высокий тощий мужик, который стоит возле боксерского гонга. Должно быть, это кто-то вроде судьи, ведущего?
Заключенные чуть ли не стоят друг на друге. Конечно, за исключением нашей «лоджии», где просторно. Зэки разместились на ступеньках, внизу возле ринга, по периметру бункера.
– Началось! – растянув на губах предвкушающую улыбку, точно акула почуявшая кровь, кидает Захар.
Он встает, подает мне руку и ведет к перилам, откуда открывается вид сверху на ринг.
Тощий мужик запрыгивает на одну из железных бочек и в мегафон вещает:
– Кто здесь жаждет крови? – толпа отвечает громкими возгласами. – Вы ее получите! Сегодня ваши карманы пополнятся или… – драматично вздыхает, – опустеют. Но не будем о грустном! Предлагаю встретить наших бойцов! Под громкие аплодисменты… Наш всеми нелюбимый Баха!
Под свист и нелицеприятные комментарии выходит Бахметов. Очевидно, он не любимчик толпы. Дамир обводит толпу ледяным взглядом, поднимает голову вверх и находит меня. Он выглядит так, будто ему скучно, будто все происходящее его не впечатляет, и не он сейчас будет драться до потери сознания, а может и того хуже…
Высокомерный козел!
– А теперь встречаем нашего любимчика! – толпа взрывается оглушительными одобрительным криками. – Пе-е-екарь!
Выходит на свет он. Не человек, а скала. Огромный мускулистый мужик. Его лысая голова с маленькими глазками-пуговками совершенно не подходит огромному телу, точно какой-то чокнутый ученый решил поэкспериментировать и пришил голову сумоисту.
– Пекарь? – глухо отзываюсь. – Почему Пекарь?
– Говорят, застал свою жену за изменой и спалил в доме вместе с любовником, – просто отвечает Захар.
После этих слов, если этот пекарь победит, я готова упасть на колени и умолять Захара оставить меня себе. Держу пари, это его позабавит.
– Так что, пташка, на кого теперь поставишь? – ехидно кидает тот полный зэк.
– Мне нечего ставить. Я приз, – не своим голосом отвечаю. – А вы?
– Пекарь. Определено Пекарь.
Захар хмыкает, и я не могу понять эту его реакцию. Интересно, а на кого он поставил? Собственно, интересно не мне одной, потому что полный спрашивает, но Захар отмалчивается. Любитель интриг, чтоб его!
Надеюсь, это из тех случаев, когда говорится: «Чем больше шкаф, тем громче он падает». Если этот «шкаф» вообще можно сдвинуть с места. Не будем уже говорить о том, что бойцы явно не в одной весовой категории. Не то чтобы в тюрьме вообще кто-то придерживается правил.
– Твой выход, Евгения, – произносит Захар, когда толпа заканчивает громко приветствовать своего любимчика. – Иди к подиуму, тебя сейчас объявят. И лицо повеселее сделай! – когда я уже прошла несколько шагов, кричит. – Не на похоронах.
Ага, пока что.
Я даже не пытаюсь натянуть улыбку, потому что все равно получится гримаса, но пытаюсь расслабить мышцы лица. Ссора с Захаром мне не с руки. Не то чтобы я действительно думаю, что он оставит меня себе. Тогда его перестанут уважать и он потеряет свой авторитет.
– А теперь, самое главное… – ведущий выдерживает интригу, – наша залетная пташка! Поприветствуем приз, за который сегодня будут выбивать все дерьмо из друг друга наши бойцы!
Каждый шаг дается усилием воли. Я буквально кожей чувствую жадные, похотливые взгляды, блуждающие по моему телу. Хочется замотаться в паранджу, закрыться руками, но я заставляю своих руки спокойно висеть по бокам. Дохожу до конца, так называемого, подиума-моста и кручусь.
– Ух, какая кошечка! Свежая, чистенькая, за такую стоит побороться! – никак не закроет свой грязный рот горе-ведущий.
Украдкой бросаю взгляд на бойцов. Пекарь смотрит на меня так, словно хочет съесть. Дай ему волю, он бы взял меня прямо здесь перед всей толпой. Бахметов же смотрит так, словно хочет придушить. Собственно, незавидная у меня участь. И тем не менее… Я, разумеется, хочу чтобы победил Дамир. У него была возможность сделать мне больно или даже прикончить, но он не сделал ни того ни другого. Да и выглядит он куда приятнее Пекаря.
Возвращаюсь обратно к Захару, он наклоняется и словно между прочим замечает:
– Баха не смотрит на тебя, как на врага, Евгения. Ты что, разбила нашему отшельнику сердце?
Отшельник? Это его второе прозвище? Если так, то оно Бахметову очень подходит.
– Оно разве у него есть?
– Помни мои слова о влюбленном мужчине…
И к чему Захар все это говорит? Как паук плетет паутину, так он плетет интриги. Ни за что не поверю, что он обычный заключенный.
– Да начне-е-тся месиво! – орет в мегафон ведущий, после чего эффектно спрыгивает с бочки и бьет битой в гонг.
Парни стоят друг напротив друга. Пекарь что-то зло шипит в лицо Бахе, но тот и бровью не ведет. Отступает на шаг, словно предлагая первому ударить. Пекарь громко ревет, точно животное, а затем наносит несколько резких ударов, но… Все проходят по воздуху. Дамир с поразительной гибкостью и ловкостью отклоняется от каждого удара. У него что, вместо костей пластилин?
Это еще больше бесит Пекаря, но через минуту становится абсолютно понятным, что Бахметов его дразнит, доводит до белого каления. И, судя по вздувшимся венам на лбу у Пекаря, у него это отлично получается.
Когда Пекарь теряет концентрацию Дамир наносит первый удар ногой в живот, отчего тот сгибается. Бахметов не успевает отскочить и Пекарь в ответ наносит сильный удар в плечо.
Игры закончились. Теперь оба бойца максимально сконцентрированы.
Наносят удары один за одним, иногда они успевают ставить блоки, но судя по ранам и кровоподтекам не особенно часто.
Я ахаю, прикрывая рот ладошкой, когда Пекарю прилетает в челюсть, затем в кадык и голень, отчего он падает на колени.
– Мочи его, Баха!
– Врежь ему!
Раздаются возгласы с разных сторон, но Бахметов не успевает. Пекарь делает подсечку и Дамир падает. Они начинаются кататься по полу, продолжая наносить беспощадные удары.
– Как долго будет длиться бой? – с нескрываемой тревогой в голосе спрашиваю.
– Пока один из них не потеряет сознание, – как само собой разумеющееся произносит Захар.
Проклятье!
От нервов сжимаю руки в кулаки, напряженно следя за боем.
Пекарь сидит сверху на Бахметове нанося удары… Черт, неужели все-таки этот монстр победит?
Закрываю глаза, считаю про себя и молюсь, чтобы Дамир не сдавался.
Он же сильный! Он боец. Такие держатся до последнего.
– Смотри, Евгения. Не смей закрывать глаза. Это мужчины убивают друг друга из-за тебя, – точно сам дьявол шепчет мне на ухо Захар.
Я бы сказала, за что они убивают друг друга…
Распахнув веки ожидаю того, что Дамир валяется в отключке, но уже он сидит сверху на Пекаре, буквально вбивая того в пол. Когда Пекарь пытается сбросить Бахметова с себя, он ловко переворачивается и делает захват под горло. Кажется, это называется удушающий прием.
Пекарь пытается вырваться, но тщетно. Бахметов держит крепко. Пекарь буквально слабеет на глазах, его движения становятся все более смазанными, а затем он теряет сознание.
Ведущий подбегает к бойцам, и Дамир наконец-то отпускает Пекаря.
– Один… Два… Три… – когда счет доходит до десяти, ведущий объявляет: – Победа за Бахой! – после чего поднимает руку Дамира.
Кто-то выкрикивает гнусности, кто-то наоборот радуется, а я в свою очередь облегченно выдыхаю.
Слава богу, не Пекарь.
– Все-таки ты редкая счастливица, Евгения, – усмехается Захар.
И, пожалуй, именно сейчас я с ним согласна.
– Ну что, победитель? Готов забрать свой приз? – весело спрашивает ведущий.
Без лишних слов Бахметов обходит этого тощего типа, спрыгивает с ринга и направляется к лестнице, что ведет к нам в «лоджию».
Несмотря на то, что выиграл Дамир мне все еще страшно. Переступив с ноги на ногу, обеспокоенно озираюсь вокруг себя. Тот полный, заметив это движение, с насмешкой кидает:
– Не бойся, Евгения. Баха умеет доставлять девушкам удовольствие. Знаешь, как медсестры его хвалят?
И знать не хочу!
– Ей это знать не обязательно, – ледяным тоном отрезает, только что подошедший Дамир.
Я поворачиваюсь на звук его голоса, и не могу сдержать шокированного вздоха.
Да на нем же нет живого места! Как он вообще стоит на ногах?
– Твой приз, Баха. Я знал, что это будет зрелищный бой, – довольным тоном изрекает Захар.
– Ты сделал все для этого, – дерзит Дамир.
– В любом случае пташка теперь под твоей защитой. И все же советую не расслабляться, тут много стервятников, которые не прочь поживиться.
Бахметов переводит холодный взгляд на меня, отчего по спине проходит озноб.
– Нам пора, – резко отрезает, грубо хватает меня за руку и тащит к железной двери, через которую мы с Захаром заходили.
В спину летят пошлые комментарии, советы и руководства, что именно со мной нужно делать. И я искренне надеюсь, что Дамир им не последует.
Глава 6
Женя
Всю дорогу до одиночной камеры Дамира мы сохраняем напряженное молчание. И, когда мы заходим в камеру, точнее Бахметов меня втаскивает за собой, я ожидаю, что исходящая от него волна гнева обрушится на меня, но этого не происходит…
Бахметов закрывает дверь и прислоняется к ней, устало откидывая назад голову.
Искоса поглядываю на мужчину, отмечая про себя кровоподтеки, ушибы, раны…
Господи, да ему же наверняка больно!
– Я… – сглотнув тяжелый ком в горле, набираюсь смелости и спрашиваю: – я могу чем-нибудь тебе помочь?
– Можешь, отмотать время назад и не появиться в моей гребаной жизни? – сухо кидает.
– Нет, но я могу обработать раны и…
– Я сам, – жестко припечатывает, отказываясь от моей помощи.
Ясно. Он из тех гордых мужчин, которые будут умирать, валяться в луже собственной крови, но помощь ни от кого не примут.
Бахметов наконец отлипает от стены и, качаясь из стороны в сторону, точно пьяный, подходит к железной тумбочке, достает оттуда уже знакомые мне перекись, вату и бинт.
Ладно, раз мы такие гордые…
Деликатно отворачиваюсь и смотрю в решетчатое окно, за которым уже давно наступила ночь. Бой был назначен на двенадцать ночи, еще какое-то время парни пытались прикончить друг друга (дракой то сомнительное мероприятие сложно назвать), значит сейчас не меньше двух часов ночи.
Сколько я уже здесь? Должно быть, не меньше десяти часов. Десяти самых жутких часов в моей жизни. Полные страха и безнадежности. Сколько я еще здесь пробуду?
Услышав грохот, вздрагиваю и оборачиваюсь. Бахметов едва стоит, упираясь локтями в железную тумбу и рвано хватая ртом воздух. Бинт и вата валяются у его ног.
Проклятье! Упрямый осел!
В гробу я видела его гордость! При чем такими темпами его там точно увижу!
Преодолев расстояние между нами, опускаюсь на пол и собираю упавшие предметы, не обращая внимание на глухое рычание Бахметова.
– Я не нуждаюсь в твоей помощи, – стоит мне только осторожно коснуться его плеча, взбешенно рявкает.
Меня, признаться, до чертиков пугает этот его свирепый вид, но он единственный кто хоть немного мне знаком. Без лишнего кокетства, этот мужчина пострадал из-за меня, какие бы цели не преследовал (а он их преследует, не сомневайтесь). И, посмотрите-ка, я до сих пор жива и при своей чести, если вы понимаете о чем я… В этом есть заслуга Бахметова. Самое меньшее, что я могу сейчас сделать, это обработать его раны, хотя бы потому что моя жизнь напрямую зависит от его. Мы прочно связаны.
– Я всего лишь хочу помочь…
– Помочь? – вкрадчиво уточняет. С неожиданной силой отталкивается от тумбочки и в следующее мгновение устрашающе нависает надо мной. – Ты уверена, пташка, что хочешь мне помочь? – опаляет интимным шепотом ухо.
Немного сдвигаюсь назад, чтобы создать между нами больше пространства. Не то чтобы у меня получается. Это тюремная камера слишком тесна для нас двоих. И я не о о квадратных метрах говорю.
Задираю голову, чтобы смело заглянуть в эти выражающие голод и страсть глаза. Чувствую, как предательский румянец опаляет щеки. Жаркий взгляд Бахметова медленно скользит к моей шее, затем ниже к груди, обтянутой тонким шелком. Кажется, я покраснела от мочек ушей до самых пяток от этого откровенного изучающего взгляда мужчины.
Я никогда не казалась себе особенно привлекательной. Мой типаж «соседская-девчонка», а не «первая красавица». Ну правда, ничего выдающегося! Ни большой груди, ни попы, бедра и те узкие. Однако то, как сейчас пожирает меня глазами Дамир, заставляет меня чувствовать себя самой красивой женщиной на планете. И это неправильно.
Для него я всего лишь способ расслабиться, сбросить пар, а для меня? Для меня это позор. Отдаться первому встречному, в жутких условиях при не менее жутких обстоятельствах. Пожалуй, именно последние мысли действуют на меня отрезвляюще, точно ушат холодной воды.
– Знаешь, чем именно ты мне можешь помочь? – хищно прищуривается Бахметов.
– Да, обработать твои раны, – прикидываюсь дурочкой, мол, не понимаю его намеков.
– А поблагодарить ты меня не хочешь? – Дамир резко дергает меня за руку, отчего я впечатываюсь ему в грудь.
Стальной хваткой удерживает за плечи, когда я пытаюсь отстраниться. Не особо нежно приподнимает пальцами подбородок и холодно чеканит:
– Я могу взять свое хоть прямо сейчас. И никто меня не остановит. Никто, пташка, – он делает паузу, чтобы я прониклась этими словами, после чего продолжает: – но не буду. Меня не привлекает плачущая подо мной женщина. Лучшее, что ты сейчас можешь сделать – это замотаться, чтобы у меня не было соблазна нарушить свое правило. Ты себе и представить не можешь… Это платье… – он с трудом отводит глаза, почему-то раздраженно фыркает. – Захар, чтоб его!
Бахметов словно с сожалением отпускает меня, и я незамедлительно следую его «совету». Нахожу покрывало и накидываю на плечи. Я не дура, и понимаю, что это не платье, а практически призыв: «Возьми меня!».
Дамир тем временем садится на кровать и, матерясь себе под нос, обрабатывает раны и ушибы. Он злится, когда не может дотянуться до большого кровоподтека на спине. И я снова подаю голос:
– Я могу помочь.
Он впивается в меня убийственным взглядом, а потом, сквозь плотно сжатые зубы, сдается, бросая:
– Черт с тобой, пташка! Хоть какая-то от тебя будет польза!
Бахметов ложится животом на кровать. Подойдя, медлю, не зная с чего начать. Вся спина похожа на одну сплошную рану, словно он не дрался, а попал под каток. Это, должно быть, очень больно. Да что там! Меня от одного вида засохшей крови и порезов мутит!
– Что застыла? – грубо поторапливает меня мужчина.
Потянувшись к ватке с перекисью, легонько касаюсь неровного пореза чуть выше лопатки. Бахметов вздрагивает, но молчит.
– Что будет дальше? – когда я приступаю к следующей ране, едва слышно интересуюсь.
– Солнце взойдет и наступит новый день.
– А со мной?
– Поживем – увидим, пташка.
Вот, собственно, и весь ответ. Значит, отпускать он меня точно не собирается. Я снова ему зачем-то нужна…
Флэшбэк
Несколько месяцев назад
«Добро пожаловать, пташка» – эхом отдается в моей голове.
Это определенно тот самый мужчина, который разговаривал с полковником Яковлевым. Сложно перепутать эти насмешливые интонации и глубокий тембр с легкой хрипотцой.
Вспомнив советы психологов, перевожу взгляд себе под ноги. Нельзя так откровенно пялиться на преступников, черт возьми! Я здесь всего полминуты, и уже нарушила правило. Господи, помоги мне!
– Жучки есть? – теперь его тон звучит суровее.
Мужчина всем своим видом демонстрирует, мол, с ним шутки плохи.
– Нет, – вырывается из меня жалкий писк.
Я отвечаю так не потому что внезапно возомнила себя шпионом, а потому что это защитная реакция. Эй, мне страшно до чертиков! Что еще я должна, по-вашему, ответить?
– Слабо верится.
– Осмотреть? – подает голос другой преступник, что стоит слева от «главаря».
– Да.
Земля уходит из-под ног, когда высокий человек в маске уверенно идет на меня. Клянусь, я близка к потери сознания. Судя по высокому росту и довольно широким плечам —это мужчина. Он подходит, уже протягивает руки, чтобы начать досмотр, как главный неожиданно заявляет:
– Стой. Я сам.
Мужчина возле меня недовольно хмыкает, что-то неразборчиво бурчит себе под нос, а потом, пожав плечами, отходит со словами:
– Сам так сам.
Если первый мужчина наводит на меня страх, то этот, который надвигается на меня, леденящий душу ужас. Если бы мы были в мире животных, то он был бы львом. Вожаком стаи. Королем зверей.
Когда перед моими глазами появляются черные высокие кожаные ботинки на шнуровке, мое сердце грозится вырваться из грудной клетки.
– Подними руки, – вроде бы и мягко произносит, но спорить с ним нет желания от слова совсем.
Делаю как мне велят, и мужчина проводит досмотр, если это можно так назвать. Нет, он не сделал ничего предосудительного. Все движения чуткие и выверенные, ровно до того момента, пока он не натыкается на жучок, который прикреплен прямо посередине моего бюстгальтера.
– Что это?
Разумеется, я ляпаю самую несусветную глупость, которую только можно придумать.
– Это украшение на бюстгальтере.
Я все еще не смотрю мужчине в лицо,
не то чтобы за маской я разглядела его ухмылку, но, клянусь богом, он ухмыляется, когда иронично уточняет:
– Украшение… Как интересно… Покажешь?
Прежде чем я успеваю ответить, он холодно отрезает:
– Не морочь мне голову, пташка. Снимай жучок или это сделаю я.
Скрываться больше нет смысла. Да и, честно говоря, не хочется испытывать терпение преступников. Одной рукой лезу себе под объемный свитер, отстегиваю жучок и кладу в протянутую руку мужчины.
Он подносит устройство ко рту и говорит:
– Полковник, прием-прием! Как слышно? Вы должны спасать людей, а не подставлять.
Преступник кидает себе его под ноги и наступает. Слышится хруст пластмассы, а затем он обращается ко мне:
– Остальные тоже снимай. И не вздумай обмануть, пташка. Ты все равно не сможешь. Из тебя ужасная лгунья.
Главарь отступает от меня и отдает приказ:
– Дрон, проследи, чтобы все было уничтожено, а потом отведи ее к остальным.
После этого он уходит, а я про себя молюсь, чтобы это была наша последняя встреча, хоть интуиция, шестое чувство (называйте это, как хотите) подсказывает мне, что с именно с «главарем» я буду иметь дело, и что мне в его «плане» отведена отдельная роль.
