Текст книги "Собственность заключенного (СИ)"

Автор книги: Ядвига Благосклонная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 26

Женя

Рядом с Дамиром спокойно и хорошо. Мы просто лежим в объятиях друг друга на узкой кровати. Бахметов задумчиво перебирает мои волосы, пока я обвожу пальцем его кубики пресса.

Со своей внешностью Адониса он вполне мог бы работать моделью, но, честно говоря, мне сложно представить Дамира в этой роли. Уверена, для кого-то моделинг работа мечты, но Бахметов для этого слишком мужлан.

У нас осталось несколько часов до рассвета. Ночь – это наше время, потому что завтра приедет Дрон и скорее всего заберет меня.

– Спи, – шепчет Дамир, нежно целуя меня в нос.

– Не могу уснуть, – зевнув, отвечаю. – Ты думал, что будешь делать после того, как все закончится?

Не знаю перехожу ли я границы, но он буквально пару часов назад стал моим первым мужчиной. Мне не нужны обещания жениться, но какую-то каплю откровенности я заслужила.

Бахметов от моего вопроса напрягается. Молчит, словно думая над тем, стоит ли со мной делиться. И когда я уже не ожидаю услышать ответ и хочу повернуться на бок и действительно постараться уснуть, Дамир отвечает:

– Я думаю об этом каждый божий день. Мысли об этом наверное помогли мне не отчаяться в колонии. Я просто буду жить и наслаждаться жизнью.

– Звучит, как хороший план, – с грустной улыбкой произношу.

И в этом плане, разумеется, нет Жени Архиповой.

– А ты чем будешь заниматься?

– Чем обычно, – небрежно хмыкаю. – Работать, идти вверх по карьерной лестнице и, надеюсь, путешествовать.

– Ничему тебя жизнь, пташка, не учит. Ты уже два раза попала в передрягу из-за своей работы, но собираешься продолжать.

Вероятно, он прав. Многие бы люди на моем месте послали бы такую работу к черту. Однако для меня работа – это дело жизни. Мне нравится журналистика.

Да-да, помню, что клялась выйти замуж и нарожать детишек хорошему парню, но… Все ведь обошлось, правда?

Прав Бахметов. Ничему меня жизнь не учит. Да и умной меня не назвать, учитывая, что я позволила себе втрескаться по уши в мужчину, который никогда не будет моим.

– Ты прав, но я люблю свою работу. Не представляю, чем еще могу заниматься.

– Хотелось бы и мне найти такое дело.

– Грабить банки разве не оно? – по-доброму шучу, и Дамир не больно щипает меня за бок.

– Это была одноразовая акция. И вообще это не совсем ограбление, – загадочно протягивает мужчина.

– Ага, конечно. Я там была.

– Я помню, – растягивая на губах дерзкую ухмылку, шаловливо поигрывает бровями, очевидно, намекая на наш поцелуй.

Я краснею, несмотря на то, что мы уже пересекли черту просто поцелуев.

– Можешь мне не верить, но у этого всего был смысл.

Мне хочется расспросить побольше, но Дамир быстро переводит тему.

– А что насчет личного?

Должно быть, я не в себе, но почему-то в его голосе слышу ревнивые нотки.

– Возможно, схожу на пару свиданий, – как бы легкомысленно бросаю, но на самом деле хочу подергать тигра за усы.

И у меня это получается.

Потому что в следующую секунду Дамир нависает надо мной мощной горой. Сверкает угрожающе глазами из-под нахмуренных бровей. Не говорит, а рычит:

– Пташка, узнаю – убью обоих.

– И как же ты узнаешь?

– Это не составит труда.

Дамир впивается в меня губами, заявляя права. Словно сама мысль о том, что я буду с другим для него невыносима. Впрочем, мне тоже сложно представить его с другими женщинами. Именно поэтому, прервав поцелуй, спрашиваю:

– А что насчет тебя?

– Меня? В каком смысле?

– Насчет тебя и других девушек, – недовольно уточняю.

– Нет никаких других, пташка, – аккуратно поправляет мне волосы. – Просто дай мне время, – уткнувшись носом мне в шею, хрипло просит.

Это первый наш разговор о том, чтобы когда-нибудь встретиться. Возможно, в нашей истории это только запятая, а не точка?

– Ты хочешь потом увидеться?

Собираю всю волю в кулак и выпаливаю эти слова прямо, не юля и не скрываясь.

– Я хочу, – ни секунды не думая, отрезает упрямо Дамир. – И мы встретимся. Ты же не думала, что после всего так легко от меня избавишься?

Вообще-то думала. Однако от пылкого обещания Бахметова, в животе порхают бабочки. Возможно, это будет новым началом нашей истории? Он ведь неплохой парень. И меня не обидел, хотя у него была тысяча возможностей. Забыть и начать с нуля – звучит здорово. И, пожалуй, я позволяю себе в это поверить. В себя, в него, в нас.

Женя

Флэшбэк Несколько месяцев назад

Когда я поднимаюсь наверх, зажав в руках пульт от якобы липовой взрывчатки, меня встречает спецназ с направленным заряженным автоматом и криком:

– Стоять! Руки вверх!

Сердце обрывается, и я поднимаю руки вверх, с ужасом взирая на автомат. Могу с уверенность заявить, что не имеет значение кто направляет на вас автомат – преступник или же представитель власти. Страшно одинаково.

– Я… Я журналистка, – удается мне выдавить дрожащим голосом.

– Осмотреть! – отдает приказ.

Ко мне подходит другой спецназовец. Осматривает, должно быть, на наличие оружия, а потом замечает зажатую в руке кнопку. Отбирает и показывает главному.

– Что это? – сухо спрашивает.

– Мне дали. Сказали, что взрывчатка липа.

– Позови саперов, – отдает приказ уже другому и наконец-то опускает автомат вниз. Нажимает на рацию и передает информацию: – Полковник, тут журналистка нашлась. Жива и невредима. У нее кнопку от взрывчатки нашли. Говорит, что липа.

– Саперов позвали?

– Так точно.

– Пусть идет ко мне. Срочно.

– Понял.

Спецназовец отключается и говорит другому:

– Проведи ее к Яковлеву.

Меня ведут на второй этаж к главному хранилищу, которое теперь вскрыто. Что примечательно, открыты все ячейки, но во многих как лежали вещи и деньги так и лежат. Это я отметила краем глаза.

Полковник Яковлев с серьезным видом рассматривает место преступления. И еще больше меня удивляет то, что вдалеке я замечаю нетронутые слитки золота.

– Евгения, а мы тебя уже обыскались! – увидев меня, полковник заметно выдыхает. – Мы думали, что тебя взяли в заложники.

– Я тоже так думала, – отвечаю. – Мне передали кнопку и сказали…

– Да, я уже в курсе, – Яковлев мрачнеет. – Мы знаем, что это липа и уже потеряли кучу времени. Как они ушли?

– Там внизу проломили стену. Через нее.

– Черт! – шикает и хватается за рацию. Передает информацию, а потом снова кому-то звонит.

Из разговора понимаю, что он требует видео с камер наблюдения всех соседних улиц.

– О чем они говорили? Было что-то важное?

Я помню о своем обещании. Я действительно не знаю ничего важного. Эти преступники не идиоты. Они не называли своих настоящих имен, не распространялись информацией, а наш тет-а-тет с главным… Он свое обещание выполнил. Взрывчатка действительно оказалась липой и никто не пострадал.

– Одного из них звали Дрон. Думаю, это кличка или что-то вроде того, а главного Баха.

– Они могли это придумать, – отмахивается полковник. – Имен настоящих мы все равно не узнаем. Мы опросили заложников, сказали что тебя уводили. Куда?

– В кабинет на второй этаж, – честно сознаюсь. – Я не знаю зачем. Этот Баха просил писать какие-то петиции на имя президента. Чепуху в общем, потом вниз отвели, отдали кнопку и все, – устало вздыхаю, качая головой, сама понимая, что звучу глупо.

Выглядит все так, будто мое появление в банке случайность и просто забавы ради. Впрочем, даже это ограбление выглядит так. Потому что, когда полковник отвлекается, я слышу разговоры между служащими о том, что грабители вынесли всего пять слитков золота и триста тысяч долларов, что ничтожно мало, учитывая масштабы банка. То есть, они не вынесли все до копейки, а фиксированную сумму.

В самом деле организовали ограбление забавы ради, что ли? Ну знаете, адреналиновые наркоманы и все такое. На мостах висеть уже не доставляет кайфа.

Полковник Яковлев отдает приказ снять все отпечатки и улики, после чего мы выходим на улицу. Он просит меня снова и снова рассказать мои действия, словно не верит словам, а может хочет найти какую-то зацепку, но я действительно ничего не знаю.

И почему-то молчу о том, что видела лицо одного из преступников, но, когда вижу лица заплаканных женщин, что-то в груди обрывается. И на эмоциях я сознаюсь:

– Я видела одного из них! Случайно и немного, но видела!

И плевать мне на обещание. Этот мужчина преступник, черт возьми! По его приказу люди сегодня испытали ужас и страх за свою жизнь и своих детей.

– Да? – прищуривается Яковлев. – Описать сможешь? Составить фоторобот?

– Да, наверное, – уже не так уверенно мямлю.

– Хорошо, это уже что-то, – задумчиво бормочет, а затем ему опять звонят. – Что? Все отключены? До единой? Заглушки? Твою мать! – разозлено рявкает. – Хоть из-под земли, но достаньте мне хоть одну камеру, где будет лицо этих ублюдков!

Они еще и камеры отключили?

Неудивительно, что они так уверенно уходили через ту стену. Все продумали гады.

– Евгения, сейчас тебя отвезут в отделение. Там дашь показания и составишь фоторобот, а затем можешь быть свободна, но не пропадай.

Яковлев ведет меня к служебным машинам. Дорога перекрыта, расставлены блок-посты, и тут я останавливаюсь, точно вкопанная. Потому что в одной из машин, что стоит в очереди на пропуск и проверку документов, сидит Баха.

Мужчина внимательно смотрит на меня своими серыми колдовскими глазами. Мое сердце отбивает бешеный ритм, когда он улыбается краешком губ.

Закрываю глаза на несколько секунд, а затем делаю то, что должно. Этот человек преступник, я ничего ему не должна.

– Это он, – не своим голосом выдавливаю, хватая полковника за руку и указывая взглядом на машину.

– Кто?

– Тот Баха. В белой бмв сидит.

А дальше его ловят. Примечательно, что Дамир Бахметов (как я узнала из новостей) был без своих подельников. Им удалось соскочить. И ему бы удалось, если бы не я…

До сих пор помню, тот пробирающий до кости полный ненависти взгляд, которым он меня наградил, когда машину окружил спецназ.

Глава 27

Дамир

Наше время

Есть что-то будоражащее в том, когда ты держишь в руках свою любимую женщину. Подобно тому, словно проснулся после долгого сна. Вдыхаешь ее запах, от которого мутится разум. Женя Архипова. Коварная девчонка, разбившая мне сердце.

Когда я сидел в машине и увидел ее с полковником возле банка, то уже понимал, что пропал. И от осознания того, что нам придется потом встретиться, мне хотелось пускать салюты.

Она отняла это у нас. Уже через две минуты я стоял со скрученными руками и сломанной судьбой. Чертовка с глазами ангела воткнула мне нож в грудь, даже не моргнув глазом. Спутала все карты. Переступила через меня истекающего кровью и пошла дальше по своим делам.

Я ее ненавидел. Желал и ненавидеть так сильно, что разбивал кулаки в кровь об стены камеры. Мне стоило немалых усилий заставить себя ее забыть. И вот, казалось бы, когда меня отпустило… Она пришла сама ко мне в руки.

Подарок судьбы? Наказание? Карма? Понятия не имею, но я принял это. Первые дни мне хотелось задушить ее и поцеловать одновременно. Наказать за предательство, получить желаемое, и, бог видел, каких усилий мне стоило сдержаться и не взять то, что было преподнесено мне прямо на блюдечке.

Терпение – воистину благодетель. Женя отдалась мне по собственному желанию. Не из чувства долга, не из благодарности, а потому что хотела. Я не склонял ее, не соблазнял, хотя мог. Видел же на себе ее горящие взгляды. Я мог быть настойчивей и она бы стала моей, но тогда… Тогда бы она об этом жалела, а с ней и я.

Моя страсть к этой девушке переросла за короткое время во что-то крепкое и настоящее. Мне пока не хочется раскидываться громкими заявлениями и словами. Мы не в том положении, но одно я знал наверняка – я вернусь за Женей Архиповой. Моей пташкой. Как бы нас не раскидала судьба.

***

Утром приезжает Дрон мой друг и по-совместительству будущий зять. К этой новости я все еще пытаюсь перебороть отвращение и не подвесить гаденыша за яйца к потолку.

Вообще-то Дрон хороший парень. И только ему я могу доверить Анюту, но… Знаете, сложно смириться с тем, что они занимаются всякого рода вещами, если вы понимаете о чем я. Каждый раз когда я вижу их объятия меня чуть ли не тошнит, не говоря уже о том, когда эти две начинают флиртовать и перешептываться. Мерзость. Конечно, не помогает моему смирению и то, что Дрон настоящая заноза в заднице. Ума ни приложу, что в нем кроме смазливой рожи нашла мелкая.

– Я с хорошими новостями! – залетает мой друг в дом, разумеется, без стука.

Надо было у засранца забрать запасной ключ, потому что я точно ночью закрывал дверь на замок. Повезло, что десять минут назад мы с Женей оделись, хотя я, само собой, ненавидел на ней одежду. Она скрывала то, на что я мог бы смотреть вечно.

Напрягаюсь, потому что хорошие новости означают, что… Что наше время с Пташкой на данном этапе подошло к концу.

– Выкладывай, – падая на стул, угрюмо буркаю.

– Все пошло по плану. Дамира Бахметова больше нет, – радостно сообщает, а у Жени, клянусь, в этот момент глаза из глазниц чуть не выпадают.

– К-как это нет? – заикаясь, ошарашено выдает.

– Ну вот так, – пожимает плечами Дрон. – Погиб в перестрелке во время второго бунта в тюрьме.

Женя таращится на Дрона так, будто он сбежал из палаты номер шесть. Впрочем, мне его слова понятны.

Я должен был умереть. Официально, разумеется. Это было моим условием за сотрудничество с властями. Надо сказать, чтобы мой побег был не побегом, а гибелью стоило немалых денег. Но я тут, знаете, несколькими месяцами назад немного обогатился, поэтому могу себе позволить.

Вообще-то в моих планах в ближайшее время выйти из тени и наконец-то забрать себе то, что принадлежит мне. Точнее, нам с Аней. Скорее всего, этот путь будет тернистый, поэтому я не хочу ввязывать в эту грязь Женю. Когда я заберу у нее важную вещь, на время наши пути должны разойтись. Но, попомните мое слово, только на время.

Дрон с самодовольной ухмылкой достает из своего рюкзака файл с документами и кидает на стол, торжественным голосом объявляя:

– А вот Дмитрий Горский – жив и процветает. Загадочный бизнесмен подал иск в суд на владельца банка «Комфорт» – Серова Игоря Алексеевича. Он утверждает с неоспоримыми доказательствами, что банк был незаконно отнят у его родителей. Наследник объявился! Осталась только флэшка со всеми данными, Дема, и считай, дело у нас в кармане.

– Суд будет длиться долго, – задумчиво замечаю.

– Будет, но я думаю, что мы прогнем Серова за отмыв бабла и избежание налогов и он сам все перепишет.

Да, все так и будет. Потому что пора выйти из тени. Я долго готовился к моменту «х». Должно быть, около трех лет. Как только узнал, что моя сестра больна раком, а к счетам, которые оставили мне родители в наследство, я не имею доступа.

Продав всю недвижимость, нам удалось справиться, но вот снова – полгода назад рецидив. Я всегда знал, что мои родители погибли не в случайной аварии. Это был заказ, но у меня не было особого желания копаться в прошлом. И наверное не было бы, если бы жизнь не завела меня в тупик.

Честно? Я бы ограбил банк, даже не будь его законным владельцем. Я бы сделал что угодно, чтобы спасти свою сестру. Единственного родного мне человека после бабушки, которая скончалась чуть больше трех лет назад. Это она мне рассказала о том, кто я такой и почему всю жизнь мы с сестрой ни в чем не нуждались. Мы не были с Аней мажорами и не гоняли на феррари, но жили в достатке. Жаль, что этого достатка не хватило на то, чтобы оплатить дорогостоящее лечение заграницей.

– Пора заявить о себе, Дмитрий Горский.

– Пора, – решительно кивнув, соглашаюсь, а сам неотрывно смотрю на Пташку. – Ты отвезешь ее? – мне буквально приходится силой заставить себя произнести эти слова.

– Само собой.

Указываю глазами Дрону на дверь, мол, оставь нас, но этот упрямый осел делает вид, что меня не понимает.

– Так что, Женя, готова вернуться в свою серую обычную жизнь?

– Кхм, – откашлявшись, Пташка соблазнительно прикусывает нижнюю губу. У нее на лице написано сотни вопросов, на которые я готова дать ответы, но позже. – Конечно.

Она поднимается, сконфуженно улыбается и, черт побери, действительно собирается уехать, не попрощавшись?

Ну нет уж, Женя Архипова, по-английски мы с тобой прощаться не будем.

– Выйди, – резким голосом отрезаю Дрону, на что он дерзко ухмыляется и, отсалютовав, выходит за дверь.

Глава 28

Женя

– Так… Значит, банк твоих родителей? – осторожно интересуюсь.

Дамир или уже Дмитрий…? Кивает и, к моему удивлению, поясняет:

– Да, они погибли в аварии, когда мне было восемь, а Нюте четыре. Заказ, как я потом узнал.

Так странно слышать от него откровения… После всех недомолвок, после его постоянного молчания. Сейчас Дамир Бахметов мне открывается. Пожалуй, между нами впервые такой искренний разговор.

– И ты решил ограбить банк? – вскидываю бровь, пытаясь понять эту логику.

– Нюта болеет серьезно. Нужны были срочно деньги. Что мне еще оставалось делать? – пожимает своими широкими плечами.

– Там были люди, Дамир, – вздохнув, качаю головой. – Они пережили ад.

– Никто не пострадал, – упрямо отзывается, сурово сводя брови к переносице.

– Но мог…

Дамир возводит глаза к потолку. Выглядит озадаченным и расстроенным одновременно. Сжав губы в тонкую линию, отрывисто бросает:

– Мне пришлось делать выбор между незнакомыми людьми и моей сестрой. Для меня выбор был очевиден. И нет, другого выхода на тот момент я не видел. Мне нечего было предъявить Серову и у меня не было времени ждать.

Сердце сжимается от осознания того, что Дамир оказался в подобном положении. Не хочу оправдывать его поступок, но и относится как раньше к нему не получится. Как к обычному преступнику. Впрочем, может у меня никогда и не получалось?

– Ты же знаешь, что тебя это не оправдывает?

– Я не ищу оправданий. Я ищу справедливости. В своем понимании, – так холодно отрезает, что моя кожа покрывается мурашками. – Ты же знала кто я, пташка. К чему сейчас эти разговоры?

Его голос звучит приглушенно, словно он говорит с трудом. И он прав. Я всегда знала, что Дамир Бахметов не хороший парень. Бандит. И тем не менее легла с ним в постель. Жалела ли я? Определенно нет. Перестали ли к нему испытывать влюбленность? Тоже нет. Иногда любовь не за что-то, а вопреки. Должно быть, это наш случай.

Оттолкнувшись от стены, Дамир хищной походкой направляется ко мне. Подойдя вплотную, кладет руку на мою щеку и хрипло выдавливает:

– Сейчас все становится реальным, да?

Я понимаю, что он имеет ввиду. Мыльный пузырь, который окружал нас все это время, лопается. Мы возвращаемся обратно в реальную жизнь. В заботы, в дела и рутину. Ну по крайне мере я.

– Да. Ты…

Ты найдешь меня? Вот, что мне хочется спросить. Конечно, я помню его пылкое обещание, но оно было после секса, а в этот момент мужчины, как известно, могут молоть чепуху. К тому же я его провоцировала, вызвала ревность. Какому мужчине понравится, когда после секса с ним девушка заявляет, что потом собирается забыть его и пойти на свидания с другими?

– Забудь, – растягиваю на губах нервную улыбку. – Мне уже наверное пора.

– Нет, еще не пора, – с жаром выпаливает, после чего, рывком притянув меня к себе за талию, впивается в губы голодным поцелуем.

Поцелуй обещание, поцелуй напоминающий, как хорошо нам вместе.

Из меня вырывается тихий стон, и Дамир словно звереет. Припирает меня к стене. Жадно водит руками по телу, кусает губы и шею, наверняка оставляя на ней следы от своей щетины.

Отрывается от меня с такой неохотой, точно у ребенка забирают его любимую конфету.

– Пташка, я говорил серьезно. Мне нужно время. Не хочу тебя вмешивать во все это дерьмо.

– А что потом, Дамир? Мы же с тобой совершенно разные и…

– Чушь собачья! – грозно прерывает мой лепет. – Какая разница насколько мы разные, если нам хорошо вместе? Когда все закончится, поверь, все между нами будет правильно.

И мне хочется снова ему поверить. Вручить сердце, хотя на самом деле он уже им обладает.

– Ладно, – с каким-то даже облегчением произношу я.

– Ладно? – удерживая мой взгляд, переспрашивает, на что я решительно киваю.

Дамир проводит пальцем по моей нижней губе и с грустной улыбкой говорит:

– Вот и хорошо, пташка. А-то я смотрю, ты уж собралась уйти и не попрощаться.

Я не успеваю ответить, потому что Дамир снова меня целует. Только на этот раз с затаенной нежностью.

Мы выходим из дома, держась за руки. Дрон уже стоит у заведенной машины. Увидев нас не может удержаться от насмешливых комментариев.

– Наворковались, голубки? Можем ехать?

– Отвези ее до самого дома. Отвечаешь головой.

Бахметов буквально из рук в руки передает меня своему другу, точно самую главную драгоценность в жизни. Я уезжаю, не в силах оторвать взгляд от мужчины, которому оставила свое сердце. Он смотрит вслед уезжающей машине, держа руки в карманах своих штанов. Такой высокий, красивый и мужественный. Готовый взобраться на вершину этого мира и провозгласить себя королем. Он добьется своего. В этом у меня нет никаких сомнений.

Две недели спустя

– Женя, давай я тебя подвезу! – кричит мне вдогонку Тема, наш оператор.

Я останавливаюсь и переминаюсь с ноги на ногу, не зная принять предложение или же не стоит. С тех пор как две недели назад я вернулась домой жизнь закрутилась с удвоенной силой. Допросы родителей, полиции, в которую они подали заявление о моей пропаже, косые взгляды в мою сторону на работе… А что же я? А я все время думала о серых глазах, о жестких губах и жадных руках Дамира Бахметова, который как сквозь землю провалился. Он не давал о себе знать. Никак.

Иногда мне казалось, что я его придумала, что мне все приснилось. Я стала похожа на тень от себя.

Усилием воли каждый день заставляла себя сползать с кровати, идти на работу, фальшиво улыбаться и жить. Жить – особенно тяжело давалось. Потому что жизнь вдруг стала скучной и пресной. То, что радовало меня раньше, теперь не вызывало никаких эмоций.

Родители, впрочем как и все остальные, заметили эту перемену во мне, но объясняли стрессом. Мне пришлось частично соврать о том, где я пропадала все эти дни. Сказала, что побежала не в ту сторону и меня действительно взяли сбежавшие заключенные в заложники, но я от них сбежала на следующий день, потерялась в лесу, упала и сильно ударилась головой. Еще сутки не приходила в себя. В общем, мир не без добрых людей. Меня подобрали лесники, вычухали, привели в чувства, а потом довезли до дома, когда я более менее оправилась.

Не знаю, поверил ли в мои бредни хоть кто-то, но… А что еще спрашивается я могла сказать? Что втюрилась в бандита? Что провела в тюрьме все эти дни? Была призом на подпольных боях?

Родители, вероятно, сошли бы с ума от этой информации, если бы вообще в нее поверили.

– Спасибо, но это наверное не очень удобно.

Я стараюсь как можно деликатнее отказаться, но Артем неожиданно проявляет настойчивость.

– Брось, мне по пути! На улице уже темнеет. Нехорошо красивой девушке по ночам бродить.

Верно. Уже темнеет, а я и не заметила. Как обычно, задержалась допоздна. Прав все-таки Бахметов, ничему меня жизнь не учит. Из-за своей работы я дважды оказывалась в смертельной опасности, и тем не менее продолжаю вкалывать как проклятая. А может, еще и потому что работа хоть как-то помогает отвлечься от навязчивых мыслей.

– Ну раз по пути, – широко улыбаюсь, – тогда поехали.

Серединский буквально начинает светится от моего согласия. Надеюсь, он не счел это каким-то знаком? Он не то чтобы ухаживает за мной, но часто проявляет внимание.

Симпатичный парень, высокий с обаятельной улыбкой и добродушными глазами. Хороший – одним словом. Не втрескайся я по уши в Бахметова и пригласи он меня на свидание – пошла бы. Согласилась бы без раздумий, но увы… Я целиком и полностью принадлежу человеку, который исчез из моей жизни.

Интересно, есть ли срок у этого «подождать», которое так настойчиво требовал Дамир?

Тема любезно открывает мне дверь пассажирского сиденья, затем обходит машину и садится за руль.

– Ну и денек, да? – повернув ключ зажигания, весело спрашивает.

– Да уж, еще тот денек.

Сегодня нам пришлось снимать очередной митинг. Жители центрального района жаловались на незаконную застройку. Как вы понимаете, из представителей власти никто не дал мне комментария. Митинги это всегда выматывающее мероприятие. Особенно, когда приезжает полиция и начинает всех разгонять. Иногда доходит и до задержания особо буйно митингующих.

– Я не думал, что ты вернешься, – остановившись на ближайшем светофоре, Серединский кидает на меня любопытный взгляд.

Пожимаю плечами, не зная что ответить. Мама меня буквально умоляла бросить журналистику и найти нормальную работу.

В прошлый раз, когда меня взяли в заложники в банке, она еще оттаяла. Ведь я ее уверяла, что такое случается раз в жизни. Случай на миллион. Ага, миллион.

– Мне нравится журналистика, – честно отвечаю.

– Это достойно уважения.

Ага, пусть он объяснит это нашему главреду, который искренне считает, что от меня больше проблем, чем пользы. Потерять журналистку во время бунта… Скажем так, ему тоже прилетело по темечку. Репутация канала и все такое. Хорошо, что скандал удалось замять.

– Спасибо, – искренне отзываюсь.

Артем первый человек, который мне это сказал. И, пожалуй, я с ним согласна, кто бы что ни говорил. Я пережила ад. Чудо, что выбралась живой из тюремной колонии. И при этом не стала забитой мышкой, не впала в депрессию, а продолжила делать свое дело как ни в чем не бывало. Пусть я и маленькая пташка, но летать умею.

Когда подъезжаем к моему подъезду, я уже хочу распрощаться, но Артем на одном выходе выпаливает:

– Пошли на свидание!

Свидание… Когда меня последний раз приглашали на свидание? Очень давно. Как будто в прошлой жизни.

– Прости, Тем, не могу, – коснувшись его руки в утешительном жесте, мягко отказываю.

– Не нравлюсь? – угрюмо усмехается.

– Я просто уже влюблена.

Впервые произношу это вслух, хоть и клялась себе откусить язык, если это сделаю. Звучит странно и правильно. Я влюблена, как бы там ни было и где бы не шлялся Бахметов. Мои чувства на данном этапе жизни к нему неизменны, вне зависимости от того рядом он со мной или нет.

– Значит, опоздал.

Парень задумчиво жует губу, уставившись прямо перед собой.

– Извини…

– Да не за что извинять, – легко отмахивается и поворачивается корпусом ко мне. Одаривает кокетливой полуулыбкой, заправляет выпавшую прядь волос мне за ухо и произносит: – надеюсь, ты счастлива.

Не очень. Но ему, разумеется, об этом знать необязательно, поэтому киваю и парень отступает.

– Что ж, если вдруг разлюбишь, то дай знать, – игриво подмигивает.

– Договорились!

На этой теплой ноте мы прощаемся, и я выхожу из машины. В приподнятом настроении топаю к подъезду, уже достаю магнитный ключ, как вдруг раздается оглушительный сигнал машины.

Раз. Затем еще несколько раз, как будто человек бьет по рулю.

Испуганно подпрыгнув, резко оборачиваюсь и застываю в немом шоке.

За рулем черного внедорожника сидит Дамир Бахметов собственной персоны. Исподлобья вперившись в меня обжигающим взглядом, еще несколько раз сигналит и кивком головы указывает на пассажирское сиденье, мол, садись.

Сердце бросается вскачь, а в животе порхают чертовы бабочки. Нетвердой походкой направляюсь к машине и сажусь на переднее сидение.

Повисает гнетущее молчание. Это точно не то, что я ожидала от нашей первой встречи, после всего произошедшего.

– Привет, – прочистив горло, отзываюсь.

Бахметов молчит, точно в рот воды набрал. От него исходят волны ярости. Сжимает руль побелевшими костяшками пальцев, на лице играют желваки, а губы сжаты в жесткую линию.

– Кто это? – холодно спрашивает.

– Где?

Непонимающе таращусь на мужчину. Да что вообще происходит? Он что, за эти две недели свой разум потерял?

– Тот сопляк, с которым ты приехала, – сквозь зубы цедит.

– Оператор с работы. Просто подвез и все, – почему-то добавляю, отчего Дамир еще больше бесится.

Стреляет в меня своими глазами цвета стали молнии.

– Просто подвез? – пытливо вздергивает бровь. – Я видел как он на тебя пялился.

– И как же? – осмелев, складываю руки на груди.

Со спокойствием святого наблюдаю за тем, как у Бахметова чуть ли не пар из ушей валит от ярости. Мы не в тюрьме, я не под его надзором и теперь это его извечное: «Ты моя!» не прокатит.

– Как мужчина пялится на женщину, которую он хочет. У вас что-то было?

Нет, он точно эти две недели провел в дурдоме. Что за каша у него в голове?

– Конечно, – соглашаюсь, решив подразнить.

И тут же об этом жалею, потому что глаза Дамира наливаются кровью, а сам он выглядит так, будто на грани того, чтобы придушить меня.

– Между нами есть и была работа, – судорожно сглотнув, поясняю.

Бахметов с шумом выдыхает, откидывает голову на сиденье и, зажмуривается, словно про себя считает.

– Две недели прошло, Дамир, – отбросив все игры, произношу. – Ты думаешь, я так быстро тебя забыла? И смогла бы так быстро с кем-то переспать?

– Я боялся, что ты забудешь, – хрипло шепчет, так и не открывая глаз. – Я о тебе ни на секунду не забывал.

От этого тихого искреннего признания перехватывает дыхание. Меня охватывает волнение, по коже бегут мурашки, а Дамир даже не дотронулся до меня.

– У нас мало времени. Мне скоро нужно будет уехать. Я кое-что у тебя оставил тогда в банке.

Ах, вот оно что… Значит, не ко мне приехал, а по делу…