Текст книги "Собственность заключенного (СИ)"

Автор книги: Ядвига Благосклонная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 23

Женя

Не знаю, как мне хватает сил идти дальше. Я держусь из последних сил и на одном упрямстве. Мы шли всю ночь по лесу, и сейчас начинает светать. Разговаривали с Дамиром мало. Каждый был глубоко погружен в свои мысли.

Понятия не имею, о чем думал Бахметов, учитывая, что я то и дело ловила на себе его угрюмые взгляды, а вот я мечтала о том, как буду спать в своей удобной кровати с ортопедическим матрасом, когда доберусь до дома. Неплохо было бы еще принять ванную с моими любимыми бомбочками с ароматом лаванды, но пока, разумеется, это только мечты.

А еще… Почему-то в голове прокручиваются слова Захара: «Он еще свое от тебя не получил».

Что он имел в виду? Секс? Но Захар же думает, что между нами все было. Так что этот вариант отпадает. Тогда что же? Или просто напоследок решил голову заморочить? Это очень похоже на хитрого лиса. В любом случае, я благодарна Бахметову за то, что меня вытащил. А если бы он хотел меня… У него уже было море возможностей сделать со мной, что только его душа пожелает. И до сих пор Дамир ничего не сделал.

Бахметов резко останавливается, отчего я врезаюсь ему в спину. Начинаю заваливаться назад, но он хватает меня за руку и ставит обратно в стоячее положение, хмуро кидая:

– Аккуратнее, пташка. Устала?

– Нет, – неубедительно вру, на что Дамир усмехается.

– Почти пришли, – оглядываясь по сторонам, произносит. – Нам осталось полкилометра, сможешь дойти?

Разве у меня есть выбор?

С убежденностью, которой не чувствую, киваю. Мы продолжаем путь, только теперь Дамир держится не впереди меня, а сбоку. Иногда наши руки случайно соприкасаются, отчего у меня ток бежит по венам.

Наверное сегодня я вижу его последний раз в жизни. Вряд ди наши пути когда-то еще пересекутся. Слишком мы разные и живем в разных мирах. Я это прекрасно понимаю, но ничего не могу поделать со своим разрывающимся сердцем. Ему нестерпимо хочется остаться рядом с Бахметовым, и следовать за ним хоть на край света. Не то чтобы Дамир мне предлагал что-нибудь подобное. На свободе у него таких, как я, а может и лучше, вагон и маленькая тележка.

Полкилометра вроде не так много, но сейчас они кажутся бесконечными. И вот, когда мы останавливаемся на какой-то поляне, Дамир тщательно сканирует пространство, после чего, взяв меня за руку, тянет в кусты. Пробравшись через них, мы оказываемся на дороге, где стоит высокий джип.

– Ну наконец-то! – громко восклицает какой-то парень, выходя из джипа.

Замечает меня и, лукаво прищурившись, растягивает на губах всезнающую ухмылку.

– Надо же, какая встреча…

Встреча? Мы встречались раньше? Не припомню…

– Раз приветствия закончились, предлагаю уже сесть, – почему-то раздраженно выпаливает Дамир.

Открывает дверь заднего сидения и подталкивает меня в спину, пока я с неприкрытым интересом разглядываю высокого парня. Черные как уголь волосы, светлые глаза и нахальная улыбка. Нет, мы точно раньше не встречались… Или же…?

Отворачиваюсь и залажу на заднее сидение, и парень дерзко замечает:

– Не узнала? Обидно.

Меня словно окатывают ведром холодной воды. Это он! Один из грабителей банка! Дрон, вот как его называл Бахметов.

Резко поворачиваю на наглеца голову. Парень понимает, что я его узнала, и делает вид, что приподнимает невидимую шляпу, на что я закатываю глаза.

Дамир захлопывает за мной дверь, и что-то говорит своему другу, подельнику? В общем, я не слышу что именно, но выглядит Бахметов крайне недовольным. Если не сказать, взбешенным.

Дрон не перестает ухмыляться от уха до уха, даже когда садится за руль.

– Все-таки узнала, – заключает, бросая на меня косой взгляд через зеркало.

– Узнала, – не скрываю я, но уже так пристально парня не рассматриваю.

– Раз обмен любезностями закончен, предлагаю свалить уже отсюда, – цедит сквозь крепко сжатые зубы Бахметов.

И почему он опять в плохом настроении? Мы сбежали! Наш план удался, несмотря на некоторые, скажем так, недоразумения.

– Не кипятись, босс! – хмыкает Дрон и заводит машину.

Мы несемся по трассе, и я искренне верю в то, что меня везут домой. Пока мы не сворачиваем в какую-то богом забытую деревню и не останавливаемся напротив полуразваленного дома.

– Дамир, – напряжено зову мужчину, – куда мы приехали?

Он неохотно поворачивается ко мне и, избегая прямого взгляда, отвечает:

– Нам нужно схорониться на день.

– Ты сказал, что отпустишь меня!

Боже, неужели это еще не конец?

– Где, по-твоему, я должен был отпустить тебя? – зыркает на меня волком. – В лесу? На трассе? Сейчас гребаных шесть утра, Женя! Нас до сих пор может искать Захар. И, поверь мне, когда я говорю «нас». Нужно переждать хотя бы сутки, пока все не уляжется и не получится.

– Что не получится? – цепляюсь за последние слова, точно утопающий за соломинку.

Как же меня достала эта недосказанность! Такое ощущение, что если он мне хоть что-нибудь расскажет, то обеднеет на десять миллионов долларов.

– Ты обещал!

– И я сдержу свое обещание, черт возьми! Я отпущу тебя, когда пойму что это безопасно.

– Единственная опасность в моей жизни – это ты, – резко выпаливаю.

Особенно, для моего сердца. Но, конечно, это я оставляю для себя. Ни за что не признаюсь, что втюрилась в этого напыщенного болвана.

Бахметов долго и пристально сверлит меня глазами, прежде чем издает горький смешок и холодно отрезает:

– Скоро все закончится и ты сможешь забыть меня, как страшный сон.

Выходит, громко хлопая дверью и ставя точку в нашем разговоре.

– Зря ты так с ним, пташка. Он многим для тебя рискнул, – обращается ко мне Дрон.

– Он рисковал, потому что ему от меня что-то нужно, – сухо кидаю.

– То, что ему нужно, он мог получить и без тебя, – припечатывает парень, после чего тоже выходит из машины.

В моей голове полная каша. И то что Дамир темнит, не помогает. Я получаю информацию по крупицам. Понятное дело, что он мне до сих пор не доверяет, но мог бы хоть немного делиться дальнейшими планами относительно меня. Его планы и дела меня не интересуют.

Ладно. Вру. Интересуют, но этот интерес лучше действительно не удовлетворять, потому что тогда… Тогда я потеряю себя.

Глава 24

Женя

Дом оказывается маленьким, но чистым. Всего одна комната с одной кроватью и печь на дровах, которую Дамир с Дроном растопили, чтобы нагреть воды помыться.

– Что это за дом? – оглядываясь, в какой-то момент интересуюсь я.

– Моей прабабки, – отвечает Дрон. – Она, кстати, ведьмой была.

По коже пробегают холодные мурашки. Не очень верю во всю эту мистику, и тем не менее… Как-то жутко находиться в доме ведьмы.

– Она умерла прямо на этой кровати, – указывает рукой на лежанку, а у меня, коснусь, челюсть до пола отвисает.

– Перестань ее пугать! – сердито шикает Бахметов на ухмыляющегося, точно Чеширский кот, друга. – Он шутит, Женя. Это действительно дом его прабабки, но никакой ведьмой она не была и умерла в больнице.

Вот кретин!

Зло зыркаю на Дрона, на что тот лишь весело подмигивает. Все ему шуточки… Как будто мне не хватило стресса за все эти дни. Я еще не разглядывала себя в зеркало, но, держу пари, на моей голове появились первые седые волосы.

– Аня просила тебе передать, если ты снова вляпаешься в неприятности, она тебе голову оторвет.

Прислушиваюсь к словам, хоть это, должно быть, и некрасиво. Аня это…? Его сестра?

– Не сомневаюсь, – на лице Дамира появляется добрая усмешка. – Она это может. Передай, маленькой, что все неприятности скоро закончатся.

– Передам-передам, – кивает головой Дрон. – Могу и поцелуй, если нужно.

– О, боже! Заткнись! – с мученическим стоном отзывается Бахметов. – Когда ты напоминаешь о том, что залез под юбку моей сестры, мне хочется оторвать все твои причиндалы.

Дрон и его сестра встречаются? И что это за имя такое – Дрон? Скорее всего, это прозвище.

– Вряд ли Анюта это оценит!

За дерзость парню прилетает подзатыльник. Парни разражаются хохотом, а я не могу оторвать глаз от Бахметова. Таращусь, точно завороженная.

Впервые вижу его таким расслабленным и настоящим. Без грозной гримасы и колючего взгляда. Сейчас он в зоне комфорта. Все-таки я ошиблась. Тюрьма это место не для него. Разумеется, он не отбыл положенный срок и преступление есть преступление, однако… Дамир не из тех, кто приживется в колонии. Многие после первого срока идут на второй. К сожалению, статистика удручает. Однако Дамир бы точно не пошел. Если бы со своим волевым характером и неумением подчиняться вообще выжил. Таких там не любят.

– Кажется, у нас есть слушатели, Баха, – покосившись на меня, произносит Дрон.

– Она знает про Аню, – хмыкает в ответ.

– Ты ей доверяешь?

Вопрос повисает в воздухе. Дамир не спешит отвечать. Снимает закипевшее ведро с печи и, махнув мне рукой, мол, за мной, небрежно кидает другу:

– Не твое дело.

Мы выходим из дома, проходим несколько метров и останавливаемся напротив старенькой покосившейся бани. Дамир заносит туда ведро и проводит «инструктаж».

– Холодная вода в бочке, – указывает рукой, – полотенце тут висит, свет вот, – нажимает на выключатель, и зажигается одинокая лампочка. – Если что-то понадобиться, кричи.

Он уже хочет развернуться и уйти, но я неожиданно даже для самой себя хватаю мужчину за локоть и выпаливаю:

– Я знаю, что ты мне не доверяешь, Дамир. У тебя есть на это право. Ты считаешь, что я тебя предала. Я считаю, что исполняла свой гражданский долг. Зря ты не ответил своему другу правду.

Наверное за меня говорит обида. Ведь я многим пожертвовала. Поверила ему, доверилась, несмотря на весь риск и недомолвности, а он… А он все еще не простил меня, хотя прощать меня по сути не за что.

Отпускаю его и уже хочу уйти, но Дамир не дает. Притягивает за талию к себе и горячо шепчет прямо в губы:

– Проблема в том, что после вчерашнего я тебе доверяю, пташка. Не хочу доверять, но ты вынула из меня всю душу. Залезла под кожу. Как бы я ни старался держаться от тебя подальше, это выше моих сил. А ты… – он криво усмехается, – ты просто хочешь домой. И удерживать рядом с собой я тебя не в праве. И не буду.

Бахметов меня отпускает и просто уходит. Словно бежит от меня, от своих откровений.

На ватных ногах разворачиваюсь и захожу в душ. Купаюсь долго, словно оттягивая момент своего возвращения в дом.

Глупо наверное, но мне бы хотелось, чтобы Дамир держал меня рядом с собой. Это борьба между разумом и чувствами. И пока разум побеждает, потому что я прекрасно понимаю, что мне нужно вернуться домой. Там мои родители, которые себе места от беспокойства не находят, работа и будущее, которое я распланировала. И в этом будущем точно нет плохого парня с пронзительными глазами цвета стали.

Закончив, стираю одежду и оборачиваюсь полотенцем. Подхватываю мокрые вещи и топаю в дом. Дамир сидит на кровати, прислонившись затылком к стене. Глаза прикрыты, а руки сжаты в кулаки, точно он призывает себя к спокойствию. Дрона нигде нет, и я спрашиваю:

– А где…?

– Уехал. Завтра приедет с новостями. Если все идет по плану, то потом сразу отвезет тебя домой.

Должно быть, я растеряла остатки своего мозга, раз не чувствую радости от этой новости.

– Кхм, – неловко переминаясь с ноги на ногу, откашливаюсь, – ясно.

Дамир все еще сидит с закрытыми глазами, и, открыв их, тяжело сглатывает. Скользит голодным взглядом по участкам неприкрытой коротким полотенцем кожи. Со стоном зарывается пальцами в волосы, и, крепко зажмурившись, хрипло выдавливает:

– Ты смерти моей хочешь, женщина.

– Прости, просто вещи были грязные, и я решила их постирать. Могу и твое, если хочешь. Здесь не найдется какой-нибудь простыни, может халата? Я бы обернулась и…

– Я в душ!

Бахметов пулей слетает с кровати, бросает на меня еще один жадный взгляд и, бормоча под нос ругательства, выходит из дома.

Развешиваю вещи на веревке над печкой, а сама то и дело посматриваю в окно. Дамир ушел в баню, и я не могу не думать о том, что было бы если бы мы… Если бы он стал моим первым мужчиной.

К черту! Хватит думать, пора действовать!

Выхожу из дома, иду к бане и решительно открываю дверь. Бахметов полностью обнаженный и мокрый, удивленно оборачивается на звук открывающейся двери.

Пусть мне и не суждено быть с этим мужчиной, но свою первую ночь я хочу провести с тем в кого влюблена, кому доверяю и кого хочу.

– Пташка, что ты… – непонимающе хмурится, когда я захожу и закрываю дверь.

Двигаюсь к нему и прижимаю указательный палец к губам.

– Молчи.

А потом я одним четким движением срываю с себя полотенце. Глаза Дамира моментально темнеют от вожделения, руки нетерпеливо притягивают к себе. Тормоза слетают, и он впивается в мои губы страстным поцелуем. Подхватывает на руки и несет к полке. Аккуратно кладет, пристраиваясь сверху и осыпая шею томительными поцелуями.

– Пташка… Хочу… Не хочу без тебя…

Он шепчет глупости, когда мы занимаемся любовью. Небольшая вспышка боли, ничто по сравнению с наслаждением, которое дарит мне мой первый мужчина. И даже когда все заканчивается, он не отстраняется. Держит в своих руках, словно боясь что я морок, что исчезну.

Мы не разговариваем. Молчим. Но это молчание нам абсолютно понятно. Никто из нас этого не забудет. Эта ночь особенная. И пусть это никогда больше не повторится, я не жалею. Такой ураган эмоций стоит хоть раз в жизни испытать.

Глава 25

Женя

Флэшбэк Несколько месяцев назад

Я заканчиваю писать вторую петицию. Этот мужчина меня нервирует. Не отрывает от меня горящего взгляда ни на секунду, точно не может налюбоваться. Не то чтобы я обнадеживаюсь. Он скорее всего специально выводит меня на эмоции.

Зачем? Да даже забавы ради! Зачем-то же я пишу эти глупые петиции, которые никуда не будут отправлены и никому за ржавый рубль не нужны.

– Все, – закончив, смело встречаюсь глазами с преступником.

– Умница, – кивает, поворачивает к себе ноутбук, но даже не читает.

Он смотрит на часы у себя на запястье и произносит:

– Тебе пора, Женя Архипова.

Пора? Прошу прощения, куда?

– Надеюсь, не на тот свет? – бормочу себе под нос.

Мужчина издает короткий смешок. Он поразительно весел для человека, которого за пределами банка ждут снайперы и спецназ. Это лишь вопрос времени, когда полковник отдаст приказ брать банк штурмом.

– На тот свет тебе еще рано. Мы еще на этом с тобой не закончили.

Обойдя, он протягивает мне руку, что странно, учитывая всю ситуацию. Разумеется, я игнорирую этот джентльменский жест, и встаю со стула сама. Ну и нарушаю очередное правило поведения рядом с преступником. Я должна быть покладистой и не провоцировать на конфликт.

Назовите меня чокнутой, но почему-то я не ощущаю страха. Настороженность, волнение, какое-то странное притяжение, но точно не страх. Вполне возможно, я позволила преступнику запудрить себе мозги.

Мужчина не настаивает, идет к двери и, прежде чем открыть и выпроводить меня, с ухмылкой которая отчетливо слышится в голосе произносит:

– Не прощаемся, пташка.

***

Время тянется медленно. Ощущение, будто кто-то поставил его на паузу. Заложники заметно нервничают, хоть над ними не издеваются и никто не наставляет автоматы. Однако сложно сидеть от часа к часу, ожидая хоть каких-то вестей. Плохих или хороших. Я сижу рядом с той же женщиной в форме сотрудницы банка, и переодически нам удается перекинуться несколькими словами.

Разумеется, все на меня с любопытством косятся, поскольку я единственная кого выводили из операционно-кассового зала, но Дрон сразу предупредил меня, чтобы я держала язык за зубами. Как вы понимаете, сложно перечить человеку, который в руках держит автомат.

Я до сих пор не понимаю, зачем понадобилась их главарю. Потому что, если судить по недовольному зырканью в мою сторону остальных грабителей, они были явно против моей кандидатуры, чего бы там ни было.

Может, я должна стать сакральной жертвой? Ну знаете, чтобы навести ужас на властей. От этой мысли по коже пробегают холодные мурашки, и я сразу ее отметаю, чтобы себя не накручивать. Может, должна буду уехать с ними? Ну вроде заложницы, чтобы их отпустили. Интересно, если это действительно так, полковник отдаст приказ открыть огонь? В конце концов, у меня был шанс отказаться. Я пошла добровольно, к тому же журналист. А журналисты, как правило, всегда подвержены опасности. Других идей, зачем я здесь у меня нет. Очевидно, не за тем, чтобы освящать обстановку изнутри и писать петиции.

Наконец-то через, как показывают настенные большие часы, два с половиной часа, а по ощущениям – вечность, в зал заходят еще несколько преступников. О чем-то между собой шепчутся, а затем Дрон громко произносит:

– Сейчас все пойдут за мной.

Заложники встают с пола и, как им велят, строятся друг за другом. Гуськом мы начинаем выходить из зала, но перед самым выходом Дрон придерживает меня за локоть и отрезает:

– Кроме тебя. Ты идешь с ним, – кивком головы указывает на высокого крупного мужчину в маске. – Отведи ее вниз.

– Понял, – отзывается крупный.

Глаза расширяются от ужаса. Я судорожно сглатываю, чувствуя, как каждую клеточку моего тела парализовывает.

– Идем, – подталкивает меня в спину меня этот боров.

Заставляю себя переставлять ватные ноги. Последняя ниточка надежды на то, что я в здесь просто так обрывается. Меня для чего-то выбрали.

Мы не поднимаемся наверх в кабинет, где сидит главный. Мы идем прямо по коридору, после чего сворачиваем и снова куда-то идем. Смутно помню дорогу, но когда мы подходим к закрытой двери и ее открывает мой конвойщик (мысленно я этого крупного мужчину так называю), то заходим в какое-то складовое помещение, затем спускаемся вниз в подвал и оказываемся в настоящем, черт побери, подземелье!

Я словно в криминальном боевике. Стена напротив разрушена, через которую, как я понимаю, и уйдут грабители.

– Пташка, – раздается голос сзади, – какая неожиданная встреча!

– Вы хотите и дальше держать меня заложницей? – выпаливаю, резко оборачиваясь.

Через маску мне не видно, но, могу поклясться, мужчина ухмыляется.

– Очень заманчивая идея забрать тебя с собой, но жаль не осуществимая. Куда тебе с нами? Родители наверняка будут волноваться.

Я не должна ему верить. Не должна, но тем не менее вопреки голоса разума чувствую, как напряжение покидает тело.

– Баха, время. Хватит уже любезничать, – кто-то произносит сзади.

Баха. Значит, так его зовут? Нет, это не имя. Кличка.

– Хорошо. Пошли, красавица.

Этот Баха хватает меня за руку и уводит. Мы заходим в какую-то комнату, что, должно быть, служит раздевалкой для сотрудников. Только сейчас я замечаю в его руке пакет, который он протягивает мне со словами:

– Переодевайся.

– З-зачем? – даже не пытаюсь скрыть дрожь в голосе.

– Понравилась мне твоя одежда. Себе такую хочу. Думаешь, мой фасон? – дерзит, но потом уже более серьезно отрезает: – Переодевайся.

– Ты будешь смотреть?

– А ты предлагаешь? – в глазах мужчины вспыхивает неприкрытый интерес, а у меня почему-то сердце в горлу подскакивает. – В другой раз. Подожду за дверью.

Достав из пакета вещи, понимаю, что в них нет ничего примечательного. Это практически такие же как у меня штаны и рубашка. То есть, никакого «Бумажного дома», где всех заложников переодели в костюмы преступников.

Я понятия не имею, зачем это делать, но переодеваюсь. Не замечаю ничего особенного или некомфортного. Одежда как одежда. Даже пальто не сильно отличается от моего.

Закончив, выхожу и застываю, точно вкопанная, потому что впервые вижу лицо мужчины без балаклавы. И оно, должна признаться, красивое.

Мужественный подбородок, красивая линия челюсти, небольшая щетина. Он приподнимает бровь, мол, что, а потом спохватывается.

– Черт! – рявкает, натягивая балаклаву обратно, но поздно.

Я уже увидела его лицо, и вряд ли смогу забыть.

Баха напряженно молчит, словно раздумывая, что со мной теперь делать.

– Ты ничего никому не расскажешь, – требовательно отрезает. – Слышишь?

Заторможенно киваю, и почему-то осмеливаюсь произнести:

– Никому ничего не скажу. Пообещай, что обойдется без жертв.

– А ты мне пообещай, что это, – указывает пальцем на свое уже скрытое лицо, – останется между нами.

– Обещаю, – решительно отрезаю.

В конце концов, вряд ли когда-нибудь мы увидимся с этим мужчиной. Он, вероятно, уже вечером улетит на какой-то теплый остров, где до конца жизни будет купаться в бассейне из денег, которые наворовал.

– Тогда я и обещаю, пташка. Ни ты, ни другие люди не пострадают.

Мы обмениваемся долгим взглядом, в котором намешано так много всего, но главное – это искренность.

– Нам пора.

Мы возвращаемся к банде, которая уже полным составом стоит у разбитой стены. Дрон при виде меня отворачивается, а другие сопровождают недовольными взглядами.

– Ты уверен, что она все сделает, Баха? – в голосе Дрона скользит недоверие.

– Уверен.

Ребята закидывают рюкзаки на плечи, главный что-то достает из своего и протягивает мне со словами:

– Это липа.

Опускаю взгляд на странную кнопку в его руках. Я такие видела только в фильмах. Очень похоже на кнопку от взрывчатки.

– Поднимайся наверх, пташка, там уже ждет тебя спецназ. Скажи им, что это липа.

– Баха! – нетерпеливо поторапливает Дрон.

– Идите! – отмахивается от него, точно от надоедливой мухи.

Дрон с раздраженным пыхтением разворачивается и, плюнув на своего подельника, перемахивает через то, что осталось от стены и уходит. За ним и остальные.

– Все поняла? – требовательно спрашивает Баха. – Нажмешь на эту кнопку и таймер остановится.

– А если оно… А если… – дрожащим голосом выдавливаю.

– Это куплено в магазине для приколов. Поверь, оно не рванет, – хмыкает. – Но здорово сейчас отвлекает внимание. Кстати, предлагаю скрепить нашу сделку, – заявляет, после чего одним уверенным движением приподнимает свою балаклаву до носа и впивается в мои губы страстным поцелуем.

Целует так, словно хочет испить до дна. Жадно, напористо. Я даже не успеваю понять, что происходит как он отстраняется.

– Помни, ты обещала.

Он уходит. Этот мужчина, который украл мой первый поцелуй. Мужчина, имени которого я не знаю, но от которого почему-то в животе порхают бабочки, хоть и это самая большая нелепица в мире.