Текст книги "Собственность заключенного (СИ)"

Автор книги: Ядвига Благосклонная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 7

Женя

Наше время. Исправительная колония

Закончив обрабатывать раны, встаю и выкидываю грязную вату в ведро, что стоит за каменной стеной рядом с туалетом. К слову, тут же находится раковина и даже что-то отдаленно похожее на душ. Если судить по апартаментам Захара, то у того президентский-люкс. А это получается, тюремная камера-люкс?

– В последнем ящике тумбочки есть скрытый отсек. Достань оттуда обезбол, – не открывая глаз, просит Бахметов.

Подойдя к тумбочке, открываю последний ящик и пытаюсь найти этот скрытый отсек, но тщетно. Открываю первый, затем второй, задвигаю их обратно, а потом в глубине третьего случайно замечаю какую-то неровность, похожую на шов от сварки. Сдвинув эту неровность, действительно нахожу скрытый отсек, в котором лежат таблетки сильного обезболивающего, какие-то уколы, пару книг и… Чтоб меня, да это же телефон!

Бросаю тревожный взгляд на Бахметова, но тот по-прежнему лежит с закрытыми глазами. Если бы не тяжелое дыхание, то я бы подумала что он мертв. Может, спит?

Двумя пальцами аккуратно достаю телефон, чтобы убедиться, что это действительно он, а не рация или галлюцинации (всякое может быть).

Внимательно рассматриваю и кручу предмет в руках.

Боже правый, это определенно точно телефон! Старый, не новомодный сенсорный гаджет, к которым мы все привыкли, а обычный кнопочный телефон.

– Ты там уснула? – неожиданно раздается хриплый голос Бахметова.

Испуганно закидываю телефон обратно, хватаю таблетки, закрываю отсек и захлопываю тумбочку.

– Нашла, – пытаясь скрыть волнение и дрожь в голосе, произношу. Но, разумеется, попытка не слишком удачная.

То ли Бахметов слишком изнеможен, то ли ему просто все равно, но он никак не комментирует это мое странное поведение. Только с глухим стоном переворачивается с живота на спину.

Налив в стакан воду из чайника, достаю две таблетки из пачки и протягиваю Бахметову вместе с водой.

Он закидывает в себя обезболивающее и, запив, требует:

– Еще.

– Тебе не будет плохо? – с сомнением кошусь на пачку у себя в руках.

Все-таки таблетки достаточно сильные, и могут быть побочные эффекты.

– Хуже, чем сейчас? – хмыкает. – Вряд ли.

– Я могу сделать укол.

– Нет, это на самый крайний случай, – категорично отказывается мужчина.

На крайний случай? А это я, прошу прощения, какой? Обычный день из жизни заключенного? Но, как говорится, хозяин – барин. Хочет мучиться – пусть.

Достав еще две таблетки, протягиваю мужчине. Дождавшись пока он запьет, забираю стакан, ставлю его обратно на стол и замираю столбом посредине камеры, не зная куда себя приткнуть.

Здесь всего лишь кровать и один стул. Выбор очевиден – стул. Ну, не примоститься же под боком у Дамира, в самом деле! Впрочем, то, что мне кажется абсурдом для Бахметова – обычное дело.

– Ложись спать.

– Эм-м, куда? – глупо переспрашиваю, на что в ответ получаю отрывистый смешок.

– А что, есть варианты? Рядом со мной. Больше здесь места нет. Можешь лечь на полу, но он холодный. Не советую.

– Я… Я не хочу спать, – произношу, и тут же, противореча собственным словам, зеваю.

– Можешь не спать, но завтрашний день будет не легче. Бунт не подавали. Никто не знает, чем это обернется. Тебе нужны силы.

Ладно, в его словах есть здравое зерно. Поэтому я действительно ложусь на самый край узкой лежанки. Бахметов немного сдвигается, и я скатываюсь ему под бок. Он не пытается ко мне прикоснуться. Одну руку вытягивает за голову, а вторая спокойно лежит вдоль тела.

Знаете, никогда бы не подумала, что усну в подобном месте, но усталость берет свое. И я даже не понимаю, в какой момент просто вырубаюсь.

*** Просыпаюсь от резкого толчка в спину. Приподнявшись, смаргиваю остатки сна и недоуменно озираюсь, не понимая, что произошло.

Снова толчок, но уже в бок.

Проклятье! Это Бахметов во сне бьется. Точнее, он хочет повернуться, но поскольку кровать очень узкая, то Дамир задевает меня локтями.

Слабые лучи света пробиваются через окно. Должно быть, солнце начало всходить. И тут в моей голове, словно зажигается лампочка. У меня есть план!

Осторожно, чтобы не разбудить Бахметова, встаю с кровати. От моих движений он что-то неразборчиво бормочет во сне, но не просыпается. Спит крепко. Фух, спасибо тебе господи!

Не отрывая от мужчины внимательного взгляда, на цыпочках двигаюсь задом к тумбочке. Останавливаюсь напротив и стою рядом, выжидая какое-то время. Все ожидаю, что Бахметов проснется, но его дыхание выравнивается и он впадает в глубокий сон.

Ладно, или сейчас или никогда! Второго такого шанса может и не быть!

Присев около тумбочки, как можно медленнее и тише открываю третий ящик, то и дело обеспокоенно косясь в сторону Бахметова. Отодвигаю затворку скрытого отсека и выуживаю телефон.

Меня бросает в холодный пот. Руки трясутся от неуемной дрожи, но я не отступаю.

Когда-нибудь нужно научиться быть смелой. Не ожидать от жизни подарков судьбы, а брать все в свои руки. К тому же, как показывает практика, судьба преподносит мне не подарки, а целые сюрпризы. К сожалению, неприятные.

С замиранием сердца нажимаю на кнопку включения телефона. Он долго грузится, а потом включается и высвечивается экран. Жду, пока появится сеть, но на значке ни одной палочки.

Какого черта?

А затем все мои надежды рушатся, точно карточный домик, потому что на экране высвечивается надпись: «SIM-карта отсутствует».

Проклятье! Зачем, спрашивается, телефон, если по нему даже позвонить нельзя?

– Может, ляжешь уже обратно? – неожиданно подает голос Бахметов.

И знаете что? Он ни капли не похож на сонный!

Выключив телефон, закидываю обратно в отсек, после чего закрываю шкафчик. Я даже не скрываюсь, что рылась в вещах Дамира. А смысл? Он не кретин. Догадался.

Когда я уже ложусь на свою половину лежанки, Бахметов невозмутимо интересуется:

– Ну как? Дозвонилась?

Ага, аж триста раз!

Предпочитаю хранить молчание. Во-первых, чтобы не нарываться, а во-вторых, что мне ему ответить?

– Ты уже второй раз не прошла проверку на доверие, – заключает, после чего с каким-то обреченным вздохом задает вопрос в пустоту: – И что мне с тобой делать, пташка?

Вопрос риторический и ответа не требует. Я действительно не та, кому он может доверять. Но как иначе? Я всего лишь хочу спасти свою жизнь. Сообщить родным, что жива. Это естественное желание.

Глава 8

Женя

Утро наступает стремительно. Впрочем, оно и неудивительно, учитывая, что я полночи не спала.

Луч света бьет прямо в глаза, и я прикрываю лицо рукой. С недовольным стоном отлепляюсь от подушки, чтобы удостовериться в том, что вчерашний день мне не приснился.

Бахметов проснулся раньше меня. Сквозь сон до меня доносились размеренные шаги по камере и недовольное сопение, когда он делал себе перевязку. В этой камере словно все чувства обостряются в тысячу раз. Впрочем, держу пари, этому есть научное объяснение.

Я буквально заставляю свое одеревеневшее тело принять сидячее положение. Зевнув, потягиваюсь, а потом нахожу глазами Бахметова, отчего эти самые глаза чуть не выпадают.

Да чтоб меня!

Дамир подтягивается на турнике, что прикреплен над входной дверью. Поправочка. Он подтягивается без футболки. И я буквально вижу все эти бицепсы, трицепсы, перекатывающиеся под смуглой кожей. Конечно, вчера я уже видела эту «машину», а иначе такое тело никак не назвать, в действии. Однако смотреть с двадцати метров и практически вплотную – не тоже самое. И, разумеется, я уже видела Дамира без футболки, когда обрабатывала раны, но едва ли обратила внимание, поскольку была слишком обеспокоена его состоянием.

И, посмотрите-ка, прошло всего несколько часов, а этот неугомонный мужчина уже занимается спортом!

– Ты же еще не выздоровел!

Мужчина делает последний подход, потом легко спрыгивает на ноги и, разминая шею, парирует:

– Я и не болел.

– Ты вчера еле ходил, – язвительно напоминаю.

– Ты преувеличиваешь, пташка, – невозмутимо хмыкает. – Я в душ, – сообщает, доставая полотенце из верхнего ящика железной тумбочки. – Не желаешь составить мне компанию? – с кривой ухмылкой и призывным взглядом интересуется.

Прошу прощения…?

– Нет!

– А когда пялилась на меня минутой раньше выглядела так, будто желаешь, – дразняще кидает, после чего разворачивается и топает за стену, в то самое место, которые он называет «душем».

– Я не пялилась!

– Ври себе дальше, пташка, если от этого легче! – кричит в ответ этот гаденыш. – И чай сделай, раз уж ты соизволила проснуться.

Ох, за эти несколько месяцев я и забыла насколько этот тип бывает невыносимым.

Когда чай уже стоит на столе рядом с баранками, которые я нашла в верхнем шкафу над столом, Дамир выходит из-за стены в одном полотенце обернутом вокруг бедер. Капельки воды медленно стекают по скульптурному торсу, и я смущенно отвожу глаза, чувствуя, как щеки опаляет румянец.

– Краснеешь, как девственница, – иронично замечает, отчего я, черт возьми, не то что краснею, а буквально могу освещать своей красной физиономией ночную дорогу!

Да. У меня до сих пор не было секса. И что с того? Мне всего двадцать один год. И да, я знаю, что многие мои ровесницы уже познали радость плотских утех, но я не стремлюсь переспать с первым встречным. Называйте меня наивной дурой, но я хочу только по любви!

– Да чтоб ты понимал, – обиженно ворчу, складывая руки на груди.

Не хватало еще, чтобы он догадался!

– Я очень много понимаю, пташка, – выделяя слово «понимаю» соблазнительной интонацией, произносит. – Ты только попроси, и я тебе все покажу, расскажу…

Боже правый, о чем мы вообще разговариваем?

Да я скорее себе руку откушу, чем буду его о «чем-то там» просить.

Неожиданно гремит взрыв, точно такой же как вчерашний. Я испуганно подскакиваю с кровати, словно собираясь куда-то бежать… Ага, из закрытой камеры.

– Опять не договорились, – прежде чем я успеваю задать вопрос, заключает Бахметов.

Проклятье!

Обессилено падаю на кровать, понимая, что у этого кошмара нет конца.

Господи, что же с моими родителями? Да они же себе места не находят! Я и с работы задерживалась крайне редко, не говоря уже о том, чтобы не прийти домой ночевать, не предупредив. Да-да, вот такая я «хорошая» девочка. Но, знаете, для родителей я поздний и желанный ребенок, в которого они вложили тонну своей любви, труда и заботы. Разве так сложно им позвонить, чтобы не переживали?

– Дамир… – начинаю глухим голосом, потом прочищаю горло, и более четко произношу: – мне нужно позвонить родителям. Они переживают.

Поднимаю глаза на мужчину, но тот и бровью не ведет.

Бесчувственная глыба льда! Да что у него сострадания никакого нет?

– Пожалуйста…

– Нет, – холодно отрезает, отворачивается от меня и достает из тумбочки вещи.– Это невозможно.

– Но у тебя есть телефон! – рассерженно шиплю, точно кошка, которой наступили на хвост.

– Как ты заметила, он без сим-карты, – хмыкает, натягивая вверх от тюремной робы.

– Да ладно! Ты хочешь сказать, что у тебя она где-то не припрятана?

– Я сказал – нет.

– Мои родители за меня волнуются, как ты не понимаешь! У тебя что, нет родителей? – в порыве злости выпаливаю, и в ответ получаю неожиданное…

– Нет. Они умерли. А теперь, пташка, прекрати истерику и вспомни, где ты находишься и благодаря кому тебя еще не пустили по кругу.

Грубые слова как пощечина. Мне указали на мое место. В очередной раз. Надеюсь, что всем этим мерзавцам, включая Бахметова, накинут лет двадцать за этот бунт!

– Да пошел ты! – в сердцах выкрикиваю.

– И пойду, – с напускным спокойствием кидает, после чего абсолютно бесстыдно скидывает с бедер полотенце.

Поспешно отворачиваюсь, мысленно призывая все кары небесные на его бестолковую голову.

Закончив с одеждой, Бахметов берет чашку с чаем, делает несколько больших глотков, ставит обратно на стол, а затем говорит:

– Попей чай и успокойся. Мне пора.

Дамир разворачивается и делает два шага к двери.

– Ты куда? – ошарашенно на него таращусь.

– По делам.

Задумавшись, возвращается ко мне, достает из заднего кармана заточку и протягивает.

Я не шевелюсь, лишь смотрю на протянутую руку с таким лицом, точно он мне предлагает выпить яду.

– Бери. Понадобится, – решительно вкладывает заточку мне в ладонь и заставляет сжать в руке.

– Н-но тут же безопасно…

– Ничему тебя жизнь не учит, пташка, – он качает головой. – Это тюрьма. Здесь может случиться, что угодно.

Бахметов разворачивается, открывает железную дверь и выходит, напоследок кидая:

– Закройся. Открывай только мне. Другим даже не отвечай.

Дамир

Ему необходимо было уйти от нее подальше. Видит бог, каких усилий ему стоило сдержаться, и не прикоснуться к девушке. Всю ночь он заставлял свои руки лежать смирно, но… Дьявол, как же хотелось подмять девушку под себя! Заглянуть в эти чистые невинные глаза, попробовать на вкус губы, которые, чего уж скрывать, он часто вспоминал в свои безрадостные дни.

Ее запах, изгибы, дыхание – все это мутило его рассудок. Это женщина имеет над ним такую власть, о которой и не подозревает. И хорошо. Эти чувства ни ей, ни ему не нужны. Хотя, разумеется, будь она посговорчивей он бы точно не отказался от секса. А кто бы отказался?

Ему постоянно приходится себе напоминать, что эта девушка – предательница, лгунья. И как часто он забывается… Бог создал эту женщину ему в наказание за грехи прошлой жизни!

Наверняка не стоило оставлять ее одну в камере… С другой же стороны, с ним тоже небезопасно. Черт побери, они находятся в тюрьме во время бунта! Слово «безопасно» здесь вообще неуместно. Их главная задача – выжить. И для этого им необходима еда, на поиски которой собственно и отправился Дамир.

Со двора слышатся хлопки, мат и крики. Если бы спецназ попытался взять тюрьму штурмом, власти бы подавили бунт. Со многими жертвами с разных сторон. Гражданских, спецназовцев и заключенных. Захар знает, что власти будут пытаться все уладить мирным путем. То есть, путем переговоров и дипломатии. Одна-две случайные жертвы допустимо, но десятки… Это скандал. Захар – умный мерзавец. К тому же имеет непоколебимый авторитет у зэков.

У Дамира никогда не было с ним конфликтов. Скажем так, они сохраняли нейтралитет. Захар долго и разными способами пытался уболтать его на бой. И только вчера ему это ему удалось. Признаться, от журналистки больше проблем, чем пользы. Это он понял еще в их первую встречу.

Вероятнее всего, Дамир должен был отпустить ситуацию, позволить девчонке пропасть, но не смог… Нет, он никогда не был из тех «благородных» парней, которых знакомят с родителями. Откровенно говоря, в нем ничего не дрогнуло, когда зэки взяли в заложники медсестру, с которой он развлекался последние месяцы. Но почему-то с Женей поступить так не мог. Она слишком хороша для такого места, как исправительная колония.

Дамир не сомневался, что теперь, когда Захар нашел на него рычаг давления, козел еще не раз им воспользуется. Жизнь научила его не верить обещаниям людей. То, что Захар их вчера отпустил – еще не значит, что за ними не наблюдают.

Уж поверьте на слово, за ними следят в оба. Ждут, когда он споткнется, чтобы толкнуть в спину. В тюрьме ему со многим пришлось столкнуться, Дамир не из трусливых и всегда настороже, поэтому верным псам Захара придется постараться, чтобы поймать этот подходящий момент.

Когда Дамир заходит в столовую, образовывается мертвая тишина. Все взгляды обращаются на него, но ему плевать. Он невозмутимо обходит столы и заходит на кухню. Все шкафы и ящики открыты и пусты. Хлеба нет, овощей тоже. Только каши в мешках стоят нетронутые, но зачем ему каши? Где он их будет готовить?

С трудом удается найти три банки тушенки и две консервы. Этого на два дня должно хватить. В том что бунт закончится сегодня Бахметов сильно сомневался, но об этом пташке знать необязательно. Она еще ему нужна…

Когда, взяв продукты и сложив их в черный пакет, Дамир выходит из кухни, какой-то бессмертный тип выкрикивает:

– И как тебе твой приз, Баха?

Ах, это Косой.

Поразительный придурок. Ему еще нет и тридцати, а он уже отмотал два срока, и сейчас отбывает третий. Первый еще по малолетке, за сворованный велосипед. Второй за разбой, и сейчас третий за нанесения тяжких телесных.

– А что такое, Косой, завидуешь? – колко отвечаю.

– Да как же не завидовать, когда такая краля греет постель! – расплывается в пошлой ухмылке.

Несколько заключенных поддерживают придурка смешками, но молчат, слушая перепалку.

– Так чего вчера не вышел против Пекаря? Или кишка тонка?

С лица Косого сходит улыбка. Ведь он мелкая сошка, и кишка у него действительно тонка.

Посчитав на этом спор законченным, разворачиваюсь и направляюсь в сторону выхода из столовой.

– Эй! – кричит мне в спину Косой, и я оборачиваюсь. – Ты бы остерегался. Ходит молва, что Хмурый хочет тебе отомстить.

– Он знает, где меня найти. Я не скрываюсь, – холодно отзываюсь, после чего все же выхожу из столовой.

Хочет отомстить? Трижды «ха»! Пусть занимает очередь. Не то чтобы мне нравится идея, что врагов становится все больше и больше, но так уж получается… Я не лезу на рожон, но и не молчу, когда меня задевают. В тюрьме только дай слабину – и тут же набросятся, как те шакалы на падаль. Впрочем, это и в обычной жизни так.

Разумеется, когда я сворачиваю в коридор, что ведет к моей камере, то замечаю двух стервятников, которые хотят поживиться моей добычей.

Мышцы напрягаются, когда я слышу приторно-сладкий голос одного из зэков:

– Давай же, крошка, открывай дверь! Мы знаем, что ты там!

В ответ тишина. Пташка молодец, что им не отвечает.

– Краля, нас не проведешь! – громко хлопает ладонью по двери второй. – Я слышал звуки воды! Открывай и покажи нам свое мокренькое тельце!

Проклятье! Я же сказал сидеть тихо! Неужели это так сложно?

– Открой! И я покажу тебе, что такое настоящий мужик!

Даже так…?

Тихо подкрадываюсь сзади. Обоих хватают за шеи, крепко сжимая и надавливая на нужные болевые точки.

– А мне покажешь? – угрожающе шиплю, не без удовольствия наблюдая за тем, как на лицах этих постельных героев образовывается ужас.

Глава 9

Женя

Я сижу в углу в оцепенении. Страшно пошевелиться, чтобы не выдать себя… Не то чтобы сволочи за дверью не догадались, учитывая что они начали тарабанить, когда я пошла в душ.

Скажем так, нормально покупаться мне так и не удалось. Я только намочила тело, нашла кусок простого белого мыла и намылилась, когда в дверь раздался грохот. Сперва подумала, что оборвались очередные переговоры или еще что стряслось… Но когда мужские грубые голоса потребовали, чтобы я им открыла и цитирую: «Продемонстрировала женские прелести!», то вылетела из душа, даже не смыв до конца пену. Обмоталась одеялом и забилась в угол, испуганно дрожа и крепко сжимая заточку в руках. Как будто я умею ей пользоваться, в самом деле! Давайте откровенно, если я попытаюсь этой штукой защититься, то нанесу себе еще больше вреда.

Голоса почему-то стихли, и от этого я напрягаюсь еще сильнее, внимательно прислушиваясь к каждому шороху. Но кроме своего сбитого дыхания и гулко стучащего сердца ничего не слышу.

Может, ушли?

И только я хочу выдохнуть, как слышится несколько приглушенных ударов и стонов, словно происходит какая-то потасовка. Еще полминуты возни, после чего в дверь сильно и громко стучат.

– Открывай! – рявкает Бахметов.

Я все еще нахожусь в замешательстве, поэтому не сразу реагирую.

– Открывай, черт возьми! – поторапливает меня Дамир, отчего я буквально подскакиваю на ноги и подлетаю к двери.

Уже тянусь к металлическому замку, когда вдруг охрипшим голосом осторожно спрашиваю:

– Ты один?

– А ты? – едко парирует.

– Конечно!

– Открывай! – требует Бахметов, и я не смею ослушаться.

Открыв дверь, отхожу, почему-то прижимая руку с заточкой к груди. Дамир заходит в камеру, сканирует меня глазами, что-то явно нелицеприятное бормочет себе под нос, а потом зло кидает:

– Что из слов, другим не отвечай, ты не поняла?

– Я все поняла, – обиженно вскидываюсь. – Я никому не отвечала.

– Если бы ты никому не отвечала, то тебя бы не караулили под дверью, – вполне резонно замечает Бахметов, складывая руки на груди.

– Я просто пошла в душ… И наверное они услышали звук воды, – пристыженно признаюсь.

Ладно. Да, я идиотка. Ну, а что мне еще оставалось делать? Купаться в присутствии Бахметова? Нет уж, спасибо!

– Господи, за что? – щипая себя за переносицу, на выдохе обреченно произносит Дамир. – Послушай, пташка, я хочу чтобы ты следовала моим советам, которые я тебе даю. Если не хочешь, чтобы тебе твои перышки ощипали и… Что ты делаешь? – он недоуменно таращится в район моей груди, к которой я прижимаю заточку. – Это орудие защиты, а не талисман, черт побери!

Опускаю руку и неловко поправляю сползающие с плеч одеяло.

– Я не умею таким пользоваться.

– Значит, придется научиться, – тоном не терпящим возражений, заявляет.

Делает решительный шаг на меня, и я даже понять не успеваю, как оказываюсь обезоружена, прижата спиной к его торсу и со скрученными руками за спиной.

И, боже мой, одеяло на моих плечах держится на одном честном слове!

Поскольку из моего рта вылетает все что ни попадя, и только потом мозг анализирует, я истерически верещу:

– Я голая!

– Очень сомнительный способ остановить нападающего, пташка, – глумливо усмехается мне в ухо Дамир.

– Я правда голая, – жалко протягиваю. – Я не успела одеться. Отпусти, пожалуйста…

Бахметов, услышав мои слова, наоборот крепче прижимает к себе, медленно поднимает руку от талии до ключицы и нежно проводит по голому участку кожи. Странное томление образовывается внизу живота, а мои мысли наполняются картинками абсолютно неприличного содержания.

Нет, я понимаю, что со мной происходит… Но отказываюсь это принимать! Между нами ничего невозможно! Ничего.

– Дамир, отпусти, – натяжным голосом выдавливаю, напоминая о своей просьбе.

Неохотно мужчина разжимает захват, тихо говоря:

– Ты точно испытываешь мое терпение.

Несмотря на Бахметова, подхватываю черное шелковое платье и несусь за каменную перегородку, где натягиваю его со скоростью света, а сверху накидываю одеяло.

Когда выхожу, Дамир выкладывает в пластиковые тарелки вермишель быстрого приготовления и заливает кипятком. Открывает банку тушенки и добавляет в еду. Это, я так понимаю, наш нехитрый обед. Меня от вида этой тушенки передергивает. Боже правый, сколько ей лет? Или десятилетий?

– Ты ходил за едой? – догадываюсь я, на что Дамир кивает головой. – И что говорят?

– По поводу? – невозмутимо отзывается.

– По поводу бунта. Когда он закончится?

Бахметов смотрит на меня, точно на неразумное дитя.

– Ты серьезно думаешь, что зэки хотят, чтобы бунт подавили?

– Нет, но… – смущенно пожимаю плечами, понимая, что опять сморозила глупость.

– Бунт или подавят силой, или власти пойдут на условия, которые выставил Захар. Это не решают мелкие сошки, которые сидят в столовой, пташка.

– Я это понимаю, – раздраженно выпаливаю. Не совсем же я тупая. – Но должны же ходить какие-то слухи и все такое.

– Так не терпится избавиться от меня, пташка? – вскидывает вопросительно бровь. – Обидно. А я уже успел к тебе привязаться.

– Не сомневаюсь, – фыркаю, совсем осмелев.

Бахметов пропускает мою колкость мимо ушей и, поставив стул напротив стола, говорит:

– Садись, ешь.

– Спасибо, я не хочу.

Не то чтобы я привереда, но сейчас мне и кусок в горло не пролезет.

– Ты должна поесть. Ты ничего не ела больше суток. Жизнь здесь – борьба, а на борьбу нужны силы.

И как бы пафосно не звучали его слова, но Дамир прав. Проклятье! Почему ему всегда нужно быть правым? На фоне его я действительно чувствую себя круглой идиоткой.

Встав, присаживаюсь на единственный стул, беру вилку в руку и буквально запихиваю в себя еду. Бахметов наблюдает за мной, точно сокол. Стоит рядом, и не спеша поглощает свою порцию.

Признаться, на вкус не так отвратительно как на вид. Когда с едой покончено, Дамир достает из-под кровати несколько книг и, точно я пустое место, принимается читать. От безделья я слоняюсь туда-сюда по камере. И, разумеется, это раздражает Бахметова.

– Возьми себе книгу и прекрати мельтешить перед глазами, – грубо отрезает.

Закатив глаза, беру первую попавшуюся книгу под названием «Федеральные кодексы и законы».

– Зачем ты изучаешь право? – не могу не полюбопытствовать.

Давайте будем честны, Бахметов немного запоздал со знанием законов. Ему их нужно было вызубрить перед тем, как он решил ограбить банк и взять людей в заложники. Возможно, если бы болван увидел, какой за это дают срок, то подумал бы дважды.

– Для общего развития.

Ага, так я и поверила. Если я что-то узнала о Бахметове, так это то, что с этим мужчиной нужно держать ухо востро. Он ничего не делает просто так.

Какое-то время я бездумно листаю книгу, а потом зачитываюсь. И особенно теми моментами, которые простым карандашом пометил себе Дамир.

«Корпоративные конфликты»

«Корпоративный шантаж»

«Нарушение преимущественного права покупки акций»

Что-то здесь нечисто… Я также нахожу непонятные записи. Судя по неровному почерку, Бахметова. Какие-то заметки относительно нарушения корпоративных прав, почему-то есть запись о неуплате налогов, а также распечатки странных счетов банка. Того самого, который он ограбил.

Зачем ему это все? Что же ты скрываешь, Дамир Бахметов?

Украдкой кошусь на мужчину, но тот спокойно себе читает, сидя на кровати. Кажется, он действительно погружен в изучение законов.

В такой идиллии проходит какое-то время. А потом раздается стук в железную дверь, который само собой не предвещает ничего хорошего.

– Кто? – подходя к двери, спрашивает Дамир.

– Это Лысый. Захар приглашает тебя и твою спутницу на ужин. Открой и забери вещи для красотки.

Бахметов, судя по сведенным бровям к переносице, не особо рад приглашению. Но и я и он понимаем – это приглашение, от которого не отказываются.