Текст книги "Собственность заключенного (СИ)"

Автор книги: Ядвига Благосклонная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 15

Женя

Наше время. Исправительная колония

Кап. Кап. Кап.

Этот звук я слышу на протяжении многих часов, пока лежу на кровати, смотря в потолок с проржавелыми трубами.

Я настолько обессилена, что, кажется, поднять руку для меня непосильная задача.

Утомленная, истощенная, но не сломленная.

Нет. Пока еще нет. Что-то во мне надломилось, когда Дамир бросил меня тут в заточении. Свет в конце моего туннеля надежды померк. Черная дыра отчаяния засасывает все глубже, и только нестерпимое желание выжить спасает. Я словно цепляюсь за хрупкую ветку, вися на краю обрыва. Подо мной холод и тьма, но там вверху… Вверху тепло и свет.

Мама… Она мне снилась. В какой-то момент я даже спутала сон и явь. И даже поверила в то, что происходящее лишь ночной кошмар. Иногда нам хочется выдавать желаемое за действительное.

Сколько я тут лежу, бездумно пялясь в потолок? Впрочем, как бездумно… В своих мыслях я вынашиваю план мести, как мать своего детеныша. Мысль о том, как эти ублюдки получают по заслугам утешает.

Когда выберусь отсюда, я напишу целую статью о Захаре, о подпольных боях, о его хоромах, которых не должно быть. Раскрою всю правду о жизни в тюрьме, которая должна быть наказанием, а не еще одним способом рубить бабло.

Должно быть, проходит вечность, прежде чем я слышу шаги за дверью. Раздается звук щелчка железного замка, а затем дверь открывается и входит Бахметов.

Странно наверное узнавать человека по шагам, но, даже не поворачивая головы, я знаю, что это он.

– Пташка, прекращай изображать умирающего лебедя. Вставай, я принес тебе поесть, – грубо отрезает, подходя к кровати и нависая надо мной своей мощной фигурой.

– Не хочу есть, – равнодушно отзываюсь, отворачивая голову в сторону.

– Значит, голодовка?

Если бы мне не было плевать, то его саркастический тон взбесил бы меня. Я упрямо молчу, не собираясь вступать в диалог.

С раздраженным вздохом Дамир неожиданно наклоняется, грубо вздергивает меня за плечи, усаживая. С грохотом ставит стул перед кроватью, начиная выкладывать еду из пакета. Снова быстрорастворимая лапша и тушенка.

– Решила впасть в депрессию, журналистка? Удачное же время ты выбрала, – колко замечает.

Шпилька не достигает адресата. Мне все равно.

– Почему ты здесь, а не сидишь в камере?

Должна же быть хоть капля справедливости в этом мире! Почему преступник разгуливает себе свободно по тюрьме, а я законопослушная гражданка заперта в камере? Что не так с этим миром, черт побери?

– Тебе бы этого хотелось, верно? – точно читая мысли, спрашивает. А может, мои эмоции легко прочитать по лицу. – К сожалению, пташка, в мире очень мало справедливости. И чем раньше ты снимешь розовые очки, тем проще живется. Не ищешь того, чего нет.

– Ты думаешь, справедливости нет? – вскидываюсь, буравя его глазами.

– Если ты ее ждешь, а не вершишь сам, то нет.

– У каждого свое понимание справедливости. Очень удобно творить свои незаконные делишки, прикрываясь борьбой за справедливость.

Наш диалог заходит в тупик. Очевидно, Дамир считает все происходящее нормой. И в этом нам никогда не сойтись. Игра в словесные шахматы заканчивается ничьей. Бахметов переводит тему и нет, не просит, а приказывает:

– Ешь. Или запихну насильно, пташка. Мне не нужна полудохлая соплячка на шее.

Судя по решительному взгляду, действительно запихнет, но я решаю все же выставить свои условия:

– Я поем, если ты разрешишь позвонить маме.

Лицо Бахметова каменеет, он думает пару секунд, а потом холодно отвечает:

– Нет. Это невозможно.

Чутье подсказывает мне, что мужчина недоговаривает. Нет, ничего в его мимике не выдает этого. Дамир умеет скрывать истинные эмоции, как заправский шулер. Это скорее женская интуиция.

– Что случилось?

– Ешь.

Что ж, я поем, но мы вернемся к этому разговору.

Запихиваюсь едой, запивая водой из бутылки. У Бахметова хоть чайник был и чай, а у меня простая вода. И на том, как говорится, спасибо. Дамир внимательно наблюдает за тем, как тарелка пустеет. Ему важно, чтобы я была сытая, а значит полная сил и живая.

– Я все! – отставив тарелку в сторону, произношу. – Ты расскажешь мне что случилось? Я должна хоть что-то знать! – на последних словах не сдерживаюсь и срываюсь на глухой крик.

Бахметов встает, закидывает посуду в пакет, ставив перед мной еще бутылку воды, после чего топает к двери.

Нет уж!

Подорвавшись с кровати, в два шага оказываюсь возле мужчины и хватаю его за руку.

– Расскажи!

Дамир стоит так близко, что я чувствую тепло, исходящее от его тела. У самой уши закладывает от бешено стучащего сердца. Напряжение между нами можно резать ножом, но несмотря на все это, я продолжаю держать мужчину за руку. Он поворачивается и оказывается еще ближе. Мне приходится запрокинуть голову, чтобы взглянуть ему в лицо.

Он не хочет мне говорить плохую новость. Это видно по крепко сжатым губам, но я не отступлю. Не сейчас. Я ему зачем-то нужна. И раз так, то он мне расскажет все что знает.

– Тебя считают пропавшей безвести, Женя. Твоим родителям уже сообщили.

В горле застряет комок, когда я рисую себе картинки того, в каком отчаянии находятся сейчас мои родители. Я и сама чувствую себя не лучше.

– Послушай, пташка, возьми себя в руки. Все образумится, вот увидишь, – Дамир аккуратно поглаживает меня по плечам, пока я нахожусь в прострации.

Все его слова сейчас звучат глупо. Меня никто не найдет в этой тюрьме. Потому что искать здесь – не станут. Вот и все. Я вечная заложница заключенного.

– Выпусти меня! – вырвавшись из захвата, толкаю Дамира в грудь.

От неожиданности он пошатывается, а я, пользуясь этой заминкой, выбегаю за дверь.

Мне нужна чертова свобода. Я выбегу наверх и попрошу у властей защиты! Я сбегу отсюда!

Пробежать я успеваю ровно два метра, затем сильные руки обхватывают меня за талию и тянут обратно.

– Нет! Нет! – упираясь ногами в пол, надрывно кричу. Пытаюсь ударить, как учил Бахметов в челюсть головой, но мимо. Царапаю руки, но он скорее умрет, чем отпустит меня. – Отпусти меня!

– Успокойся! – затащив в камеру, грубо встряхивает меня. – Успокойся, сейчас же, Архипова! Ты непроходимая дура, если думаешь, что тебе кроме меня кто-то поможет! Ты не там ищешь врагов.

Я падаю на колени, когда он выходит за дверь, хлопая ею перед моим носом.

Глава 16

Женя

Вечером…или же днем снова раздаются шаги за дверью. Часов у меня естественно нет, поэтому я не представляю какой день недели и который час. И если в камере Дамира я могла отследить время суток хотя бы по окну, то в этой коробке совершенно дезориентирована.

Я напрягаюсь и встаю с кровати, решительно настроенная снова бороться с Бахметовым, но моим «гостем» оказывается не он.

У Бахметова нет дорогих туфель, часов и золотых запонок. А так же от него не несёт за версту нишевым парфюмом. Пожалуй, в этой колонии есть только один такой человек…

Захар. Он заходит в комнату не спеша. Оглядывается и, невозмутимо хмыкнув, констатирует:

– Мои условия были лучше, Евгения, согласись.

– Лучшие условия у меня были на свободе, – точно как тот ежик выпускаю колючки.

– Охотно верю, – кивает головой и наконец-то впивается в меня своими колдовскими глазами. Наклонив голову набок, смотрит как на неведому зверушку.

– Что вам нужно? Зачем вы здесь?

Мне некомфортно в обществе этого мужчины. Своей мощной энергетикой он подавляет волю. Чувствую себя загнанным кроликом перед удавом.

– Пригласить тебя на ужин хочу. Поешь, отмоешься, одежду чистую дам. Составишь компанию?

Разумеется, из его уст это не звучит предложением. Однако я помню слова Дамира о том, что я могу отказаться. И это придает мне сил, чтобы гордо ответить:

– Я не думаю, что это хорошая идея.

Захар коротко усмехается, точно ожидал такого ответа.

– И почему же?

Кажется, он уже знает ответ, но тем не менее интересуется. И я, помня о том, что этот мужчина ложь не любит, честно произношу:

– Дамиру это не понравится.

Не понравится, это преуменьшение века. Бахметов будет в бешенстве. Как же так? Его «приз» кто-то посмел вывести из камеры и накормить нормальной едой. Непорядок. Нужно держать на коротком поводке и сухпайке.

– Но его здесь нет. Тем более, у меня для тебя есть одна интересная новость, – хитро сверкнув глазами, загадочным голосом протягивает Захар.

И хоть я понимаю, что это чистой воды уловка, но все равно ведусь.

– Какая?

– Пошли со мной, Евгения, и все узнаешь. Обещаю, через пару часов верну тебя обратно мавру.

В его словах сомневаться не приходится. Конечно, вернет. Дамир меня выиграл и все знают, что я – его собственность. Захар не станет нарушать слово. Для меня это, конечно, какие-то странные тюремные правила жизни, но какие уж есть.

Любопытство меня съедает. К тому же я хочу снова попробовать выторговать свободу. Если Бахметов не может мне ее дать, тогда я пойду в обход него.

– Хорошо, но с одним условием, – встав с кровати, смело заявляю. Брови Захара поднимаются вверх. Очевидно, он не привык, чтобы какая-то соплячка ставила ему условия. И я спешу объясниться, теряя весь свой запал: – Я имею ввиду… Можно мне нормальную одежду? Не те платья…

– Договорились, – кивает головой.

Мы не поднимаемся наверх в хоромы Захара, как я того ожидаю. Мы снова бродим по лабиринтам бункера. Пресекаем площадку для боев, после чего, через несколько поворотов, оказываемся возле высокой железной двери. Лысый, что постоянно вертится возле Захара, открывает и мы проходим внутрь. Это очень похоже на ту комнату, в которой нас с Дамиром принимал Захар. Так сказать, приемная. Только менее помпезная. По крайне мере здесь нет фонтана, но зато стоит круглый стол, стулья, в углу комфортные на вид кожаные диваны и плоский телевизор.

– Там, – указывает рукой на дверь, – комната. В ней есть душ. В комоде найдешь одежду. Мужская, но это все, что могу предложить. У меня тут не магазин.

И на том спасибо. Киваю и прохожу в комнату. Она просторная и похожая на ту, в которой я сидела перед боем. Душ принимаю быстро, опасаясь, что кто-то может ворваться. Впрочем, мои страхи вполне обоснованы.

Обернувшись чистым белым полотенцем, выхожу из душа, подхожу к комоду и нахожу серые мужские штаны и серую толстовку в которой я буквально тону, но это мне более чем подходит. Впрыгнув в кроссовки, выхожу из комнаты.

Не сказать, что душ сделал меня счастливой, но определенно я чувствую себя лучше. Словно вода и чистота придает мне сил для борьбы.

Стол накрыт на две персоны. Как вы понимаете, Дамира изначально никто приглашать не собирался. Еда, похоже, заказана из ресторана. Поправочка, хорошего ресторана.

– Присаживайся, Евгения, – любезно отодвинув мне стул, произносит Захар. Дожидается пока я сяду, после чего занимает место напротив. Машет рукой Лысому, холодно бросая: – Свободен.

Лысый уходит, оставляя меня с Захаром наедине. С опаской кошусь на еду, отчего живот позорно урчит, напоминая что я ела последний раз черте когда и черте что.

– Не стесняйся, бери что хочешь. Вино? – предлагает, указывая рукой на бутылку, на что я качаю головой.

Бахметов не любит пьяных женщин. И хоть он до сих пор не причинил мне физического вреда, это не означает что не может этого сделать.

– Надо же, какая послушная, – ухмыляется, догадавшись, почему я отказала. – Даже жаль теперь, что не оставил себе. Решила последовать моему совету? Похвально.

Какому еще совету…?

Хмурюсь и вспоминаю, что он мне советовал быть покладистой. Только вот, если вспомнить нашу последнюю встречу с Бахметовым, где я пыталась сбежать от него, едва ли это можно назвать «покладистостью». Я не пытаюсь быть покладистой. Честно говоря, боюсь, что это будет последней каплей для Дамира, учитывая, как он разозлился, когда мы с Захаром просто танцевали.

– Просто не хочу проблем, – устало отзываюсь, беру в вилку и накладываю себе всего по чуть-чуть.

Сперва Захар ведет светскую беседу, точно мы находимся в элитном ресторане, а не в тюрьме. И как будто он старый знакомый, а не зэк. Болтовню о погоде, я пропускаю. Поддерживаю разговор лишь вежливыми кивками, а вот когда речь заходит о подавлении бунта, то вся обращаюсь вслух.

– Помяли наших ребят немного, – размышляет, пригубив вино из бокала. – Но больше, конечно, для виду, – довольно усмехается. – Сегодня, Евгения, победа за нами. Есть что праздновать. Точно не хочешь? – приподнимает бокал, прожигая меня взглядом через стекло.

– Извините, но мне нечего отмечать, – сдержанно отвечаю.

Я не настолько наивна, как обо мне думают окружающие. Прекрасно понимаю, что Захар затевает разговор о бунте для каких-то своих целей, а не просто поболтать и поделиться с начинающей журналисткой последними новостями исправительной колонии.

– Теперь мои бои можно считать официально разрешенными, – откровенничает. – У Бахи хорошо получается, не думаешь?

Ах, вот оно что! Думает, что я имею влияние на Дамира и уговорю на бои?

Ага, очень смешно.

Этот хитрый лис явно переоценивает страсть Бахметова (если она вообще есть) ко мне.

– Хорошо, – не вижу смысла отрицать очевидное. – Но эта путь в никуда, – говорю словами Дамира.

– А если я скажу, что могу сделать так, что ты выйдешь отсюда?

Захар облокачивается локтями на стол, по-деловому складывая руки в замок. Голос у него завлекающий на авантюру. Еще не предложение, но явный намек.

– Каким образом? – стараясь скрыть в голосе дрожь, разрезаю кусочек мяса, отправляю в рот и жую, совершенно не чувствуя вкуса. Хоть и мясо приготовлено отменно.

– Ты знаешь, мне нужен Баха. Для боев. Ты, несмотря на всю свою привлекательность и юность, не интересуешь меня, Евгения.

– Я не думаю, что смогу уговорить Дамира, – поджав губы, отвечаю.

– Не думаешь? Он уже один раз дрался за тебя. И будет еще. Тебе не нужно его уговаривать прямым текстом. Примени свою женскую хитрость и смекалку. Если он согласится на регулярные бои, то я вытащу тебя. Даю слово.

Дыхание перехватывает от этого предложения. Казалось бы, вот он – выход. Свобода в обмен на свободу Дамира, если можно так сказать. Предложение щедрое и явно имеет срок годности. Однако я не спешу отвечать согласием.

Удивительно, правда? Ведь я шла сюда с целью выторговать себе свободу.

Подло это. Обсуждать и строить козни за спиной Бахметова. Он считает, что я предала его уже один раз. Возможно, в его понимании так и есть. Но я предала преступника. Понимаю, что и сейчас Дамир далек от ангела. Он не отпускает меня, играет мной, точно фигуркой на шахматной доске. И все же… У этих боев часто печальный конец. Все равно, что отправить человека шагать по нитке, натянутой между двух скал. Нет, не могу.

Захар легко считывает мои противоречивые эмоции. Я уже готова ответить отказом, когда он перебивает меня:

– Не спеши отвечать. Ты же еще не знаешь самого главного. Помнишь, я сказал тебе, что у меня есть для тебя интересная новость?

Киваю головой. Захар с легкой улыбкой тянется к своему навороченному телефону. Снимает блокировку, тыкает пальцами по экрану, после чего поворачивает смартфон ко мне.

Дамир. Он не один. Нежно обнимает светловолосую девушку. Судя по помещению, это тюремное свидание.

Мое сердце обрывается враз. Становится нестерпимо больно от осознания того, что у него есть другая. Там, на свободе. Что химия между нами, в которой я с таким трудом себе призналась, лишь физиология. Никаких глубоких чувств Бахметов ко мне не питает. Разве что проучить.

– Вчера. Красивая, правда? А знаешь, зачем он ограбил банк? Не рассказал?

С трудом отрываю взгляд от фото и перевожу на Захара. Он ухмыляется. Довольный собой донельзя. Чертов интриган!

– Нет, – глухо отзываюсь.

– Ей на операцию. Пересадка почки. Сама понимаешь, сумма немаленькая. Где взять, если только не ограбить банк?

Я сочувствую этой девушке. Думаю, она через многое прошла. При этом мне совершенно не жалко Дамира. Значит, ради одной он готов грабить банк, а вторую держит в качестве игрушки за решеткой? Занятная вырисовывается картина.

Мы чужие друг другу. Незнакомцы. Сказал, что я не там ищу врагов? Но у меня один враг – он. Что кроме него мне никто не поможет? Но вот он, Захар, сидит и терпеливо ждет ответа. Держу пари, за Бахметова он мне красную дорожку проложит к выходу из тюрьмы.

– Согласна? – хищно оскалившись, спрашивает.

– А я?

Ну дура. Дура же.

Такой шанс!

Втянув побольше воздуха в легкие, зажмуриваюсь и выдавливаю тихое:

– Мне нужно подумать.

– До завтра. Даю время до завтра, Евгения.

Глава 17

Дамир

Флэшбэк Несколько месяцев назад

Интересная девчонка. Дамир не мог оторвать завороженного взгляда, пока она увлеченно стучала пальцами по клавиатуре.

Даже жалко, что ли… Что все так. Не время и не место.

Гордячка даже и не поняла насколько попала в точку, спросив, понравилась ли она ему. Понравилась? Еще как! С первого взгляда, первого прикосновения… Разве так бывает? Искра с первых секунд. Так пробило, что и сам не понял, как ноги понесли к ней и начали ощупывать.

Знал, что полковник навешает на нее жучков, но обязал ли был лично заниматься ее обыском? Определенно нет. Но ему необходим был повод к ней прикоснуться.

В другой ситуации Дамир бы уже пригласил ее на свидание. Сейчас? Сейчас это, разумеется, шутка и не более. Он ее, конечно, найдет, она ему необходима, но, к его личному сожалению, не для свидания. Для дела.

И как ты, пташка, сюда залетела?

Женя Архипова. Не далее как месяц назад получила красный диплом. По профессии журналист, и сейчас стажируется на городском канале. Обычная среднестатистическая семья. Мама учительница младших классов, отец семейный врач. Такую девчонку да сразу замуж, чтоб не увели.

Хорошенькая. Большие голубые глаза, светлые волосы лежат волнами на плечах, губы от нервов искусаны и чуть припухли. Чистое искушение. Однако не внешность и ее, скажем так, отменная «репутация» привлекли внимание. Это что-то более глубинное, первобытное. Подобно тому как зверь чует свою самку. Если бы Дамир верил в то, что каждому человеку предназначен человек, то несомненно она была бы для него.

Однако это все лирическое отступление. Если у них и был шанс, то он потерялся ровно в ту секунду, когда она вошла в банк. Ему даже в какой-то степени жаль, что девчонка не отказалась от обмена. Что, конечно, не изменяет того, насколько он восхищен и сокрушен ее отвагой.

– Все! Я закончила! – изрекает Архипова и поворачивает к нему ноутбук экраном.

Дамир быстро, не особо вчитываясь, пробегается глазами по тексту.

Хмыкает. Вот же ерунда какая. Но ему нужно потянуть время, поэтому, недовольно цокнув, отрезает:

– Не подходит. Пиши заново.

Пташка гневно сверкает глазищами, отчего у него сбивается дыхание, а в животе завязывается тягучий узел желания. В гневе Архипова особенно прекрасна. Он мог поклясться, что в какой-то момент ее рука дернулась, чтобы схватить ноутбук и зарядить ему по голове.

– Может, исправить что-то конкретное? – сжав губы в тонкую линию, уточняет.

– Ммм… – Дамир делает усиленный вид, что задумывается, после чего выдает: – может, не Робин Гуды, а Мстители? Как считаешь?

– Это шутка? – яростно выпаливает. – Если так, то не смешная. Зачем я здесь? – задает прямой вопрос, на который Дамир ей ответить не может.

– Потому что я так хочу, – невозмутимо хмыкает. – Пиши, пташка. Еще одну петицию. На имя президента, что мы не преступники, а команда Мстителей.

И она пишет. Крепко сжав зубы, мысленно костеря его последними словами, но пишет. Дамир тем временем встает из кресла, приходится по кабинету, а потом, не удержавшись, подходит к девушке со спины. Она напрягается. Застывает, точно кобра перед броском.

Дамир заглядывает ей за плечо и говорит:

– Как думаешь, народ нас поддержит?

– Сомневаюсь, – пренебрежительно фыркает.

И когда понимает, что Дамир просто стоит и больше ничего предпринимать не собирается, немного расслабляется и продолжает печатать.

Он с исключительно мужским интересом скользит взглядом по тонкой белоснежной шее, аккуратным лопаткам, ниже к талии… К сожалению, больше рассмотреть не удается, но то, что он видит, ему нравится.

– Почему же? Ты не слышала про стокгольмский синдром? – отчего-то хрипло спрашивает Дамир. – Достаточно лишь придумать красивую историю и правильно преподнести ее с помощью прессы…

– Так я за этим здесь? – неожиданно оборачивается.

Их взгляды пересекаются, отчего дыхание мужчины перехватывает. Огонь в ее глазах, как удар под дых. Конечно, она делает это не специально. Злится, жаждет справедливости… В ее свете он, должно быть, негодяй. И, пожалуй, так оно и есть. Пусть даже у его поступков есть причины. Не то чтобы Дамир собирается изливать душу…

– Возможно, – туманно отвечает мужчина, а сам думает: «Нет, не за этим».

Девушка снова разворачивается к ноутбуку, и он не может отказать себе в маленькой шалости. Наклониться, поставив руки на стол по бокам от Архиповой, как бы захватывая ее в кокон. Жадно втягивает запах девушки. Нотки жасмина смешные с бергамотом кружат голову похлеще самого элитного алкоголя. Женя сглатывает и снова замирает.

– Испугалась?

Дамир продолжает дразниться.

Проводит носом по волосам, наклоняется к уху и соблазнительно шепчет:

– Дыши, пташка. Ты когда-то целовалась с бандитом, ммм?

Мужчина слышит как ее сердце отбивает барабанную дробь. И это, Дамир уверен, не от страха. Неужели он ее тоже волнует?

– Не хочешь попробовать?

– Нет! – издает нервный писк, резко дергаясь и отстраняясь, точно обожглась огнем.

Его этот огонь не обжигает. Он его сжигает до тла.

– Жаль, – прищелкнув языком, произносит.

Решив больше не мучить девушку, а может и себя, Дамир отходит от нее. Женя принимается дальше за работу, а он возвращается за стол в кресло большого босса.

Периодически посматривает на время. Все идет согласно плану. Вообще-то Архиповой не должно быть в этом кабинете, пока ребята взламывают хранилище. Она должна сидеть с остальными заложниками. Это исключительно его блажь. Ребята недовольны, но искушение слишком велико. У них есть еще полчаса, а затем он должен будет ее отпустить до момента «х».

Женя… Женя… Что ж ты так туманишь разум?