Текст книги "Сайт двойников"

Автор книги: Вольдемар Грилелави

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

– С другими поделишься. Или вторую жену заведешь. Только придурок может пожаловаться на излишнее здоровье в организме. Да и с куревом тебе намного проще, чем мне, – тяжело вздохнул Саша Усиков, закуривая новую сигарету. – Ты куришь свою "Стюардессу" и в ус не дуешь. Это же сигареты для женщин, слабенькие. Только баловство. А я кроме "Примы" ничего не могу. Дыма не ощущаю.

– Разозлись. Нужно сильно обидеться, что она, эта тварь мелкая, поработила тебя.

– Ладно, пошли по хатам. Все равно сегодня ничего не решим. Тебя проводить, или сам доберешься до хаты?

– Попробую самостоятельно. Вроде с координацией пока порядок. Жена, конечно, выскажет завтра все, что думает, но справедливые упреки нужно уметь принимать, как должное.

Они, несмотря на состояние, прибрали за собой импровизированный стол, припрятали стаканы и, пошатываясь, словно по палубе корабля в слабый шторм, взяли курс на авиагородок, крыши пятиэтажек которого торчали над зарослями запущенного заросшего парка, в котором любили устраивать посиделки мужики аэропорта.

Утром много слов Галина не говорила, а просто щелкнула пальцем мужу по носу и поставила перед ним на прикроватную тумбочку большую кружку дымящегося горячего черного чая с лимоном. Сергей всегда любил поправлять здоровье таким напитком.

– Головка побаливает? Во рту кака? – смеясь, спрашивала она, глядя на дрожащие руки мужа, жадно захватывающего горячую посудину. – И что это был за повод такого беспробудного пьянства? Я в календаре не обнаружила ни одной соответствующей даты. Или не в тот смотрела, или новый праздник вчера объявили?

– Пива остановился попить, а тут Сашка Усиков нарисовался. Вот мы слегка и переборщили. Вроде все так культурно беседовали, рядовые темы затронули, а как в аут улетели, так ничего и не понял, словно свет некий противный мужик выключил.

– Не слегка, а чересчур. Сашка тебя еле втолкнул в квартиру. Он тебя ронял без конца, или ты сам выпадал из его рук, но вид у вас обоих был весьма непрезентабельный. Вроде и дождя давно не было, а грязи вы сумели найти много. Кстати, я тебя не била, чтобы сразу же не возникали у тебя иллюзии. Это вы вдвоем с лестницы раза два скатывались. На ваш грохот я вышла встречать задержавшегося мужа.

Да, зря они на обратном пути притормозили возле тети Веры. Можно было бы стороной обойти, тогда и во рту по-иному чувствовалось. Сколько кружек улетело вслед за "Андроповкой" – история уже не определит. Да и тетя Вера в этой арифметике не помощница. Таких у нее клиентов не меряно. Но до бочки Сергей чувствовал себя в полном здравии и в трезвом уме. Или это ему так казалось. А вот сам отход от нее уже где-то затерялся. И все эти перипетии весьма не ко времени.

Все эти потери памяти сейчас отразились на лице и продолжают напоминать изнутри. А ведь завтра лететь в командировку своим ходом. То есть, на вертолете. Степашков радировал, что по заявке заказчика прилетает на базу. Знаем мы эти заявки. Уговорил, поди, диспетчера в производственной необходимости, а самому просто не хочется трястись на рейсовом автобусе семь часов. Теперь из-за его капризов сегодня похмеляться нельзя. А от одной кружечки пивка он не отказался бы.

Вот сосед Пудиков Вовка, тот даже если и напьется вдруг перед вылетом до поросячьего визга, то ни один доктор по глазам и пульсу не определит его состояние. Всегда бодр и на боевом взводе. А Сергей глаза сразу выдают. Виновато бегают и признаются в грехе. Сердце стучит ровно, речь внятна, самочувствие чудесное, а глаза – подлецы этакие, сразу всю правду расскажут и покажут. Вроде, по всем параметрам и статусам бояться уже незачем, поскольку выслуги в аэрофлоте вполне хватает на максимальную сто двадцатирублевую пенсию.

Но ведь такое попадание чревато списанием, а Сергею еще хотелось полетать. Куда же ему в тридцать пять на пенсию. Здоровье пока позволяет, силенок хватает, а наземной профессии у него нет, чтобы смочь продолжить трудовую деятельность. Не сидеть же в дворике со стариками? В его возрасте чаще мужики лишь только приступают к своей мечте в профессии. А у него, считай, все позади.

После опустошений кружки чая мысли повеселели и осветлились. Это ночью снилось, насколько помнит сумбурные сновидения, все пытался задать жене массу вопросов про этого мистического или существующего Руслана, с которым, по версиям сплетниц, часто видят его супругу. Но теперь, когда в организме восстановился кислотно-щелочной баланс, и, пока частично, баланс жизненных ресурсов, эта идея с опросами показалась нелепой и глупой, унижающей, как ее достоинство, так и глупит самого Сергея. Зачем пошлыми подозрениями обижать и незаслуженно оскорблять свою жену только из-за болтовни нехороших болтушек.

В ее отделе на работе Сергей помнит лишь одного Руслана, которому слегка за пятьдесят. Чуть младше отца. Очень глупо ревновать к старику. И пока в поведение жены ничего неестественного и подозрительного Сергей не обнаруживает, то вовсе и не собирается вслушиваться в бабские сплетни. Даже если они и звучат из уст друга и собутыльника. Дружок сам со своими приключениями разобраться, не способен, а учит, словно дока и крупный философ по семейным проблемам.

– Ты опять летишь в свой Колычев? Такое постоянство может вызвать некоторые подозрения. Не зачастил ли ты в одну и ту же точку? Пора бы и сменить обстановку. Колычев, Колычев. Даже во сне чаще его вспоминаешь, чем имя жены.

– Галя! – скривился Сергей от таких намеков, хотя и понимал ее шутливый тон. – Ты же знаешь, что кроме единственной Маринки у меня никого и быть не может. Я верный однолюб.

– А не уменьшаешь ли ты ее возраст хотя бы в половину? – шутя, и без намека на ревность и недоверие спрашивала жена Галина, смеясь и теребя за бока мужа. – Ладно, лети в свой любимый Колычев, коль другие места надежно заняты.

– Зато там оплата по максимальной сетке. Денег много заработаю! – восторженно воскликнул Сергей, словно таким заявлением хотел порадовать и удивить жену.

– Вот сейчас нам меньше всего нужны твои максимальные заработки, – отмахнулась от его восторгов Галина. – Пока тебя устраивает такое транспортное средство, как велосипед, так и гоняться за лишним рублем не имеет смысла. Сын на полном государственном обеспечении, я прилично зарабатываю, ты еще побольше, так куда нам их тратить, ума не приложу. Мы все свои запросы перевыполнили.

А Сергей просто сердцем не прикипел к автомобилям, не любил копаться в куче металла, именуемым мотором и трансмиссией. И управлять таким транспортным средством не желал. Потому и возражал против покупки автомобиля. Хотя очереди на "Жигули" в аэропорту не было, и денег на авто хватало. Вот желания не было, хоть ты лопни. Да и без надобности такая обуза в маленьком городке Колычев. Дачей за городом не обзавелись, рыбалкой и охотой не увлекался.

А в лес по ягоды да за грибами легко и беспроблемно можно на пригородном транспорте добраться. Лес всего-то через пару остановок, а вокзал в десяти минутах хода от дома. Даже городским транспортом пользовался редко. На рынок Сергей мотался на своем двухколесном друге – велосипеде, который менял каждые два года по причине доведения каждого до изнеможения из-за лени на профилактические обслуживания.

– Нет, Маринке моей неделю назад исполнилось ровно девять лет. Надо кое-какие тряпки прихватить в подарок. Ты у Даминовых спроси. Их Светка выросла из своих размеров, а ей будет как раз. Авось не успели раздать, чего сохранилось.

– Сережа, а тебе не кажется, что своей даме можно и новенькое чего-нибудь в подарок купить? Не будь жидомором, прошвырнись по магазинам, поищи, – возмутилась жена излишней практичностью мужа, особенно в таком моменте.

– Нет, Галя, нельзя и рискованно. Новое ей абсолютно нежелательно. Во-первых, родители отберут и пропьют, да и друзья-подружки не поймут. Она сама категорично откажется. Для нее главное, чтобы приличное и целое, без дыр. А куплю я ей чего-нибудь вкусненькое, сладенькое. И деньгами подарю, чтобы пирожки в школе покупала.

– Ладно, – согласилась жена. – Вечером зайду к Даминовым, подыщем для твоей подружки наряды. Так и передашь ей, что дарит ей Света Даминова от себя лично.

– Спасибо, – поблагодарил удовлетворенно Сергей, со щемящей сладостью представляя встречу со своей командировочной подружкой, и ее радость от встречи и подарков.

Остатки дня Сергей провел в сборах. Хотя командировочный чемоданчик всегда стоял в шкафу в собранном и боевом состоянии, готовый в любую секунду отправиться вдаль. Но, чтобы отвлечься от головной боли и сушняка, он несколько раз перекладывал основные атрибуты командировки с места на место, пока не надоело, и он уже окончательно не захлопнул чемодан. Да там к вечеру молодой организм и сам справился с алкогольным отравлением и уже требовал много и всего с избытком, как человеческих потребностей, так и сугубо мужских деяний.

Завтра в полет, завтра его родной и до боли знакомый вертолет Ми-2 понесет в Колычев, ставший за многие командировки второй родиной. Но Сергея там ждала одна маленькая девочка, в числе первых встречающая своего лучшего друга и с нетерпением до рези в глазах высматривающая в небе знакомый силуэт.

"Технология работы экипажа вертолета Ми-2"

Просыпаться нужно быстро, не просись еще чуть-чуть.

Не забудь с помятой морды сон и хмель рукой стряхнуть.

Похлебать сырой водички, сигареткой подымить.

Чтоб дымком табачным крепким перегар вчерашний сбить.

Прибежать к врачу с одышкой, мол, почти не опоздал.

От того и пульс частит, вот, что в медпункт бегом бежал.

А глаза красны спросонья – нехороший сон приснился:

Будто деньги потерял я, и соседский кот взбесился.

Дальше можно поспокойней про погодку расспросить.

Бросить пару комплементов, и немного пошутить.

Если мучает изжога, закури, воды испей.

И скажи спасибо богу, что сегодня все окей.

Рассчитали все по ветру, снос и скорость – все учли?

Подписали и приняли, на матчасть пешком пошли.

Осмотри мотор и планер, лопасти, винты и втулку.

Постучи ногой пневматик и заканчивай прогулку.

Не забудь взглянуть на номер – свой ли принял вертолет.

Если малость ты ошибся, выполняй второй заход.

На втором заходе снова закури, воды хлебни.

И себе дай твердо слово: больше капли в рот ни-ни.

А затем окинь ты взглядом местность рядом с вертолетом,

Чтоб какую-нибудь гадость не поднять водоворотом.

Чтобы пыль, бумаги, тряпки лопастями не сшибить.

Если пыль совсем взбесилась, то водой ее полить.

А потом залезь в кабину, взглядом мудрым осмотри:

Все ль на месте, все ль исправно, и опять воды хлебни.

Громко крикни, что есть мочи: ну-ка быстро от винтов!

И диспетчеру доложишь, что ты к запуску готов.

Кнопки, ручки по порядку, как учили, нажимай.

Закрутилось, завертелось, только думать успевай.

Ну, а коль опять кипение, и башка огнем горит,

Сделай два глотка водички, затуши пожар внутри.

Разрешите нам руление, снова в радио скажи.

И движеньем легким, плавным ручку от себя нажми.

А когда ты по перрону быстро катишься на взлет,

Не лови ворон и уток, покрути башкой, как кот.

Чтобы как-нибудь случайно столб иль лайнер не сшибить.

Или просто по ошибке на вокзал не вырулить.

Повисели, покрутились, вес, центровку уточнили.

И у диспетчера на взлет разрешенье запросили.

Вот сейчас пошла работа, в бухгалтерии отсчет.

И приятная мыслишка, что отсчет в рублях идет.

Только мыслью посторонней ты полет не загуби.

Деньги пусть идут деньгами, а курс правильный держи.

Рядом пусть с водой канистра, чтобы мысль в башке светлить.

Если вдруг ко сну склонило – можешь сразу закурить.

Пепел стряхивай в кулечек, не сори по сторонам.

Потому, что документы запрещают курить нам.

Уточни у пассажиров: не туда ли мы летим?

Если малость уклонились, незаметно доверни.

А еще, когда в полете, документы говорят,

Контролируй ГэСээМы, чтоб хватило и назад.

Вот опять родное поле. Возвратились мы домой.

Плавно сбрасываем газы и парируем ногой.

Как написано в приказе, триммера установили.

Сели мягко на бетонке, на стоянку порулили.

А вот здесь запомни твердо: тормози и стой на месте,

Если техник задремал вдруг и не вышел тебя встретить.

И при выходе с кабины, обойди вокруг матчасти,

А иначе злой инспектор посечет талон на части.

Ну, затем заполни справку, пару росписей черкни,

Попрощайся с техсоставом и иди наряд смотри.

Уточни свой план на завтра, сдай портфель в окно с решеткой.

И домой к жене и детям топай тихою походкой.

На пивные расписные ты на бочки не смотри.

Помни, завтра ты в наряде. Если можно, две иль три.

Да и те с оглядкой залпом. Выпил и домой бежать.

Слава богу, день окончен, завтра новый начинать.

2

Сергей выполнил контрольный круг над площадкой, куда он прибыл в командировку, чтобы по полосатому ветроуказателю, прозванному в авиации колбасой, определить направление ветра и осмотреть состояние подходов и чистоту самого бетонного квадрата, и отсутствия на нем посторонних предметов. Затем он вывел вертолет на посадочную прямую и повел свою машину на посадку. Еще издали Сергей заметил маленькую детскую фигурку, спешащую навстречу вертолету к месту посадки. Девочка прыгала в веселом танце и радостно махала руками. Она догадывалась, кто находится внутри этого маленького вертолета, каким он выглядел издалека.

– Вот чертенок! – восторженно и обеспокоенно воскликнул Сергей по СПУ (самолетное переговорное устройство) технику Шуршилину, сидящему рядом с ним на правом сиденье.

Вертолет был со спаренным двойным управлением, поэтому при таких перелетах на базу или оперативную точку техник всегда занимал место справа, где обычно летали проверяющие или инструктора. А Шуршилин к тому же еще и любил управлять в полете, изображая высокое летное мастерство. Сергей ему за эти долгие годы совместной работы разрешал даже выполнять маневры захода на посадку. Но именно сам взлет и посадку он не очень доверял даже инструкторам и проверяющим различных калибров. Чаще, невзирая на их чины и должности.

Эти сложные и ответственные элементы полета он максимально старался выполнять лично сам. А если проверяющий забирал управление полностью в свои руки на себя, то Сергей легкими касаниями рулей и рычагов управления контролировал их и дублировал движения, готовый в любое мгновение полностью перехватить рули. Большие командиры редко летают и теряют навыки. Но в случаях неудачи или грубого ляпа все сразу свалят на тебя. Статистика летных происшествий показывает, что высокий процент таких событий происходит с проверяющими на борту.

Но даже чаще всякого рода ЧП происходят тогда, когда безответственные пилоты доверяют такой ответственный элемент, как взлет и посадка, посторонним, даже хорошо знакомым и проверенным лицам. Поэтому Сергей на посадке забирает все рули и приземление выполняет сам. Витя Шуршилин исполнил свою роль в горизонтальном полете и во всевозможных маневрах по пути к месту командировки.

– Витя, – крикнул Сергей технику. – Проконтролируй ее посадку. Пусть садится. Мы с ней немного покружимся над городом. Ей тоже хочется посмотреть свой дом сверху.

Виктор кивнул головой и слегка иронично хмыкнул. Он немного не понимал и посмеивался над их дружбой: взрослого пилота и маленькой бродяжки. Она, вроде, не совсем сирота, но с такими родителями можно и бездомной назвать. Видеть их не приходилось, но по скупым высказываниям Маринки и по ее одежки и вечно голодным глазам можно сделать соответствующие выводы. Тем более, за короткое время знакомства с ребенком он видел в ней стремление к чистоте и опрятности. Но, потому– то она и ребенок, полностью зависимая от взрослых и с теми возможностями, что имеются в ее семье. А пили вино ее папа и мама безбожно и помногу, как пьют пилоты холодную сырую воду с тяжелого похмелья.

Познакомились они с ней в прошлом году, когда она как-то сумела пробраться на охраняемую и огороженную вертолетную площадку к домику, где проживал экипаж в командировках. Она пыталась похитить у них с кухни кастрюльку с макаронами по-флотски. На этом деле ее Виктор и застукал. Хотя, как призналась Маринка, он должен был в данный момент стопроцентно отсутствовать. Она сама лично зафиксировала его посадку в городской автобус, направляющийся в сторону городского рынка. Выждала, пока он скроется за поворотом, и пошла на дело.

Да вот на беду Виктор вспомнил об общественной кассе, забытой в рабочей куртке. А домик он не запирал, поскольку возле входных ворот в вагончике сидел сторож-вахтер, а Сергей должен был с минуты на минуту прилететь на обед. А Виктор решил к этому обеду приобрести кое-какие овощи и фрукты. А про деньги забыл. И сторож так удачно в момент проникновения воровки куда-то отлучился. Но на забывчивость техника Маринка не рассчитывала, поэтому больше удивилась его появлению, чем испугалась.

– А вы разве не уехали? – первое, что пришло на ум, спросила удивленная девочка.

– Нет, про тебя вспомнил, – сердито и обиженно ответил Виктор и протянул руку к широкому офицерскому ремню, переброшенному через спинку стула, словно специально для этого случая и висел здесь, дожидаясь появления виновницы.

Девочка быстро сообразила о его намерениях и о неотвратимости наказания в виде большой порки, к которой ей не привыкать, но решила пострадать на сытый желудок. Поэтому, ничего иного не придумав, она забилась в угол кухни и в скоростном режиме стала набивать рот макаронами, спешно заглатывая их без пережевывания, поскольку хотела в эти мгновения максимально много разместить продукта в своем изголодавшемся желудке. Ложки под рукой не оказалось, поэтому ела она руками, разбрасывая и соря макаронами по кухне.

Виктор от таких ее манипуляций поначалу растерялся и от неожиданности расхохотался, чем еще больше напугал маленькую голодную воровку. Вот в такой позе их обоих и застал Сергей, прилетевший на обед. А тут вместо физической пищи его ждет легкое развлечение: Виктор хохочет с ремнем в руках, а в углу испуганный ребенок, перепачканный макаронами и жареным фаршем, спешно заталкивает в рот его обед. Еще немного такого концерта, и пилот останется голодным.

– Да это же для меня Виктор готовил? – притворно страшно прорычал Сергей. – Немедленно прекрати запихивать в себя мой обед. И все нельзя тебе есть, а то лопнешь. Оставь хоть капельку, не допусти голодного обморока пилота. Я ведь тоже хочу есть.

Маринка еще затолкала пару жмени за щеки и протянула Сергею наполовину опустошенную кастрюльку. Хотя жадные глаза говорили об остром нежелании расставаться с продуктом.

– Спасибо, – поблагодарил Сергей и вывалил остатки на сковородку, чтобы разогреть себе обед. – На чай останешься с нами, или торопишься куда-нибудь на десерт?

Девочка затрясла головой, не совсем понятно, что она решила: или отказаться от чая, или наличия свободного времени с избытком. А на десерт ее пока не приглашали.

– А звать-то как? – спросил Сергей, предоставляя ребенку стул и предлагая покинуть свой угол.

С ответом случилась небольшая задержка, пока она не прожевала и не проглотила все имеющиеся во рту за щекой, с трудом вмещающиеся, макароны. Затем еще с минуту икала, поскольку все яство глоталось без пережевывания, и теперь избытки воздуха рвались наружу. Этот факт вызвал порцию дополнительного смеха со стороны техника Шуршилина и Сергея. Но торопить ребенка не стали, выжидая, когда к ней вернется нормальная человеческая речь.

– Маринка, – сказала девочка и улыбнулась, ясно понимая, что уже никто в этом доме ее пугать и наказывать не собирается. Даже наоборот: еще и чаем с чем-нибудь вкусным угостят. – От вашего домика так вкусно пахло, что терпения никакого не было. Я сразу уловила запах макарон с чем-то жареным, вот и пришла.

– Все суду ясно, – ответил Виктор, раскладывая по тарелкам макароны, не пропуская и Маринкину, взглядом спрашивая согласия. Маринка икнула еще раз и согласилась на добавку. – В следующий раз буду менее вкусней готовить, чтобы не привлекать всю округу. Или герметичней закрывать все двери и окна, не выпуская запахи за пределы помещения.

– Нет, пусть будет вкусно! – испуганно вскрикнула Маринка. – Мне ужасно понравились ваши макароны. Они такие ароматные и сладенькие, что оторваться невозможно. Не надо плохо варить. Я больше не стану без спроса приходить. Вы ведь не будете возражать, если я хоть капельку попрошу? Каждый день не стану просить.

– Согласен, – утвердительно кивнул головой Сергей. – Заходи как раз в такое время, когда у меня обед. Правда, Витя, мы ведь поделимся с ребенком таким пустяком?

– Да я что, я ничего, только сама не залазь больше, а то вон как насорила по всей кухне. Тут еще на раз хватить может, – согласился Виктор, показывая на пол, усеянный макаронами.

Маринка, молча, склонилась над тарелкой и тихонько хихикнула.

– Я больше не буду воровать и без спроса приходить. Я не воровка и совсем не хотела воровать. Просто давно не ела, вот и сама не заметила, как забралась сюда и кастрюльку эту ухватила.

– Замечаю маленькую неточность в твоих оправданиях, – быстро разоблачил ее Виктор.

– Как это? – удивилась Маринка. – Я правду говорю. А если маленькая неточность, так это пустяк.

– Пустяк-то пустяк, да сама говорила, что проследила за мной и дождалась, пока автобус не увезет меня подальше. Так что, на лицо заранее спланированный акт.

– Ладно, не переживай, – вмешался в судебный процесс Сергей. Его немного смешила ситуация, но сердце от боли и жалости к голодному ребенку щемило и покалывало. – Сиди, чаек будем пить с печеньем. Заодно нам про себя немного расскажешь.

Девочка окончательно освоилась и решила совсем не бояться взрослых, с радостью соглашаясь остаться на чай с печеньем. Не так часто ее приглашают к столу. А история Маринки оказалась тривиальной и до боли знакомой. Родители из-за регулярных и беспробудных пьянок совсем забыли о своих природных и общественных обязанностях. Вот девчонке и приходится выкручиваться и выживать среди забывчивых взрослых. Нет, иногда они вспоминают о ее существовании и даже приносят в дом кое-какие одежки, чтобы ребенок не остался совершенно голым.

Но такие прозрения так редки, приходится чаще выживать самостоятельно. Весной ей исполнилось восемь лет. Он перешла уже во второй класс и умеет уже хорошо читать и писать. И с арифметикой полный порядок. Но за лето, конечно, все запасы летней одежды сильно поизносились. И она постоянно помнит, что первого сентября нужно идти в школу, поэтому заранее какими-то своими методами успела уже обзавестись школьной формой, кое-какие учебники. Да и к зиме немного уже подготовилась.

Однако вдаваться в подробности ей не очень хотелось, поскольку во всех этих деяниях присутствовал криминал. Не без этого. Но, если с одеждой можно решить вопрос одним-двумя махами, то кушать, как, ни странно хочется не просто ежедневно, так еще и на дню, ни один раз. Даже при чересчур обильном потреблении, как, например, сегодня, и то на много дней вперед не наешься. Потому-то и приходится ей целыми днями выискивать возможности чего-нибудь зажевать. А это так проблематично, когда, во-первых, в доме абсолютная продуктовая пустота, а во-вторых, мешает наличие сильных конкурентов в лице Васьки и его компании. Соперники сильные и жестокие. За одну копейку могут запросто побить.

Сергей после обеда прихватил с собой Маринку, и катал ее по буровым. Его внезапно охватила жгучая тоска от несбывшихся надежд. Не сумела Галина родить ему девочку. А сынишка как-то незаметно и быстро подрос и покинул родное гнездо. Да и когда было видеть из-за первых лет учебы, затем с переездами и устройством на новом месте. Прибавь ко всем этим передрягам вечные командировки и регулярные длительные отъезды сына на все лето, а до школы, так на все полгода, в родной город к бабкам с дедками. Не откажешь же им в свиданиях с внуком. Единственным, как для одних родителей, так и для других.

Не успел Сергей ощутить и осознать себя по-настоящему отцом. Не только по паспорту. Но и сердцем понять нужность его ласк и любви. А тут брошенный и обиженный ребенок всем сердцем и душою потянулся к тебе, ручки протянул и просится к тебе. Сергей и расплылся, растрогался и расчувствовался. Проснулись в нем слегка подзабытые инстинкты и приглушенные чувства родителя и защитника. Он неожиданно проникся ее бедами и заботами, пытаясь частично взвалить их на себя. Даже Виктор заметил такой факт, но тактично молчал, иронично хмыкая себе в кулак. И только через несколько месяцев их знакомства спросил:

– Ну, почему вы с Галкой не родили себе никого больше? Из тебя идеальный папаша получается. Я же вижу, как ты не только к Маринке, но и в городке любишь с малышней возиться. А уж про Маринку даже говорить не хочется. По-моему вы – папа с дочкой, если не больше. Так любить и своих не всегда умеют.

– Скоро сын внуков подарит, тогда и нанянчимся, – уклончиво ответил Сергей.

Не посвящать же Виктора в свои семейные проблемы, о которых он даже с женой пытается не вспоминать. Сергей вообще не любил ни с кем из посторонних обсуждать дела семьи, считая их сугубо личными и глубоко интимными, чтобы позволять вторгаться в них кому не попало. Не откровенничал он никогда о личном и с родителями, чтобы не нагружать стариков излишними проблемами. Сам старался переварить и перестрадать, чтобы перед ними выглядеть лишь счастливыми.

– Интересно, когда еще эти внуки успеют появиться, да и где ты их потом увидишь? – не согласился Виктор. – Там, куда смотается после училища сын, найдутся свои бабка с дедом.

– Мы его себе заберем. Думаем, что сын позволит видеться с внуками, не допустит разлуки.

– Допустит, будь уверен, так что, пока не поздно, уговаривай Галку на родительский подвиг.

Сергей постарался перевести этот трудный разговор в шутку, в браваду и в банальный отказ жены под старость окунаться в пеленки и распашонки, но у самого запекло от разбереженной раны.

И вот сейчас, встретившись со своей подружкой после стандартной пятнадцатидневной разлуки, Сергей искренне обрадовался их встречи, и протянул Маринке для приветствия правую руку. Но она схватила ее двумя руками и нежно прижала к щеке.

– Приветик, Сергей, – а они привыкли уже общаться с первых дней знакомства по-простому и на "ты". – Я по тебе скучала. Еле дождалась, пока наступило сегодня.

– И я скучал, – искренне признался Сергей, и, не выдержав, обхватил голову ребенка, прижался щекой, от чего Маринка вся задрожала от счастья и радости, тихо смеясь и плача.

– Полетели! – крикнул громко Сергей, чтобы самому скрыть дрожь в голосе, и резко рванул Шаг-газ.

Вертолет подпрыгнул и, оторвавшись от площадки, сильно наклонив нос вперед, понесся над пристройками и деревьями ввысь. Уже на высоте пятьдесят метров Сергей бросил оттриммерованный вертолет, отпустив рули, давая команду Маринке:

– Сама управляй. Нечего все время пассажиром летать. Пора бы и начинать обучение пилотированию.

Маринка испуганно затрясла головой, показывая безрассудность такой выходки.

– Я боюсь.

– Тогда упадем. Так что, принимай решение: или летим вверх, или падаем вниз.

Делать нечего, и Маринка двумя руками вцепилась с силой за ручку управление. Но техника, оснащенная чувствительной гидравлической системой, не любит грубых обращений. Так что, вертолет отреагировал вполне адекватно: наступила полная разбалансировка по всем осям ординат. Позу, который занял вертолет, даже описать сложно, но в первые минуты казалось, что наступил конец света. Маринка не знала, как себя повести, а Сергей не желал вмешиваться в процесс.

Она видела его беззаботное веселое лицо, но воздушные акробатические трюки неуправляемой машины пугали ее. Очень хотелось его вмешательства. Однако, немного поразмыслив, Маринка решила не бояться и не переживать за последствия. Сергей в любом случае не бросит ее не произвол судьбы, а поскольку он веселится, то и она решила не отставать. И Маринка дико закричала и весело затрясла ручкой управления, на что вертолет аналогично дикими плясками ответил. Вот в таком бешеном танце они и совершили маленький круг над поселком.

– И что это было за концертное представление? – спросил после посадки вертолета Виктор веселых пилотов. – Танец с саблями джигитов. Я уже зрителей хотел набирать за определенную плату.

– Курс молодого пилота, – сквозь смех отвечал Сергей, показывая пальцем на виновницу свистопляски.

– Он сам виноват. Я ведь предупреждала, что совсем не умею, а он бросил и сказал, чтобы я сама выкручивалась, как хотела. А я так вовсе не хотела, просто само так получалось, – пыталась оправдаться Маринка, но потом быстро поняла, что оба взрослых дяди смеются над ней, и захотела обидеться. Но скоренько передумала и засмеялась вместе с ними. А чего зазря обижаться, если все так весело закончилось.

Сергей прямо в вертолете передал Маринке собранный женой пакет с одеждой.

– Вот, гардероб тебе Галина передает на обновление. И поздравляет тебя с днем рождения. Кстати, я тоже хочу поздравить, но от себя подарок мы пойдем вместе покупать.

– Да ты что? – воскликнул Виктор удивленный. – Ну, и сколько нам уже исполнилось?

– Скоро десять, – смеясь, ответила Маринка, жадно хватая пакет и высыпая содержимое на вертолетный чехол, брошенный техником на площадке. – А пока девять. Ух, ты! – воскликнула она, внимательно разглядывая каждую одежонку. – Я теперь самая богатая и нарядная в городе. И самая модная модница среди подружек.

– Идем в хату, – скомандовал Сергей, собирая всю разбросанную одежду обратно в сумку. – Успеем еще перемерить и покрасоваться. А пока нам надо разгрузиться и принять жилье.

Где-то месяцев семь назад в середине зимы, когда Маринка, как бы невзначай, пожаловалась на сильный холод в доме, Сергей предложил ей на время пребывания его в командировке, пожить у него. В свое отсутствие он не хотел навязывать присутствием постороннего ребенка другим пилотам. Но Маринка и этому была рада. Правда, в первые дни перед сном они так заговаривались, что готовы были на разговоры на всю ночь. Пришлось Виктору указать на необходимость соблюдать режим сна, необходимый для режима сна и отдыха для пилотов.

– Еще уснет в полете. И где мы его потом будем ловить? Пока керосин не кончится, так и будет, лететь черт знает куда.

Маринка очень близко к сердцу восприняла предостережения Виктора, и теперь сама контролировала тишину после отбоя. Самой ей так рано спать не хотелось. Она ведь не привыкла, а точнее, совсем отвыкла уже от спокойной тихой и трезвой ночи. Дома чаще до утра раздавались пьяные крики с мордобитием и грохотом мебели. Вся бьющаяся посуда в доме давно отсутствовала. Перебили и переломали.

– Рассказывай, Маринка, как прошли эти две недели в мое отсутствие? Что могло интересного случиться? – спрашивал Сергей уже за столом и за чаем с традиционным печеньем.