Текст книги "Директор департамента"
Автор книги: Владлен Качанов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
5
…В ТОТ ДЕНЬ американскую столицу покрывала бескрайняя синева безоблачного неба. Жители Вашингтона изнывали от жары. Как божий дар вспоминали они небольшой дождь, слегка освеживший город месяц назад. Но с тех пор небо оставалось сухим, как засохший кактус, из обезвоженного тела которого торчали, обжигая людей, колючие иголки – лучи раскочегаренного солнца.
Трудовой день парламентариев начался как обычно – с молитвы. Преподобный Берни Летч, прочно вцепившись глазами в потолок, с постным видом произнес:
– О господи, услышь нашу молитву! В разделенном и пугающем нас мире мы молим тебя ниспослать свою милость на тех, кто взял на себя роль исцелителя. Помоги конгрессу Соединенных Штатов вывести нашу страну из мрака дикости и сделать из нее нечто большее, чем нынешнее сообщество бессердечных людей, равнодушно наблюдающих за ликвидацией богатств нашей души. В то время, когда полиция устраивает облавы на улицах наших городов, мы молим у тебя, о господи, защиты от поднявших руку на ближнего своего. В час, когда мы заучиваем алфавит смерти, научи нас языку жизни. В час, который заполнен любовью к силе, научи нас иле любви.
«Странные речи произносит этот попик, – подумал Макслотер, вслушиваясь в монотонную речь священника. – Надо будет им заняться». И он что-то черкнул в блокнот.
Выступления конгрессменов в этот день были вялыми и скучными. Они подтверждали кем-то высказанную мысль, что жара не способствует развитию ораторского искусства. Но когда слово взял Дональд Макклири, главный сыщик Америки насторожился. Он давно знал и толь же давно не любил этого либерального политика, лидера оппозиции в конгрессе. Речь Макклири звучала диссонансом всем предыдущим выступлениям. Он говорил, энергично жестикулируя:
– Образумься, Америка, пока не исчезла надежда! Это не та страна, которую мы знали и любили. Америку охватило безумие. На улицах наших городов льется кровь невинных людей. Большинство из нас не рискует выходить из дома после захода солнца. Политические карьеры выдающихся граждан Америки перечеркиваются не голосами избирателей, а пулями террористов. Непомерная власть денег подточила всю нашу систему. Мы устраиваем гонку вооружений, которая рано или по-дно обернется против нас самих, и оставляем миллионы своих сограждан без необходимой им помощи. Мы поддерживаем режимы, ненавистные собственным народам. И эту страну мы называем оплотом свободы и демократии?! И это общество мы называем уверенной в себе и процветающей Америкой?! Нет, это страна ненависти и насилия. Нет, это больное, сумасшедшее общество. Я взываю к тебе, Америка, – образумься!
«Недолго тебе осталось взывать к Америке, дружок ты мой, – прошипел Макслотер. – Ты у нас в департаменте вмиг образумишься». В его блокноте появилась ещё одна запись: «Повестку Макклири. На среду, к 10. 00».
В этот момент он услышал, что ему предоставляется слово. На мгновение остро ощутил необычайное волнение, чуть ли не страх перед этими полусонными конгрессменами – им, разомлевшим от жары, предстояло принять или отвергнуть его глубоко патриотическое предложение.
Макслотер понимал, что наступила та самая минута, которая может сделать его самой популярной фигурой в Америке, откроет ему дорогу на самый верх политической карьеры. Та минута, которую он ждал столько лет, ради которой гнул спину, унижался, топил себе подобных – словом, делал карьеру. Если он не воспользуется ниспосланным ему шансом, другого может не подвернуться. И он, переборов секундную слабость, уверенно бросил в зал:
– Достопочтенные господа! Недавно мне вновь довелось пересечь границу Канады…
Он повторил почти дословно речь, отрепетированную перед своими партийными коллегами, и, всматриваясь в глаза проснувшихся законодателей, сказал медленно и четко:
– Я предлагаю принять резолюцию о создании комиссии конгресса для проведения полного и всестороннего изучения вопроса о возможности добровольного объединения Соединенных Штатов и Канады в единое национальное целое.
На секунду умолк, повелительным жестом приостановил плавный бег самопишущих перьев стенографисток и, понизив голос, продолжил:
– Два слова не для протокола. Впрочем, записывайте! Хочу разъяснить одну деталь, чтобы между нами и канадцами не возникало в будущем никаких недоразумений. Под единым целым я подразумеваю, конечно, не создание нового государства, а включение недостаточно сильной для самостоятельного существования Канады в состав супердержавы, коей, несомненно, являются Соединенные Штаты. Члены комиссии после консультации с правительством Торонто определят, будет ли Канада разделена на несколько штатов или же вольется в США как единая территория.
В огромном зале воцарилась тишина. Слышно было только учащенное дыхание ошеломленных парламентариев. А затем…
Каждый находившийся в тот момент под куполом Капитолия мог присягнуть на Библии в том, что раскат грома неимоверной силы едва не разнес в щепы самое высокое и самое величественное здание американской столицы. Это сотни человеческих легких с поразительной синхронностью стали выталкивать из себя воздух, а голосовые связки – пропускать его через верхнее «ля». Одновременно сотни пар подошв – кожаных, резиновых, каучуковых, нейлоновых – начали колотить о дорогой паркетный пол из отборного дуба.
Оглушенный и не на шутку перепуганный оратор хотел было закончить свое сенсационное выступление, обратив его в милую парламентскую шутку. Но едва он поднял руку, призывая бушующий зал успокоиться, как мгновенно воцарилась тишина. Макслотер понял, что гром под сводами Капитолия – это первая реакция на его предложение, отнюдь не означавшая неодобрения. Внешне спокойный, даже невозмутимый, он с трудом сдерживал радость от столь желанной победы, быстрой и безоговорочной.
Еще до перерыва конгрессмены сформировали комиссию по объединению двух соседних стран и во главе ее поставили, разумеется, Макслотера.
Следующим своим актом высокий форум единодушно согласился с мнением Макслотера и удовлетворил просьбу Великобритании о предоставлении ей беспроцентного займа сроком на 99 лет. Половина суммы займа – 100 миллиардов долларов – переводилась в Лондон в ближайшие дни, а остальное – после позитивного завершения переговоров об объединении Канады с Соединенными Штатами.
6
ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ сенсационная новость, переданная радио– и телевизионными станциями всех континентов, стала предметом оживленного обмена мнениями на расширенном заседании кабинета министров Канады с участием лидеров оппозиции. Сторонники политики канадизации экономики страны, укрепления суверенитета предлагали решительно отвергнуть идею Макслотера и напомнить Вашингтону, что времена колониальных экспансий давно минули. Оппозиционеры-проамериканцы, как и ожидалось, категорически возражали против неуважительного отношения к мудрому и щедрому предложению великой дружественной державы и настаивали на создании в стране комиссии, аналогичной американской. Посыпались взаимные обвинения. Страсти накалялись.
В этой обстановке решающее слово принадлежало премьер-министру. Умудренный политическим опытом, премьер понимал, что Канада, учитывая ее военную и экономическую зависимость, не может себе позволить вконец испортить отношения с могущественным южным соседом. Конфронтация с ним, особенно при нынешней безрассудной администрации, грозила непредвиденными последствиями. Поэтому, посоветовавшись с другими лидерами правящей партии, он дал согласие на создание королевской комиссии для изучения американской идеи. Но предупредил, что ее выводы могут носить лишь рекомендательный характер. Принять их или отвергнуть – прерогатива национального парламента. Премьер сделал еще одну уступку, приняв требование оппозиции, – поручил ей формирование комиссии. На следующий день Макслотер получил от северных соседей телеграмму, в которой говорилось: «Весьма польщены ярким проявлением родственных чувств в отношении Канады. Приступаем к формированию королевской комиссии по изучению возможности объединения двух стран в единое государство. Просим обратить внимание на то, что правительство Канады находится не в Торонто, а в Оттаве».
Укол был мелким, малозначительным, особенно сейчас, когда гениальная идея Макслотера обрела крылья. Не исключено, что в самое ближайшее время правительства Канады не будет ни в Торонто, ни в Оттаве.
Тем временем был решен вопрос о руководителе новой королевской комиссии. Лидеры консервативной оппозиции единодушно одобрили кандидатуру Тимоти Томпсона. Представительный седовласый юрист предпенсионного возраста пользовался репутацией справедливого и неподкупного служителя Фемиды. Он много лет занимал пост главного судьи провинции Ньюфаундленд, самой молодой в Канаде, присоединившейся к ней лишь в 1949 году, и не раз оказывал услуги консервативной партии. Видному гражданину бывшего британского доминиона, слившегося с доминионом Канадой сравнительно недавно, сам бог велел возглавить такую комиссию – как-никак, а опыт объединения уже имеется. Остальных членов комиссии должен был подбирать сам судья, учитывая единственное пожелание правительства: отразить точки зрения всех классов канадского общества.
Обязанности Томпсона оказались гораздо более сложными, чем ему представлялось. В самом деле, как подобрать помощников, отражающих позиции разных классов и мирно заседающих в одной комиссии? Разве они смогут прийти к общему мнению?
Судья изучил списки членов различных клубов и ассоциаций, а также лиц, приглашаемых на приемы к генерал-губернатору, составил десятки различных вариантов комиссии, но ни один из них не мог его удовлетворить.
Тогда он посоветовался с женой. Как и следовало предполагать, жена нашла самое разумное решение. «А почему бы тебе не дать объявление в газеты? – предложила она. – Миллионы людей привыкли читать рекламу».
И в самом деле, как судья не подумал об этом раньше? В тот же день во все газеты страны было разослано объявление следующего содержания: «Соотечественники! Хотите оказать услугу своей стране? Хотите попасть в историю? Забудьте о деньгах – все расходы оплачиваются казной. Вы будете встречаться с интересными людьми и посещать живописные места! Поездка в Соединенные Штаты гарантируется! Если вы намерены предложить свою кандидатуру, закончите фразу: «Я СОГЛАСЕН СТАТЬ ЧЛЕНОМ КОРОЛЕВСКОЙ КОМИССИИ ПО СЛИЯНИЮ КАНАДЫ С СОЕДИНЕННЫМИ ШТАТАМИ, ПОСКОЛЬКУ УБЕЖДЕН, ЧТО…» (добавьте не более двух десятков слов) и отправьте по адресу: Оттава, Парламентский холм, достопочтенному Т. Томпсону. Не забудьте вложить в конверт купон из коробки с рожками компании «Супермен». Это наше единственное условие: купон компании «Супермен». Не упустите уникальное предложение!»
Конечно, гастрономическая приправа к патриотическому обращению несколько снизила его политический эффект, но что можно было поделать? Перегруженный государственный бюджет Канады не выдержал бы расходов еще одной королевской комиссии. Поэтому пришлось уповать на деньги компании «Супермен». А та тоже не осталась внакладе, намного увеличив продажу своего не слишком аппетитного продукта. Как-никак, а в полученных судьей 263 тысячах конвертов содержалось ровно 263 тысячи купонов на приобретение рожков с незначительной скидкой.
Нелегко было справиться со всей массой ответов, однако с помощью правительственного вычислительного центра разобраться в почте удалось довольно быстро. Компьютеры отобрали десять абитуриентов, которые и прибыли в Оттаву для личной беседы с председателем королевской комиссии.
7
ПЕРВЫМ БЫЛ ПРИГЛАШЕН известный торонтский бизнесмен Джеймс Перкинс. Председателю импонировал его ответ, в котором вразумительно и откровенно говорилось: «Я согласен стать членом королевской комиссий по слиянию Канады с Соединенными Штатами, поскольку убежден, что в экономическом и военном отношении Канадой давно распоряжаются Штаты; сохранение формального суверенитета затрудняет развитие наших ресурсов американцами, получение прибылей предпринимателями».
Невысокого роста человек в летах с тщательно покрашенными и уложенными волосами сразу же стал объяснять преимущества включения его в комиссию:
– Свой первый миллион я сделал на производстве «джипов» для войны во Вьетнаме, и это дает мне полное право представлять в вашей комиссии промышленность. Увы, война продолжалась не столь долго, как хотелось бы. Пришлось перемещать капиталовложения. Второй миллион я сделал на пшенице, а значит, я могу представлять и наше сельское хозяйство. Третий миллион мне принесла телевизионная станция. Запишите: я буду говорить от имени деловых кругов и интеллигенции. Мой четвертый миллион…
Тут председатель осторожно перебил Перкинса и сообщил ему, что, будучи судьей, намерен представлять в комиссии закон и власть. Перкинс не имел ничего против.
– О, ваша честь, я не собираюсь посягать на вашу территорию, – успокоил он занервничавшего судью и продолжил: – Свой четвертый миллион я сделал на нефти…
Томпсону стало ясно, что голосом миллионера в комиссии будут говорить не только традиционные, но и перспективные отрасли канадской экономики. Дальнейшее знакомство с кандидатом представлялось излишним, и председатель попросил его немедленно приступить к исполнению своих новых почетных обязанностей. Когда шок, вызванный этим радостным известием, позволил наконец Перкинсу произнести членораздельные звуки, его первыми словами были:
– Принимая с благодарностью это назначение, я хотел бы торжественно заявить, что не имею никаких политических амбиций. Но, не для протокола, вы не знаете, сколько получает премьер-министр?
Пришлось напомнить Перкинсу, что создаваемая комиссия, очевидно, должна будет рекомендовать вместе с суверенитетом Канады ликвидировать и пост премьер-министра.
Следующим, уже перед двумя членами комиссии, предстал небрежно одетый человек лет сорока, втиснутый в выцветшие джинсы и спортивную куртку, из-под которой выглядывала веселенькая желто-красно-синяя ковбойка. Рабочего-каменотеса с пожизненным стажем (так он собственноручно подписался) звали Джон Буль. Лицо абитуриента со сломанным носом и шрамом у левого виска членам комиссии показалось знакомым. Перкинс сразу же спросил:
– Мы нигде не могли встречаться? Вам не приходилось работать на меня?
Чувствовалось, что Джона Буля этот вопрос крайне смутил.
– Нет-нет! – поторопился он отвергнуть всякую возможность встречи с капиталистом. – Просто у меня лицо типичного канадца. Всю свою жизнь я провел довольно далеко от изысканного общества.
И тут судья вспомнил, где видел это лицо. Много лет назад он влепил этому «рабочему-каменотесу с пожизненным стажем» длительный срок каторжных работ.
– Никакой вы не Джон и не Буль, – заметил Томпсон, стараясь быть спокойным. – Ваше подлинное имя – Крис Киллер.
Киллер изменился в лице и не смог произнести ни слова.
– Зачем вы написали, что являетесь идеальной кандидатурой в качестве представителя рабочих? – наседал на него судья.
Ответ уголовника был ошеломляюще прост и убедителен:
– Но ведь все эти годы я был рабочим – каторжным рабочим.
Судье показалось, что Киллер что-то недоговаривает. И вообще, кто знает, может быть, он бежал из мест не столь отдаленных… Но Киллер тут же опроверг это предположение, выложив на стол бумагу, подписанную начальником тюрьмы и удостоверяющую примерное поведение заключенного.
– Так идите и подыщите себе какую-нибудь работу, – сказал председатель королевской комиссии, не зная, чем закончить затянувшийся разговор.
– Я затем и пришел сюда, – парировал Киллер, – получить работу.
– Но что же вы можете делать в нашей комиссии? Какую сторону жизни, кроме оборотной, вы знаете?
– А почему у оборотной стороны жизни не должно быть своего голоса в вашей комиссии? Разве у людей, подобных мне, нет своей точки зрения? И разве на нас не отразится слияние Канады с соседними плутоватыми Штатами? Негодяи и мошенники в США очень сильны, и конкуренция с ними будет неравной.
– Похоже, что вы против объединения наших стран, мистер Киллер, – заметил судья. – Учтите: члены нашей комиссии должны быть объективными и не иметь предвзятого мнения.
– Целиком согласен с вами, ваша честь. Если посмотреть на данный вопрос с другой стороны, то можно определенно сказать, что нам можно многому поучиться у наших американских коллег.
Ответ Киллера произвел благоприятное впечатление, и Томпсон заметил абитуриенту, что его красноречие стало гораздо более совершенным с тех пор, как они встречались в последний раз.
– Я посещал курсы риторики во время отсидки, – разъяснил Киллер и, кажется, завоевал сердце Перкинса.
– Ваша честь, – обратился к судье финансист. – По-моему, Крис многому научился на этих замечательных курсах. Люди его склада ума и незаурядного характера заслуживают определенного признания. И не всегда того, какое они получают в приговоре суда.
Судья понимал, куда клонит Перкинс, сам начинал склоняться в ту же сторону, но не хотел уступать так быстро.
– Присутствие Киллера в составе комиссии было бы чрезвычайно необычным, что ли… Нас могут не понять… А тот факт, что он колол камни в заключении, вряд ли делает его подлинным представителем рабочего класса.
– Но я занимался не только этим, – возразил Киллер. – Мне удалось освоить профессии сапожника, плотника, скорняка, строителя, садовника, слесаря и подрывника. Правда, последние две специальности я освоил не в тюряге, а по дороге к ней.
Члены комиссии были окончательно сражены. Ну где им найти представителя столь многих рабочих профессий в одном лице?! А это был немаловажный фактор, если учесть дефицит государственного бюджета Канады и неустойчивое финансовое положение компании «Супермен».
Когда Киллер узнал о благоприятном для него решении, он едва не прослезился от радости.
– Член королевской комиссии Киллер! – с умилением произнес он. – Надо будет написать письмо моему старому другу и соседу по камере Смитсону и подписаться «комиссионер Киллер». Он определенно подумает, что я стал начальником королевской конной полиции.
Когда проявления радости Киллера поутихли, Томпсон посоветовался со своими помощниками и решил, что скромная по количественному составу трехчленная королевская комиссия достаточно полно представляет различные слои населения Канады, поэтому не было никакого смысла в ее дальнейшем расширении. Трудно было найти трех других человек, обладавших столь полярными взглядами на политику, мораль, законы.
Наконец-то можно было приступать к работе.
8
ПЕРВЫМ ДЕЛОМ всем троим пришлось посидеть в парламентской библиотеке и изучить обширную документацию. Необходимо было выяснить, как отнесется добрая старая Англия к исчезновению одного из ее доминионов.
Сомнения и опасения членов комиссии рассеялись как дым, когда они ознакомились с докладом имперской конференции 1926 года, в котором предельно точно был определен статус доминиона. Теперь они знали, что доминионы представляют собой автономные и равноправные сообщества в составе Британской империи, ни в коей мере не подчиняющиеся друг другу ни в каких аспектах их внешней и внутренней политики, хотя они и объединены общей преданностью короне в добровольное британское Содружество наций.
Конституция Канады 1982 года – первая в ее истории – также провозглашала полную независимость страны и одновременно признавала, что верховная власть по-прежнему принадлежит английскому монарху. Все это означало, что Канада не хуже любой другой страны и абсолютно независима.
– Да, – ядовито заметил Киллер, – так же независима, как одинокий путник в незнакомом городе с долларом в кармане.
Коллеги не оценили его сарказма, а судья подвел итог изучению документов:
– Итак, мы убедились в полном равенстве членов Содружества наций и в том, что Соединенные Штаты не могут, скажем, купить нашу страну у Британии, как они купили у нее ряд исторических памятников, прежде именовавшихся «недвижимостью». Теперь все эти дома, замки, мосты благодаря беспримерной деловой хватке американцев и их врожденной зависти к народам, имеющим многовековую историю, оказались передвинутыми в Штаты.
– Но мы же не собираемся покупать у них Бруклинский мост, – бросил реплику Киллер.
Перкинс разъяснил, ему, что покупка мостов – давняя традиция Соединенных Штатов. А британцы без особого сожаления с ними расстаются, получая взамен недостающие им доллары. Что же касается Канады, то действительно Британия продать ее не может. Зато сами канадцы имеют полное юридическое право сделать это в любой момент, не прося ни у кого разрешения. А раз так, работа королевской комиссии намного облегчается…
Парламентский клерк разыскал в библиотеке Томпсона и вручил телеграмму от Макслотера. В ней содержалось приглашение членам королевской комиссии совершить тур по США, чтобы «убедиться в дружеских чувствах американского народа и его неодолимом желании объединиться с канадским народом в едином государстве».
Короткое совещание выявило согласие всех членов комиссии принять приглашение, чтобы на месте изучить американский план слияния, узнать, как на него смотрят по ту сторону границы и – да что скрывать! – совершить приятное путешествие в качестве почетных гостей правительства США.
Судья при этом заметил, что от поездки, организованной на столь высоком уровне, отказываться было бы просто глупо. Побывав в различных американских городах, встречаясь с представителями разных социальных слоев общества, члены королевской комиссии лучше поймут американский образ жизни, а это очень важно для принятия ими ответственного решения. В этот момент Киллер произнес фразу, которой остальные члены комиссии не придали особого значения.
– Американцы очень милы, – сказал он, – и очень гостеприимны. Они роскошно принимали меня, когда я приезжал в Ливенворт.
Чудак все-таки Киллер! Кто же из канадцев не ездил в соседние Штаты, где можно весело провести время и оставить немало денег. И совсем другое дело, когда поездка полностью оплачивается американским правительством.
– Мне уже приходилось путешествовать за казенный счет, – буркнул Киллер. – Не могу сказать, что это доставило мне большое удовольствие. Такое путешествие довольно быстро надоедает, поскольку от него затекают руки, а прервать его – не в твоих силах.
Его успокоили тем, что на этот раз путешествующие за казенный счет обойдутся без наручников.
На следующий день посыльный с улицы Веллингтона [1]1
На улице Веллингтона в Оттаве находится посольство США в Канаде. – Здесь и далее прим. ред.
[Закрыть] вручил Томпсону три билета на самолет американской авиакомпании «Юнайтед эрлайнс» до Нью-Йорка. Судья позвонил домой в родной Сент-Джонс и сообщил сыну, что вылетает ненадолго в Штаты. При этом он упомянул, что летит американским авиалайнером.
– Разве тебе неизвестно, – послышался взволнованный голос сына, – что совершить рейс на американском самолете не менее рискованно, чем, скажем, отправиться в морское путешествие верхом на торпеде или курить, сидя на пороховой бочке?.. Ах преувеличение? Возможно. Но очень небольшое.
И в подтверждение своих слов он напомнил отцу случай, о котором сообщалось в канадской печати. Нежный, заботливый американский юноша усадил любимую мамочку в самолет, предварительно застраховав ее жизнь на солидную сумму. В мамином чемодане между тем тикал часовой механизм адской машины, вложенный туда изобретательным ребенком. Благоговейно чмокнув родительницу в щеку и пожелав ей счастливого пути, он стремглав бросился домой и включил радиоприемник. Ждать пришлось недолго. Прервав на полуслове популярную песенку, диктор объявил, что полчаса назад взорвался в воздухе самолет компании «Юнайтед эрлайнс» – той самой! Все пассажиры и члены экипажа погибли. Выключив радио, любящий сынок-убийца помчался за страховой премией, но неожиданно для себя угодил на электрический стул. Однако справедливое возмездие мало утешило семьи погибших: мертвых оно не вернуло.
Судья знал об этом случае. И не только об этом, но о многих других, аналогичных. Знал, что даже электронные детекторы не могут предотвратить провоз на самолетах смертоносного оружия.
– Если ты родился под счастливой звездой, – голос сына звучал все настойчивей, – и в самолете, на котором ты полетишь, не окажется бомбы замедленного действия, это еще не значит, что рейс окончится благополучно. Например, твой сосед, ковбой, возвращающийся в Техас, может вытащить искусно спрятанный резольвер и, старательно целясь в стюардессу, потребовать бутылку виски. Захмелев, он, недолго думая, ворвется в кабину пилота и намнет размахивать перед его носом револьвером или ножом.
Слегка запуганный и немного смущенный, Томпсон пытался остановить поток сыновнего красноречия, но не тут-то было.
– Ты думаешь, что все это плод моей больной фантазии? – гремело в трубке. – Ничуть не бывало! Почитай сегодняшнюю «Глоб энд мейл». Там на восемнадцатой странице есть коротенькое сообщение о том, как пассажир самолета, летевшего из Далласа, застрелил пилота, стюардессу и заодно парочку пассажиров, вздумавших прийти на помощь экипажу. Естественно, что самолет разбился и все погибли.
Учти, – уже более спокойным тоном произнес наследник, – после увольнения забастовщиков-диспетчеров авиалиний опасности многократно возросли. Неопытные новобранцы так и норовят посадить самолет не на посадочную полосу, а на кукурузное поле или и вовсе в морскую пучину.
Сын замолчал и, не получив ответа, тяжело вздохнул, сказал грустно и виновато, как на похоронах:
– Раз уж ничего нельзя перерешить, не забудь хотя бы застраховаться.
Томпсон не на шутку рассердился тогда на сына. Кто его просил запугивать родного отца, вспоминая о малоприятных случаях, которые происходят отнюдь не каждый день? Следуя его логике, безопаснее всего на свете не высовывать носа из собственного дома, предварительно застраховав дом от пожара, землетрясений, незваных гостей и прочих стихийных бедствий.
Ему вспомнился этот разговор уже в самолете. Стройная, миловидная стюардесса привычно растянула губы в немыслимо широкой улыбке и произнесла в микрофон, обнажив два ряда белоснежных «голливудских» зубов:
– Леди и джентльмены! Вы находитесь на борту авиалайнера компании «Юнайтед эрлайнс». Через несколько минут он отправится в рейс № 7432 по маршруту Оттава – Нью-Йорк – Вашингтон – Даллас – Лос-Анджелес. Наша компания гарантирует полную безопасность полета в соответствии с правилами, утвержденными Федеральным авиационным агентством США. Командир вашего корабля – опытный летчик Роберт Годфлит, второй пилот – Стенли Максуэлл. Меня зовут мисс Маргарет Донофрай.
И мисс Маргарет потупила на мгновение глаза, демонстрируя девичью застенчивость.
– А сейчас, – продолжала она, даря всем и каждому ослепительную улыбку, – прошу застегнуть привязной ремень и ознакомиться с инструкцией, приложенной к пневматическому спасательному поясу. Он надевается в случае вынужденной посадки на водную поверхность. На земле и в воздухе бесполезен. Парашюта не заменяет, – добавила мисс, пытаясь шуткой рассеять тягостное чувство, овладевшее пассажирами.
«А как же гарантия безопасности?» – подумали пассажиры, ощутив легкий озноб. От мрачных мыслей их отвлек усилившийся шум моторов. Черная лента взлетной полосы стремительно побежала под колесами самолета. Еще несколько секунд, и, плавно оторвавшись от земли, воздушный корабль сделал круг над низкорослыми строениями оттавского аэропорта и взял курс на юг.
Оглянувшись вокруг, судья убедился, что никто из пассажиров не походил ни на миллионершу, под которую подложена бомба, ни на потомственного ковбоя – любителя пострелять на высоте, весьма близкой к самому господу богу.
Заботливая стюардесса – воздушное создание в небесно-голубом костюме – разносила подносы с чем-то аппетитным. «Ну сущий ангел во плоти, эта приветливая и услужливая мисс Маргарет, – восхитился бесхитростный канадец. – Можно понять американцев, называющих своих стюардесс самым ходким товаром на брачном рынке».
Когда судья покончил с ленчем и собирался отведать черного кофе, самолет резко качнуло, и стаканчик вместе с остальной посудой полетел на пол. Шеф королевской комиссии нажал кнопку вызова стюардессы. Подождал. Никакого отклика. Судья взглянул через иллюминатор во внешний мир. Пробив густую вату облаков, самолет вынырнул совсем близко от поверхности океана и продолжал снижаться.
Томпсон встал, быстро прошел к двери отсека для команды и решительно потянул ручку на себя. Живописная картина, открывшаяся его взору, произвела настолько сильное впечатление на юриста, немало повидавшего на своём веку, что он едва устоял на подкосившихся ногах. Представьте себе: мисс Маргарет, уютно устроившись на коленях пилота, держала своими маленькими тоненькими ручками массивный штурвал самолета, а летчик, казалось, не проявлял никакого желания вернуться к своему основному занятию – управлению воздушным кораблем.
«Катастрофа неминуема!» – мелькнуло в голове Томпсона. Он не помнил, как очутился в своем кресле, что-то промычал в ответ на расспросы Перкинса и Киллера и пришел в себя, только когда колеса самолета коснулись обетованной земли.
Уже вернувшись в Канаду, члены королевской комиссии прочитали в газетах отчет о заседании подкомиссии американского конгресса, расследовавшей «нарушения правил безопасности на борту коммерческих самолетов». Показания давала среди других и их знакомая мисс Маргарет Донофрай. Она заявила: «Я вела самолет в течение 35–40 минут. Оперируя рулями управления, я опустила самолет с высоты 3 тысячи метров до 500 метров. Мне кажется, я неплохо справилась с задачей, принимая во внимание, что мне никогда раньше не приходилось этим заниматься».
– Совсем неплохо, – высказался вслух председатель комиссии. – Но было бы еще лучше, если бы пассажиров предупредили об этом эксперименте заранее. Они, пожалуй, отправились бы в путь пешком. Гораздо безопаснее.
