Текст книги "Физ-культура? Физкульт-ура?"

Автор книги: Владимир Алешин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)

«ДЛ»: УЕФА помогает финансово «Лужникам»?

В. А.: Принцип УЕФА – не вкладывать, а получать. От них мы не получили ни копейки. Помог только город. «Лужники» из собственных средств потратили около 200 млн. рублей. Сейчас с городом оформляется лизинговая сумма на 343,2 млн. рублей. Таким образом видно, какой суммой «Лужники» участвуют в подготовке. Хотя это на самом деле нонсенс. Многие организации давали гарантии для проведения финала, а в итоге стадион вынужден брать на себя непомерную для себя статью расходов.

«ДЛ»: А зачем вам тогда, простите, все это нужно?

В. А.: Это нужно не только «Лужникам», но и всей России! Этот финал – лакмусовая бумажка, которая покажет степень готовности нашей страны, футбола к проведению такого серьезного соревнования.

«ДЛ»: Успешное проведение финала поможет России упрочить позиции в борьбе за проведение чемпионата Европы или мира?

В. А.: Конечно. Только одних «Лужников» для этого недостаточно. Нужны другие стадионы, способные принимать крупнейшие международные соревнования. Своим примером мы покажем, что способны соответствовать самым высоким требованиям.

«ДЛ»: Нового президента России на финале ждете?

В.Α.: Почему бы нет? Дмитрий Анатольевич Медведев неравнодушен к спорту и уже был нашим гостем на матчах сборной России. И мы ждем премьера правительства России, ждем всех, кто любит футбол, кто любит свою Родину и гордится ею.

Александр Покачуев, Алексей Лебедев

Владимир Алёшин:
Моя мечта – сделать «Лужники» элитным стадионом!

Журнал ОТЕЧЕСТВЕННЫЙ

ФУТБОЛ № 2 2008 год

Гендиректор «Лужников» ведет беседу за чашкой чая. Человек, передававший клюшку Брежневу, принимавший благодарность от Горбачёва, бывший в команде Ельцина, получивший орден «За заслуги перед Отечеством» от Владимира Путина не любит разговаривать из-за углов длинного полированного барьера, называемого рабочим столом. Рабочая территория для него – это все «Лужники», которые он отстоял за время раздрая, не уступив и не продав ни пяди земли. Ему здесь уютно, потому что «Лужники» для него не набор полей и спортдворцов, а пропитанный великой историей климат. Жестокий морозный климат, выживать при котором возможно только рискуя и побеждая. Который не молодит, но закаляет, и который не даёт права на снижение планки. Сегодня у Владимира Владимировича новый рубеж – финал главного евротурнира года. С него мы и начали, но в процессе беседы и это историческое событие словно провалилось во времени.

Владимир Владимирович, «Лужники» очень опытны в плане проведения соревнований самого высокого уровня. К финалу Лиги готовитесь спокойно?

Подготовка к финалу Лиги чемпионов самым тщательным образом контролируется УЕФА, я практически каждый день работаю с их инспекционной командой, поэтому большую часть своего рабочего времени уделяю именно этому вопросу, который отнюдь не ограничивается спортивными объектами БСА. Вся территория, вся инфраструктура должна отвечать высочайшим требованиям.

Главное, что есть в «Лужниках» – это аура. Аура отношений к людям, позволяющая и нашим работникам работать спокойно, но при этом ответственно, и выступающим у нас спортсменам показывать достойные результаты. «Лужники» многопрофильны. Хоккей: все принимаемые нами чемпионаты мира завершались победами сборной СССР. Фигурное катание: весь пьедестал всегда был наш. Можно перечислять и перечислять. Безусловно, имеется и опыт, в частности 1999 года, когда мы принимали финал Кубка УЕФА «Парма» – «Марсель». После проведения матча УЕФА предоставила нам статус пятизвёздного стадиона, который позволяет принимать финалы уже Лиги чемпионов. Но прошло девять лет, и наши пять звёзд перестали отвечать требованиям УЕФА. Всё изменилось кардинальным образом. Тот финал и грядущий – небо и земля. Комфорт для журналистов и болельщиков повышается постоянно, сегодня особое внимание придаётся инвалидам, вип-зины превращаются в фешенебельные ложи…

То есть, звёзды необходимо подтверждать?

Да, постоянно. Но сегодня пятизвёздного статуса уже как такового нет. Появилось понятие «элитный стадион». Наши усилия как раз и направлены на достижение нового статуса, что очень важно для России. Работа колоссальная! Ведь комфорт нынче стоит очень дорого.

Цель всех требований УЕФА к стадионам – приблизить атмосферу футбольного матча к таковой театрального спектакля. Каждый человек, вне зависимости от социального статуса, материального положения, физических особенностей должен чувствовать себя как на празднике и не ощущать дискомфорта.

И когда УЕФА вынесет окончательный вердикт?

Мы уже подали соответствующие документы в РФС, на исполкоме которого было принято решение считать «Лужники» ареной, соответствующей требованиям элитного стадиона УЕФА. Заявку мы также отправили в исполком УЕФА. 22 апреля на заседании Комитета УЕФА по стадионам и безопасности, мы представим наш стадион. Если заявка будет удовлетворена профильным комитетом, то исполком УЕФА известит нас об окончательном решении. Решение о статусе стадионов принимается на высшем уровне Союза европейских футбольных ассоциаций.

Кто первый обозначил концепцию превращения похода на футбол в поход в театр?

Впервые на официальном уровне высказал подобную мысль председатель Комитета по стадионам и безопасности Эрни Уокер лет 15 назад.

Много ли нынче в мире элитных арен?

Всего одна. Новый «Уэмбли».

Сколько заработают «Лужники» за счёт финала Лиги чемпионов?

Проведение такого мероприятия в первую очередь оценивается с точки зрения престижа для стадиона, для города, для страны… Основную прибыль получают организаторы Финала – УЕФА и их партнёры. Прибыль для стадиона – в аренде спортивных объектов, но ведь никто не оценивает тот колоссальный труд, который проделывает весь коллектив спорткомплекса на протяжении месяцев подготовки к мероприятию.

Но и имиджевая прибыль мероприятия очень высока.

Конечно! Это мероприятие войдёт в нашу славную историческую копилку. В честь этого события я бы даже хотел установить памятную стелу на территории…

Победа Москвы за проведение матча – заслуга «Лужников» и страны?

Огромную роль в этом сыграл мэр Москвы Юрий Михайлович Лужков, без его поддержки ничего бы не вышло. И, конечно, не имей Москва такого стадиона, как «Лужники», вопрос о возможности проведения Финала не был бы и поднят. Но это ещё и заслуга российского футбола, причём недавних лет. Наши юношеские сборные научились выступать достойно на международной арене, в отечественные клубы приходят иностранные тренеры, выстраивающие игру по-европейски, знаменательная победа ЦСКА в Кубке УЕФА… Всё это в совокупности и помогло России завоевать право на проведение главного матча года в Европе.

Часто слышны призывы к нашим футболистам о том, чтобы они профессиональнее относились к делу. «Лужники» находятся в тех условиях, когда непрофессионализм жёстко наказуем. Чувствуете себя в европейской семье?

Да, окно в Европу мы прорубили и постепенно его расширяем, сдавая новые и новые экзамены перед федерациями, болельщиками…

А где наше место в этой самой семье? Ближе к Стамбулу и Афинам или Лондону и Парижу?

Внешне никакой градации по «национальным признакам» не существует. Но есть объективные факторы: расстояния, визовые вопросы… Болельщику из Парижа проще на автомобиле доехать за пару часов до Мадрида, чем оформить какие-то документы, платить за перелёт, сталкиваться с различными бюрократическими сложностями. В УЕФА всё это понимают и нашим российским чиновникам приходится очень много работать и показывать на Западе, что мы готовы максимально облегчить для болельщиков все процедуры. Предположим, выходят в финал две команды из Англии. В короткий промежуток времени необходимо оформить порядка 40 тысяч виз. И здесь я хочу особенно выделить главу нашего МИДа Сергея Лаврова, большого почитателя футбола, который делает всё возможное и невозможное, чтобы мы смогли удовлетворить все требования УЕФА.

А лоббирование «Лужников» внутри УЕФА кто осуществлял?

Вячеслав Иванович Колосков, я как член Комитета по стадионам и безопасности и сегодня Виталий Леонтьевич Мутко. Но основное лоббирование происходит тогда, когда наши арбитры судят европейские матчи, когда наша сборная демонстрирует хорошие результаты.

Для УЕФА мы – футбольная страна?

Да, там понимают, что мы не просто играем в футбол, а развиваем его по всем направлениям. К примеру, очень полезным для имиджа нашего футбола оказался проводимый «Лужниками» эксперимент по внедрению искусственных полей. Дебаты по данному вопросу до сих пор не стихают. На нас оказывалось очень большое давление против. Некоторые руководители наших клубов собрали целую коалицию против проведения матчей премьер-лиги на футбольном (искусственном) газоне. И надо отдать должное Вячеславу Ивановичу Колоскову, который провёл положительное для нас решение через исполком РФС.

Как вы считаете, та антилужниковская волна была организована?

Да, нас атаковали слаженно: просили тренеров и игроков высказываться против искусственного поля, сами президенты клубов внешне не выступали против, но настраивали тренеров, игроков, прессу…

Появилась даже такая категория игроков, которым якобы была противопоказана игра на таком газоне.

Что является абсолютной глупостью. Сегодня качество искусственного покрытия очень близко к качеству натуральной травы, и травму из-за него получить просто невозможно. Шансы травмироваться на убитом натуральном газоне, который, в силу нашего климата другим в межсезонье быть не может, гораздо выше.

А чем, на ваш взгляд, были мотивированы те кто на вас обрушились?

Дело в стереотипах. Но ведь нужно развиваться, а за искусственными покрытиями – будущее. Ведь УЕФА, ФИФА и Комитет по правилам разрешили проводить все официальные встречи на искусственном газоне. И матч Россия-Англия был ещё и личной победой «Лужников», ведь такой мега-матч прошёл отнюдь не на натуральном покрытии.

Кстати, сейчас вы можете в кратчайшие сроки поменять искусственный газон на натуральный и обратно.

Совершенно верно. После Финала у нас появится такая возможность. Данная операция будет занимать всего 48 часов. Кстати, мы выходили с предложением не менять газон и на финал Лиги чемпионов. В профильном комитете УЕФА из 11-ти человек наше предложение поддержали девять, двое воздержались, затем на исполкоме УЕФА пятеро человек, включая Колоскова и Суркиса, нас поддержали, но Платини настоял на натуральном поле.

Сейчас вы видите «Лужники» будущего?

Мы постоянно работаем над этим. Это не какие-то мечты, а план. Вспомнить хотя бы 1982 год, когда социалистическая экономика начала давать сбои, потом перестройка – сложнейшее время, которое с огромным трудом переживали все спортивные объекты. Мы были брошены и оказались вынуждены срочно отыскивать в себе потенциалы новых возможностей, чтобы элементарно выжить. Пришлось прибегнуть к нестандартным методам: наша территория превратилась в большую ярмарку, ставшую для многих людей путем к выживанию, стартом их карьеры в бизнесе, и этим самым мы в который раз подчеркнули, что стадион наш – народный.

Не многие лестно отзывались о том периоде…

Да, как нас только не клеймили. Пресса нас элементарно разносила! Я согласен, что всё творившееся здесь нельзя было воспринимать без чувства удивления, однако это был вариант спасения для нас и для многих людей, оказавшихся не у дел, за бортом нормальной гарантированной жизни. Но мы сразу же приняли решение, что во что бы то ни стало нам необходимо сохранить спортивный статус комплекса. Мы зарабатывали, но вкладывались в развитие комплекса, поддержание основных фондов, и когда рынок ушёл, мы остались лучшей спортивной ареной страны. Потому что мы выживали, а не наживались.

В России грядёт стадионный прорыв. Все ведущие клубы строят свои арены. Как вы намерены отстаивать имидж первых в России? Или вопрос этот не принципиален?

Мы не имеем права потерять статус одного из лучших стадионов в Европе. Сейчас у нас большая проблема с маркетингом стадионов. Чтобы арена окупалась, нужны 15–20 тысяч зрителей на каждом матче. Кто у нас способен собирать такую аудиторию? Самара при условии, что команда будет бороться за высокие места, Питер с одной командой… Раз, два и обчёлся. При этом по требованиям УЕФА статусные стадионы должны вмещать не менее 70 тысяч зрителей.

За проведение матчей сборной вы спокойны, верно?

Совершенно верно. Главное, чтобы она выигрывала. (Улыбается) Здесь ведь не последнюю роль играет и политика. Мы-то готовы принимать национальную команду у себя, и более того, в данное время ведём переговоры, чтобы весь отборочный цикл к чемпионату мира прошёл у нас. Правда, возникает одна очень существенная проблема.

Какая?

Многие законы, принимаемые нашим парламентом, касаются экономики спортивных сооружений, и большая часть принятых законов просто вымывают доходную часть из стадионов. Это касается и рекламы пива, и его продажи. Также мы вынуждены платить недавно принятые налоги на землю, на имущество, единый социальный, оплачиваем авансовые платежи на ещё не полученную прибыль. Власти рассматривают нас предприятием, функционирующим в режиме производства, как будто мы выпускаем станки или машины. Мы для законодателей ничем не отличаемся от заводов, обложение налогов которых входит в себестоимость продукции. Мы к ним приравнены и вынуждены повышать цены на свои услуги, отодвигая тем самым внушительную часть общества от занятий физкультурой и спортом. Что и говорить, не каждый человек может прийти и поплавать, скажем, в нашем бассейне, поиграть на наших полях в футбол. При этом все наши попытки увязать налоговую логику с декларированием пропаганды здорового образа жизни в стране, тем самым придать «Лужникам» статус социального объекта, а не производственного, сходят на нет. Пока мы не можем добиться от наших депутатов обеих палат парламента рассмотрения подобных важнейших вопросов.

Вообще из мировой и европейской практики сложно привести пример стадиона, имеющего команду. Обычно профессиональные клубы содержат стадионы.

Сейчас у всех российских клубов очень нестабильное положение. Их экономика отрицательна. Ни один не выживет без спонсоров. Назовите хоть один клуб с положительным балансом…

То есть профессиональных клубов у нас нет?

Профессиональный клуб – это самоокупаемый клуб. Если ВТБ не даст денег ЦСКА, если Громов не даст «Сатурну», а Прохоров – «Москве», на что они будут жить? Сегодня строят новые стадионы, а это значит, они должны себя коммерчески оправдывать. Но когда наши футбольные клубы станут самоокупаемыми, трудно сказать. Трансферты, зарплаты, содержание – это огромные траты. А прибыль от рекламы и прав на телетрансляции копеечная.

От первых лиц государства чувствуется интерес к футболу?

Более того, они ждут побед на международном уровне. Как только человек прикасается к спорту, он становится совершенно другим. У нас был период, когда большой пласт молодёжи пошёл по неправильному пути, сбился с дороги… Сейчас на государственном уровне активно продвигается программа по строительству детских спортсооружений, и это очень важно. Жаль, пять-десять лет назад этого не наблюдалось.

У нас был в своё время печальный опыт Национального фонда спорта, направленного изначально как раз на те самые благие дела.

Сама идея была правильной, но вот реализация… Я не берусь её оценивать – этим есть кому заняться. Но я хочу сказать, что «Лужники» не получили из НФС ни копейки, хотя переживали тяжелейшие времена.

Вы чувствуете поддержку мэра Москвы Юрия Лужкова, человека очень спортивного?

Я бы добавил ещё, человека умного. И вся его деятельность направлена на созидание. Причём он не просто задаёт вектор, он апробирует его на себе – не стесняется, например, выйти на поле в трусах и майке.

Вам легко с ним общаться?

Ой, не сказал бы! Он очень требовательный. И если ставит задачу, то непременно требует её решения. Но Юрий Михайлович верит в людей, и приветствует человеческую самостоятельность, основанную на умении и знании. Если ты что-то умеешь, значит, ты в его команде. И не важно, как ты к нему относишься или как он к тебе относится. Да, он удивительно жёсткий человек, но он знает цену хорошему специалисту. И в работе он не делает поблажек даже друзьям.

В 90-е годы народ впервые увидел чиновников на футбольном поле.

И это было великолепно. Какие это были игры! Пускай они непрофессиональные, но до предела накалённые. П. Н. Суханов ногу как-то сломал, президент Чувашии Фёдоров – ключицу, кто-то – руку. Каждый хотел победить! Начальником команды правительства был Борис

Николаевич Ельцин, а команды московской мэрии – Гавриил Харитонович Попов.

Вы за кого играли?

За Москву. В российском правительстве ошиблись: они к себе вместо меня взяли Каспарова. И я как-то зарядил метров с 28-ми точно в угол ворот Маслаченко. После этого, наблюдавший матч Борис Николаевич пришёл к нам в раздевалку, обнял меня и говорит: «Володя, будешь теперь моим консультантом». Я отвечаю: «Борис Николаевич, я спортсмен, должен помочь команде». В итоге наша команда решила, что я должен быть рядом с Ельциным.

Интересно, что на территории «Лужников» нашлось место памятникам Стрельцова, Яшина, причём не где-то на постаменте, а в уютном парке. Это ваша философия – футбольная история должна жить в Лужниках?

Очень хочется сделать Лужники парком искусства. Ведь памятники эти работы известных скульпторов – Рукавишникова, Мухиной. Памятники людям, у каждого из которых трагическая судьба. Николай Петрович Старостин. Умнейший и добрейший человек, любивший «Лужники». Лев Иванович Яшин. Великий вратарь, на родине испытывавший громадный пресс со стороны чиновников. Совсем недавно заложили камень в основание будущего памятника Валерию Харламову. Кстати, в своё время мне предлагали снести памятник Ленину, на что я сказал: «Не я ставил, не мне сносить». Живой человек не должен относиться к памятнику с позиции силы. Это и есть моя философия.

Вы так трепетно относитесь к «Лужникам». Как вы попали сюда?

Сам я коренной москвич, начинавший играть в «Серпе и Молоте». Потом был ашхабадский «Строитель». Играли, помню, с ташкентским «Пахтакором», и перед матчем в раздевалке накачка: «Кому угодно можете проиграть, но только не узбекам». А у них – Красницкий, Абдураимов… Против Берадора я играл лично. Он один всю нашу команду «возил», Красницкий метров с сорока забил, а завершилось всё – 1:6. Заходит руководство уже после матча и говорит: «Против этой команды вы ничего не могли сделать». «Пахтакор» тогда в высшую лигу вышел, а я вскоре вернулся в Москву и попал в «Торпедо». Стрельцов, Иванов, Воронин, Шустиков, Щербаков… В состав попасть невозможно, и ставку мы делили на двоих, получая по 70 рублей. А потом я выбрал учёбу, строительный институт. Мастер, начальник участка – начало как у всех. Параллельно общественная деятельность, доведшая до бюро райкома комсомола, позднее райкома партии. В 1977 году в Москву прибыла комиссия МОК и поняла, что столица СССР практически не готова к проведению Олимпийских игр. После было принято решение направить на пять строек парторгов горкома партии (Смеётся). Мне поручили реконструкцию «Лужников».

К 1979 году всё было готово, в 80-м мы провели Олимпиаду, а через пару лет… ноябрь 82-го. Матч «Спартак» – «Хаарлем»… Генерального директора «Лужников» освободили, директора БСА посадили. И горком меня вновь посылает в «Лужники».

Судьба?

Сказали, год-два поработаешь… До сих пор руковожу. Как один день эти годы пролетели.

Жалеете о чём-то? Планы ведь другие у вас были.

Жалеть? Я работал с великими людьми – Тарасовым, Чернышовым, Бесковым… «Лужники» – это весь спорт.

Наибольшие впечатления кто произвёл?

Конечно, Анатолий Владимирович Тарасов – мудрейший человек; Николай Николаевич Озеров; Николай Петрович Старостин тоже отличался этим качеством. Правда, ещё мудрее был его брат – Андрей Петрович. Интеллигент, любивший жизнь.

Чему-то учились у них?

Всему! Потому что если ты проходишь мимо этих людей и ничего не берёшь, значит, ты нулевой. Они – кладезь умения добиваться цели. Умения поставить и решить задачу, умения работать с людьми. Иногда на них оказывалось сильнейшее давление, но они могли держать удар, не прогибаться.

Функционеры были в ваше время?

Еще какие! Сергей Павлович Павлов, председатель Госкомспорта – легенда. Он поднял нашу отрасль на государственный уровень, при этом всегда сохранял прекрасные отношения со всеми своими подчиненными – даже с обслуживающим персоналом. Свой человек! Валентин Лукич Сыч также был выдающимся руководителем, знавшим отрасль как свои пять пальцев, не боялся защищать спортсменов и тренеров.

«Лужники» всегда были не только спортивным комплексом.

Да – это ещё и культурный объект. Вот сейчас хочу возродить былые традиции массовых выступлений наших поэтов. Как у нас Евтушенко выступал!

Сейчас Евгений Александрович собирает стадионы в Латинской Америке.

Правда? Надо и нам возрождать.

А как вам недавний опыт с приездом Мадонны?

Это не опыт, это уже практика. К нам и Майкл Джексон приезжал, и «Пинк Флойд», и «Роллинг Стоунз». Все они разные.

Понравился им приём?

Понравился. На самом деле они вполне земные, каждый со своими заскоками. Особенно, Джексона смешно вспомнить. Под гримёрную мы оборудовали футбольную раздевалку, и он попросил, чтобы мы разделили её на три части, оформили всё в чёрный цвет и наполнили помещение морем игрушек.

Кого вы больше всего хотели видеть в «Лужниках»?

Мечтал и увидел Паваротти. Он дважды выступал у нас. Я люблю итальянскую оперу, а из современной музыки слушаю что-то под настроение. Моя дочь в своё время выходила замуж за Влада Сташевского. Так что тему попсовой музыки тоже знаю… Кстати, с продюсером Влада Юрой Айзеншписом мы вообще в одном дворе выросли.

Помните хорошо его?

Отлично. Хотя он отличался от нас уже с детства. Мы – в футбол, хоккей, подраться. А Юра, вечно в попугаистых галстуках, узких брюках и купленных где-то в скупке американских ботинках, ездил в центр, покупал там винилу. Тянуло его в музыку со страшной силой. 18 лет отсидел человек, не прогнулся и стал такой фигурой!

Сотрудничали часто с Юрием Шмильевичем?

Конечно. Особенно запоминающимся был концерт Виктора Цоя на БСА, которого тоже продюсировал Айзеншпис. Боялись мы тогда за посещаемость, гадали «соберёт-не соберёт».

Сколько пришло зрителей в итоге?

70 тысяч! Стиснув зубы, взяв на себя ответственность, мы рискнули зажечь олимпийский факел. Время было перестроечное, так что пронесло. Случись такое в застойное время, или выговором бы «наградили», или бы освободили от должности.

Проблемы были?

А куда без них! С юмористами, например. Выступали у нас Ильченко, Карцев и Жванецкий. Восемь с половиной тысяч билетов продано, отрабатываем последние штрихи и тут меня вызывают в горком партии. «Поступила информация, что Жванецкий будет читать нелитованный текст. Если это состоится, вы понесёте персональную ответственность». А я как пойму, что у него там в старом портфеле? Прихожу к Ильченко и Карцеву, и прошу поговорить их с Жванецким. Фигура всё-таки творческая и мне самому было как-то не с руки подходить к артисту и советовать ему, что читать, а что нет. Первый концерт. Люди из горкома наблюдают. Всё нормально. Второй – нормально. Последний. Выходит Михаил Михайлович, расстёгивает свой портфель, достаёт листки. Свежие, только что написанные.

Те самые?

Да, те, непроверенные цензурой.

Но вы и по сей день, как видно, руководите «Лужниками».

Всё обошлось для меня неприятными беседами в горкоме. Потом была концертная программа Аллы Борисовны «Миллион алых роз», в программу которой входила песня, посвящённая памяти Володи Высоцкого. Во время исполнения люди зажигали спички, зажигалки и даже бумагу. Против такой акции были пожарники, которые сказали, что в случае исполнения этой песни они включат свет. Пугачёву оповестили, что будет такая-то реакция пожарных. Она подъезжает к дворцу, забитому до отказа, и отказывается выходить из машины. Я иду её уговаривать и слышу в ответ: «Я не выйду на сцену». Я ей: «Восемь с половиной тысяч вас ждут, пожарников я беру на себя. Только не призывайте зрителей зажигать „свечи“». Алла Борисовна соглашается, настаёт момент песни в память о Высоцком и она обращается к людям: «Сейчас я исполню песню памяти, давайте зажжём „свечи“».

И?

Мы не дали включить свет пожарным.

Сколько раз были на грани отставки?

Много…

Когда было тяжелее – в партийные времена или постперестроечные? И что вам помогало?

Я вырос во дворе и прошёл эту жёсткую школу выживания и борьбы. Да всегда было трудно. Политика, дипломатия, психология… Всем этим приходилось владеть, чтобы справляться с критическими ситуациями. В союзные времена работать было сложно, так как не поощрялась инициатива. Не было самостоятельности, но была ясность. По прошествии времени могу сказать, что тогда работать было неинтересно. После перестройки все контролирующие органы ушли, началась смута… То есть, самостоятельности в избытке, но ясности уже никакой. Что хочешь, то и делай, только выстраивай отношения уже с другими структурами. Путь очень сложный.

Кабинет ваш ногами открывали?

Никто. Приходили, беседовали. Просто вести себя надо правильно вне зависимости от занимаемой должности. Чиновник, партийный деятель или авторитет… Все уважают правильность. Почему ни одного квадратного метра площади «Лужников» мы никому не отдали? Вы возьмите любые другие объекты и скажите, кто из них уцелел в первозданном виде? Мы же, пройдя путь так называемого неорганизованного рынка, сохранили и территорию, и ауру.

Чувство гордости испытываете?

Партийное воспитание – никогда не давать себе оценку. Когда я был депутатом Моссовета, так для меня такой дикостью была избирательная компания в перестроечном периоде, когда я сам должен был рассказывать о себе и расхваливать. Поэтому и чувства гордости я не испытываю. «Лужники» – это моя работа. Но это и множество замечательных людей, без которых я бы ничего не сделал. Вот за это я гордость ощущаю.

Идеальная пара финалистов Лиги чемпионов-2008?

«Арсенал» – «Барселона». Лондонцы – это потрясающий тотальный футбол, «Барса» – интеллигентный.

Нам повезло с попаданием на чемпионат Европы?

Да, и это плохо. Это везение в виде помощи от Андорры и Хорватии «замыливает» проблемы, которых у нас очень много. Вот вышли на Евро, радуемся, и не дай Бог кто-нибудь покритикует. А потом будем расхлёбывать…

Жизненный девиз?

Если хочешь, то можешь.

Азамат Абдураимов, Анатолий Самохвалов