Текст книги "Долгая интересная прогулка (СИ)"

Автор книги: Владимир Стрельников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 18

Глава восемнадцатая.

Час лета до Кабула я толком и не заметил, потому как одним потоком бдил, а вторым слушал дискуссию на «Маяке» о моем шоу. Слушал и ржал. Некий журналист написал обличающую статью, критикуя моё выступление, мол, подражательство западу, и вообще, западопоклонство. Мол, позорит высокое звание советского мага. Не стоит советскому магу заигрывать с публикой, а необходимо строго в соответствии с рекомендациями вести просветительскую работу, а то скатимся непонятно куда. На вопрос, почему нельзя показывать школьникам сказки, невнятно ответил, что, мол, так никто не делает. И тут понеслось.

Ведущие сцепились между собой в прямом эфире главного всесоюзного радио, каждый тянет в свою сторону, а приглашенному журналисту напихали полную панамку, потому как кто-то из ведущих приволок мою краткую биографию, и зачитал список моих наград, после чего нежно вопросил у журналиста, а имеет ли он вообще право критиковать заслуженного боевого мага, орденоносца и просто красавчика? А не делают так потому, что у большинства лекторов элементарно не хватает на это сил. Поддерживать иллюзии высокой степени достоверности в течении трёх часов крайне сложно.

Тут позвонил наш главный узбекский маг, и ехидно спросил, а не имеет ли уважаемый журналист отношение к некоему семейству, юным членам которого я набил морду в нежном возрасте? На возмущенный вопль журналюги, что это не имеет никакого отношения к вопросу обсуждения, наш глава магов ехидно засмеялся, и вежливо попрощался. После чего обсасывание моих косточек закончилось по временному регламенту, и начались новости.

Дальше наше советское ультракороткое вещание, по понятным причинам, стало резко ухудшаться, и я переключился на новости Мумбаи. Вот лечу над территорией Пакистана, а вещание из крупнейшего города Индии, который ранее назывался Бомбеем, прекрасное. Это какой там высоты вышка, и какой силы сигнал передатчика? Хотя, я на девяти тысячах метров, это наши волны пакистанцы глушат, а на индусов им плевать. Точней, они с ними даже периодически воюют, но народы родственные, бизнес круто перемешан, и в Бомбее многое что крутится из богатейших капиталов Пакистана.

Так что слушаю трепотню девушек с прекрасными голосами, великолепной дикцией и оксфордским акцентом на великолепном английском языке. Удивляются, что в сезон муссонов над городом сухо аж пятый день, и дождей не обещают еще минимум неделю. Ну да, все утащило к нам на север, от Гималаев до Арктики дожди и штормовая погода. Мне, кстати, отсюда край фронта виден, в стратосфере прилично полыхают верховые молнии. Почти два с половиной часа лета до бывшей жемчужины британской империи, и вот я над сверкающим городом. Кстати, нищие северные районы, самые трущобные трущобы Мумбаи резко отличаются по освещению. Скоро рассвет, а богатые районы полыхают как новогодняя ёлка, ну а беднота она и в темноте посидит. Трахаться и на ощупь можно, все равно больше радости у бедноты никакой. Мда, прелести капитализма.

Над городом развернулся строго на восток, и полетел на Калькутту. Индия огромна, мне над ней еще часа три телепаться на скорости в семьсот километров в час. Мудрить с маршрутом я не стал, просто прочертил прямые линии между городами. Ничего мне особо здесь не надо, я тут инкогнито, и вообще, меня здесь нет.

Вот только над Калькуттой меня прилично приперло, и я, плюнув на все, резко спикировал.

После чего приземлился около какой-то не самой бедной гостиницы. Попросил демонят покараулить байк, и пообещав им охоту в трущобах на целых полчаса, потопал к парадному входу. Накинул на себя морок-иллюзию, скрыв лишнюю пару рук, сделал себя сероглазым блондином, и пошел к немного ошарашенному портье. Отодвинул его в сторону, и кинул администратору в холле, стоящему за стойкой рессепшен золотой соверен.

– Посрать, умыться, и пожрать. – Я видел ресторанчик с другой стороны гостиницы. Сто пудов, тут кормят неплохо, квартал не самый бедный. Скорей, не бедный.

Тот удивленно поглядел на золотой кругляш, но мигом заулыбался, и отправил пацана в строгом костюмчике и прикольной шапочке проводить меня до туалета.

Мальчишке я сунул купюру в фунт. Да, старая, но представительства Банка Британии в городе точно нет, они в Дели, Нью-Дели, Мумбаи и еще паре портовых городов. В Калькутте Банк Шотландии, а это совсем другая история, хоть тоже королевский банк. А остальные фальшивку не распознают.

Пацанчик разулыбался, и встал столбиком около дверей зала заседаний.

Ну а что, дорого богато. Даже разделяющие кабинки перегородки из тонкого мрамора, хотя, в Индии мрамором никого не удивишь.

С комфортом исполнив свои дела, я нормально умылся, глянул на себя в зеркало, и неторопливо потопал за пацаном в ресторацию. Проверим, как там индийская кухня. Салават-абы заставил меня заучить в свое время полсотни всяких индийских блюдей, чтобы не плавать в случае необходимости. Вообще, меня натаскивали по этикету не хуже, чем сына британского лорда, но в конце наставник мне сказал: «Веди себя уверенно и нагло. Ты сильный маг, в Индии таких реально боятся. Но не переигрывай, своих сильных магов там хватает».

Кстати, точно.

Сидит в ресторане скромный старичок в аккуратном скромном индийском наряде. Да вот белая курта и синий шервани явно из шелка астрального паучары, да еще серьезно вышиты ритуальными узорами, на белом голубыми, на синем серебряными. Эта одежка может выступить круче тяжелого пехотного бронежилета, а стоит столько, что дешевле дедушку золотыми монетами с ног до головы обложить. Да и перстни на пальцах. Ну очень серьезные. Архимаг никак иначе.

Я коротко поклонился, прижав все четыре руки к груди, и сняв морок на секунду. Коротко блеснули мои перстни. Кстати, я не подумал, я ж вооружен как хороший боевик. Впрочем, в Индии оружием никого не удивить.

Архимаг кивнул, и подумав, встал и подошел к моему столику.

– Здравствуйте. Я Шарма Моди. Разрешите к вам присесть, молодой человек?

– Здравствуйте. Я Аким Власов. Конечно, присаживайтесь, буду рад общению с серьезным человеком. Простите, Моди? – сейчас премьер Индии Моди по фамилии. А передо мной брахман, и очень сильный.

– Родня, но дальняя, и другая ветвь рода. Простите, вы из России? – Старичок аккуратно уселся, вольготно откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. Ой-вей, если эти камешки на шлепках стоят столько, сколько я предполагаю, то впору застесняться своей бедности. – А почему вы наложили иллюзию, скрывая вторую пару рук. Снимайте, не стесняйтесь. Это Индия, потомки асуров и ракшасов здесь почитаются.

– Послушаюсь совета мудрого человека. – Я скинул морок с рук и перстней. В вороте рубахи показались пацифик и накопители. Сейчас тоже поблескиваю, так что боль-мень норм.

– Насколькоя понимаю, вы впервые в нашем прекрасном городе? – любопытный старичок, но очень вежливый. Английский великолепен, не удивлюсь, если он долго жил в Британии.

Около нас нарисовался вышколенный официант.

– Кофе. – коротко бросил ему старичок, и кивнул мне, предлагая заказывать.

– Рис, отварной картофель и овощи, и курица карри. И побольше. Плюс пшеничные лепешки, и чашка кофе без сахара. И побольше.

Официант свалил, а старичок продолжил.

– И все-таки, простите моё стариковское любопытство, но я не видел вас раньше в городе. Да и не слышал, что у нас в стране есть такой своеобразный маг такой силы. Вы ведь почти архимаг?

– Маг-универсал первой категории, боевой маг первого класса. До уровня мага-наставника мне еще дорога дальняя. – Ответил я, тоже расслабляясь. Ну а что? Вежливый приятный собеседник, хороший ресторан, тихая музыка на фортепьяно, что исполняет сидящая за роялем молодая красивая женщина в коротком белом платье. – Здесь пролетом, следую на Большой Хурал в Монголии, на Халкин-Гол.

– О. Серьезное событие. Вы, судя по всему, еще и шаман? Знаете, если вы решите как-нибудь еще раз навестить наш город, зайдите ко мне, не пожалеете. А сейчас позвольте откланяться, и приятного вам аппетита. – мне протянули визитную карточку, из очень дорогой бумаги. Надо сказать, что манеры у дедушки как у английского лорда, а хватка как в Силантьева.

Но сейчас мы встали, расшаркались, и старичок неторопливо ушел. Из-за его стола за ним так же неторопливо поплыл серьезный боевой посох.

Ну а мне притащили пожрать. Немалых размеров блюдо с индийским рисом, горкой отварной картошки, морковки, зеленой стручковой фасоли, цветной капусты. И между этим всем реальная гора жаренной курицы под соусом карри. Отдельно горка пресных свежих лепешек, и почти литровая кружка кофе.

И честно скажу, это было реально вкусно. Сожрал я всю эту гору под благоговейное молчание посетителей данного богоугодного заведения, после чего бросил пару соверенов на стол, и ушел. В любом случае этот обед не стоит дороже двух золотых монет.

На стоянке, около моего байка, мои же демоны держали пару подозрительных личностей. Самое забавное, что щита над байком уже не было, зато рядом валялся «взломщик», армейский артефакт. Данный образец был американского образца, широко применялся еще во вьетнамскую войну. Надежная и эффективная штука.

– Убить. – коротко по0английски бросил я, и поднял артефакт.

Как я и думал, ко мне бросился, заламывая руки и причитая, некий мутный гражданин неясной наружности. Вроде как одежка не из дешевых, но так, явно с чужого плеча. Тут чуть больше, тут чуть висит, тут чуть поджимает.

– Пощады, господин. – И рухнул передо мной на колени, бия головой об асфальт. Это какой актер пропадает?

– Пятьсот золотых монет. – укладывая трофейный артефакт в черезседельную сумку, бросил я. – И быстро.

– Да, господин. – Похоже, это тип какой-то местный преступный авторитет, а эти аяврики его родня. И близкая, иначе б так не кинулся. Мгновенно, и за спиной парня на мотоцикле, еще мгновение – и утырчали за угол.

Неподалеку стоят трое копов, похлопывают длинным деревянными дубинками по ладоням. Здесь полиция не церемонится, никаких резиновых дубинок. Только деревяхи, только хардкор. Не вмешиваются, просто наблюдают. Вот интересно, я только сейчас обратил внимание. Гостиница и ресторан с той стороны улицы, а она богата. А здесь резко иначе. Даже асфальт на тротуаре много хуже. Похоже, по проезжей части какая-то граница проходит. Ну-ну.

– Шарма Моди, архимаг и мудрец. – Ну, коротко и со вкусом. Убираю визитку в портмоне, после чего кладу его в седельную суму.

Притырчал мотоцикл с мутным типом, который соскочил с заднего сидения, и подбежал ко мне, протягивая кошель с монетами. Приличный такой кошелек. Золотых монеток меньше трех грамм весом я почти не помню, обычно грамм десять. То есть вес этого кошелька должен быть килограмм пять. Ну и объем в треть литра, не меньше.

Беру телекинезом, им же вытряхиваю монетки в воздух. Ух ты, как сразу проклятьями пахнуло.

Беру типа за горлышко, нежно сдавливаю, и поднимаю. Хрипит, пытается разжать пальцы.

– Штраф еще пятьсот монет. Ты, быстро метнулся и везешь. Будут еще проклятые – всех вырежу. – Нежно кончиком атама по лбу типа вожу.

Полиция аплодирует. Блин, они реально наслаждаются действом, горячие индийские парни.

Оставив типа висеть, проверяю все монетки, и сам кошель. Двенадцать монет реально прокляты, коряво, правда, но хитро. Здорово на цыганские проклятия похоже, что, впрочем, и не удивительно.

Но кошель в порядке, остальные монетки тоже чистые. Потому ссыпаю золото в кошель, и бросаю на седло байка.

Примчался мотоциклист, привез еще один кошелек. Проверяю и его, на этот раз все чисто. Бросаю кошель к собрату, поднимаю парочку, что до сих пор валяются на щербатом асфальте, под лапами принявших боевую форму моих демонов.

Плавлю монетки в воздухе, и делю на три части. Жульё дергается, но я держу надежно и крепко. Поднимаю их правые руки и расправляю ладони, куда и заливаю расплавленное золото.

– Не делайте больше так. – отпускаю шпану, те валятся, подвывая и держась за руки. Как себя любят, золота-то каждому досталось по тридцать грамм, не больше.

Сажусь на свой байк, Изенька и Марк запрыгивают на свои места.Подруливаю к наряду, и отсыпаю сержанту в ладонь десятую часть своего внезапного заработка.

– Не подскажите, сарж, где мои демоны могут поохотиться на нечисть? Ну, минут сорок? Обещаю, что людей не тронут. – Спрашиваю ну очень довольного сержанта.

Тот на мгновение задумался, и кивает вниз по проулку.

– Там, через три квартала начинаются трущобы. Пусть охотятся, сколько угодно. Благодарим, сэр. – на местном варианте пиджинг-инглиша ответил усатый как Буденый сержант.

Я сразу наложил сверхчары, исчезнув с глаз долой у изумленного патруля, и проехался вниз по улочке, где и выпустил своих демонят. Пусть развлекутся. Ничего серьезного я здесь не чую, а мелочи здесь прям-таки кишит, нехай немного проредят.

А пока демоны охотились (в астрале поднялся нехилый кипешь), я проехался до местного рынка. Бара-базар, куча всяческих ларечков и магазинчиков в угловой многоэтажке. Меня заинтересовала одна вывеска на четвертом этаже, не новая, как бы не британских времен, «Weapon shop». На вывеске пара «Уэблей марк четыре», и два дробовика. Вроде открыто, витрина сдвинута, мелькает силуэт хозяина.

Блин, народищу не протолкнуться, потому просто взлетаю наверх, и зависаю напротив прилавка.

Надо же, за хозяина джинн. Хотя, чего удивляться, восток есть восток.

– Здравствуйте, уважаемый джинн. Да будет мирным ваш путь. – раз джинн торговец, то принадлежит к невоинственному племени. И не очень любит всякий активный движ.

– И вам мир. – кивнул хозяин, на вполне себе чистом английском. – Интересует что-то конкретное?

– «Смит-Вессон» пятьсот магнум найдется? Парочка? И патроны к ним плюс кобуры для ношения на поясе и нагрудные? – я пробежался взглядом по вывешенным на стенах образцам. А неплохо для лавки в полутрущобах. Хотя, новых образцов нет, все бушное, но в хорошем состоянии.

– Редкость для этих мест, но найду. – Джинн исчез на пару секунд, и вернулся, держа в когтистых лапах десяток коробок. – Вот. Два «Торуса», пять патронов, шесть с половиной дюймов ствол. Или два «Смит-Вессона», четыре дюйма, с дульным тормозом. Хотя, вам вряд ли потребуется. Рукоять самоподстраивающаяся, артефактная. «Торус» по тысяче долларов, «Смит» по две. – Джинну явно пофиг на запрет торговать за иностранную валюту. Мне же тоже абсолютно по барабану.

– «Смиты», оба. – Я взял в руки тяжелый матовый револьвер, откинул барабан. Солидная вещь, умеют американцы в револьверы. Бразилец мне не по душе, хотя очень неплох. Но «Смиты» совершенны. – Патроны?

– «Хорнади», со свинцовой мягкой головкой. «Федерал премиум» с холлоупойном, все по четыре доллара за штуку. – Джинн выложил на прилавок пару десятков коробок по двадцать патронов.

– Штук по триста найдется? И кобуры? – Джинн кивнул, резво выложил не достающие патронные пачки, и положил на прилавок пояс с формованными из толстой кожи кобурами, и патронташем. И две оперативки, тоже из кожи.

– Не люблю пластик. Люди стали забывать прелесть запаха старой кожи. – Джинн усмехнулся, и выложил на прилавок двуствольный дерринджер. – двести долларов, и он тоже ваш. Премия. И вот, патроны для него, мелкая серебряная дробь с каменной солью. Хотя, из револьверов ей тоже стрелять можно.

На стол легли три пачки «ДаблТейп» по шестьдесят штук.

– Десятый калибр есть? – дома с дробовыми такого калибра несколько трудновато, приходится через посылторг заказывать. А здесь свежие патроны, нескольких фирм. Не удивлюсь, если джинн все из США прямиком таскает.

Пару сотен для своих дробанов тоже взял. Ну а что? Заодно договорился с джинном, что буду у него заказывать через паутину, нацепил пояс с набитым патронташем, вложил в кобуры револьверы. Забавно, совершенно не мешают. Годно.

Вытащил николаевские империалы, что взял с собой, высыпал на прилавок доставшееся от гопоты золото, там тоже империальчики были. Шестьсот патронов по четыре доллара, итого две четыреста. Плюс четыре револьверы, плюс двести дерринджер плюс еще сто восемьдесять дробовых по три, то есть четыреста восемьдесят. Кобуры и пояс двести за все. Итого семь тысяч двести восемьдесят долларов, или примерно семьдесят пять империалов. Ну, у меня их тут с запасом.

Джинн принял золото без вопросов и возражений. Напротив, с удовольствием позвенел ими в когтистой ладони.

– Люди забывают, как здорово звенят монеты в руках. Рад был общению, юный мастер.

– Взаимно, уважаемый джинн. До свидания. – И я спустился вниз, запарковавшись на уровне второго этажа, и позвал своих демонов.

Те принеслись через пять минут, довольные как пара чертят. Запрыгнули на свои места, и мы полетели в Дакку.

Глава 19

Глава девятнадцатая.

На семистах километров до столицы Бангладеш, бывшего Восточного Пакистана, долетел менее чем за полчаса, а оттуда свернул уже в сторону Китая. Обновил чары скрытия, а то не хватало словить от китайцев ракету под хвост. Ну и башкой кручу намного активней, потому как самолетов стало как пчел на сирени.

В самом Китае авиатрафик стал ну его нафиг, похоже, что китайцы только и делают, что летают туда-сюда. Спускаться ниже девяти тысяч не хочу, скорость упадет, максималка у меня на девяти тысячах. Вот и кручу головой, потому как ну реально много бортов. Ладно хоть вояк нет, строго гражданские борта.

Над Ченду сразу полста бортов, кто-то садится, кто-то взлетает. Но чем дальше на север, тем реже. Как только пересек границу Монголии, все, как обрезало. До самого Улан-Батора ни одного борта не встретилось, так, внизу несколько «аннушек» пролетело и вертолетов. Где-то посреди Годи сел отлить. Пустота и тишина. Блин, у меня в доменах народу побольше, тут даже следов машин не видать. Вот, пара куланов на меня косятся, но особо не боятся. Хотя, сама по себе Монголия огромна, а население всего пара миллионов. У нас в Туркестане уже под полтинник, в Союзе около трехсот, чуть не хватает, в соседнем Китае и Индии подумать страшно, в каждой стране за полтора миллиарда. И здесь безлюдно. И я даже не вижу, чтобы тут кто-то когда-то был похоронен, нет следов. Ладно, бывает.

Потому размял ноги, позвал демонов, что носились с радостными воплями за куланами, и полетел дальше. От Улан-Батора свернул к Чолбайсану, еще почти час лета. Задолбался, если честно, почти двенадцать часов в воздухе. Ну, с перерывами на пожрать и подраться-пограбить.

От Чолбайсана до Цагаанбулага, небольшого городка, скорей даже поселка, еще километров четыреста, оттуда вниз по самому Халкин-Голу, довольно большой реке для этих мест. Долетел до места впадения в Халкин-Гол речки поменьше. И пошел на снижение. Все, добрался. Вон, куча костров, кроме Хурала здесь огни жечь некому.

Сотня юрт, толпа пьяненьких и обкуренных шаманов. Все слоняются туда-сюда, русские, монголы, якуты, эвенки, калмыки, чукчи, нганасаны и толпа других. Встретил натуральную хохлушку, в красной плахте, вышиванке, куча пестрых лент в роскошной русой косе. Тоже вдутая, обнимает двух довольных монголов, и тащит их куда-то и целеустремленно. На крепкой заднице дамочки пара маракасов. А ведь сто пудов тоже шаманша. Попадешься такой, будешь рад, если вырвешься просто затраханным напрочь. Надоело спрашивать, где Яков Аю-Аю. Каждый тычет пальцем, рукой, бубном или полупустой бутылкой водки в любую из сторон, и говорит, что там видел.

Надоело, и проголодался. Присел на какой-то кошме, около кипящего на костерке большущего казана. Глянув на заебанного меня, молчаливая монголка без слов налила мне здоровенную чашку мясного бульона с кусками баранины, положила на чистую тряпицу полбуханки хлеба и поставила стакан водки.

Благодарно кивнув, я опрокинул теплую водяру, и чуть не поперхнулся от могучего шлепка по спине.

– Мы его везде ищем, волнуемся, мать его телефоны нам обрывает, а он тут водяру глушит! Настоящий шаман! Сайн байна уу! – рядом со мной на кошму плюхнулся такой весь из себя квадратный, полтора на полтора, седой мужичок, то ли казах, то ли бурят, с жидкой бородкой и длиннющими висячими усами. Пока я на него пялился, на плечо мне сел знакомый ворон, и внаглую спер у меня из ложки здоровый кус баранины.

– Не щелкай, голодный останешься. – радостно заржал один из сильнейших шаманов России, а значит, и мира. – Привет, Акимка, рад что нашелся. Лена сказала, что ты вкругаля добирался. Мог бы и позвонить, на будущее. Кто нас там, среди четырех миллиардов, искать будет? Правда, недешево выйдет, роуминг-хуёуминг. Но на будущее, звони. А сейчас позвони матери, волнуется. Пожрать успеешь. – и нагло схватил мою Изеньку и начал ее чухать.

Демоница пару раз недовольно гавкнула, и растеклась в руках Якова. Ворон ревниво глянул на это, и снова потянулся к мясу, на этот раз, в тарелку, но получил кошачьей лапой по клюву. Марк бдит, таскать мясо для себя и Изеньки может только он.

Птиц недовольно каркнул мне в ухо, и взлетел. Ну а я вытащил мобилу. Надо реально маме позвонить, чего волнуется?

Минут пять выслушивал, какой я нехороший и непослушный, после чего получил указание слушать старших, и не простыть. Не спать на земле, мыть руки, потому как степь и грязно. Мама порой такая мама.

Дослушав, обнаружил, что похлебка остыла. Пришлось греть ее заклом. Ну а после с огромным удовольствием выхлебал. Проголодался.

– Как добрался?– добив свою порцию, поинтересовался Яков.

– Практически без приключений. В Калькутте познакомился с интересным дядькой, Шармой Моди. Не знаете такого?

– Не выкай, не смеши духов. Все шаманы на «ты», запомни. А насчем этого Моди… Тебя что, в Гугле забанили? Летел из Калькутты сюда часов десять, не меньше, мог бы и посмотреть.

– Да какой там, крутил башкой как угорелый. Трафик сумашедший, китайцы носятся по стране как настеганные. – Я махнул рукой, невольно задев кобуру с новым «Смитом».

– Ого, «пятисотый»? А ну-ка, дай-ка постреляю. – Аю-Аю попытался выдернуть револьвер у меня из кобуры, перейдя на сверхскорость. Почти успел, но я прихлопнул его ладонь.

– А за это можно и в тыкву получить. – хватать чужое оружие без разрешения наглость несусветная.

Сзади кто-то заржал, и на кошму уселся еще один мужик. На этот раз вроде русский. Здоровый как медведь, и ходит как он, бесшумно.

– Митрофан Сорока. – Протянул мне ручищу, даже чуть поболее моей.

–Аким Власов. – Пожал ему ручищу я.

– Круто ты под Тюменью на таусень зажег, круто. Молодчина, так и надо. Ну как, дашь нам с Яковом пострелять? Не дуйся, Яш, парень прав, наглость это.

– Не наглость, а испытание характера. Вроде годный. И да, наставнику в тыкву, а также в бубен и так долее моветон. – ого. Издевается или как? А проверю.

– Прошу, учитель. – снимаю ремень с револьверами, и подаю его Аю-Аю.

– Ха, поймал он тебя. Ну как, берешь парня в ученики? – заржал Сорока. Хотя, какая сорока из медведя-оборотня? Точно берендей, строение зубов показывает.

– Пошли, постреляем. Дай еще патронов, не жадничай, ученичок. Полетим обратно, купишь. Мне как раз на блядки под Калькутту нужно. – И у меня забрали ни разу мной не стреляные револьверы и еще сотню патронов. Так, если я не ошибаюсь, меня в ученики взял один из крутейших шаманов Союза. Конечно, я попал, но попал очень неплохо. Шаман из меня пока еще, как пуля из отходов жизнедеятельности.

Далеко не пошли, просто спустились с обрывистого берега, и почали палить прямо в лагере. Через минут пятнадцать здесь собралась толпа народа, кто с винтовками, кто с дробанами, кто с пистолетами. Каким-то образом мой пулемет оказался в руках Сороки, который с удовольствием стрелял по пустым консервным банкам, сплющенным и брошенными изо всех сил над рекой. И попадал, что характерно. Аю-Аю расстрелял все патроны из моих «смитов», и вернул мне изрядно закопченные револьверы. Правда, заклы очистки придумали не вчера, для армейских дел они очень полезны.

– Рукоять великовата, наладил себе под лапищу. А так прелесть машинки. Надо себе купить подобные. Нафаня, хватит палить, пошли, растолкуем парню, что и почем.