Текст книги "Долгая интересная прогулка (СИ)"

Автор книги: Владимир Стрельников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 32

Глава тридцать вторая.

Посох наставника пропал после боя с демоном. Что, в принципе, не странно, мы зашли в Афганистане, выкинуло нашу группу, изрядно пожеванную, и с потерями, под Константинополем. Мой посох-новодел, но вполне себе рабочий, разбило в щепки. Посох наставника поискали на месте выхода группы, но никаких следов. Не удивлюсь, что его выкинуло в Афгане, а торговец выкупил по дешевке. Стоимость оного торговец явно не знал, ничего сверхценного в посохе, кроме самого посоха, нет. Кристалл-разумник, и кристалл-накопитель. Накопитель хрен с ним, носитель информации, вот что важно. Но тут надо ждать до дома. Ковырять такую вещь в отеле – это просто стыдно должно быть. Такие вещи не терпят суеты. Но отзыв я уловил. Слабенький, но есть.

Аккуратно упаковал посох, после взялся за атамы-саксы. Ну, армейское изделие есть армейское, но французы есть французы. Некая элегантность присутствует даже в таком грубом кусе железа, как боевой нож некроманта. Я могу ошибаться, но до окопных боев эти клинки не дошли. Не были они в серьезных драках, вот честное слово. Мои кажутся большими ветеранами, хотя им всего-то пять годов, и участвовали в нескольких серьезных драках. Крови попили, да, но все едино новые.

Так вот, саксы по сравнению с моими явные новички. Не пили они кровушки. Нечисть и нежить ими малость ковыряли, а вот с самым страшным соперником – разумным существом, людью или нелюдью. Они не дрались. Положил рядом Правый и Левый. Вроде как не ревнуют.

Так, стоп. Я дал имена своим атамам. Однако. Хотя, что тут такого? Эти ножики со мной ходить учились, не то, что фехтовать. Фактически, я с ними снова в жизнь входил.

Стукнул лезвия друг о друга, звонкие, радостные. И такое впечатление, что саксы завидуют. Подумал, достал еще один ремень, что купил в Непале, широкий, добротный, из кожи яка. Нацепил на него ножны с саксами. Кстати, саксы можно на винтовки в качестве штыка присобачить, для этого все крепления есть. Найти французскую винтовку начал двадцатого века, что ли? Хотя, у них, вроде как, унификация до пятидесятых годов осталась, любой штык к любой винтовке подходит. Надел пояс с саксами пониже основного, вроде нормально. Не мешает ни моим основным атамам, ни револьверам, веса я не чувствую, хотя, у меня самого основной сто восемьдесят, далеко не пушинка. Как только девчонки терпят.

Девчонка крутится около зеркала, примеряя Жало к разным одежкам.

– Так, Амайя, подойди сюда. Вот знаешь, как мне тебя отлупить охота?

К моему удивлению, девчонка потупилась, взяла у себя широкий кожаный ремень, разделась, вручила мне ремень, повернулась и нагнулась.

– Мда. – я поглядел на ремень, на красивую попу, длинные ноги, темные волосы до пола, выкинул ремень и решил наказать по-другому. Так интереснее.

Наказывал аккуратно и недолго, потому как завтра летим. После наказания сходили поужинали в ресторанчик отеля, Амайя затрынделась с парой девчонок-иранок, а я сел погонять шеш-беш в соседом-оборотнем. Ну да, оборотень, тигр. По имени Шерхан, скромно так. Бывает.

Отставной офицер Армии Пакистана, воевал еще в Восточном Пакистане, когда тот откололся, несколько раз цеплялся с индусами, пару раз встревал с нашей десантурой. Но вполне себе джентльмен, с таким вражиной и в нарды погонять можно, тем более, что игрок фантастический, раскатывает меня как бог черепаху.

Амайя ушла спать вместе с моими няшками, а мы с Шерханом малость засиделись. Проиграв завершающую партию, я попрощался с соседом, и решил было идти спать, как за окнами заполошно завыла сирена, и ожили все ретрансляторы на множестве минаретов.

– Плохо. Восстало кладбище, оно неподалеку, большое. Кладбище бедноты, в основном люля, цыгане. Это очень плохо. – Шерхан зло нахмурился, и встал. – я за оружием. Буду браться, иного выхода нет. Сюда вурдалаки и упыри доберутся часа за три, им идти через горловину между богатыми кладбищами, там священная земля, туда они не пойдут. Успеют ли за некромантами…

– Ну, за некромантами не надо успевать. – Я снял скрыт с перстней, и показал Шерхану. – Я некромант, боевой маг первого класса. Я тоже за оружием. Хозяин, пока нас нет, организовывай оборону!

Сбегал в номер, нацепил пояса с ножами и револьверами. Проверил Булаву и палочку, нацепил сухарку-мародерку с аптейской и флягой с тоником. Вручил девчонке автомат, вроде как варшавский, магазины с патронами даст хозяин, обещал. Калашей здесь как блох на барбоске, калибр распространенный, найдутся точно. Всучил ланкастер, в задние карманы джинсов засунл ей револьверчик и дерринджер, заставил надеть саблю.

– Не бойся, не нервничай, никуда не беги. Если что – садишься на байк и в небо, висишь на полукилометре. Туда упыря точно не достанут. Главное – без паники, поняла? Ну, я пошел. – Погладил испуганную девчонку по голове, и побежал на выход, грохоча подковами по мраморным ступеням.

Полковник-пакистанец сидел на ковре-самолете, ждал меня. Рядом с ним сын хозяина отеля, молодой паренек, сахиб, недавно отслуживший в армии. Оба вооружены английскими «бурами», винтовками Ли-Энфильд. Очень и очень популярное здесь оружие. Кроме того, у обоих пистолеты и здоровенные тесаки-пичаки.

– Летим, драка пока не началась. – на ковер заскочили Изенька и Марк в боевой ипостаси, заставив подпрыгнуть Сахиба. Шерхан же спокоен, как удав.ковер плавно оторвался и весьма резво порулил в сторону высокой старой мечети. За ней начинались основные кладбища этой части города. Огромный город всегда имеет огромные кладбища.

Проход между двумя кусками освященной земли богатых кладбищ перегораживали ряд полицейских и пожарных машин, толпа вооруженных горожан под командованием пакистанского усатого и толстого полицейского чина нервно целилась куда-то в темень. Множество фонарей резко гасли в пяти-десяти метрах от бортов машин.

– Нехило. Я соскочил с ковра, и попросил полковника. – Шерхан, будьте добры, пойдемте, поговорим в главным из полиции.

К моему удивлению, полковник обратился к копу на английском.

Тот, услышав, что я некромант, хоть и русский, реально обрадовался.

– Сэр, командуйте. – Видно. Что человеку страшно до усеру, но будет драться насмерть.

– Пока отойдите в сторону, пожалуйста. И скомандуйте, чтобы в меня не стреляли. – и я заскочил на кузов пожарного грузовика. Оттуда просканировал окрестности. Ну да, на богатых кладбищах тишина, ну, чуть призраков. Зато в проходе между ними реально толпа нежити прет. И раз не видно подмоги, то в других частях города тоже жопа.

– Так, Марк, Изенька, мне нужно упыря, вурдалака и гуля. Более-менее целые. Блин, вас же двое… – но меня прервал полковник, обернувшийся в здоровенного туранского тигра. Что забавно, говорящего, пусть и рыкающего. Опытный дядька, крайне опасный противник.

– Гуль, вурдалак и упырррь. Пошли, бойцы, поохотимся. – и оборотень с демонами умчались в темноту. Надеюсь, они справятся, потому как иначе…

– Там свыше пяти тысяч нежити. – коп вздрогнул, и коротко помолился про себя. Ну ад, нас тут человек триста, не меньше. Но абсолютное большинство просто люди. Да, с автоматами и винтовками. Но попади еще в темноте в упыря или оборотня, а тем более в могильного гуля. Да и попав, повредишь, но очень вряд ли убьешь. Живучие, точнее, трудно уничтожаемые, быстрые, гули еще инфразвуком шарашат.

– У вас какие-нибудь накопители в машинах найдутся? Тащите все сюда. – быстро рисую три печати. Ко мне притаскивают десяток разнотипных, но главное, что полных накопителей. Настраиваю их на себя, быстро, по другому никак. Со стороны темноты вой и вопли, приближаются. Через ближайшую машину перескочили стремительные тени, это оборотень и демоны, все в разной степени потрепанности, но живые. Приволокли добычу, как раз упыря, вурдалака и гуля.

Помогли разместить их в печатях, придержали.

Ну погнали…

– Ignis Fatuus Ossium Maxima!!! – тремя ножами одновременно пробиваю солнечные сплетения нежити, вскрываю средоточия нежити, сквозь меня бьет поток энергии, опустошая накопители. Но их не хватит, потому тяну энергию с ЛЭП-500, что проходит неподалеку. Меня бьет молния, больно, но держу. Заклы зелеными потоками уходят туда, в темноту, уничтожая нежить. Еще немного, и все. И темнота…

Глава 33

Глава тридцать третья.

В себя приходил муторно, рывками. Росомаха давно свалила, часть меня гоняет ночами кого-то темного по бедным районам, рвет на куски. Основные потоки не дают активировать полностью внешнее воздействие, мощные целительские заклы. Особо им не сопротивляюсь, но надоело.

Но все рано или поздно заканчивается, вот и это завершилось. Меня как морковку из грядки выдернули из сонного царствования, и вернули росомаха.

– Мама. – Проморгавшись, приветствовал я, ни разу не удивившись. А вот наличию рядом с ней Якова Аю-Аю немного удивило. Впрочем, вот кто меня-духа с охоты выдернул. – Наставник.

– Привет, герой. – мама просто села рядом, и погладила по маковке. Потому стукнула туда же кулачком, но не сильно.

– Так его. – Буркнул наставник, потирая ставший уже желто-зеленым знатный фонарь под левым глазом. – Все равно ему голова не нужна, он в нее только ест.

– А вы на своей еще каску носите. Что, не помогла? – не мог не поехидничать я, осматриваясь. Однако, какие роскошные хоромы, в настолько богатой палате я еще не валялся. Реально богатая, вся техномагическим оборудованием заставлена.

– Почему, помогла. Только супруга приехала не только со сковородкой. Ей-то она как раз по каске и била. Она еще скалку привезла, а вот той лупила куда придется. Еле-еле махарани с твоей раджкумари успокоили.

– Не поняла? – нахмурилась мама. Внимательно поглядела на нас с наставником, нахмурилась еще сильней. – Кто такие Махарани и Раджкумари.

– Махарани это княгиня, любовница наставника. – заложил наставника я.

Тот не стал оправдываться, а заложил меня в ответ.

– Раджкумари Анита Моди это дочь раджи, княжна по-нашему. Любовница твоего раздолбая, сейчас заперлась в поместье, дочку от него ждет.

– Чего? – льдом в голосе мамы можно наморозить пару айсбергов.

–Мам, дома объясню. Там все очень непросто.

– Ага. Когда с суккубами просто было? – кивнул Яков, и объяснил ошалевшей матери. – Они обе, тетка и племяшка, суккубы. Ну, племяшка еще частично асура, как и твой сыночка, четырехрукая. Красивая, но на любителя. Хотя, твоему как раз было.

– Так, это дома. – мама помотала головой. – Объяснишь заодно, что за девчонка меня встретила, и сюда первый раз из аэропорта проводила, и почему она себя твоей наложницей называет. Очень тщательно объяснишь. И где ты таких высоченных красавиц всегда находишь? А пока, хорош любоваться генеральской палатой, хватит валяться, собирайся. Все у тебя нормально, я просто чуть придержала ради проверки.

– Долго я валяюсь? – с мамы может статься меня и полгода в дрёме продержать.

– Три дня, сегодня девятое октября. Меня выдернули в ту же ночь, позвонили из Москвы, из Ташкента борт прислали. Утром здесь уже была. Так что гордись, дрючить за нарушение визового режима тебя будет лично Чрезвычайный и Полномочный.

Мама отвернулась к окну, чтобы не смущать меня. С детства не люблю, когда она смотрит, как я одеваюсь.

Одежку, похоже, Амайя подбирала. Новые джинсы из запасных, мокасины, светло-зеленая курта, темно-зеленый шервани. На шервани знак Почетного Гражданина Ташкента, Дальний поход, поплавки институтов и училища, классный знак и орденская планка. Это точно мама привезла, или ей привезли. Хотя, я пригляделся. Нет, копии, наверное, тут изготовили. Но надето все правильно, кто-то в этом здорово соображает. Куда мы собираемся?

Перстни, все четыре атама и Булава с палочкой лежат на столике. Аммуниция там же. Нет только револьверов.

Надел все, а то голым себя без оружия чувствую. Нет, я знаю, что я сам по себе еще то оружие. В принципе, я и безо всего могу так вломить, чертям тошно будет. Но привычка вторая натура.

– Твои пистолеты у твоей девчонки, в госпитале запрещено держать огнестрельное оружие. Демоны там же, им сюда вход закрыт, сам понимаешь. – Мама прояснила ситуацию со стволами и няшками, и поправила мне воротник-стойку шервани. – Ну вот, на человека похож, не на бродягу. Красавчик ты у меня.

Смахнула с плеча невидимую пылинку, и подтолкнула к выходу. – Пошли, некромант тысячелетия.

– Балбес он тысячелетия. – проворчал наставник. – как трахать суккубу, так энергию с мира брать не стесняется. А как травить нежить – предпочитает молнию словить. А если бы выгорел полностью, а не чуть каналы опалил?

– Вот и научишь. – Припечатала мама, открывая дверь.

За ней народ. Врачи, целители, медсёстры, санитары, выздоравливающие, все аплодируют. Мне.

Я аж застеснялся, сложил все четыре руки в два намасте, иду и чуть кланяюсь по сторонам. Так меня аплодисментами до выхода и проводили. Приятно, право слово. Очень приятно. Видно, что люди от души хвалят.

Около дверей госпиталя роскошный лимузин, прямо-таки «роллс-ройс», я аж глазам не поверил.

– Губернатор провинции прислал. Едем в дворец губернатора, учти. Там народу будет, толпа. Будут тебя хвалить и чуть ругать. – Яков откинулся на роскошную кожу сидения, рассматривает бутылку с вискарем, свернул пробку и присосался прямо с горла. – забористая штука, а!

– Не насосись. Опозоришься. – бросила мама, наводя порядок на лице, глядя в раскладное зеркальце. Ну, недостатки только она видит, по мне, выглядит прекрасно. И да, под халатом у ней тоже парадное платье, вицмундирное, с вышивкой белым золотом по вороту и обшлагам, и тоже с орденской колодкой на груди. Под строгой стойкой ворота здоровенная блямба мексиканского «Орла Ацтеков», причем высшей категории, которую вручают главам государств и королям с императорами. Получила за очень серьезное дело, остановили под ее руководством эпидемию черной бубонной чумы. Президент Мексики воспользовался её княжеским титулом, которого её никто не лишал, и наградил по максимуму. Маме нравится, красивая золотая звезда с птичкой.

– Пьяный шаман это норма. – буркнул наставник, но бутылку поставил обратно. Подумав, сфоткал название. – Чего? Понравилось, закажу. Зима длинная, жена строгая. Будет чем расслабиться.

– Так чем все закончилось там, около кладбищ? – задал я вопрос, который не то, что меня мучает, ведь понятно что победили. Просто любопытно.

– Там, Аким Ефимович, вы упокоили пять тысяч семь упырей, полста семь вурдалаков и семнадцать гулей. – отозвался совершенно незаметный человек в сером костюме. Нет, так-то я его сразу заметил, сложно не заметить человека, который командует кортежем. Но явно из спецслужб. – Вы потеряли сознание из-за сильнейшего магического истощения и сильного поражения электрическим током. Даже странно, почему не сдетонировали патроны в револьверах, настолько вас сильно била молния. Вас сразу сюда, заодно выяснили, кто вы и откуда. Мой вам совет, даже если путешествуете инкогнито, на будущее, оформляйте правильно документы. Это такая морока, подчищать за вами хвосты, делать задним числом визы на границах Афганистана, Пакистана, Индии, Бангладеш, Китая. Ладно хоть в Монголии сподобились. Посадить бы вас на годик на каторгу, чтобы осознали свою неправоту. Но кто же нам это даст сделать. – человек грустно вздохнул.

Ну да, я его понимаю, самому не нравится за другими подчищать.

– Мог бы сделать так, как советовал своей девчонке – зависнуть над городом, или вообще улететь. – недовольно буркнула на это мама. – Никаких претензий к тебе бы и не было.

– Не мог, мам, не мог, сама знаешь. – маг должен служить. Иначе он мудак, а не маг.

– Знаю. Но такие претензии бесят. – мама недовольно фыркнула.

– Я вас понимаю, госпожа, и бесконечно благодарен вашему сыну за уничтожение вала нежити. Не зря его газетчики некромантом тысячелетия назвали – очень значимый результат, безусловно. Но знали бы вы, как мне пришлось изворачиваться, двое суток носясь по столицам соседних стран. – кстати, русский господина в сером безупречен. Московский выговор, акает. Очень грамотная речь. В Ташкенте, кстати, тоже московский выговор. Тоже все акаем.

Дом губернатора был немаленьким дврцом, как сказал серый господин. Ему уже больше полутора веков. Строили англичане на месте могольского дворца, здесь видел вице-губернатор Индии. Сейчас здоровенный белый дворец внушает, красиво, дорого, богато. Почти Кремлевский Дворец Съездов.

Нас торжественно провели в какую-то огромную и помпезную залу, битком набитую народом, все важные, мужчины во фраках и мундирах в иззолоте, дамы в вечерних платьях с мусульманским уклоном. Нас провели до нашего посла, и оставили там.

– Здравствуйте, Абдуррахман Халилович. – поздоровался я со старым знакомым.

– Ты? – удивился бывший глава южнокаспийского региона. – ну вот, а я то думал, на кого так жутко похож этот мерзавец. Что-то у тебя рук многовато стало, братец, и глазик лишний.

– И рук в самый раз, и глаз не лишний, а дополнительный. – Усмехнулся я, и пожал протянутую Послом руку. – Рад новой встрече, товарищ Везиров.

Надо же, кто сейчас Послом в Пакистане. С Везировым я столкнулся, когда с наставником в Баку ловили загулявшего шурале. Нашалил эта сволочь там так изрядно, что весь город парализовало на неделю. Шесть групп спецназа вызвали, и это кроме местных и московских магов.

Но нашли шурале мы с наставником, удачной ему охоты. Не зря тот татарин, все их слабые места знал. Поймали, наебали, заставили свалить обратно в Поволжье. Там он особо не разгуляется, мигом татарка найдется и сковородкой стукнет. Кухонная утварь в руках татарских женщин оружие страшной разрушительной силы. Впрочем, не только татарских. Я хмыкнул, и покосился на бланш наставника.

Мама с облегчением восприняла факт моего знакомства с Послом, а то немного нервничала. Сейчас успокоилась.

К нам подходили здороваться важные чинуши, многие ко мне относились с явным опасением. Вот реально побаивались. Подошло несколько генералов, к моему удивлению, даже Шерхан подвалил, в бригадирском чине уже.

– Спасибо! Думал, никогда не взойду выше. – сильно пожал мне руку оборотень, поклонился остальным, и свалил под ручку с красивой китаянкой-кухимо. Надо же, лисица-оборотень, нашел пару. Хотя, очень красивая дама, надо признать.

Глава 34

Глава тридцать четвертая.

Ненавижу официальные мероприятия. Мне бы шашку, да коня, да съебаться подальше отсюда. Но нет, стоишь, улыбаешься, вежливо разговариваешь. Меня внутри корежит, но приходится морду лица держать вежливо-приветливым кирпичом.

Мама наслаждается. Ну, еще бы, она княжна, в кои веки ее представляют этим титулом. Даже Везиров сам так говорит, тонко улыбается, лис восточный. Мол, у нас в Союзе есть всё. И все.

Ладно хоть меня именуют Ваше Превосходительство, меня записали в архимаги, этим все сказано. Ну, приятно, но как злиться будут некоторые товарищи в Москве. Трансляция этого мероприятия ижед в прямом эфире, значит, в международных новостях точняком выскочит.

Наставник свалил, только что был здесь, и пропал. Шаман, что поделать. В маскировке и как слинять – лучше спецов не найти. Я поздновато шаманом стал, а то бы гоняли нас с Салаватом еще больше. Хотя, итак три-четыре выхода в год, это очень много. Один год семь выходов было, только вернешься, неделя – и снова в бой. А ведь перед тем годом, когда мы попали в мясорубку, как раз. Очень такой удачный год был – мы всех рушим, нам ничего. Мда, повадился кувшин по воду. Впрочем, больше чем уверен, что и наш завершающий бой в плюс записали – демона-то уничтожили. То, что группа сточилась, статистика.

Неожиданно все расступились в стороны. Губернатор Пенджаба, отставной генерал-лейтенант армии Пакистана, Халид Магбул, подтянутый седой мужик с седыми усами, шел под руку с супругой, моложавой дамой в светло-розовом платье, которое явно или шили, или проектировали в Европе. На ее голове нежно-розовый плат из шелка паучары, немного относительно скромных украшений. Импозантная пара, видно, что вместе через много прошли.

Генерал оставил жену около какой-то компании, а сам прямым ходом порулил к нам. Ну, я самый высокий в зале, и ни за кого не спрячешься.

– Сударыня, господин архимаг, очень рад с вами познакомиться. Господин Посол, мое вам почтение. – Ого, как по-русски шпарит генерал, почти без акцента. Свободно принять можно за узбека или казаха из провинции.

– Господин губернатор, рады вас видеть. Для нас большая честь общаться с вами. – Везиров по-восточному велиречив.

Мама исполнила идеальный классический книксен (я точно где-то отстал от жизни, у нас все магички стали такие импозантные), я просто поклонился. Ну да, небольшой поклон от увешанного атамами и жезлами громилы смотрится тоже, наверное, импозантно.

Посол и губернатор еще пару минут обменивались любезностями, потом к нашей компании подошел мэр Лахора, и американский посол с военно-морским атташе, и парой помогал. Все важные, помощники держат какие-то коробочки. Не понял? Награждение?

– Господа! – Губернатору вручили микрофон, и тот его испытал. Чуть поморщился от резанувшего из динамиков резкого писка, но все, настроили. – Господа, мы рады вас приветствовать на нашем вечере. Должен признать, что у нас очень хороший повод для того, чтобы собраться. – Губер чешет себе на английском, ну, так он вместе с урду официальный государственный. – Итак, нас всех три дня назад, ночью, разбудила тревога красного уровня. Как ныне выяснилось, злодеи из террористической организации «Иттихад-уль-Муджахидин Пакистан» при помощи мерзких магов-наемников, презревших свое предназначенное Аллахом предназначение служить людям, подняли беднейшее кладбище. К сожалению, мы не можем уследить за всем, и там оказалось очень много неправильных, незаконных захоронений. Восстала огромная толпа нежити, всего свыше пяти тысяч особей. И это могло стать огромным горем для нашего прекрасного и любимого Лахора, но хвала Аллаху, у нас гостит русский боевой архимаг, Аким Власов. Вот он, сто своей достойнейшей матерью, старшей целительницей Бухары, города-побратима нашего Лахора. – Губер с мэром разошлись, и указали на красивых нас с мамой.

Везиров стоит рядышком и млеет. Ну еще бы – в зоне его ответственности два советских гражданина получают заслуженные почести. Значит, и он, как официальный представитель СССР, тоже молодец.

– Господин архимаг мгновенно, не раздумывая, как и положено настоящему воину, выступил навстречу опасности. Как опытный и умелый воин стремительно оценил опасность, провел разведку и разработал мощнейший ритуал. Который блестяще исполнил. Вся нежить полегла прахом, даже не добежав до линии наших доблестных защитников. Я, от имени Президента Пакистана, и народа нашей провинции, выражаю глубокую признательность вам, Аким ибн-Ефим, и вашей матери, и вашей стране, воспитавшей такого воина. Мы счастливы, что общаемся как добрые друзья. Между нашими странами бывало всякое, но мы всегда вели себя как честные воины, и мы рады, что сейчас мы союзники. А тпе6рь позвольте, я предоставлю слово нашему уважаемому мэру. – И губернатор передал микрофон мэру города.

– Господа, недавно наш уважаемый гость был удостоен звания Почетного Гражданина города Ташкента, за «несомненные, но неназываемые деяния». Судя по всему, господин Власов в своей манере активно предотвратил какое-то ужасное событие, раз его поощрили таким высоким званием, и подарили прекрасные аппатменты в новом районе города. – Мэр чуть приостановился, отпил воды из поданного стакана, и продолжил. – Мы тоже, собранием городского Совета, приняли решение о признании Акима Власова Почетным Гражданином города Лахор. И, при здравом размышлении, заменили причитающиеся ему деньги за головы нежити, новым прекрасным домом, в новом районе неподалеку от наших Университетов.

И мне, рядышком со знаком ташкентского горисполома, повесили подобный, но от горсовета Лахора.

Кроме того, торжественно вручили ключи, и выдали коробочку с документами на дом. Что-то я обрастаю недвигой, право слово. Осталось еще башню в собственность приобрести, и у меня как у приличного князя, домов будет.

Вокруг аплодисменты, и благожелательные, не чувствую дурных мыслей. Люди искренне благодарны, почти все. Амеры недовольны, но и хрен на них. А чего это американский посол микрофон взял?

– Господа. Поскольку мне повезло представлять мою великолепную и великую страну в вашей великолепной и прекрасной, то позвольте сказать, что господин Власов совершил подвиг, коий отметило правительство моей страны, и за который Конгресс и Президент награждают архимага Власова Военно-Морским Крестом за деяния, не подвергающиеся сомнениям.

И мне прицепили симпатичную, и очень ценимую в США висюльку. Надо же. Это что, за японца?

Постояли под вспышки фотокамер, после чего началось брожение и болтовня.

Но меня мама быстренько выдернула, сказавшись необходимостью отдыха после недавнего боя. И вот нас привезли обратно в отель, где меня и маму встретила скромно одетая Амайя, просто сама скромность и благочинность.

Мама хмыкнула, но ничего не сказала, просто подождала, пока загрузят наши вещи, и мы выехали в направлении моего нового дома.

Интересно, где Яков? Опять нашел какую-нибудь суккубу?

Через сорок минут я ходил по холлу симпатичного домика, примерно полтораста квадратных метров, на заднем дворе бассейн, перед домом небольшая лужайка, и подъезд к гаражу на две машины. Красивый микрорайончик, не для бедных, прямо скажем. На въезде фейсконтроль, ворота, охрана в будке. Сам район огорожен приличной оградой до небольшой речки, которая отделяет застройку от остального города.

Перед домом сейчас стоят наши байки, и арендованная машина. А в прихожей неразобранные баулы, в том числе и с оружием.

– Садитесь. Буду допрашивать. – мама царственно уселась в весьма хорошее кресло, закинула ногу на ногу. – Итак, Аким, в какой блудняк ты снова влез? Откуда дети, которых ты отправил Заире? Откуда эта девочка? Да, красавица, но она привязана к тебе магической клятвой первой степени. Ты знаешь, что делать это в Союзе без специального решения Верховного Суда СССР запрещено?

– Итак, мам, по порядку. Детей хотели захватить, изнасиловать и покорить родственники этой красавицы. – мама нахмурилась. – Амайя участвовала в движухе своего рода в меру сил и возможностей, пусть не совсем добровольно, но умело и качественно. Она вообще, все делает качественно и умело. У меня и её был выбор – или я убиваю её, или она принимает клятву. Все, никаких выборов. Детей отправил в Союз, когда Амайя командовала группой захвата, я её похитил и спрятал под скрыт. Боевики уехали в поместье, где я убил их всех. Освободил призраков прежних хозяев, проводил тризной, принял присягу Амайи, и поехал домой. То, что произошло здесь, чистейшее совпадение. Ну откуда я мог знать о нападении терроритсов? Ты вот лучше мне скажи – для чего этот блудняк с домом? Ведь сто пудов, его ты организовала?

– Да, я, – мама неожиданно усмехнулась. – ладно, девчонка твоя, сам с ней разбирайся. Только я посмотрю на неё, потому как такие присяги не шутка. Дом? Да, мэр спросил меня о таком варианте, он очень не хотел выплачивать тебе почти полмиллиона долларов. А тебе этот дом будет очень нужен.

– Мам, для чего? Ну для чего мне столько домов? – я не понимаю. Нет, реально, не понимаю.

– Учеба. – мама воздела указательный палец в зенит. – Тебе необходимо аккадемическое высшее магическое образование. А в Союзе тебе путь в наши высшие магические закрыт. Ты не знаешь, наверное, нов Уставе ММГУ есть пункт, что «люди, боем смертным бившие студиозов оного», никогда не станут его студентами. Учитывая, что все магические вузы в стране есть просто филиалы ММГУ, тебе закрыто обучение В СССР. Даже вечернее и заочное, даже экстерном не сдашь. Ту ж тогда не только курсантов побил, но и трёх студентов ММГУ. Так сказать, обеспечил себе образование. – Мама зло фыркнула, а я пожал плечами.

– Ну и что, теперь из-за какого-то древнего пункта древнего устава не быть морды охреневшим в атаке наглецам?

– А та Зиночка стоила того, чтобы из-за неё попасть в такой замес? Она ведь замуж за студентика так и выскочила. Тебе не жалко?

– Мам, чего мне его жалеть? Сам женился, пусть сам и мучается. – Я пожал плечами, и поглядел на мучимую жутким любопытством Амайю. По-русски она покамест не бельмеса ни понимает, но Изенька ей нашептывает. Кстати, она с демонессой сдружилась, причем довольно серьезно.

– Ладно, боги с ними. Почетное Гражданство Лахора дает тебе право, причем бесплатно, за счет города, обучения в его ВУЗах. Я задействовала свои знакомства, и тебя приняли в магистратуру Университета инженерных технологий, на кафедру прикладной артефакторики и приборостроения, и в Лахорский Университет биологических и прикладных наук, на кафедру практической химерологии. Все равно тебе раньше, чем через две недели разрешения на вылет на твоей таратайке я не даю, сдашь зачеты в университетах за бакалавриаты. Не смотри на меня так, сдашь, знаний у тебя хватает. Просто лентяй и распиздяй! – и мама прихлопнула ладошкой по журнальному столику.