Текст книги "Долгая интересная прогулка (СИ)"

Автор книги: Владимир Стрельников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 26

Глава двадцать шестая.

Осталось десяток боевиков под параличом, сейчас их быстренько выпотрошу, и тоже упокою. Не я такой, жизнь такая, эти черти не успокоятся, судя по всему, главнюк поймал нехилую звездную болезнь. Сто пудов, скоро и без меня бы нарвался.

Пока же Ви под управлением Марка летит сюда, я стаскал живых боевиков в кучу. Что на воротах, что механики, все одним миром мазаны. Каждый хоть разок убил кого-то из неприкасаемых, их же даже не считает толком никто в деревнях. Это если повезет вырваться в город, зарегистрироваться, устроиться на официальную работу, то все, ты человек. Пока же нет официалки – ты никто. Пропадешь, так никто и не почешется.

Власти очень много чего делают, чтобы изменить ситуацию, но это работа минимум на полстолетия еще. Но работают, реально пашут. В Индии хватает упертого народу, которые хотят сделать страну не просто огромной, а великой. И среди властей тоже.

Ну, я тут им чуть помог. Щас добью, и пойду пошарюсь по закромам. Документы, акции, вексели, бабло и драгоценности, а главное, артефакты.

Кстати, поместье старое, ему века два как минимум, и построили его англичане. Ну, точней, для англичан. Вон, призраки стоят, аплодируют. Три дамы, два джентльмена. Причем один в достаточно современной форме, а дамы в одежде пятидесятых годов. Вот хочешь или не хочешь, но придется развеивать, оставлять таких свидетелей тоже не с руки.

О чем я прямо им и сказал. Вот подошел, представился, и сказал. Убегать они и не пытались. Все равно вытащу, привязка у них тут.

– Сэр, мы будем только рады. – поклонился старший из призраков. – простите, мы не представились. Галвестоны, из Галвестона, США. Вы ошиблись, мы не британцы. Мы инженеры-строители, я приехал из США в тридцатом году прошлого века. Но перепутать костюмы совершенно без проблем, мужской костюм консервативен. Нас убили в сорок шестом году, во время беспорядков в Калькутте. Убили как раз предки вот этих самых господ, кого вы так лихо усмирили, приятно видеть работу мастера. Да, старший ублюдок тогда уже был, ему нашей кровью на щеках рисовали. Мы очень рады тому, что сотворили. И да, мы готовы уйти. Вы проведете какой-то ритуал?

– Ну, самый надежный, ритуал викингов. Работает всегда и везде. Надо поискать технический спирт. Если его нет, то придется выпивку мешать с машинным маслом.

– Это извращение, сэр. – поморщился военный.

– Это одно из обязательных условий. Не знаю, почему.

– Господин, здесь есть просто спирт, но очень плохого качества. В подвале делают суррогатный виски, и продают в провинции. – о, заговорила девица. Надо же, очнулась. Она или чуть сильней, чем я думал, или… или надо ее на шаре проверить. Если она прилично в некро, то лечилки слабовато воздействуют.

А пока выдернул девчонку из прицепа, поднял за связанные руки и потянул нож из ножен.

– Пощады, сэр. – всхлипнула красотка. Больше не просит, не кричит, просто дрожит и ждёт.

– На самом деле, сэр, это одна из самых приличных девушек в этом бедламе. Мне жаль так говорить про наш дом, но так оно и есть. Пощадите ее.

– Полная магическая клятва подчинения. Тогда ты мой секретарь. И да, если даешь клятву, то готов дать малую ответную. Иначе, уйдешь на круги перерождения прямо сейчас. – Я поднес лезвие атама к лицу девушки. Она тоже не ангел. Да, хочет жить, но люди, которых убили под ее командованием, тоже хотели жить. Я сам не ангел, не сужу. Но оставлю ее в живых только при клятве абсолютного вассалитета. Кстати, в этом случае она проходит по статусу наложницы, то есть становится членом семьи. Клятва древнейшая, еще римлянами разработана и просчитана, и существует до сих пор под их законы. Официальная наложница – это у римлян статус. Пусть самый плюшевый, но статус.

– Да, готова. Но нужен текст, я не помню ее наизусть. – ну да, зато я много чего помню. Так что разрезал атамом веревки, освободив девчонку, и отправил под присмотром Марка и Изеньки в дом, в библиотеку. Мне писать неохота, да и ритуал надо готовить для призраков. Намного лучше, когда они так уходят. И еще плюс – никто тут не поднимется. Сломал мозги подельникам Сахукар, но не до конца. Они сейчас как биороботы, что скажешь, то и сделают. От и до. Причем в этом случае все сделают так, чтобы исполнить порученное. Сейчас таскают дрова, бочата с денатуратом, принесли с кухни мед, хлеб, молоко и сахар. Я тем временем наложил сильнейших мне известных отворота из римской школы. Ничего из чего-либо, что можно привязать к СССР, не стоит следить.

Блин, в гараже стоит две дюжины мерседесов-шестиосников. Часть для разгона, два для хозяев, представительский вариант.

– Жалко оставлять. – я покачал головой.

– Так не оставляйте, господин. Если у вас есть желание, то после ритуала я оформлю продажу, и они уйдут к вам домой. Причем кругом, через Пакистан и Иран. Никто не узнает, а денег у моего отца на такое вполне хватит. И еще очень много останется.

– Интересная мысль. – я поглядел на зомбаков, что таскают мертвых хозяев к подножию полениц дров и укладывают на угольные кучи. Не стоит оставлять валяться тела, даже врагов, без должного погребения. Мне это ничего не стоит, а земле легче будет. Да и прежних хозяев проводят, тем легче будет. Солярки притащили десяток бочек, поставили вокруг полениц., каменного угля около двух тонн. Старые запасы, еще послевоенные. Ну, с углем ничего не будет, сгорит как миленький. Шестьдесят два тела, и четыре призрака. Бочата со спиртом, хлеб, мед, сахар на поленицах. Закат.

Я зажег факел огнивом, и передал Амайе. Пусть проводит американцев, все меньше веса на роду будет. Да и ее родичей в последний путь сама провожает, ритуал есть ритуал.

Огонь вспыхнул резко, рывком. Полыхнула солярка в бочках, столб огня поднялся от дров и угля. И американцы ушли в закат. Что интересно, даже дыма не было, пока горели дрова, угли и тела бандитов. Только столб раскаленного воздуха. Значит, мы все сделали правильно.

Ну, с ритуалом. Но мой поступок меня не напрягает. Сложно переживать о тяжести убийств после того, как на твоей совести население маленького города. Единственное. Что меня заботит, так не оставить следов, что выведут на меня. А пока пойду принимать клятву у Амайи, и шерстить поместье. И что там она говорила насчет мерседесов? Зомбаки вполне отогнать смогут, без проблем.

Глава 27

Глава двадцать седьмая.

Опять дури дохренища. Блин, везет мне тут в Индии на драки. Или воздух свободы так подействовал? Но неважно, важно что за ночь успел разобраться с трофеями. Ибо что с боя взято, то свято.

Библиотека. Старая техномагическая, ее оставили, судя по всему, для антуража. Прекрасные издательства начала и середины двадцатого века, двести семнадцать томов. Фантастическая сохранность, идеальное состояние, ну, так, слегка поюзанные. Но давно. Никому ее не отдам, однозначно. И химико-алхимическая лаборатория сорок пятого года выпуска, от «Лейка», нераспечатанная, три чемодана. Реторты, колбы, пробирки. Артефактные пробирки, весы, микроскоп и магоскоп. Душа поет.

Два глайдера и тележка. Глайдеры понтовые, кроссовая модель «Хускварна» и гоночная модель «Кавасаки», тележка «Хонда», такая же, как и у меня. Даже номера отличаются на единицу. Плюс десяток промышленных накопителей, те же «Тошибы». Где-то сперли? Тут немало заводов, а индусы те же цыгане, воровства хватает. Так что раскидаю по прицепам, мне в башню все надо.

Спросил принесшую присягу Амайю, может ли она управлять глайдером, сказала, что летала на коврах и метлах. Значит, сможет, потому забираем. На вторую тележку «Кавасаки». Она всего двести тридцать килограмм весит, цепляю за «Хускварну», добиваю чемоданами Амайи, которая развернулась, пошарив в комнатах золовок. Четыре немаленьких баула. Одних сумочек Луи Виттон двенадцать штук набрала, половину из них отдала мне. Четыре не распакованные отдам матери и сестрам, теткам по парочке чуть бушные. У нас редкость, причем огромная. Санкции, видишь ли. Да и стоят они по пять-шесть тысяч здесь, у нас под десятку в магазинах, перекупы вдвое заряжают. Цена хорошего автомобиля за дамский аксессуар, охренеть. Пусть порадуются. Шесть рулонов шелка, как раз маме. Еще два баула, отобранных Амайей для племяшек, всякие джинсики, трусики и прочая нишалда.

Себе забрал две целевые винтовки, «Армалайт» и «Бушмастер», под натовкий винтовочный. Отменные машинки, самое главное, что у приклада регулируется все, под себя запросто подгоню. Еще десяток золоченых пистолетов, их, когда залечу к джинну, поменяю на патроны и «торусы» для Аю-Аю. Еще себе упаковываю пару десятков фото– и телекамер, и дюжину дорогих объективов.

Две пары шахмат, английских, конца девятнадцатого века. Роскошные наборы, судя по всему, остались от американцев. Один себе, один отцу.

И еще два лота. Я, когда увидел, охренел. В темной кладовке, в комнате у Амайи стояли две мраморные статуи. Обнаженные девушки, одна присела около ручья, набирает воду, вторая стоит, раскинув руки, как будто обнимает ветер, что развевает ей волосы.

Потрясающая работа. Просто потрясающая. Ходил я по Эрмитажу, Лувру, Третьяковке – эта не уступит. Да, Микеланджело гений, но эти работы не хуже. Ну да, не хуже. Убитый муж Амайи тоже чертов гений, так ей и сказал. Работать так с камнем – это боги должны в маковку поцеловать. Таким мужем гордиться надо, а его просто убили. Зависть, что ли? Люди, у которых есть почти все, завидуют порой таким мелочам. А здесь не мелочь, здесь реальный талант и офигенная работоспособность. Но нам их не вывезти, полутонные статуи займут все место в прицепах.

– Будут ли проблемы их отправить в Ташкент? – отправлю Прохору Прохоровичу. Тот найдет, куда выставить, в Ташкенте как раз музей современно искусства открывать хотят.

– Нет, никаких. Новоделы, мастер почти неизвестен. Таможня даже не посмотрит в их сторону, стандартная пошлина, как за массовую культуру. Единственное, их упаковать правильно надо. Поможешь, хозяин? – молодая женщина нежно коснулась рукой холодного камня.

– Да. Отойди в сторонку. – я отлевитировал по одной статуи на первый этаж, в просторных холл, где собрал из понтовой мебели мощные щиты, из которых собрал ящики. Разместил в них статуи, надежно, втрое, закрепил распорками, после чего сверху плотно засыпал древесной же мелкой стружкой, аккуратно уплотняя ее тонкими слоями. Возился до утра, после чего разместил ящики в кузовах пикапов. Ну, как раз, часть «гелендвагенов» отправлю в Ташкент, один мне, маме, отцу, по одному сестрам, остальные Силантьеву, тот распределит. Оба представительских как раз ему и отправлю. У нас в Союзе делают хорошие машины. Если начнут делать еще подобные пикапы, народ точно спасибо скажет. Дорогие, да, но отменные тачки.

Моя секретарша руководит отправкой машин, наняв водителей для перегона. Он, кстати, получается на девять тысяч километров. Но пойдет по центральным районам Индии, Пакистана и Ирана, после чего через Каспий в Туркмению, а оттуда в Ташкент.

Когда ушли машины, закрыл ворота, наложил отворот с временным лагом, чтобы перестал действовать через двенадцать часов после нашего вылета. Мне здесь только к джинну заскочить, золоченки сдать. Заберу нормальные стволы, патроны, и улетим.

Три часа гонял Амайю, чтобы хоть немного научилась летать на глайдере. В принципе, от нее много не требуется, просто висеть рядышком. Гнать на груженых байках не будем, да и высоту держать буду поменьше. Как раз между коридорами реактивных самолетов и турбовинтовых. Те на четырех-пяти летают, так что мы на шести пойдем, и нормально будет.

Перед тем, как улететь, рассыпал по полу в холле все драгоценности, что нашел в сейфе старой мрази. От них так кровью шибало, что я их даже в руки брать не стал. Не надо ни мне, ни моей стране такого. Обойдемся.

И улетели.

Интерлюдия четвертая.

Интерлюдия четвертая.

– Итак, докладывайте. – Мэр Калькутты чуть нервно постучал пальцами по столешнице.

– Да, господин Бхаттачарья. – начальник отдела полиции города был спокоен. Это мэры меняются, а он как служил, так и служит, полиция вечна. – Итак, в поместье Сахукар обнаружены следы массового применения чары «Иглы аризонского дикобраза». Заклинание применяется магами американского корпуса морской пехоты, их фирменный стиль. Больше никто им не владеет.

Заклинание нанесено одновременно, судя по количеству магических игл, было никак не меньше двух магов, но два боевых архимага в захудалом углу – нонсенс. Скорее, боевая звезда магов, обычная практика.

Судя по количеству кровавых отпечатков, уничтожено шестьдесят два человека. Мы взяли образцы ДНК, сравним их с уцелевшими детьми. Скорей всего, клан полностью обезглавлен, боевая часть уничтожена.

Во дворе поместья следы ритуала проводов призраков, и массовое принесение им жертву тел убитых, так называемая тризна. Мы подняли архивы, владельцы этого поместья, первые, которые его построили, были семья американских инженеров. Они были убиты во время мусульманских волнений в тысяча девятьсот сорок шестого года, в этом же году вилла перешла во владения клана Сахукар. Учитывая мощнейший ритуал, некроманты не смогли вызвать и допросить ни одного из погибших. Обычно всегда так, сильные ритуалы стирают память.

Так же применение этого же заклинания обнаружено в трущебном районе, контролируемым кланом Сахукар. Были уничтожены ублюдок Сахукара-старшего и его боевики. Часть заклинанием, часть порвали демоны.

Мы предполагаем, что это месть кого-то из американского рода Галвестон. Этот клан имеет множество ветеранов американской армии и корпуса морской пехоты. Судя по всему, они ничего не забыли, ударили в удобное время и при удобной возможности.

Учитывая, что чары сокрытия спали через двенадцать часов после завершения мести, искать кого-либо бесполезно. В трущобах же искать тем более бесполезно, там вынесли все, а из магов вырезали части мяса. Остальное объели дикие собаки, их там несколько стай было, и обезьяны.

– Так. Пресса?

– Так точно, есть публикации и репортажи. Но нас это политически никак не коснется, Сахукар вели постоянные войны, пытаясь усилиться. Сейчас их наследство делят их конкуренты, мы постарались предотвратить кровопролитие, дележ будет вестись строго в судах и на торговых площадках. – глава отдела имущества поклонился мэру.

– Американцы? – мэр встал и прошел по кабинету древней мэрии.

– Мы аккуратно поспрашивали в Консульстве, там просто улыбнулись и развели руками. – начальник отдела связи с иностранными государствами коротко пожал плечами. – Да и вряд ли это государство. Скорей всего, месть клана. Судя по всему, отомстили и забыли. Как они говорят – месть холодное блюдо.

– Тогда и мы забыли. Полиции отследить возможные варианты, может, удастся взять кого из младших боевиков. Клана Сахукар больше нет, женщины не смогут удержать имущество. Так, что у нас следующее? – мэр скинул папку с делом Сахукаров на тележку с отработанными материалами. Теперь её увезут в архив, где она займет своё место среди сотен тысяч таких же.

Глава 28

Глава двадцать восьмая.

Путешествовать с девушкой, которая прекрасно ориентируется в городе, милое дело. Я припомнил название гостиницы, где ужинал с господином Моди, так Амайя сразу нашла ее на карте города, как и спуск к тому бара-базарчику. Проложила маршрут, и спустя сорок минут неторопливого лета мы зависли перед лавкой джинна.

– Мир вам, уважаемый джинн. – Я чуть поклонился, Амайя исполнила намасте.

Джинн тоже коротко сложил ладони перед грудью, и чуть поклонился.

– Примете на обмен? – я выложил на прилавок пару беретт, два десепт игла, и четыре кольта в серьезной позолоте. Конкретный такой слой золота, больше миллиметра точно.

– Ого. Какой любитель благородного металла. Был. – Джинн усмехнулся, и коротко осмотрел пистолеты. Чуть нахмурился, ну да, я их чистить не стал. Просто некогда особо.

– Что хотите? – ловкое движение синих рук, и пистолеты исчезли с прилавка.

– «Торусы», патроны пятисотые, ну, вроде как все. – я почесал затылок. Ну да, а что мне здесь еще надо? Хм… – два комплекта для чистки пятисотых. И целевые «триста восьмые».

На прилавок легли четыре «торуса», пятьсот патронов пятисотого, столько же винтовочных, пара коробочек с шомполами, ершиками, и упаковка на шесть баллончиков баллистола.

– Приятно с вами работать, юный мастер. Если вы найдете еще нечто подобное, всегда буду рад вас видеть. – Джинн пожал мою руку, и мы распрощались.

После чего я велел своей секретарше рулить в хороший спортмаркет, где можно купить хорошую спортивную одежду. Кстати, фигурка у Амайи практически как у Карлыгаш, чуть-чуть различные параметры отношения верха-середины-низа, так что девчонке тоже прикупить можно. Тут спортивные товары для девушек просто прелесть, капитализьма, наши нэпманы пока еще такого уровня не достигли. Всякие платьишки, велосипедки, легинсы. Попрошу брать по четыре комплекта, два себе, два Карлыгаш. Передать найду как.

Но в первую очередь, велел купить два комплекта хорошей теплой парки, теплые комбинезоны, и пару лыжных комплекта. Плюс теплые угги. Потому как ночевать придется в горах, ибо скорость у нас резко упала, а ночевать на равнине, где толпами бродят индусы – так себе идея. Да и живности и неживности тут огромные количества, не хочу иметь ни с кем дела. А при такой плотности населения куда-нибудь, да ввяжешься.

Сунул несколько пачек рупий-пятисоток и тысячных, отношение цен я не знаю, пускай сама разбирается. Правда, судя по всему, сунул много, потому как брови девушки радостно взлетели вверх. Так, сколько я в рублях или долларах дал? Семь-восемь тысяч? Ай, куда мне их? Итак, полсумки еще.

Девчонка накупила шмоток две огромные объемные сумки, одну себе, вторую Карлыгаш.

– Они в разных цветовых гаммах, господин. Себе я купила синие и розовые, вашей девушке золотые и красные. Все, как вы сказали, парки, комбинезоны, спортивные костюмы и платья, комплекты спортивного белья и прочее.

– Умница. Садись и полетели.

Правда, тормознули около МакДональда, закупили пару пакетов снеди и термос кофе. Термосы, маленькие газовые плитки, набор посуды на четверых и котелок с чайником купила Амайя. Как и приличный набор туристических продуктов, это все было в третьей сумке. Плюс пару спальных мешков, и большой тент-палатку, который можно использовать как навес для наших байков. Сообразительная девчонка, надо сказать. И надо сказать, что больно веселая стала. И стала после того, как я занялся отправкой скульптур в Ташкент.

Спросил насчет наших машин, моя секретарь шустро нашла на планшете геометку удаляющегося каравана из дюжины машин. Довольно шустро едут. Их по два, ехать будут двадцать часов в день, примерно под восемьдесят километров в час. Итого восемьсот в день… примерно две недели. Ну, нормально. Предоплату аванса она перегнала, как и плату за бензин и столовые. Плюс в резерв ушла конечная плата, когда пригонят в Ташкент, и Силантьев примет товар по описи, сразу деньги уйдут им на счет. Умная девочка, и провернула так, что комар носа не поточит. Абсолютно законно, и совершенно не интересно полиции. Пока всплывет сделка, пройдет с неделю, за то время караван будет уже в Иране. И ладушки.

Мы летим на практически точно на север, скорость держим четыреста километров. Амайя держится у меня на курсовом 225 градусов, то есть слева-сзади, метрах в десяти-пятнадцати. Это не она так умеет, это Ви перехватила управление ее «Хускварной», и рулит одновременно двумя глайдерами. Умнеет не по дням, а по часам. Впрочем, до определенного момента искусственный интеллект развивается лавинообразно. Потом каждый шаг требует кратно больших трудов. Примерно, как в магии.

Вообще, Амайя держится молодцом, ее не укачивает, не боится высоты, ей интересно все. Ну, правда, дальше Западной Бенгалии она никогда никуда не выезжала, но в любом случае молодец. На привале попробую ее прогнать на своей сфере, любопытно все-таки, какой у нее спектр.

Через два часа я начал постепенно забираться вверх. Под нами уже Гималаи, скоро пойдут восьмитысячники. Ну да, так не честно, но мне как-то пофиг.

«Хускварна» Амайи такую высоту с трудом, но наберет. Накопителей хватает, потому летим. Первая гора, на которую прилетели – Каченджанга. Гора с пятью вершинами, каждая свыше восьми тысяч. Мы зависли над центральной, я снимаю все на Соньку Альфа девять, с хорошей оптикой. Со стороны Непала тонкой цепочкой шли альпинисты с носильщиками-шерпами, идут сюда. Вообще, забавное ощущение здесь, над вершиной одной из высочайших гор Земли. Я вишу метрах в трехстах над заснеженной каменюкой, при восхождении на которую погибла куча народу. Официально считают только альпинистов, шерпов не считает никто, даже сами шерпы, для них уйти на гору и остаться в порядке вещей.

Снизу имповизированное кладбище, смертушкой оттуда прет конкретно. Никто толком ни разу, похоже, не совершил правильные обряды упокоения. Ну, с меня обязанности некроманта никто не снимал, потому летим с Амайей вниз, к поднимающимся альпинистам.

Глаза шерпов надо было видеть, как и альпинистов из США. Висят два глайдера, на одном наезница в розовой куртке и комбезе и снимает процесс на камеру, а около сваленных в стороне тел я и мои демоны. Нет, понятно, что тут все на пределе, но хотя бы камнями обложили, и молитвы прочитали. Просто свалили и дальше ушли. Пиздец. Нагоняю «Неугасимое пламя», и читаю «la fine della guerra», короткую отходную, что мы с Салават-абы придумали пятнадцать лет назад, когда хоронили парней из миротворческих сил после короткого, но злого боя. Там кого только не было. Марроканцы, французы, потомки сваливших в Бразилию поляков, автралийцы. Та еще мясорубка была. Вот и придумали. Чтобы никому необидно было.

– Пройдя свой путь, оставили вы здесь свой земной корпус. Удачи вам в вашем перерождении, светлой дороги по темным путям. Аминь!

Тела вспыхивают, я держу контроль пламени. Римское название закла «infernus ignis» четко дает реальную картинку закла. Адское пламя, ни больше ни меньше. Жжет всё. Даже гранит. Упустишь контроль, сожрет и тебя. Но для здешних условий самое то, а то скоро тут массовое восстание метвецов будет, несмотря на холод. Нежити холод не помеха, просто развиваются дольше, а после закукливания и выхода из личинки вурдалаки рвут людей и жрут только в путь. Кстати, именно это караван на обратном пути могли и порвать. А после прямая дорога вниз, до базового лагеря здесь недалеко. Это для живых дорога тут тяжкая, нежить махом пролетит, на запах живой крови и плоти.

Ну, доброе сделали, и летим на запад. Там Джомолунгма, она же Эверест.

Заночевали через пару часов, я не стал лезть через шторм напролом, спустились на четыре тысячи. Разбили лагерь, поставил тент. Амайя что-то долго возилась перед сном, прихорашиваясь, после чего влезла ко мне в спальник.

– Хм… ты именно вот это делать не обязана. – горячее девичье тело есть девичье тело, организьма сам думать начинает. Но пытаюсь сопротивляться.

– Я противна вам, господин? – деланно огорчается девица, но я вижу веселые искорки в глазах. Ну еще бы, попробуй в спальнике скрой реакцию.

– Нет. Ты очень красивая девушка, но я не рабовладелец. – пытаюсь понять, в какой блуднякк я снова влез. Пока выходит, что малёхо недодумал, хотел просто секретаршу, а тут еще наложницу получил.

– Зато я ваша раба, господин. Владейте мной. – И не очень умело, но очень настойчиво начала меня эксплуатировать. Правда, почему-то, когда я выкинул все ее тряпочки, жутко смутилась.

– Ты чего? – я удивился. Девчонка сама на меня залезла, и теперь стесняется.

– Господин, голая женщина – это очень неприлично. – в свете кемпингового фонарика видно, что девица реально красная, как помидорка. А как же статуи?

Какие-то заморочки местные. Но на полпути останавливаться неинтересно, потому крутил девчонку с часик по-всякому. После чего прижал к себе, и уснул.