Текст книги "Долгая интересная прогулка (СИ)"

Автор книги: Владимир Стрельников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

Глава одиннадцатая.

– Да я только и делаю, что гоняю туда-сюда. – Аккуратно укладывая собольи шкурки и бобровые хвосты обратно в сундук, проворчал я. – в армии много спокойней было, на гражданке суетно, все мельтешат, все торопятся. Ни плана мероприятий, ни выделенных ресурсов, ни учета боеприпасов. Анархия.

– Внучек, ну что ты хотел. – ба засмеялась. – вот погляди, как бы тебе точнее… а, точно. Вот служебная немецкая овчарка, а еще лучше – доберман-пинчер. Вышколенный, идеально натасканный пес. Живет по уставу и распорядку дня, ходит так, что мастера строевой от зависти плачут, идеальный убийца, прекрасный служака.Все время расписано, учения, учеба, строевые занятия, занятия рукопашным боем и так далее. Даже на случку водят по расписанию. И здоровенный, лохматый псина, дворовой, мощный, умный, умелый. В схватке доберману не уступит, но свободен. Ибо умен, воспитан, пользуется абсолютным доверием хозяев. И времени у него тоже нет, но занято оно тысячей вроде как мелких дел. Надо проводить утром хозяйку на дойку, отогнать наглого кота, а то все молоко из чашки выпьет, а он с ним поделится. Надо помочь пастуху отогнать стадо, надо проверить опушку, вдруг там волки. Надо сбегать в соседнее село, проведать знакомую суку, и поиграть с щенками от другой. Подраться со знакомым псом, выкупаться в озере, погонять по лугу зайцев. Сбегать домой, чтобы встретить из школы хозяйских детей, поиграть с ними. Поспать в конуре, потом на крыльце, потом сожрать супа, что вынесут дети. Потом снова поспать, но уже на лужайке около дома, ленивым гавком отгоняя соседских коз. Ночью участвовать в собачьем телеграфе, переговариваясь с псами в округе. Пожрать пяток сосисек, что вынесет хозяйка, на завтрак, снова проконтролировать дойку, и так по кругу. Понял?

В армии думали за тебя, а здесь ты сам себе хозяин. А у хозяина, хоть голова и одна, но болит она за все. И дел множество. Никто тебе не приготовит пожрать, не завезет продукты, не обеспечит снарягой и так далее. Такова жизнь гражданского мага. Никто тебя не понукает, делай свою работу. Свобода, да. Но и засада – не станешь сам себя понукать, остановишься в развитии. Учти это. Что там у тебя?

– Кольчуга, что леший обещал. – я вытащил из четвертого ларца мерцающий серым блеском доспех. – хотя, скорей полный кольчужный доспех, а не просто кольчуга. Вот только на кого ее ковали?

Хауберк, а это был он, был под человека с чрезвычайно широкими плечами и очень широкой грудью. Даже мне сейчас он бы был чуть велик, если бы был под четыре руки. Но зато ростом вместе с расшитыми сейчас кольчужными чулками он мне чуть выше пояса. Ну, или напротив, до колена максимум.

– Дварфы, гномы, скотллинги. Мало ли, кто к нам заглядывал? – Пожала плечами ба, почти не интересуясь кольчугой. Ей стрелялды и доспехи мало интересны. – под себя переделаешь зимой, все едино заняться особо нечем будет. Прибирай обратно и иди в дом. Поужинаешь, а вот спать тебя придется или на улице, или в амбаре устраиваться. У меня извини, спать негде. Мне то теперь это не нужно. – ну да, личи не спят. Ночь для них такое-же рабочее время, как и день. Даже лучше, они солнечный свет не очень любят. Он у них процентов на десять снижает активность, все-таки лич уже нелюдь, они немертвые. Не нежить, нет, но между живыми и неживыми. Блин, а ведь это интересно.

– Ба, я тут вот чего подумал. Вот смотри, «воронка душ». Если в нее заключить душу человека, например, инвалида или древнего старика, и потом заселить в робота с мощным процессором вместо мозга, то что будет?

Блин, а вот сейчас я испугался. У ба снова боевая форма, глаза горят холодным золотом. Но стоит, думает.

– Молчи об этом, внучек. Никому не говори. Я сегодня ночью посчитаю, прикину, утром поговорим на эту тему. Но вообще, никому ни слова, кроме меня об этом не должен знать никто. Как ты любишь говорить? «Was wissen Zwei, wisst Schwein». И на будущее, всякие мысли вслух не озвучивай. Ты парень умный, почти гений, но пока в жизни валенок-валенком. Лучше девок валяй, толку больше. А решать проблемы оставь для бабушки и мамы.

Ну да, ну да. Типа, ты маленький, брось каку. Для ба я как был внуком, так и останусь, похоже.

– Да, а ты как, саламандр заберешь из круга? Он же как догорит, они погибнут, учти. – ба с интересом посмотрела на меня.

– Где саламандры, какие? Духи огня, ты имеешь в виду? – Круг до сих пор тлеет, да и не присматривался я к нему особо.

– Ну да, духи огня. Свою башню чем отапливать зимой думаешь? Нет, тебе угля-то закинут полтонны-тонну, но оно тебе надо, таскать его туда-сюда. Домового-то, сам рассказал, уморили.

– Ба, у меня домовой есть, и пара кикимор. Спят в лапоточках. Но ты права, саламандры в камине всяко не помешают. Те же зелья варить. – реально, духи огня позволяют держать температуры в сотых долях градуса. Ту же кольчугу переклепать, с ними намного проще. Хотя, с ней мне точно придется повозиться. Но это стоит того, чтобы потратить на это время, такой брони мало всегда, у нас в стране я лично трёх знаю, кто ей обладает. Точней, обладали. Саловат-абы погиб, его кольчуга ушла в казну. И вряд ли она пойдет кому из спецназа, сто пудов уйдет какому-нибудь немалому чину. Потому как двое оставшихся владельцев– командующие флотами, Тихоокеанским и Черноморским. Нахрена козе баян, а адмиралу кольчуга под кителем, не знаю. Разве понты, родненькие. Откуда знаю? Там видел, когда на учениях в девяносто втором году на адмиральско-генеральскую гулянку нагрянули. Мы с Русского острова, как усиление шли. Нас никто в учет не принял, а наш набор состоял из полусотни боевых магов. Вот командующий нами командир «Школы Мичманов и Прапорщиков», старый полковник и дал жару. Условно уничтожено командование тремя флотами. Такого шороха давненько не было. Полкан сразу ушел на пенсию, чего добивался очень давно, а нас пинками распинали обратно по частям, даже курс свернули, два месяца недоучили. Ой как не любят адмиралы и генералы, когда их условно убивают.

Поужинал, чем ба угостила (а угостила она блинами, фаршированными всякой вкуснятиной), и пошел к себе в сарай, оставив ба думать. Шкатулку с сапфирами ей тоже оставил, она попросила. Мол, имея перед глазами наглядный экспонат, легче решать. Ну, я ей и пару типов роботов скинул, которые на ОборонЭкспо в этом году выставляли, и два робота-шахтера. Она только хмыкнула одобрительно. Пусть думает, ей так лучше. Научный интерес для личей сильнейший антистресс.

В сарае уселся на сидение бака, откинул защитную крышку с бриллиантовой сферы, и зашел в астрал. По дороге к маминой метке пришиб паукана, заодно разжился шелком и мясом. Тоже мне. Вздумал на меня охотиться. Я ж в астрале сразу о-трое. Я-человек, я-росомаха и я-четырехрук. Росомах держал его за хвост с шипом, я-четырехрук аккуратно сматывал ловчую сеть, ну а я-человек потрошил еще живую тварь. Разделанная таким способом астральная зверушка ну очень полезна.

– Ма, здравствуй. – Я-человек появился в аккуратной светелке, где мама сидит около кудели с пряжей. Постоянно ткёт, сколько к ней на заходил, все время веретено крутит. Хотя, учитывая, сколько жизней она порой держит, не удивительно. – С ба все в порядке, бодрая, помирать передумала, меня сковородкой побила, тебе два сорока соболей и два сорока бобров передала. Привезу завтра-послезавтра. Со мной всё ладно. Пока. – я чмокнул маму в подставленную щеку, помахал проявившемуся отцу, и свалил. Мясо паукана надо жарить, пока свежее. Ба едой не интересуется, она ей не нужна, так что сам все сожру. О, заодно сбегаю саламандр заберу.

Оставив шелк и мясо на столе в сарае, резво схватил тубус с шайбами из муассанита, которые стал возить с собой постоянно, и побежал к Кругу Призыва. Полянка все еще пышет энергетикой, вокруг летают пьяненькие элементали воздуха, а в уже покрывающихся слоем пепла углях нежатся саламандры. Девять штук, ого.

Переманить их в камни было непросто, но я передал иллюзию зимнего дня, лютый холодный ветер, раздувающий пепел напополам со снегом, и напротив, иллюзию камина, где рдеют жаркие угли, а саламандры нежатся в кольце гранитных камней, и те махом перебрались в мои заготовки. Так, у меня на руках девять оранжевых шайб, где переливаются рдеющими огнями саламандры.

А в оставшуюся четверть, то есть в три камня вселились духи ветра. Сами, я даже не просил. Но это никак не противоречит моей придумке.

Шайбы заворачиваю в тонкую свинцовую фольгу, и укладываю обратно в тубус. Нормально, не полыхнет. И рванул обратно в сараюшку.

Спать я не хочу, силу посливаю в накопитель глайдера, мясо пожарю, в сарае стоит печь-буржуйка, и заодно посчитаю монетки, что мне достались. Я не жадный, я аккуратный и бережливый. Заодно очень нежно первично подсушу бумаги и книги. А то даже сколько там царских орденов, не знаю. Георгия только по магическому фону опознал, остальные много слабее. Лазить там в раскисших бумагах – окончательно их уничтожить, потому как это не металл, а спрессованные волокна целлюлозы, а той пофиг на прошлую форму. Не восстановишь, памяти она не имеет. Именно поэтому археологи очень не любят возиться с раскисшими документами, но я артефактор-мастер, закладка не повреждена, разберусь. Главное, не спешить. Высушу, а потом тихонько расслою, и восстановлю. Археология строгая наука, но интересная.

Монеток оказалось прилично. Платиновых рублей эпохи Николая Палкина оказалось десять штук по двенадцать рублей, полторы дюжины шестирублевок, и целых пять тысяч двести шестьдесят три трехрублёвки. Больше полцентнера платины, ого. Плюс николаевских, ну, Второго, Кровавого, империалов тысяча штук, плюс полусотенные злотые времен Александра Второго двести сорок штук, плюс финских марок по десятке времен Александра Третьего Освободителя двести пятьдесят, и пятирублевок его же эпохи еще три сотни. Нормально так. Я могу ошибаться, но все бумажные деньги они явно забрали с собой, и это не керенки или царские купюры. Сто пудов, там фунты и франки. Неглупые дворяне частенько хранили иностранную валюту, потому как в Российской империи не раз и не два менялись деньги. И прошлые купюры частенько падали в цене. И прилично.

Векселя и акции не взяли потому, что они здорово магией разят. Ну, погляжу, что там. Может, до сих пор чего-то стоят.

Полпуда мяса схомячил, и не заметил как,

Глава 12

Глава двенадцатая.

Ружья и винтовки отложил до лучших времен. Как раз у меня две подобные ржавые железные палки есть, вот одновременно и займусь. А пока пришлось малех повозиться, чтобы развесовку байка не попортить, если меха и ковры-самолеты можно в счет и не принимать, то платина и золото вещь увесистая. Благо, что компактная, потому установился заимствованный у ба кожаный дорожный кофр перед сидением, прямо в точке центра статичных масс. Грузоподъемности у байка хватит с запасом, на этот счет не беспокоюсь. А ковры и мягкую рухлядь можно и на багажник привязать, не играет полтора десятка кило против почти пятисот в общей сложности.

Отдал ба сеть из паутины, получив от неё укоризненный взгляд и сокрушенное покачивание головой. Мол, оставь и вляпается. Ну не виноват я, что мне по пути всякое встречается, не бросать же. Специально я на тварей не охочусь, но выше третьего уровня их как на собаке блох, только успевай колотить. И нет, охотником на астральных тварей становится я не собираюсь, хотя и заработок очень неплохой. Неинтересно. Не люблю охоту. Умею охотиться, выслеживать, сидеть в засаде, но не люблю. Мне даже самая азартная охота, на людей, и то не нравится. Нафиг-нафиг.

Ба затащила в дом, и насмерть заинструктировала насчет моей идеи про пересадку сознания. На что я ей честно ответил, что мне это уже не интересно. Работать с людьми – да ну его нах. У неё опыт такой работы огромен, связи обширны, возможности почти бесконечны – пусть занимается. Надо будет, помогу. А меня пусть оставят в покое, потому как у меня домены не обихожены, а тут приходится мотаться в ту же Монголию. Кстати, надо еще проверить, а то вдруг невыездной я. Хотя, больше шести лет в операциях не участвовал, все подписки устарели. Но придется загранпаспорт получать, причем по ускоренной процедуре. Но вызов на Большой Хурал шаманов это и есть такой повод, что в паспортном отделе пошевелятся.

Ба посоветовала быть поосторожней с девками, потому как меня обчмокали берегини. Но на вопрос, что и как, она пожала плечами, и сказала, что никто не жаловался. Ну и ладно.

То, что жаловаться грех, я понял на утро следующего дня, когда проснулся на кровати в номере дорогого мотеля, а у меня на груди слева лежала рука Карлыгаш, а справа на бедре нога Киры. Да уж, залетел к девушке привет сказать.

Начал вспоминать прошлую ночь, и понял, что безудержно краснею. То, что делали со мной и друг другом девчонки, оно, конечно, здорово, но очень неприлично. Хотя да, Карлыгаш береглась, и мне не давала… ну да, давала мне Кира, и с удовольствием… ну и еще много чего произошло. С другой стороны – я приподнял и поглядел на свой пацифик. У Карлыгаш такой я подарил, а у Киры свой, из золота. Занимайтесь любовью, а не войной. Ну, будем считать, что у нас вечеринка хиппи. Если честно, то мне понравилось, но вот попросить повторить просто побоюсь. Пришибут еще. Хотя, отказываться не стану.

Очень аккуратно выпутался из девичьих тел. И пошел в ванную комнату. Едва успел обстряпать свои утренние дела, как меня буквально оттуда выставили. Девочки утром писать хотят не меньше мальчиков.

Ну, зато, пока девчата умывались и плескались в душе, я успел заказать серьезный завтрак в номер. Нэпманы, все услуги за ваши деньги.

В общем, когда Карлыгаш и Кира вышли из ванной, чистенькие, свеженькие, в тяжелых халатах и полотенцах на головах, на двух каталках стояли кофейник, чашки, булки, масло, колбаса. Плюс заказ из ближайшего Ростикса, пяток боксов с различными роллами, бургерами, картошкой фри, вишневыми и малиновыми пирожками и пирожными трех сортов.

– Аким, ты прелесть. – Карлыгаш чмокнула меня в щеку, и смутилась. – Ты это, за вчерашнее не сердишься? Ну, мы тут, это самое…

–Нет, мне всегда хотелось попасть в гости к Таис Афинской и ее подругам. Похоже, сбылось. – Я сам чмокнул порозовевшую девушку, и похлопал по кровати около себя. Карлыгаш села не чинясь, а вот Кира покачала головой.

– Не обижайся, Аким, ты классный парень, но у нас больше ничего и никогда не будет. И не вскидывай брови, дело не в тебе. Я проклята, если я встречусь с парнем больше одного раза, он умрет в течении года. Проверено, к сожалению. – и села на стул напротив, наливая себе кофе.

– Да. – Кивнула на мой невысказанный вопрос казашка. – это так, мы не смогли снять, и даже старшая ведьма Казахии руками развела.

– В Москве тоже ничем помочь не смогли. Отложенное проклятие, очень крепко вплелась в ауру. И детей я тоже рожать не могу, умрут. Потому живи свободным, умри молодым. Потому и служу в службе статистики СовМина. – ого, девица реально отморозок. Кого ненавидят те же нэпманы сильней налоговой? Службу статистики. Потому как те вскрывают махинации почище, чем налоговики. А уж как ненавидят наших статистов спецслужбы Британской Империи – словами не передать.

А потому помогу-ка я красивой девчонке. Хотя, тут скорее очень красивой молодой женщине, Кире, по моим прикидкам, чуть за тридцать.

И потому вытащил из кармана джинсов мобильник, и по памяти набрал одного парня из Новой Зеландии. Мать у него сильнейшая малефик, сильней ее я не встречал. Не значит, что их нет, у нас в Союзе могут быть запросто, но раз мы про них не знаем, то и нечего искать. А миссис Джонсон вполне себе принимает. Берет дорого, да. Но принимает.

– Да! – по-русски, и очень раздражженно ответил Майки, спецназовец армии Австралии и Новой Зеландии. – Аким, ты знаешь, который сейчас час?

– Знаю, у нас утро. – Засмеялся я.

– Так это у вас утро. А я только заснул, и ты разбудил и меня, и мою супругу. Ты, кстати, как? Оклемался? – ну да, мы все знаем друг про друга. Ну, про засветившихся спецназовцев, по крайней мере. Потому и мой телефон, официальный, есть и пятнадцати ребят из стана официально недружественных стран.

– Я да, ушел на дембель, привыкаю к мирной жизни, ну, как получится. А вот тут есть одна девчонка со сложным проклятием, и я хочу спросить у тебя, как твоя мама, миссис Джонсон, принимает пациентов еще? Русскую примет?

– Примет. Она ненавидит всех белых одинаково. Повиси на линии пять минут, скину что, как, когда и сколько. Дешево не будет, учти. – На том конце трубки что-то брякнуло, и зашоркали удаляющиеся шаги в домашних тапочках.

– Аким, привет. – Сонный голос Эммы в телефоне был довольно неожидан, но тем не менее, очень приятен. Красивый у жены майки голос, очень красивый.

– Привет, Эмма. Как там твои? Сколько их сейчас у тебя, трое?

–Ха, ты отстал от жизни, парень, пока мариновался у своих монахов. Четверо. Младший вон, спит как суслик, неподалеку, в кроватке. – Да, Эмма тоже из той же структуры, что и майки. И потому по-русски свободно шпрехает, пусть и забавным акцентом.

– Поздравляю вас. Если нагряну в гости, примите? – А почему нет? Не сейчас, но в отпуск сгонять вполне себе можно будет. Даже на своем байке.

– Приезжай, парень. И девчонок своих бери, их же две около тебя. Сопят как заговорщицы, забавные. – Эмма оборотень-дельфина, слух у нее просто идеальный.

– Ну, если в то время они еще будут моими девушками, то обязательно. Мы сейчас, типа, хиппи.

– Ха-ха, член там не сотри, хиппимен. О, Майки идет. Отдаю трубку. – Зашуршало, и недовольный и сонный Майкл буркнул – опять с моей женой заигрываешь?

– Майки, как можно не попытаться с такой женщиной не позаигрывать? Это вообще реально?

– Вот только потому у моих друзей полный комплект зубов. Ну, или не я виноват в его некомплекте. Короче, через месяц пусть прилетает. Триста тысяч американских долларов, авансом. Снимут, как раз большой круг маори собираться будет. Сам знаешь, так мы даже демонические проклятия снимаем. Контакты я тебе сейчас скину.

– Да, знаю. Спасибо, будет. – в трубке раздались гудки. А потом пришла серия СМС. Номер счета был первым.

– Аким, ты издеваешься? Триста тысяч долларов? Мне, офицеру статистического отдела? Да никогда в жизни, замотают по кругу, а второй раз такие предложения не… – Кира замолчала, глядя на сверкающую на простыне кучку бриллиантов.

– Тут около двухсот камешков. Каждый стоит примерно две с половиной тысячи, рублей или долларов. То есть хватит на дорогу, чтобы расплатиться, ну и на сувениры. Отдашь как сможешь. И не реви. – впрочем, последнее я сказал зря. Кира разревелась от души.

Поэтому меня в темпе вальса собрала и выставила, не забыв поцеловать, и от всей души, Карлыгаш. Ну а я с легкой душой уселся на глайдер, и полетел к маме. Дел впереди много, но они все интересные, так жить можно.

Глава 13

Глава тринадцатая.

Свалив из мотеля, я вспомнил, что я не пожравши. Да Бухары лететь два часа, и на голодный желудок совершенно неохота. Впрочем, остановился возле точки Ростикса, и затарился по новой, взяв пару двойных бургеров и пару роллов с курицей и рыбой. И здоровенный стакан с кофе.

Только все закупил, как смотрю, к Ростиксу подруливает «канарейка», и пара патрульных на меня плохо смотрят. То ли пулемет в хольстере им не понравился, то ли обижены алма-атинские менты на меня за тех аявриков, что ко мне в бешбармачной подвалили. Выяснять не стал, а просто взлетел на пятьсот метров вертикально вверх, и завис. Если я им так нужен, пусть патрульный ковер-самолет вызывают, или вертолет.

Внизу была некоторая суета, кто-то пробовал что-то кричать в мегафон, но пятьсот метров это пятьсот метров. Потому спокойно доел, и запросил коридор до Бухары. Получив который я свалил из окрестностей Алма-Аты. Красиво, конечно, город в горах лежит, да и сам красавчик, но ну нафиг. Придраться к столбу можно, терять полдня на разборки нет ни малейшего желания. Радиоэфир молчит, значит, ничего серьезного, из-за чего стоит раздувать опупею с погоней и задержанием, нет.

В этот раз до дому добрался без проблем, а дома меня коротко и крепко обняла мама. Ну да, она свою маму тоже очень сильно любит.

На смарт пришло голосовое от Карлыгаш. «Все нормально, бриллианты сдали в кассу коллегии магов, получили векселя международного класса, уже оплатили счет на лечение, и заказали билеты. Кира вылетает через две недели, с запасом. Обе целуем.». О как… залезть под холодный душ, что ли? Вроде как должен помочь.

Впрочем, не стал. А просто долго разгружался, убирал монетки в свой сундук, в который сложил предыдущую добычу. Ружья и винтовки занес в мастерскую, как и шкатулку и ларец с бумагами и книгами. Ларец с кольчугой убрал в комнату.

Кирилла нет, ушел в городскую библиотеку, штудирует справочники. Учебники магучилища он купил за все четыре курса, но справочники вещь такая, далеко не все найдешь в свободном доступе. Вот он в библиотеке и высиживает, что-то переписывает, потому как библиотечный фонд через копировальную технику пропускать запрещено. Правильно делает, кстати, потому как свое это свое. Личная библиотека мага просто должна быть. Сейчас становиться модно все на электронных носителях хранить. Категорически не согласен. Хотя бы основное должно быть на бумаге. Потому как может быть что? Правильно, может быть лютый пиздец, и электроника накроется. А бумажный том всегда можно почитать. Хотя, если пиздец будет абсолютный, то помогут только те знания, что в голове. И только то оружие, что при себе. Купить себе пару крупнокалиберных нарезных револьверов, что ли? Пятисотый смит-вессон магнум. О, какая крутая пушка, слона завалит без всяких артефактов, а с артефактной пулей может служить вместо гаубицы. Нет, так-то мне вполне хватает ланкастера и дробового револьверчика, но почему бы и не да? Закажу через посылторг, и патронов штук пятьсот. Да и посохом надо бы заняться всерьез.

– Аким, тут к тебе посыльный. Только паспорт прихвати, и удостоверение мага. – ма сегодня дома, хоть и четверг, вчера был сложный случай, отсыпалась после полуночной работы, сейчас на кухне, командует кикиморами, те что-то вкусненькое готовят из сдобного. Маме нравится, что три мужика в доме, печево схомячивается мгновенно и без остатка.

Глянул в окно. Серьезная тачка, бронированный автобус. Нихрена се посыльный. На всякий случай, по наитию, сунул в карман пару империалов, взял свой новенький паспорт и удостоверение мага. И спустился.

– Власов Аким Ефимович? – крепкий дядька лет полуста внимательно всмотрелся в меня, предъявил свое удостоверение посыльного. Однако, ташкентский ГорСовет.

Просмотрев мои документы, посыльный вытащил из массивного портфеля толстенный пакет самого официозного вида, с пятью печатями, обвязанный шпагатом. Вручив мне под роспись, попытался свалить, но получил от меня империал «на чай», удивленно вскинул брови. Ничего не сказал, и ушел довольный. Обычай такой, посыльному монету давать. Обычно рублевки, редко пятирублевки а тут золотой империал, он около ста рублей стоит.

– Ты чего такой щедрый? – подозрительно спросила мама.

– Не знаю, интуиция. – Я вытащил атам и перерезал шпагат, после чего взрезал плотную бумагу.

– Так, «Решением экстренного заседания Ташкентского Городского Совета Власову Аким Ефимовичу присваивается на не подлежащие разглашению деяния звание «Почетный Гражданин города Ташкента» и вречается в полную безраздельную собственность квартира номер сорок восемь в доме пятьдесят седьмом на квартале пятнадцать в микрорайоне Сергели. Так, ордер, ключи, план квартиры. Нихрена себе.

Мама, выхватив у меня план квартиры, выругалась покруче. Двести квадратов жилой площади. Плюс около ста с небольшим площади вспомогательной. Щедро ташкентцы оценили мою драку с японцем, очень щедро.

– Ну, мам, Москва мне теперь как бы и не сдалась. – Я еще раз покачал головой. – поедешь смотреть?

– С тобой и поедем, на выходные. И отца возьмем, он как раз на междусменке будет. – Мама восхищенно покачала головой.

Да уж, да уж… так сказать, последствия. Хотя, я доволен, честно скажу. Очень доволен. Пусть я наездами в Ташкенте появляться буду, но это четвертый по величине город Союза, после Москвы, Ленинграда, Киева. Три с лишним миллиона населения. Мощнейший промышленный и культурный центр. Кроме того, негласный центр Туркестана, хотя сейчас этого региона и нет официально. Ему конкурирует Алма-Ата, тоже прекрасный город. По мне, пожалуй, что самые красивые города Союза. Ну, из крупных. А так еще Севастополь и Петропавловск-Камчатский прекрасны, но они много меньше.

Пришло голосовое сообщение от Карлыгаш, восторженный писк-визг. Дом, кстати, тот же самый. Ого. Интересно девки пляшут. Мама хитро улыбается, явно планируя мою дальнейшую судьбу.

– Мам, она в США на два года уезжает, на учебу. – чуть остудил ее мечты я, ну да, я такой вот, обломист.