Текст книги "Долгая интересная прогулка (СИ)"

Автор книги: Владимир Стрельников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 5

Глава пятая.

Снова сижу у монитора, и смотрю на выступление Силантьева. Всех магов первого ранга узбекского и туркменского регионов, где наш старик старший, оповестили о онлайн-совещании, и обязали присутствовать. Вот сижу в комнате, улыбаюсь вебке и гляжу, как старик усаживается на рабочее кресло, отодвинутое от стола. Его посох-закорючка при нём, ох я и получил однажды этим посохом по заднице. Ну кто знал, что старый приедет в магучилише? Мы как раз в самоход намылились, при помощи самодельных сапог-скороходов. Надеваешь один, и прыгаешь. Левитации уже обучены были, потому с полусотни метров приземлялись нормально. И угораздило нас скакануть как раз перед Силаньевым, что с директором училища прогуливались вдоль одной из боковых стен, как раз возле старого парка. Ну и получил по заднице, потом неделю садился аккуратно. Правда, больше репрессий не последовало, ну, кроме как усиленного изучения артефакторики. Загрузили так, что свободного времени не осталось, да еще алхимию подвесили, и химерологию.

– Так, вроде кворум есть, отсутствуют двое. А, вот и они. Готово, Прохор Прохорович. – секретарь нашего главы встал, и установил микрофон перед старым магом.

– Новомодные штуковины, но надо признать, в чем-то даже удобней астрального сборища. Здравствуйте, товарищи. Причина нашего слета одна – мы ждали активных действий наших врагов в прошлом году, к девяностолетию Октября. Они так, пытались, но вяло. Судя по всему, массовая атака будет в этом году. Уже предотвращено три больших теракта и множество мелких атак по всему Союзу. Вполне возможно, что активность врагов только будет возрастать. Потому бдительность и еще раз бдительность, товарищи. Помните, что сказал Ленин – революция чего-нибудь да стоит только тогда, когда умеет защищаться. Бдительность и еще раз бдительность. Силы врага не бесконечны, да и ответка последует обязательно. Вычислим кто стоит за этим, и ударим так, что кровавые брызги по стенам. А пока, живем и работаем. Реагируем на возможные угрозы, созидаем, помогаем стране в силу своих возможностей. Благодарю вас всех за внимание, все свободны.

Маг встал, и просто исчез. Ну да, Силаньев тоже любит в понты, и у него это получается. Нуль-переход не портал, но тоже, вещь крайне серьезная.

Так, кой-чего проясняется. Скоро девяносто лет Октябрьской Революции, это многих не радует. Страну качать пытались не раз и не два, и снаружи и изнутри. Пока держимся, и вполне себе уверенно. Более того, потихоньку налаживаем отношения с Китаем, которые Мао сумел загнать под плинтус. Но выпрямляем. Правда, китайцы всегда были теми еще хитрецами, крутят между нами и амерами, пытаются заработать и там, и там. По мне, их дело и право.

Потянувшись, подумал и пошел вниз. Потихоньку разбираю битые мотоциклы, пару сделаю как основу для корпуса глайдеров, а пару просто восстановлю. Аппараты классные, куда-нибудь пристрою.

Мама вернулась с Кириллом, которого припахала тащить сумки с дынями, по дороге они на базар залетели. Вот мама и воспользовалась халявной рабочей силой. Кирюха парень здоровенный, маму слушается беспрекословно, да и вообще, по-моему, боготворит. У него мать умерла давно, еще когда на малолетке сидел. С тех пор круглый сирота, отца-то он и не знал. Похоже, парень просто наслаждается тем, что попал в семью. Оно ведь так, ценишь только то, чего тебе не хватает.

Мама спустилась ко мне, поглядела на мою измазанную грязью и машинным маслом физиономию, вздохнула и присела на специально для неё стоящий, идеально чистый стул.

– Аким, слетай завтра к бабушке. Она просила. – Ого, это странно, надо сказать. Ба не любит общение, с тех самых пор, как на Чернобыльской АЭС ликвидировала последствия катастрофы. Ну, не она одна, но бабуля хватила дикую дозу радиации, спасая пожарников от лучевки. Их-то спасла, а сама переродилась в лича прямо там. Для неё это было дичайшим шоком. Одна из сильнейших целительниц страны, к которой ехали со всех концов Союза – и лич. С восемьдесят шестого года сидит в тюменской тайге, в здоровенном доме из лиственничных бревен. Общается только с матерью и тетками, даже с нами, внуками, предпочитала не разговаривать. Гостей не принимала, ей сейчас мало что надо. Лечит зверушек, разговаривает с лешим и болотником. Этакое добровольное затворничество. Пару раз пыталась принять срочных пациентов, и даже вылечила, но больше не стала. Что-то у нее пошло очень сильно не так. – Хочет уйти, существование личем её не устраивает. Поговори с ней, может, уговоришь. Нет, помоги достойно уйти. Пожалуйста.

Мама смахнула с глаза слезинку, и ушла. Сейчас запрется в комнате, и будет реветь, поставив «заглушку». Не любит, когда ее видят плачущей.

Да уж. Хотя, семья, чего уж там. Это мне было, честно говоря, не до бабули-лича, хотя писал письма. Говорить-то по телефону со мной ба не очень хотела. Вот пару раз в месяц писал обязательно. Потом пошли мобильники, перешел на СМС. Ба отвечала редко, но читала все. Да и сейчас читает.

Когда я влетел в магическое поражение, часами консультировала маму по «скайпу», а как пришел в себя, даже поговорила разок. Ну что скажу – ба намного человечней многих людей, несмотря на то, что лич. С дедом Оршей не сравнить, тот голимый рационализм. Ладно, хоть придерживается, и жестко своих же установок.

Но раз так, то пошел собираться. Одежка, оружие, еда на две недели. Пяток цилиндрических накопителей-шпинелей, и шкатулка с шарами из сапфиров. Может, ба попробует в «Ловушку душ»?

Интерлюдия вторая.

Интерлюдия вторая.

Аннет подождала, пока муж и дочка поужинали, убрала с помощью Карлыгаш со стола, поросила домового накрыть к чаю, и внимательно посмотрела на дочь.

Та сидела спокойно, расслаблено, причесана тщательно, макияж после рабочего дня смыт, но лицо свежее, ясное, одета аккуратно, в домашние джинсы и легкую водолазку. Подарок чертова Акима видел в ложбинке между высокими грудями дочери, она этот пацифик вообще не снимает. Вроде безделушка, но цепляет она мать, не дает покоя. Как-будто не хочет, чтобы ее замечали. Стоп. На эту вроде как безделицу хитрый отвод глаз наложен.

– Доченька, будь добра, дай посмотреть твой кулончик. – не зря материнское сердце беспокоится, мало ли чего туда этот громила навертел.

– Пожалуйста, мам. – девушка сняла безделушку на простом капроновом шнурке, и положила на стол перед матерью.

Та замерла, поднеся окутавшиеся легким свечением руки к артефакту, и застыла так на пять минут. Открыла весьма ошеломленные глаза, и с удивлением поглядела на дочь.

– Солнышко, а ты знаешь, что это такое? – Аннет хорошая артефактор, но такие вещи видела нечасто.

– На сколько я поняла, щит против физических и магических атак. – пожала плечами дочь.

– А как он его тебе подарил? – не унималась мать.

– Надел на шею, торопился. Мол, прости, забыл. Пришлось потом нормально бечевку пропускать под волосами, и причесываться.

– То есть, на шею ты его себе надела сама, своими руками? – утвердительно спросила мать.

– Да, а что такое? Он тебе, кстати, как, не нужен больше? – Карлыгаш протянула руку, и забрала безделицу.

– А из чего он сделан, знаешь?

– Мам, ну ты тут лучше меня знаешь. Аким работает с муассанитами, наверное из них, и какого-то ювелирного сплава. Из клейм только его клейма мастера, но тут, скорей всего, на автомате поставил. Красивая вещица, мне по душе пришлась.

– Ну еще бы не по душе. Это мощнейший женский артефакт. Тут наворочена защита Богородицы, Макоши и Великой матери. Ты сама его на себя надела, значит, приняла эту защиту. Потому тебе и комфортно с ним, и снимать не хочешь. А изготовлен он из платины и бриллиантов, южно-африканских алмазов. Пятьдесят один камень, примерно по две-две с половиной тысячи стоимость каждого. Плюс платина, основа артефакта. Плюс шелк астрального паука. Этот гайтанчик стоит дороже золотой цепи в полсотни грамм. То есть у тебя на шее украшение императорского разбора. – Аннет ошеломленно покачала головой. Дочка удивленно покачала головой, и покрутила брызнувший яркими лучиками света подарок.

– Да, дочка, вот возьми, сделали мне под твой кулончик. – молчавший весь разговор отец протянул Карлагыш красный футлярчик. – а то среди твоих сережек нет комплектных. Тоже платина и брюлики, правда, чуть больше. По три карата. Я не великий зачарователь, потому просто два щита.

– Ой, пап, спасибо. – Девушка вскочила, оббежала стол и поцеловала отца, после чего перед зеркалом сняла старые серьги из своих красивых аккуратных ушек, и вставила новые. По пацифику пробежалась волна огоньков, мигнули сережки, Карлагыш ойкнула.

– Надо же, автоматически синхронизировались. Твой парень редкий мастер, дочь. – Немолодой казах, директор одного из крупных оборонных заводов, неторопливо покачал головой. – я бы его к нам в Отдел Главного Технолога с удовольствием бы взял. Пока замом, а как Геннадий на пенсию уйдет, то и Главным. Думаю, потянет, толковый мастер.

– Так ты знал? – Мать уперла руки в боки.

– Ну, не сразу. Провел анализ Лейбница-Коровьева, понял, что очень серьезная вещица. Ну и озаботился сережками в комплект. Только доча, когда официальные мероприятия, убирай его под платье. Гайтан тебе это позволит, он с регулируемой длиной, можешь опустить ниже-выше, просто захоти, и станет невидимым. Поверх него что угодно наденешь. И серьги тоже всегда носи, перевесишь повыше, проколи еще дырочки. Они тоже с легким отводом глаз, когда не захочешь, чтобы видели, спрячутся.

– Знаешь, мне твой парень открылся с совершенно новой стороны. – матери громила нравится стал не больше. Но подарок стоимостью в четверть миллиона заставит задуматься любую мать. Причем, судя по всему, без обязательств, просто потому что дочка понравилась.

– Вот только учти, дочь. Акиму запрещено иметь детей еще восемь лет. Пока перестройка организма не закончится. Впрочем, для нас, магов, это не повод прекращать знакомство, тем более, когда вы уже ребята относительно взрослые, и практически перебесились. Потому съездишь к нему на учебы, и предупреди, что тебя со следующего мая в стране не будет. – отец поглядел на удивленно взлетевшие брови дочери и матери, и усмехнулся. – Ты же в Калифорнийский Техномагический подавала, на магистатуру? Москва дала разрешение, тебя внесли в списки студентов по обмену. Готовься, Калифорния тебя ждет.

Кухня потонула в радостном визге танцующей девушки.

Глава 6

Глава шестая.

Вчера сдал в налоговую часть алмазов, что нашел в гильзах от десятого калибра. Надо жить честно, начнешь в чем-то хитрить и юлить, сам не заметишь, как заврешься. А тут полторы тысячи камешком – сто восемьдесят в налоги. Мне на душе проще, заведующая сберкассой опять злая, потому как опять операция с драгоценностями, каждый камушек принимали по описи с видеофиксацией, проваландались два часа. Вот кстати, уже почти двадцать пять лет как отделения Сбербанка, а все так же, сберкассами и называем. Инерция мышления великая штука.

Потому могу с полным правом светить камешками, а как средства расчета они идеальны. Взял в мама в аптечке пустую баночку из-под витаминов, сунул на дно ватную подушечку, насыпал сколь влезло, сверху ватный тампон и закрыл. Не бренчит, крышка плотная. Пусть будет в носимом снаряжении, в зарубежных миссиях примерно так же делали, только большая баночка у Салавата-абы была, а у меня жестяночка из-под валидола. Мда. Когда Саловат погиб, командир замучился сдавать его и мои камешки. Мда. Не знаю, но мне кажется, что будет совершенно не лишним. Пробежался по снаряжению. Патронов, конечно, маловато. Я вложил в хольстер на рулевой вилке (мною лично восстановленный из старого, еще американцами поставленного) в отлаженный мною до состояния «только с завода» чешский пулемёт, ZB-30. Плюс еще пяток магазинов в бандольеро, триста патронов переметные сумки. Мало ли. Не потребуется – ну и хвала богам.

Помахал ручкой Кириллу, потеющему на тренировочной площадке при отработке пасов с палочкой, которые ему задала мама отработать до совершенства. То есть, по пять тысяч раз минимум каждый, и в счет идет только удачные попытки, утвержденные зеленым морганием артефакта. Упертый, кстати, парень Киря. И да, мы с ним разик накирялись, неплохой собутыльник и умный собеседник. Маги не пьют? Нет, маги вполне себе пьют, но знают время, место и кампанию. Да и «протрезвин» и «антипохмелин» прекрасные зелья, ну да, сложные, но очень эффективные. Потому оставил своих фамилиаров ему под присмотр. Ну, или его под их присмотр. Бабушка не человек, как она отнесется к пусть моим, но демонам? Меня не тронет, это однозначно, а вот демонятам может и не поздоровиться.

И уселся на своего верного коня, то бишь на свой глайдер. Я уже при помощи отца малость подшаманил щиты, у меня сейчас и температура внутри щитов вполне себе комфортная, и кислородный уровень как на высоте в три тысячи метров. Нормально, но надо знать и уметь как. Отец знает, и меня научил. Я все больше убеждаюсь, что у него реальный уровень занижен. Интересно, многие ли маги делают так? Ведь на самом деле, чем выше официальный уровень, тем сильней мага дергают. Да, выше бонусы, но много ли надо сильному магу? Особенно, если значительная часть хотелок реализована?

Лететь в Тюмень решил через Алма-Ату. Но опять же, чуть схитрить. Я обещал не прилетать в город, так что приземлился за административной границей, на небольшом аэроклубовском аэродромчике. В обычном списке аэродромов и посадочных полос их нет, но у отца огромная база таких аэродромчиков, частных посадочных полос, временных грунтовых полос, еще со времен Великой войны.

Карлыгаш приехала на встречу на каком-то крутом, жутко затонированном джипе. Ого, «Гелендваген», не частый гость у нас в Союзе в общем, и в наших краях в частности. Дорогая игрушка, понтовая. Ухажер?

Забавно, даже не ревную. Поглядел на свой пацифик, почесал репу, посмотрел на неторопливо вышагивающую ко мне девушку? Я стал хиппи? Свободная любовь? «Make love, not war!» В принципе, пойдет, любовь хорошая штука.

– Аким, здравствуй. – после короткого, но горячего поцелуя, Карлыгаш неторопливо покачала свои пацификом. – Ничего мне рассказать не хочешь?

– Ну, у нас какая-то сволочь индюшат на ферме прокляла, пару дней не вылазил, пока не понял, в чем дело. – Я почесал обеими левыми затылок, поймал кулачок девчонки, и чуть дернул ее на себя, поймав и подхватив в охапку. – А еще я соскучился. А еще работаю над лекциями для школьников и студентов, и Рашидов стоит надо мной с палкой, и грозит ей. А еще. – Тут я не удержался, и чмокнул девушку, на радость снимающей все это какой-то девчонке, вполне себе обычного вида, но вылезшей с водительского сидения мерседеса. Судя по тому, как она запрыгнула на капот – явной владелицей.

-Балбес! – меня стукнули кулаком в грудь, но зато снова поцеловали. – Я про пацифик?

– Ну а что с ним не так? Я старался, делал. – притворился непонимающим я. Приятно держать на руках красивую девчонку, право слово.

Слева помахали руками ребята в парашютной экипировке, грузящиеся в старенький бипланчик. Мы с Карлыгаш помахали им в ответ.

– Твой подарок стоит дороже, чем мерс Карины! – прищурила глаза моя девушка, явно подозревая меня в чем-то серьезном.

– Красивой девушке красивые подарки. Я скину тебе на почту заложенные свойства, потихоньку освоишь. Ну и богиням сама поклонись, они все великие матери. – я спустил завозившуюся было девицу на землю. – Прости, что я набегом. С удовольствием бы на пару дней задержался.

– Я бы тоже. – Карлыгаш задумалась, но решилась. – Аким, мне повезло, я прошла в отбор на учебу по обмену. В мае слудующего года поеду в США, в Калифорнию. На курс обще магии в Калифорнийский техномагический. Сейчас прохожу специальный курс зелий, Арферов расщедрился, мне пару месяцев нельзя «с мужчинами возлежать», как он высказался. Хотя, просто возлежать, это разве вместо грелки использовать, но у меня самой пока кровь горячая. Так вот, до декабря ты свободен. Приеду – оторвусь, смотри, ничего на конец не намотай! Хотя, с тебя же все как с гуся вода. Боевые маги, они же от большинства болезней закляты. – она махнула рукой.

Однако, новость. Это минимум пару лет в Штатах, разве на каникулы домой. Это так девочку от меня прячут, или что еще?

– Приеду, поговорим серьезно. А пока занимайся любовью, а не войной. Хотя, воевать ты умеешь не хуже, чем любить. – Карлыгаш грустно вздохнула, но тут же встрепенулась. – Ты чего хотел передать Арферову?

– Вот. – я протянул ей холщовый мешочек. – Полста патронов двенадцатого калибра, пули Люмана, зачарования легли плотно. Как договаривались. И жду патронный пресс, и дезинтеграционный резак, как обещали. Что-то не чешутся.

– Забегались. Тут такой шухер, в Алма-Ате тоже пару попыток нехороших воздействий. Если в водной система города успели маги среагировать, то вот в канализации чудовищ развелось множество, вытравливали несколько дней. Даже погибшие есть. – о как. Не зря Силантьев предупреждает. Видимо, засекретили проишествия, не мой уровень допуска.

– Ладно, мне пора, вон, Кира руками машет. Пока-пока. Смотри, член не сотри! – Меня чмокнули, и убежали. Точно хиппежная девчонка. Ну ладно, сама разрешила.

Я надел шлем и стартовал в небеса.

Через три часа садился на большую поляну, километрах в полусотне от Тюмени. Великая тайга тут изрядно прорезана проплешинами молодых посадок на месте вырубок, но именно тут старое чернолесье, да еще ноги можно переломать на пусть не очень высоких, зато на очень крутых скалах, которыми окружены небольшие речушки.

На краю поляны стояла здоровенная изба на курьих ножках. То есть, на огромных корнях деревьев, подведенных под углы дома. Сейчас она развернута в сторону леса, поэтому так…

– Избушка-избушка, повернись у лесу задом, ко мне передом.

Глава 7

Глава седьмая.

Домина приподнялся на всех четырех лапах, закачался, начал поворачиваться.

– Чего?! Куда! Стоять, скотина! – окошко с треском распахнулось, в него до половины высунулась бабушка. – Аким, ты! Ё-моё!!! Я три часа нужный угол ловила, чтобы все спутники сошлись на антенне. Ну ты ваще. Обойти сложно было?

– Ба, так так ведь положено. Развернуть избушку, развести хозяйку на пожрать и баню, поспать и потом развести на некий кипешь? – я приподнял глайдер на полметра от земли, и потихоньку двинул вокруг избушки-на-курьих ножках. – И да, исполать тебе, бабуль.

Желать здоровья личу – это несколько не комильфо.

– Привет тебе тоже. Как там? Ассалам аллейкум. – створки затворились, ба чем-то загремела. Надеюсь, не лопату налаживает. Силищи у ней сейчас столько, что кого хошь ей замотает.

О как, на крыше пяток тарелок, и пара штырьевых антенн. Ба определенно связь держит с половиной мира.

С лицевой стороны дома здоровенное крыльцо из тяжелых плах на толстых чурбаках. Дверь открыта, ба стоит, встречая на пороге.

Ну как сказать, за человека ее уже не примешь. За инопланетянку свободно. Плотно облегающая череп пергаментная кожа, такого, темно-оранжевого цвета. Еще не красный, уже не оранжевый. Или наоборот? Короче, не людская кожа. Глаза светятся зелеными огоньками в глазницах, я даже не пойму, глазные яблоки у неё сохранились или нет? Высокая, худощавая, одета в полукомбез, причем спилковый, такие сталевары носят. Но ба он никаких неудобств не доставляет. Хотя, учитывая резко возросшую физическую силу ба, ей в нем должно быть вполне комфортно. Да и не порвешь сразу, зацепившись за что-нибудь, скорей вырвешь это нибудь к чертям.

– Любуешься? – подбоченилась бабушка.

– Ба, так я личей в лицо всего пару раз видал, необщительные вы товарищи. – я запарковал байк, сдернул с багажника рюкзак, выдернул из хольстера пулемет, и пошел в дом. На крыльце бабушка обняла меня, повертела по-всякому.

– Хорош, хорош. А какой сладкой девкой пахнешь! Зазноба? – отодвинула, осмотрев и обнюхав меня бабушка. Ну да, ба есть ба, даже личем ей интересно примерно то же, что и маме, но в другой степени. – Проходи давай, заждалась.

– Ба, она клевая девчонка, но зазнобой не назову. Так. Встречаемся. – Я зашел вслед за бабушкой в дом. Немалых размеров сени, большая кухня с печью Ломоносова, плита с газовым баллоном, на которой что-то варится в немалом таком котле.

– Ага, у вас молодых секс не повод для знакомства. – Ба лихо толкнула в мою сторону тяжелый стул, который остановился строго передо мной. – Мой руки и садись, покормлю чем бог послал.

Обычная раковина, обычный кран. Вода, правда, ледяная, но для ба это уже не существенно. У личей совсем другой уровень комфортных температур, им что плюс двадцать, что минус семьдесят, все равно. Сильную жару да, не любят. Хотя по свежей лаве могут прогуляться, ничего им от этого особенно не будет.

На стол плюхнулась здоровенная чашка с дымящейся кашей, пшено с салом. На доске свежий хлеб, напластанный крупными кусками, там же копченый окорок, вроде как олений, в чашке свежая рубленая черемша, заправленная маслом и уксусом. Здоровенный латунный чайник, из которого ба залила в эмалированный кофейник кипяток, точно весит пару десятков килограмм, какой-то антиквариат, ей-богу.

– Кушай давай. Дорога дальняя, сто пудов, проголодался. Поговорим позже. – ба уселась напротив, погладила вскочившего ей на колени кота. Здоровенный и черный, размером с небольшую рысь. Породистый низл, такой медведю таких вставит, что тот долго будет об этом вспоминать. Сколько помню, Туман всегда с ба был. Сейчас он здорово изменился, вырос больше чем наполовину.

Сожрал все, что было на столе. Вкусно, ба всегда умела готовить. Причем хоть какую-нибудь высокую кухню, хоть что-либо походно-полевое, у нее всегда все потрясно вкусно. На домового перекладывала только тогда, когда не было времени. Что у целительницы выходило довольно часто.

– Ну вот. Баньку тебе топить не буду, мне её сначала построить надо. Пошли, поговорим. – Ба встала, и пошла в переднюю.

В большой комнате была устроена неплохая лаборатория пополам с мастерской. Верстаки, лабораторные столы, стойки с ретортами, шкафы с колбами и банками, полными всякой дрянью, то есть ценнейшими реагентами и реактивами.

Около стены на столе три монитора, на одном, самом здоровенном из них курсы биржевых котировок. Ба любит поиграть на нервах, у ней на Нью-Йоркской, Чикагской, Лондонской, Сингапурской и Токийских биржах очень немалое бабло крутится, что-то около трех миллиардов вечнозеленых. Заплатит один делец из Лондонского Сити, когда ба, тогда еще человек, ему практически голову на место пришила после покушения. Вот ба интересно и стало деньгами крутить. Практически всегда в прибыли, на которые закупает всякую медицинскую и целительскую всячину, и передает в ее в больницы, здравницы и госпиталя Союза.

– Мать сказала, почему я тебя звала? – ба уселась на вращающееся кресла, и крутнулась вокруг оси. Кот недовольно запрыгнул на свое место на подоконнике, ему в лаборатории всегда только там место отведено было.

– Сказала. Ба, ты чего? У тебя же, вроде как, все схвачено? – я огляделся. Готовятся несколько каскадных зелий, сложность приготовления которых я вполне себе представляю. Сам я их так, массово, готовить буду еще не скоро, не хватает опыта и наработанного чутья. Стоят, кстати, эти зелья столько, что того пузырька с брюликами, что у меня в представительском саквояже лежит, не хватит. Не меньше миллиона, оно строго космонавтам и тем парным, что на глубоководных станциях работают, идет. Да, в глубоководье девок нет. Строго мужики, девушки там резко теряют способность к деторождению, им это категорически запрещено. Причем везде, во всех странах, что имеют и эксплуатируют такие станции. Ну, такие страны это мы и Штаты. Мне не хватает медицинского образования, чтобы понять, на что именно эти зелья воздействуют, но помогают они очень сильно.

На биржах, как обычно, что-то красное, что-то зеленое. Ба играет и на понижении, и на подъеме, у ней есть легкие способности к прорицанию, вот и пользуется. Работает с анонимными ставками, так можно. Просто мороки больше.

Сама вон, бодрая, шустрая. В идеальной для лича форме, можно сказть.

– Не поймешь. Вы, мужики, на этот счет туповаты. Я постепенно становлюсь настоящим личем, Аким. Гаснут эмоции, понимаешь? Смотрю на рассвет, и он для меня набор физических изменений, а не красота божья. И лечить все сложней, гаснет видение. Пока справляюсь на опыте, но скоро ничем от мощного компьютера отличаться не буду. Если не работать с живыми, не общаться с ними, то эмоции гаснут мгновенно. Не уговаривай, Акимушка. Хватит, пора. Бабе личем становиться не стоит, натура бабская все равно отомрет, а без этого мы такие суки, прости господи.

– А это не поможет? – я поставил на стол и открыл шкатулку с сапфировыми шарами.

– Аким, это набор для мальчиков, а я все-таки девочка. – ба засмеялась, чуть огладила шары пальцами. – О как, Карлуша делал? А почему не ушел?

– Он себе еще один набор сделал, тот сработал. Его, вроде как, уже нашли, и на карандаш взяли. – я оглядел шарики. Надо же, они оказывается еще и по половому признаку различаются. – Ба, а если я тебе такие для девочек сделаю. Пару лет подождешь?

– Нет, Акимушка. Тяжко мне тут, без людей. А люди меня боятся, аура у меня тяжкая. – ба снова крутнулась. Хм, аура у ней. Нормальная аура, ну, в темную сторону, да. Те же космонавты бы и внимания не обратили, там подбирают людей с высокой стойкостью к иным аурам, на станциях то, те еще кильки в банке. А ведь это идея.

– Ба… а ты с Союзкосмосом говорила? Им целитель такого уровня на станции за дор господень. Космонавты ребята крепкие, они с духами пустоты постоянно в соседстве живут, и то нормально. Тебе же сейчас особой разницы нет, где жить? Полетаешь вокруг Земли, на Марсе и Луне побываешь. Даже сможешь пилотировать, как раз замороженные тушки отвезешь и разморозишь. Работают над анабиозом же, уже давно работают. Вроде как уже успешно добровольцев морозили и размораживали. Проблема в том, кто будет размораживать, для этого опытный врач-целитель нужен. Ты как раз подойдешь. Просто идеально. – я говорил, и видел, как пламя в глазах бабули разгорается сильнее. Похоже, я ее серьезно зацепил.

На самом деле серьезно, меня выгнали из дома, велев прогуляться и никого не убить при этом, а ба, судя по всему, вышла на связь с кем-то знакомым в Правительстве Союза.