Текст книги "Страшный прапор. Дембель (СИ)"

Автор книги: Владимир Стрельников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Интерлюдия четвертая.

Интерлюдия четвертая.

Погасла панель с Председателем, и следом одна за другой более мелкие с начальниками региональных отделений.

Начальник регионального отделения узбекского КГБ генерал-майор Пантелеев вытер взмокший лоб, и открыл бутылку холодной «Ташкентской». Такой заполошной недели он не припомнит с момента ввода ограниченного контингента в Афганистан. Благо, что там не задержались – зашли, выжгли скверну, грохнули демона и вышли. Повезло.

Кстати, действующее лицо все то же, Власов. Правда, ныне гражданский, но все он же. Надо же, на блюдечке преподнес капсулы с четырьмя ифритами, и сведения о еще четырех капсулах в каком-то месте Союза.

Эта новость поставила раком все спецслужбы страны, и изрядно напугала остальной мир. Те же американцы наблюдают за строго секретными чрезвычайными действия с огромной опаской. Похоже, информации об ифритах пока не утекла. Уже хорошо, вазелин получится съэкономить.

Потер ладонями лицо, встал и пошел в комнату для совещаний.

– Товарищи офицеры. – негромкий гул голосов сменился грохотом отодвигаемых стульев, личный состав оперативных и аналитических групп встал, приветствую генерала.

– Вольно. – Скомандовал он, усаживаясь на поворотное кресло.

– Вольно. – Повторил зам, и добавил. – Садитесь, товарищи.

– Итак, что у нас по ифритам? – Пантелеев обвел взглядом сотрудников, и кивнул начальнику аналитического отдела. – Сафар Шавкатович, докладывайте.

– Товарищ генерал-майор, ищем. Зарылись в архивах, задействовали курсантов четвертых курсов Высшего общевойскового командного и студентов-добровольцев ТашГУ выпускных курсов. Естественно, под подписку, и строго в общих фазах. Приходится просматривать каждый с шестьдесят шестого года, после землетрясения архивы выносили в спешке, много чего намешали. Новостей пока никаких. Да и, если честно – вероятность находки около нолевая. Саиитдин-хан и его банда была уничтожена в тридцатом году, личность курбаши была установлена и захоронена отдельно от общей могилы нукеров, с соблюдением норм шариата. Так что про отсылку ифритов в Центральные районы тогда ничего не было известно, мы бы в любом случае об этом знали. Даже после чисток основные направления почти не пострадали.

– Почти. Ищите, товарищи, ищите. Товарищ Лавров, что у вас по артефакту около грота? – Генерал повернулся к старшему одной из опергрупп.

– Судя во всему, установка старая, минимум сороковых годов, по крайней мере, наши артефакторы утверждают именно это. Подобным образом наблюдательные артефакты не делают уже очень давно, разработаны намного более компактные и менее заметные модели. И еще, мы подняли квадрокоптеры, и тщательно осмотрели местность вокруг закладки. Такое впечатление, что к артефакту никто не подходил минимум два года. По крайней мере, именно так складывается картинка из-за заносов палых прошлогодних листьев и выросшей травы. То, что козы объели, то и убрано. Часть кустов мешает наблюдению, и им минимум год. Пока установлено наблюдение, артефактное и электронное. Группы захвата наготове, сменяют друг друга посуточно. Доставляются по ночам, на коврах-самолетах. Местные не в курсе.

–Товарищ генерал, а если задействовать некроманта? – Поднял руку из заднего ряда молоденький лейтенант в смешных круглых очках, буквально месяц назад приехавший из Уфы. – Могила Саиитдин-хана известна, вызвать и допросить дух?

В зале стало тихо. Даже маги не додумались до этого, слишком большой срок прошел, почти восемьдесять лет. Обычно допрашивали души недавно погибших, но тут…

– Так, товарищ лейтенант, отличная идея. Если сработает, получите очередное звание. – Генерал в чувствах пристукнул кулаком по подлокотнику. – И, товарищ Еклемов. Лейтенант пока проживает в офицерской общаге? Выделить ему хорошую однушку из новых фондов на Воднике. Завтра же. Даже если ничего не узнаем, это уже идея. Товарищ Лавров, поднимите все, что знаете по захоронениям старых басмачей. Они не белогвардейцы, личности себе не выжигали. А это шанс. Так, я немедленно докладывать в Москву, и требовать лучших и самых опытных некромантов, медиумов и менталистов. Работаем, товарищи, работаем!

Глава 24

Глава двадцать четвертая.

Дома… дома.

Мама встретила меня на веранде, руки в боки, злая как линялая кобра.

–Я, значит, днями и ночами молилась о том, чтобы он живым вернулся из армии!

–Мам…

– Я поседела вся, сидя в госпитале в его изголовье!

–Мам…

– И он, неблагодарный, даже на граданке ищет неприятности себе на жопу!!!

– Мам! – Рявкнул я, уже не сдерживаясь. – Я могу съехать, если тебя не устраивает мой характер!

– Бзнинь!! Бабах, Бздинь! – стопка тарелок, сковорода с чем-то жареным, фаянсовый заварник полетели об пол, а мать, всхлипывая, кинулась в дом.

Я молча стоял внизу террасы, и думал, сейчас мне шмотки собирать, или завтра зайти? Фамилиары притворились, что они крохотные перепуганные няшки, и жались к моим ногам.

Незамеченный раньше, из-за стола встал отец, и грустно усмехнулся.

–Тихон, прибери здесь, хозяйка в сердцах намусорила. Аким, поднимайся, садись. Мать успокоится и спустится. И ты остынь. Никто тебя сейчас никуда не гонит, и никогда не погонит. – отец подошел, и положил мне тяжелую ладонь на плечо. – Мама тебя до сих пор считает самым младшеньким, хотя и знает, что уже давно взрослый. Просто принять это ей очень сложно, просто её за это.

– Пап, это мне у неё прощения просить надо. Но это моя жизнь, я живу её так, как могу и считаю должным. – Я подумал, что спуститься всегда успею, и поднялся на веранду. С пола исчезали осколки стекла, фарфора и жареная картошка с салом. Тихон, наш домовой, меня не очень любил с самого пеленочного детства, и показывался мне исключительно после подтвержденных матерью приказов. Что не отменяло безупречного исполнения им своих обязанностей. Да еще двух кикимор бдил, те, кроме всего прочего, следили за курами и цесарками.

– Так проси, чего ждешь. – Мама умеет ходить совершенно беззвучно, особенно по дому. Это её дом, он ей служит. Но я уже давно не мальчик, я тоже умею много чего, слышать мир в целом тоже, в том числе. И как она идёт, почувствовал еще когда она вышла из своей комнаты на втором этаже.

– Балбес. – Меня беззлобно прихлопнули ладошкой по макушке, на мгновение прижали к груди, обдав тонким запахом дорогих французских духов, и отпустили.

Мама царственно обошла стол, и села в голове. Поглядела на совершенно пустую столешницу, вздохнула и хлопнула в ладоши.

– Тихон, принеси копченого сала, окорок, колбасок, свежего хлеба, помой овощей, наложи квашеной корейской капусты. Поставь снова чайник, и принеси новый заварочник из того, початого набора с алыми гвоздиками. Глашка и Ефроська пусть нажарят яишницы на полсотни яиц. У меня мужчины не кормлены. Фимочка, включи радио, пожалуйста, «Культуру», сейчас Московская филармония должна играть. Изенька, девочка, иди сюда, лапочка. Вот все проблемы из-за этих мужланов, правда? – мама нагнулась и подняла мою демоницу, вращающую хвостом с такой скоростью, что аж ветер поднялся. – И Аким, рассказывай. И не парься насчет допусков, у меня и твоего отца тоже «особая папка». Давай, колись.

Ну да, мама получила допуск ко всем секретам Союза (ну, да которых может дотянуться), когда гасила эпидемию некровируса в Восточном Тиморе. Она командовала там корпусом из двух тысяч целителей, врачей и пятью тысячами волонтеров.

Отец по службе имеет допуска по секретке, так как старший смены диспетчеров на одном из самых загруженных воздушных узлов, и владеет информацией о пролетах первых лиц страны. Разумеется, никто им не тащит всю информацию, но допуска у них очень высокие, высшие по Союзу.

– Получил информацию о вероятных закладках британцев, организовал изъятие. Ифриты. Больше сказать не могу. Из того, что могу – мне Бецкий оставил в наследство золото, ковры, библиотеку, свой алтарный камень и гобелен рода. Два последних предмета просил вручить людям из рода Бецких, остальное мое. Ну, еще оружие, но вряд ли оно тебе особо интересно, разве несколько пистолетов Манлихера принесу, красивые. Ты из пистолетов пострелять любишь, так ведь? – И передвинул по столу внезапно возникшую передо мной кружку. Пустую, кстати, Тихон не простил мне того, что я расстроил маму. У, нечисть домашняя.

На столе постепенно появились здоровенные тарелки с нарезкой из окорока, колбасы, сала, доска с нарезанным хлебом, чашка с помидорами и огурцами, глубокая тарелка с корейской острой капустой.

По воздуху проплыла здоровенная чугуниевая сковорода, со шкворчашей яишенкой. Ложки, вилки, ножи, соль и перец, пыхтящий паром заварочный чайник на три литра.

На какое-то время мы с отцом молча жевали, потому как я здорово проголодался, например. Я дядя вымахал здоровенный, сожрать могу много. Чем и занимался. Ну и думал, заодно, это полезно. Но мои мысли касались только меня.

– Мам, ты кого в наследницы, Лизаньку или Варюху возьмешь? – наконец-то закончил есть я, и придвинул к себе здоровенную кружку с травяным чаем.

Лизанька старшая Фаины, Варюха Заиры. Обе весьма подающие надежды и талантливые девчонки. Но обычно целительница берет одну личную ученицу. У нас наследство идет по кудели, то есть главная линия женская. Собственно, мужиков в семье немного, ну. По маминой линии. Дед Орша, дед Ероха патриархи, и уже не совсем люди, дед Орша уже совсем не человек. У бабушки сын погиб на испытаниях ядерной двигательной установки для крылатых ракет, катастрофический взрыв. У тёток, ее дочерей, сыновья живы, но дар не самый сильный, оба служат сельскими магами в Тульской области. И я, у мамы. Ну, если считать по мужьям, то народу хватает, но опять же, немного. Кроме армян, но у тех все армяне родня.

– Я Лизаньку. Варя хочет у Лены учиться. – Ну, понятно. Оба дома с линиями жизни мать пристроила. Вера и Евгения не хотят по врачебной линии, целительный дар у них слабенький, только-только на семью. Порез заживить, руку вправить, язву заговорить. Но только своим, чью энергетику они знают от и до. Тетка Лена, сто пудов, уже в курсах, и хороший дом им подготовлен. Моя мама умеет быть очень прагматичной.

– Я на следующей неделе хочу к Таминдарову сгонять, в Нукус. Если все нормально, то осяду. Надоело мотаться. Смотрителем домена. Как думаете? – Я неторопливо крутил кружку по столу, посматривая на задумавшегося отца, и явно с облегчением вздохнувшую мать.

– Если понравится, то хорошо. Ты почти дома, служба особо тебя телепать не позволит, смотритель пока все наладит, все под себя подведет…– мама кивнула своим мыслям, и взяла тонкую-тонкую, аж прозрачную, пластинку пастилы из персиков.

– Знавал я прошлого, препротивнейший старикашка был. Из бывших, слова цедил, а не говорил, брезгливый. Некромант сильный был, потому терпели, раньше желающих в глуши зависать желающих не было. Башня мрачная, электричества нет, радио нет. Посадочная под По-2, даже «аннушка» садится с трудом. Прошлый век, короче. Но ты артефактор, алхимик и химеролог, кроме основной специальности. Да еще пяток направлений знаешь вполне себе хорошо, целителем не станешь просто потому, что некромант. Так что справишься, да и под себе все подгонишь. Кроме того, смотритель имеет полное право завести помощников, минимум по два на домен. Ты же тоже, от Устюрта до Заравшана домены возьмешь? – ко всему, что хоть чуть-чуть связано с авиацией в Средней Азии, отец имеет хоть малое, но отношение. Есть взлетка возле башни? Значит, отцу знакома.

– Погляжу. Мам, не сердись. Сама знаешь, иногда просто нельзя уступать и отступать. Иначе нежить и нелюдь попробуют нас на зубок, большой кровью обернется. Так, Тихон? – я обернулся к нечистику, который под скрытом стоит в углу, и слушает. Любопытство не порок, а небольшой недостаток. И да, я его вижу, когда третий глаз открою, прячься он, не прячься.

Глава 25

Глава двадцать пятая.

Контейнер из Винницы пришел в понедельник утром. Учитывая, что я его выкупил, то и париться с разборкой особо не стал, просто поставив в тенечке около гаража. Особо разбирать и не буду, так, кое-что вытащу.

Мама собиралась на службу, причепуриваясь около большого зеркала в прихожей, и явно торопясь, когда я поставил на столик напротив большое овальное зеркало из боромида.

– Мам, попробуй здесь, может быть, лучше выйдет? – и отошел, стараясь не рассмеяться. У мамы сейчас было очень странное выражение лица. С одной стороны, рада, и очень. Вот просто жаждет как следует около зеркала посидеть. С другой – злая на то, что отвлекаю от сборов на службу, мама у меня ну очень пунктуальна. А вот нечего на меня ругаться вчера было.

В конце концов мам фыркнула, коротко поправила прическу, гладя в новое зеркало, и подмигнула мне.

– Один-ноль сегодня в твою пользу, Акимка. –Меня чмокнули куда-то куда достали, и мама поспешила надевать служебную обувь. Очень удобные, и весьма элегантные туфли из змеиной кожи, здоровенная гюрза пошла на мамину обувку. И пофиг всем, что змеюка в Красной Книге, целитель ценится много выше. Да и этих пустынных гадюк ну очень много, с какого их краснокнижными сделали?

Изя попрыгала около мамы, изображая таксу, котяра тиранулся об ноги, басовито урча, и мы вместе вышли на веранду, где мама со всеми удобствами уселась на старый ковер производства коверной артели «Красный бакинец», и помахав нам ручкой, полетела на службу. Ей этот ковер тридцать второго года выработки выдали еще в аспирантуре, с тех пор он с ней. Даже частично разумный стал, что редкость.

Вчера полдня провел на стрельбище, периодически бахая из своей «десятки»-курковки по уходящим за семьдесят метров тарелочкам, а так осваивая MEC-600, итальянский патронный пресс. Лишних знаний не бывает, почему бы не научиться чему-то новому. Вот меня пяток девчонок-подростков учили, звеня щебетом в уши. Старый седой тренер, мастер спорта по стрельбе международного класса, Андрей Иванович Кавешников, сын того самого Кавешникова, лучшего стрелка из нагана СССР двадцатых, улыбаясь в буденновские усы, следил за нашим экспресс-курсом. Юниорки наваяли пару тысяч патронов, уложили их в коробки и убежали, затискав моих фамилиаров, и даже мне по паре чмоков досталось. Хорошие пигалица, просто прелесть. Дай-то боги им счастья и удачи. Ну а я со своей стороны присмотрю, собственно, это и есть моя служба, делать жизнь гражданам страны безопаснее и лучше.

Кавешников посоветовал мне не столько итальянца, а наш пресс, Барсук-12. Мол, не хуже, пластика нет вообще, разве чуть медленнее. Короче, скинул вырезку из нарезок видео в Алма-Ату, Карлыгаш. Пусть Арферову покажет, а там что приобретут. Любой из этих прессов позволяет качественно снаряжать патроны, было бы чем.

Дома, вычистив курковку, принялся на десятке пуль пробовать вырезать рунические цепочки. Понял, что это немалая морока вручную, нужно разработать резак с тонким аннигилирующим лучом, работающим по принципу станка с числовым управлением. Но это будет лично моя разработка и моя собственность, разве общие принципе в «Магии и жизни» тисну. Я там в техническом отделе периодически ваяю короткие и не очень заметки, под псевдонимом, естественно, всяких мелких и не очень артефактных разработок у меня хватает. Про ту же работу на Аляске, «Венец Кащея», я вполне себе серьезную статью написал, Салават заставил. Мол, раз делал американцам, то секретности нет никакой, а наработки такого артефакта надо вбросить в научное сообщество, пусть побурлит, глядишь, что и выйдет путного.

Путного ничего пока не вышло, но бурления говен хватило. До сих пор, десять годов спустя, побулькивает. Мол, все было сделано совершенно неверно, не должно было сработать, армейские артефакторы имеют дубовые поленья вместо голов, и потому все их изделия дубовые, нет в них стремления к изящности и необходимости в многолетних исследованиях. Но артефакт сработал, надежно, качественно и отработал полные сутки, обеспечив американцам так необходимую связь. Потому Салават просто кайфовал пару месяцев, похохатывая над попытками растоптать мою репутацию научниками. Московские и Питерские вузовские круги не очень любят возможных конкурентов, что и понятно, фонды не бесконечны.

Карлыгаш в ответ прислала пару ну очень откровенных фоток, вредная контра. Полночи ворочался, сожалея о неумении делать порталы. Так бы мотанулся в Алма-Аты, повертел бы вредную казашку всячески. Надо учиться, надо. И кстати, рассортировать и просмотреть всю родовую библиотеку Бецких, вдруг там есть описание работы порталов. Привязку на кровь подпоручик мне сделал, тот камешек привязан к алтарному, никаких проблем для меня быть не может, я сейчас числюсь младшим сыном, не наследник, но доступ полный. Заодно попробовать сделать свой алтарный камень. В принципе, последнее время в Союзе все больше и больше семейств делают алтари. Становится все больше мажеских фамилий, где опытные и сильные маги не редкость.

Но маму на этот счет спрашивать бесполезно. Наследование по кудели в этом случае к алтарям совершенно равнодушно. Целительская магия очень объемная, и одновременно очень специализированная. Потому мощные псевдоразумные накопители информации им не нужны. Достаточно личных гримуаров.

Мама, кстати, вчера мне подарила основу для него. Здоровенная книжища, на тысячу страниц формата А2, то есть четыреста двадцать на пятьсот девяносто четыре миллиметра. Обложка из кожи молодого дермантина, добротные листы ватмана, пропитанные специальным зельем, замки из нержавейки. Весит больше шестидесяти килограмм, мама на колесной тележке привезла. Она у меня сильная, но легкая. Придется начинать ваять, обещание вытянула. Впрочем, у меня уже на один как минимум знаний наберется, уже на бумажках начертанных, только больше в прошитых тетрадях, и чертежных альбомах. И на десятке внешних дисках много чего есть, в том числе трофейных. Чем внешники одновременно и хороши, и почему их так безопасники не любят – невозможно обеспечить безопасность хранения записи. Заклинания рушат сам диск, потому приходится обходиться электронными паролями. А для меня, артефактора-некроманта, это просто прямая подсказка, ведь любая вещь помнит отпечаток души владельца.

Потому у меня эти диски и хранятся в специальном кейсе, который кроме меня никто открыть не может. Едет к мне сейчас из Алма-Аты. Будет мне работа. Вообще, на гражданке вроде как свободней, но зато дел образовалось множество, хоть на десяток маленьких Акимов разорвись. Вчера пришлось работать сразу на двух ноутбуках одновременно, хорошо, что рук четыре и потоков сознания с избытком. Да, заметка. Гражданские ноуты мне слабо подходят, нужно следить за силой нажима на клавиши, и сами клавиши маловаты. Нужно заказать несколько штук армейских, штатовских. А что, пара знакомых колдунов в Армии США есть, свяжусь с ними в астрале, попрошу. но не здесь, слишком сильные наводки в астрале мамин дом дает. Я потому здесь в него не выхожу. Во-первых, будто маленьким в ворохе маминых халатов очутился, во-вторых, мама сразу узнает, и начнутся бесконечные ты кому, а ты зачем, а она красивая… мамы такие мамы.

Позавтракав, я переоделся, вооружился, взял саквояж с документами, надел рюкзак для Марка, и корзинку для Изеньки. Те уже рядышком крутятся, готовы к перелетам. Мои демоны молодые, и потому пока бескрылые. Но полеты обожают, мама их на ковре-самолете вчера катала. Вот как будто в субботу в меня тарелками не кидалась, снова любимый сыночка. И мои демонята какие няшечки. Хотя да, няшечки.

Надел легкий шлем, уселся на глайдер, Изеньку на бак, Марк запрыгнул за спину, высунулся из-за плеча, пыхтит в ухо даже сквозь шлем.

– Диспетчерская – Росомахе семь дробь четырнадцать. Прошу низковысотный коридор до Нукуса.

– Росомаха – Диспетчерской. Маршрут выстроен и скинут на компьютер глайдера. Аккуратней, сына. – Отец лично ответил. Ну да, он снова на смене.

– Спасибо, Диспетчерская. – И я полетел. Все-таки глайдер в личном пользовании даёт просто огромную мобильность. На автомобиле часов пять добирался бы, минимум. Если не больше, трасса немолодая, грунты подвижные, много мест с приличным ограничением скорости, да еще сезон уборочный, хлопок, фрукты, овощи. Все дороги забиты.

На поезде неохота, на самолете с фамилиарами не пустят. На ковре-самолете можно, правда. На с тем управляться сложнее, там строго ментальное управление, мой глайдер на этот счет много удобней. Просто прелесть, не машинка вышла. Надо будет отцу подобный сделать, пусть маму катает.